Искусство выбора

      Разжечь в ледяном сердце Даниэлы пожар мало кому удавалось за последнее время, что девушка напрочь запрещала себе испытывать какие-либо эмоции, имеющие хоть малейшее отношение к заинтересованности кем-то больше, чем просто знакомым или другом. Она стала слишком уверенной в себе, стойкой и мудрой, чтобы кому-то удалось в один миг сдвинуть каменную стенку, открывая себе проход в самую глубь давно позабытых ей эмоций. Даже Ник, лучший друг и неплохой любовник, не в силах был стать ей ближе, потому что Дану невозможно было сломать.       С недавних пор она казалась роботом, не имеющим в выборке своих функций ничего, кроме тупого добивания своей единственной цели и частого хамства — единственного, что она позволяла себе только ради того, чтобы выпускать накопившийся за долгие годы пар.       Но один человек умудрился не просто зажечь спичку в ее сердце, он сумел открыть тайник с таким спектром самых разных привычных и не очень эмоций для даже Даниэлы, что она порядком стала побаиваться своих же мыслей до тех пор, пока Дэвид не разрушил все своими словами, сам того не осознавая.       — Ты понимаешь вообще?! — возмущённо восклицала Даниэла, шагая по комнате из стороны в сторону. — он, видите ли, пальцами щелкнул, и я уже должна, как собачка, сломя голову нестись на эту сраную фотосессию! Потому что ему так нужно, потому что он так решил!       Возмущению не было предела до сих пор. Уоррен не просто не понимала, как она умудрилась снова очутится на том же месте, где бывала раньше, она буквально не могла заставить себя поверить, что показавшийся ей более менее адекватным человек на деле оказался моральным уродом!       — И он мне ещё заявил, что я все его прихоти выполнять буду, потому что Майкл так решил! — вышвырнула в пепельницу сигарету Дана, пнув пустую пачку ногой от злости. — это нормально по-твоему?!       — Чисто теоретически, он прав, — пожал плечами валяющийся в позе звезды на кровати Ник. — это, конечно, не отменяет того факта, что он ублюдок, но ты ведь сама согласилась работать с ним…       — Ещё скажи, что я должна была заранее предугадать, что он заставит меня раздеться для фото! — цокнула языком Даниэла, рухнув на кровать рядом с другом. — я думала, я буду ему кофе наливать, карандаши точить, как Майкл сказал, но не такой беспредел же творить!       — Такой же беспредел ты творишь каждую ночь в клубе, и фотосессия в известном журнале только прибавит тебе репутации среди посетителей, которые обязательно придут поглазеть на тебя вживую после того, как увидят твои фотки, — невзначай будто отозвался друг, перекатившись ближе к женскому телу. — ты достаточно сексуальная, чтобы сразить наповал всех читателей этого журнальчика, малышка, почему бы не воспользоваться такой возможностью?       Перебегая пальчиками по постели на впалый живот девушки, Ник повел рукой вверх, задевая край ночной майки и ведя ее вслед за своей ладонью, скользящей все выше и выше, на что Даниэла уже даже не обращала внимание. Она резко подскочила с места, снова запетляв по комнате из угла в угол и не переставая материть все живое, с чем вчера ей пришлось столкнуться лицом к лицу.       Дэвида, чья властная рожа вчера свысока требовала от нее выполнения его прихоти.       — Тебе лишь бы в трусы ко мне залезть, Ник, я вообще-то тебе о серьезных вещах сейчас говорю! — строго указала Уоррен, поймав похотливый взгляд друга.       — В трусах у тебя меня сегодня ещё не было… — сладко протянул парень, вытянутой вверх рукой поймав Дану за запястье.       Но девушка ловко вырвала руку из чужой хватки и схватила со стула полотенце.       — Да пошел ты.       Казалось, каждый в этом гребаном мире видел в ней только куклу для удовлетворения своих потребностей. И никто, даже лучший и самый близкий друг из всех в ее жизни сейчас, не думал о том, что творилось на душе у брошенной однажды на произвол судьбы девушки.       Всем всегда было плевать, что она чувствует, когда ее заставляли делать что-то против ее воли. Никому не было дела до обиды и слез, которые она ощущала каждый раз, когда ею управляли, словно марионеткой, готовой на все ради тех обещаний, которыми ее усыпали с ног до головы.       Теперь она знала, что никому в этом чертовом мире нельзя доверять, слушаться и подстраиваться под чужие желания. Только лучше от этого не стало, она не изменилась ничем, кроме своей души, и ей все также продолжали манипулировать.       — Солнышко, ну прости, правда, я не хотел тебя обидеть, — послышался мужской голос и стук за дверью. — Дэвид определенно урод, хочешь, я набью ему морду?       Даниэла промолчала, только сильнее включив напор воды в раковине и усевшись на край ванны. Желания разговаривать с другом сейчас не было никакого, хотя он в какой-то степени и был прав в своих словах на счет работы Даны. Она действительно сама согласилась на это и могла бы подумать, чего ей будет это стоить, заранее, а не в последний момент, как обычно это и происходило в ее жизни.       — Ну, хочешь, я набью морду и себе тоже?.. — снова отчаянный голос друга и тихий стон. — ну, Дан, ну прости меня…       Искренне он говорил это или нет, ей вдруг стало плевать. Единственного человека, которого она впустила в свою жизнь, терять ей точно не хотелось, и Даниэла открыла щеколду, позволив Нику расслабленно ввалиться в ванную и тут же крепко прижать к себе девушку.       — Слава богу, я думал, ты тут уже утопилась. — рассмеялся парень, уместив голову на чужой макушке.       — Не дождешься, — закатила глаза Даниэла, прижавшись лбом к мужской груди. — и Дэвид не дождется, я не сдамся так просто!       — Все-таки не побежишь к Майклу в слезах? — усмехнулся парень, получив щелбан острыми ноготками. — зачем ему вообще это нужно было? Отдавать лучшую стриптизершу своего клуба какому-то там Дэвиду… Бред полный, он явно уже сошел с ума, старый маразматик.       — Неважно, зачем он это сделал, важно только то, что раз сделал, значит уверен в том, что я так просто не опущу руки! — строго заявила Дана, подскочив к зеркалу.       — Вот такой бодрый настрой мне уже нравится! К твоему возвращению открою бутылочку лучшего вина и разогрею духовку для уничтоженного в пух и прах члена Дэвида Боуа!       И Ник, засмеявшись, подбадривающе шлепнул Даниэлу по попе и выбежал из ванной комнаты, даже не подозревая, что его тонкий намек на реакцию Дэвида Боуа на предстоящую съёмку только сильнее напряг Дану.

***

      Огромный зал, покрытый приятным мраком, пропах безудержными разговорами нескольких людей. Ричард ходил из угла в угол, без остановки указывая оператору на удачные фоны для тех или иных кадров, пока тот еле удерживал громадную камеру в руках, убеждаясь в правоте начальника. Несколько молодых девушек подготавливали позиции для съёмок, раскладывая декоративные подушки на всех мягких поверхностях. Обстановка была как никогда любимой для Дэвида, кроме одного элемента, мило смеющегося с Амелией.       Прохладный ветерок пробивался сквозь тонкий тюль, висящий перед открытым окном, прозрачные стекла которого закрыли чёрной тканью, дабы яркие солнечные лучи не мешали фокусу камер. Негромкая музыка, доносящаяся из огромных колонок, опьяняла разум, приятно разливаясь по извилинам мозга и выгоняя ненужные мысли из головы.       Даниэла сидела на оранжевом диванчике, что своим ярким цветом сливался с уложенными толстым слоем лака черными волосами и легким халатом, накинутым на острые плечики. Пальчики неосознанно приспускали края лёгкой ткани вниз, натягивая на оголенные бедра, и девушка то и дело кидала взгляд на стоящего поодаль от нее бизнесмена, старательно слушая болтовню блондинки.       Она оказалась не такой дурой, какой представила себя прошедшим днем. Очень даже умная и общительная девушка, с которой действительно было, о чем поговорить, первая подошла к Дане попросить прощение за те слова, которые посмела выплюнуть новенькой в лицо в не самый подходящий момент. Хотя Даниэла и не услышала искренности в ее извинениях, списав рвение секретарши скорее сдружиться с ней на убедительную просьбу Дэвида найти общий язык с Даной.       Не просто так ведь он то и дело обращал внимание в сторону двух новоиспеченных подружек, улыбаясь тому, что они хотя бы не перегрызли друг другу глотки.       — Работать тут сложно, конечно, но очень интересно, на самом деле, — рассмеялась блондинка, уже который раз подряд рассказывая о своих обязанностях. — что ни день, то сплошной треш: то какие-то скандалы, то расследования, то невыполнимые задания - кошмар в общем.       — Да, я уже заметила, что у вас тут не соскучишься… — отметила Даниэла, оглянув суматоху в студии. — скажи, а Дэвид, он…всегда такой жестокий?       — Ах, солнце, он самый настоящий тиран, но за это ему нужно отдать должное: если бы не его сложный характер и вечный ор на всех подряд, мы бы сейчас не работали в самом дорогом офисе Лондона.       Зачем Дана задала этот вопрос, сама не знала. Отчего-то вдруг захотелось узнать чуточку больше о нем, чтобы успокоить накаленные нервы и принять тот факт, что он действительно просто сумасшедший со всеми, а не только с ней одной.       — Как ты вообще тут оказалась? — прищурилась Амелия, поправив уголок накрашенных губ Даниэлы. — ты не числишься в списках сотрудников, я проверяла.       — Меня попросили помочь ему, вот я тут и оказалась не по своей воле, — хмыкнула Даниэла, взглянув на занятого разговором с Ричардом Дэвида. — я работаю стриптизершей в ночном клубе, мой начальник — давний друг Боу, зачем-то решил, что моя помощь очень пригодится ему, поэтому сейчас я сижу в одних трусах, фактически, чтобы пофоткаться для журнала.       — На самом деле, твое присутствие здесь сейчас, можно сказать, спасет существование этого журнала, — печально поджала губы Амелия. — последнее время в офисе творится настоящий хаос из-за подготовки к гранду, сорок процентов сотрудников уже уволились, и репутация нашего дома стала трескаться, как и популярность журнала.       — Из-за чего? — удивилась девушка, узнав больше подробностей, в которые, возможно, ей и не стоило просвещаться.       — Понимаешь, Дэвид так устроен, что если перед ним встает какая-то новая цель, он сразу же забывает обо всем другом, — снизила громкость голоса блондинка, будто боясь, что ее кто-то услышит. — когда его заявку на участие в гранде все-таки приняли спустя десять лет безнадежных попыток, он стал думать только о нем и забросил многие другие дела, благодаря которым его дом все ещё существует. Например, мы пропустили уже три показа в Милане и выход двух выпусков журнала. Казалось бы, не такая большая проблема с учетом тех успехов, которых он и так добился, но каждая трещина в этом бизнесе очень сильно сказывается на его развитии.       Амелия взглянула на Боуа, как бы намекнув Даниэле на подтверждение своих слов.       — Он задолбался, и это видно. Рвёт и мечет, всех увольняет, практически переехал жить в офис! — возмутилась девушка, явно сильно переживая за своего начальника. — ему тяжело успевать делать все и сразу, мы пытаемся помогать изо всех сил, но он привык контролировать работу самостоятельно. Сегодня ему нужно отправить документ с подтверждением трех коллекций для участия в гранде, а он вместо этого зависает здесь, чтобы проследить за каждой фотографией каждой модели и завершить новый выпуск журнала так, чтобы тот вернул себе прежнюю популярность.       Дэвид действительно ни разу даже не присел за те полтора часа, которые провел на студии. К нему вечно подходили с кучей вопросов, которыми можно было бы и не беспокоить его, но он старательно отвечал всем и каждому, самостоятельно помогая и свет настроить, и личико очередной модели подкрасить, и сделать сотню звонков по работе. Одним словом — его разрывали на части со всех сторон, и он едва успевал уделять всем внимание.       — Так что даже парочка твоих фотографий очень сильно помогут ему, хорошо, что ты не отказалась от участия, это очень важно для него, поверь… — вздохнула Амелия, улыбнувшись задумчивому взгляду Даны.       — А что за гранд? — вдруг осенило девушку, первый раз услышавшую что-то подобное.       — Ох, это его детская мечта, он спит и видит, как победит на нем и добьется самой высоты своих стараний! — гордо заявила блондинка, объяснения которой ни о чем не сказали Даниэле. — это…       — Даниэла, готовность две минуты! — перебил Амелию Ричард, указав Уоррен на одиноко стоящее среди бордовых роз кресло.       Даниэла тоскливо выдохнула, поднявшись с мягкой поверхности, а Амелия пожелала ей удачи одним взглядом, отчего на душе Даны вдруг стало тепло. Редко, кто действительно относился к ней настолько искренне, обычно все окружающие ее девушки только что и делали, так это завидовали ей и старались всем своим видом и действием показать ей это, но Амелия, ещё вчера ненавидевшая ее, вдруг оказалась совершенно иной. Будто Даниэла сама себе надумала всякого лишнего про нее, только сегодня убедившись, что она, на самом деле, очень добрая и отзывчивая девушка.       Оказавшись на месте съемки, Даниэла повернулась лицом к оператору и кучке людей, столпившихся вокруг него, и отыскала среди засвеченных ярким прожектором, направленным светом на нее, лицо Дэвида, внимательно следящее за происходящим.       — У тебя есть опыт в фотосессиях? — поинтересовался Ричард, поправляя образ Даниэлы до предельного идеала.       Девушка на миг задумалась. Выдавать с потрохами подробности своего прошлого ей совсем не хотелось, но выбора в данный момент у нее точно не было, и она гордо скинула с плеч халат, вздернув подбородок.       — Ну, допустим, есть.       Бровь Дэвида поползла вверх в немом вопросе, он явно не ожидал услышать положительный ответ на вопрос Ричарда, судя по тому, как Дана отказывалась принимать участие в съемке ещё прошедшим вечером. Но задавать лишних вопросов не стал, оставив разговоры на потом.       — Значит, сообразишь, как позировать, — бодро отозвался Ричард, убежав с площадки. — Все в твоих руках, птичка моя!       Он, хоть и раздражал немного своим приторно сладким характером и вечной жизнерадостностью в любых ситуациях, все же казался Даниэле приятным для общения человеком. Даже его милые прозвища, которые он давал ей при каждом обращении, вызывали внутри девушки положительные эмоции, и она непроизвольно улыбнулась ему в ответ прежде, чем оператор начал свою работу.       Позиция для фотосессии, подготовленная заранее умелыми руками трех работниц позади толпы, выглядела довольно красиво. Белоснежное кожаное кресло со всех сторон облепили шикарными бутонами бордовых роз в цвет нижнего белья, что теперь во всей красе сияло на женском теле, умело позирующем на камеру.       От нее действительно сложно было оторвать глаза. Она не просто крутилась в разные стороны, демонстрируя каждый изгиб своего идеального тела, она будто танцевала прямо сейчас перед камерой, запечатлевшей каждое ее движение мертвыми кадрами. Даниэла вставала позади кресла, как бы вдыхая аромат роз, блаженно прикрывая глаза, садилась на его спинку, раздвигая ноги в разные стороны, но шустро прикрывая запретные для чужого обзора места руками, ненавязчиво меняя мимику на каждом кадре.       Она явно знала свое дело и строго смотрела в камеру, ни на секунду не кидая ни единого взгляда туда, где ей было сейчас в разы интереснее.       Дэвид стоял позади всех, издалека наблюдая за стриптизершей и теряя дар речи каждый раз, когда она изображала очередную позу, в точности передавая атмосферу созданной им идеи. Привлекательная девушка в одном нижнем белье, как нимфа на белоснежном кресле среди шипованных роз, должна была передать всю сущность прячущегося среди бутонов соблазнительного зверя, и сейчас она казалась даже больше дьяволицей с прищуренным взором и потекшей под нижней губой жидкой помадой алого цвета.       Она не шла ей совершенно, Дэвид видел это, но не смел упрекать. Боялся, кажется, что своим замечанием сделает только хуже, потому что и без того она с трудом вдруг согласилась принять участие в фотосессии и явно могла сорваться в любой момент.       Но ей нравилось. Быть в центре внимания толпы работников, видеть вспышки фотоаппарата и слышать восхищенные перешептывания людей. Когда-то давно ей часто приходилось сталкиваться с такой работой, но ни разу она не приносила ей такого удовольствия, как сейчас. Только раздражала жутко, потому что ей не давали самой решить, как и что делать перед камерой, а только обращали внимание на все ее недостатки, упрекая ее в них.       — Ты не так встала, повернись по-другому!       — Ну что это за выражение лица, как будто ты сейчас лопнешь, улыбнись хотя бы!       — Руку вот сюда положи, прикрой свой живот, он совершенно не смотрится в кадре!       Он совершенно не умел работать в сфере моды, не знал ничего абсолютно, хотя думал иначе и был уверен в том, что его вечные замечания сумеют слепить из нее то, что было нужно ему ради своей карьеры.       И он точно не хотел бы сейчас увидеть, как умело она действовала и без его замечаний, заставляя всех и каждого молча хватать ртами накаленный напряжением воздух.       Хотя жутко хотелось, чтобы он оказался прямо здесь и сейчас стоять перед ней без единой возможности снова указать ей на ее несовершенноства.       Потому что теперь она точно знала, что в ней нет ни единого изъяна и все прежние замечания были простой выдумкой.       Жестоким абьюзом, с которым ей когда-то пришлось столкнуться.       — Стоп! Снято! — выкрикнул фотограф, опустив тяжелую камеру трясущимися от усталости руками. — я в полном ахере, почему вы раньше не выпускали ее на фотосессии…       Он явно не понимал, что такого хорошего сделал в этой жизни, что ему предоставили возможность фотографировать модель, которую не пришлось уговаривать поменять одну и ту же позу и не давать советы, как лучше встать и улыбнуться. Дана сделала все сама, без помощи кучки профессионалов, кинувшихся за фотографом рассматривать получившиеся кадры.       — Разрази меня гром, это было просто великолепно, Даниэла, я готов встать перед тобой на колени, чтобы ты согласилась ещё раз принять участие в какой-нибудь нашей фотосессии! — подлетел к девушке Ричард, усыпая ее комплиментами. — а лучше даже во всех, черт, ты была шикарна, зайка!       Довольный проделанной работой мужчина вприпрыжку убежал к остальным ребятам, оставив Дану, уже практически красную от внезапно нахлынувшего смущения, стоять возле кресла и приходить в себя от пережитого удовольствия и лёгкого страха.       Причина которого сейчас зашагала в ее сторону расслабленной походкой, не вынимая рук из карманов.       — Признаться честно, я не ожидал такого мастерства с твоей стороны… — качнул головой Дэвид, и на лице его промелькнула улыбка.       — Мне не привыкать крутить задом, я же все-таки стриптизерша, да? — усхмехнулась Даниэла, тут же закусив внутреннюю сторону щеки.       Намек на слова, которые Боу позволил высказать в ее сторону прошедшим днем во время очередной ссоры, совершенно случайно вырвался из рта Даниэла, хотя она и не имела ввиду ничего плохого, но легкая обида все ещё давала знать о себе, став причиной такого ее заявления. Дэвид опустил голову, мимолетно ухмыльнувшись и даже не скрыв, что понял суть ее слов, не торопясь говорить что-то дальше, что стало очевидным толчком для Даниэлы.       Сказать то, что накопилось на душе за один разговор по душам с Амелией.       — Дэвид, я хотела бы… — замялась Даниэла, найдя опору для обеспокоенного тела в виде подлокотника кресла. — черт!       Но не обратив внимание на лежащий на нем стебель розы с достаточно большим шипом, чтобы тот жутко болезненно впился в ее ладонь, оставшись на ней торчащей занозой. Даниэла не сразу осознала случившееся, но, только взглянув на свою руку и стекающую по ней тонкую струйку крови, ощутила режущую боль в области ранения, со всей силы прижав руку к груди.       — Погоди, дай посмотрю! — тут же спохватился Боу, схватив женскую руку в свою ладонь и внимательно осмотрев ее. — не трогай только, загонишь глубже, хуже будет.       Отрешенная от реальности неожиданной болью Даниэла даже не сообразила, как Дэвид взял ее за запястье раненной руки и потянул за собой, предупредив Ричарда, что он вернётся на площадку через некоторое время. Хотя не в его принципах было оставлять рабочий процесс без присмотра, сейчас перед ним стояла куда более важная задача, нежели съемка остальных моделей.       Даниэла уже выполнила всю работу за них, сейчас находясь на грани потерять сознание или разреветься.       Бок тащил девушку за собой, про себя отмечая, что ноги той практически не слушаются ее, отчего становилось немного страшно за ее состояние, потому что понять причину такого ее поведения он не мог, а выяснить у нее самой тем более. Дана сейчас не то, чтобы не понимала, что происходит, она будто бы пребывала где-то в параллельной реальности, пялясь на русый затылок мужчины и послушно перебирая ногами за ним.       Кое-как добравшись до своего кабинета, Дэвид ногой распахнул дверь и метнулся к шкафчику, выудив с верхней полки небольшую аптечку. Все это время Даниэла, как завороженная, наблюдала за каждым его действием, пока очередное болезненное дерганье в ладони не привлекло ее внимание, и она взглянула на свою окровавленную руку, ощутив давящий ком в горле.       Как тогда. В ту злосчастную ночь. При виде залитых кровью родных лиц.       — Не трогай! — повернувшись к девушке и заметив ее попытки дотронуться до места ранения и облегчить боль, рявкнул Дэвид и одним шагом оказался рядом с ней.       Крепко схватив Даниэлу за талию в замок из своих рук, Боу пронес ее тельце пару метров вбок, одной рукой смахнув со стола лежащие на краю бумаги, и усадил девушку на расчищенную поверхность, тут же забрав ее больную руку подальше от здоровой и все не отказывающей себе в попытках вытащить занозу самостоятельно.       — Я сам все сделаю, пожалуйста, не трогай шип, — чуть ли не умоляюще попросил Боу, заглянув в голубые глаза. — может быть немного больно, но нужно потерпеть.       Одним уверенным движением щипчиков, найденных на дне аптечки, Дэвид резко выдернул немалый шип от розы из ладони девушки, которая, кажется, все ещё была не в себе, что порядком уже не на шутку пугало парня, не понимающего, что с ней происходит. Но, как только ощущение пробившей свободы ударило Даниэлу в руку, и та заболела в разы сильнее, девушка медленно зажмурила глаза и уронила голову на мужское плечо, уткнувшись носом в крепкую шею Дэвида.       — Ну все, все в порядке, сейчас пройдёт… Дана, все хорошо? — взволнованно поинтересовался Дэвид, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть едва ли не лежащую на нем девушку. — Даниэла?       Пару-тройку секунд она все ещё не слышала его, и даже легкий толчок в ее спину не вернул Дану в реальность. Но все же Дэвиду удалось дождаться реакции без вызова скорой помощи. Даниэла медленно оторвалась от чужого плеча, оперевшись на стол свободной рукой, и заглянула в зеленые глаза, напуганно смотрящие на нее в ответ.       — Ты же не разрешал сидеть на твоем столе? — выгнула бровь девушка, хитро ухмыльнувшись.       — Ну слава богу! — усмехнулся он. — я уже подумал, что ты сошла с ума: в одну точку пялилась и молчала.       — Я просто…не люблю вид крови… — скривилась Даниэла, быстро выгоняя лишние воспоминания из головы. — угораздило, конечно, влезть на ровном месте, все спокойно не живется, обязательно нужно найти себе проблемы!       Дэвид удивленно выгнул бровь, прислушиваясь к заумной философии Даниэлы, и намочил ватный диск спиртом, поднося его к пострадавшей ладони. Аккуратно и медленно, дабы не доставлять дискомфорта девушке, но та все равно зашипела от боли, хватаясь за мужское плечо.       — Больно?.. — осторожно поинтересовался парень, уменьшая давление диска на кожу.       — Больно, но терпимо, — немного успокоилась она, рассматривая чужое сконцентрированное лицо. — зачем тебе пинцет в аптечке?       — Работа такая, сама понимаешь, часто кому-нибудь приходится то булавкой уколоться, то засадить себе занозу из декораций для фотосессий, то… — задумчиво усмехнулся Боу, коротко взглянув на девушку. — на кнопку присесть пятой точкой.       Даниэла рассмеялась, как бы абсурдно и совершенно не смешно для нее сейчас не звучало упоминание случившегося прошедшим днем, она все равно ощутила некую лёгкость на душе, когда Боу, нисколько не обвиняя Дану ни в чем, намекнул на глупость ее маленькой шалости.       И внезапно сменился в лице. Прежняя непринужденная улыбка с собственной шутки куда-то испарилась, на лице проявились жвалки, рвущие кожу впалых щек. Дэвид поджал тонкие губы, облизав их в привычной для себя манере, как делал это всегда, когда о чем-то размышлял, и поднял голову на Даниэлу, заглянув в ее глаза.       — Дана… — позвал он ее так, будто прямо сейчас она не сидела в паре сантиметров от его лица и не смотрела прямо на него в ответ. — я могу задать тебе один вопрос?       Каждый вопрос, который ей когда-то приходилось слышать от кого-либо попавшегося под руку, всегда ставил ее в неловкое положение. Она не любила, когда кто-то интересовался ее жизнью, пусть даже чисто из вежливости при встрече спрашивал, как она провела выходные, ей никогда не хотелось посвящать людей в подробности ее дел.       Благо, начатая с чистого листа жизнь не подкинула ей никого, кроме Ника, которому то ли было фиолетово, что из себя представляет его новая соседка, то ли он просто боялся ее и никогда не решался лезть с разговорами по душам.       А сейчас хотелось сквозь землю провалиться, потому что Дана заведомо знала, что именно Дэвид хочет у нее узнать.       — Валяй. — собравшись с духом, абстрагировалась от эмоций она и цокнула языком.       Попытка показаться равнодушной увенчалась успехом. Дэвид даже не обратил внимание на ее резко окаменевшее лицо.       — Зачем ты сказала Амелии, что ты моя девушка? — прищурился парень, ожидая увидеть испуг в ее глазах.       — Чтобы лишний раз не докучала меня своими глупыми претензиями. — но Дана совершенно равнодушно пожала плечами, чем порядком взбесила.       — Как на счет того, чтобы прогуляться вечером по городу?       Идиот.       Дыхание перехватило от прежнего страха, и даже сейчас, когда он задал этот волнующий его сейчас больше всего на свете вопрос, Даниэла сидела на ровном месте, как вкопанная, вжав голову в плечи и боясь лишний раз моргнуть.       Казалось, ещё секунда, и он должен был спросить не это. Что-то более жуткое, от чего Даниэле пришлось бы оправдываться и как обычно придумывать сотни обходных путей, чтобы перевести разговор в другое русло и закончить его самостоятельно какой-нибудь неуместной шуткой. А ему, видите ли, прогуляться вечерком после работы с ней захотелось! Чуть до инфаркта не довел, а сам заулыбался соблазнительно светлой улыбкой, как Чеширский кот, заранее знающий ответ на свое предложение.       Но почему-то все ещё не становилось легче.       — Прогуляться вечером по городу? — переспросила Даниэла, специально медленно смакуя фразу на остром языке. — это тоже входит в мои рабочие обязанности?       На удивление, Дэвид сразу же понял вопрос Даниэлы, склонил голову и даже усмехнулся, как бы показав, что шутка девушки удалась на славу. Только вот, он совсем не подумал, что шуткой сказанная ей фраза отнюдь не была. Тонкий намек, который она сама не знала, зачем произнесла вслух. Но ведь ей все ещё было обидно с прошлого вечера.       — Можешь думать, как хочешь, от этого суть моего предложения не поменяется. — зеленые глаза сверкнули озорным огоньком.       Дэвид стоял чуть поодаль Даниэлы, но на достаточно близком расстоянии, чтобы ощущать, как слегка дрожит ее тельце, одетое в одно только нижнее белье, которые он сам и сшил, а сейчас с удовольствием рассматривал, будто в первый раз. Тайно желая дотронуться до тонкой сеточки на впалом женском животе и расправить паутинку, дрожащую от волнения вместе с девушкой.       С чего бы вдруг руку так тянуло коснуться ее тела? Манящая кожа интриговала пальцы проверить ее бархат, или неистово хотелось ощутить волну тока от самого кончика пальцев до мозга? Казалось, именно так и произойдет, если он позволит себе лишнее в момент молчания, когда сам Боу летал в облаках, утягивая за собой и разум Даниэлы, выжидающе смотрящей на него из-под намазанных двумя слоями туши ресниц.       — Поменяется, Дэвид, — вдруг заговорила Дана, спрыгнув со стола. — потому что у меня нет никакого желания выполнять твои рабочие прихоти. Вчера ты четко дал мне понять, что каждая твоя просьба — моя рабочая обязанность.       Утянув за собой со стола свисающий сбоку шлейф наряда, Даниэла зашагала вперед, машинально виляя ягодицами так, что чертова паутинка на ее спине ослепляла чужие глаза сверканием прилепленных на нее кристаллов. Боу даже успел пожалеть, что пару месяцев назад решил добавить эту незаметную изюминку к образу, не подозревая, что она так сильно будет бросаться во внимание, перечеркивая даже вид на округлые ягодицы и спортивные бедра, остановившиеся, дабы подобрать с дивана свою одежду, пару часов назад оставленную здесь перед съемкой.       — Я не буду заставлять тебя фотографироваться без не пойми чего, — процитировав свою вчерашнюю неудачную реплику, прищурился Дэвид. — ты неправильно поняла то, что я имел ввиду, и твои попытки доказать мне, что я должен извиниться перед тобой за свои слова — неуместны.       Славный мальчик, кажется, совсем не привык к тому, чтобы быть не правым в чем-то. Упорно доказывал Дане, что ее чувство легкой обиды на него — самая настоящая глупость, которую она сама себе надумала, теперь пытаясь обвинить его в ней. И заставить стыдливо опустить голову, чего он в жизни бы не сделал, тем более ради малознакомой ему девушки.       — Как и твоя уверенность в том, что мне было бы интересно прогуляться с тобой по Лондону. — цокнула языком Даниэла и вышла из кабинета, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.       И хотя прошедшим вечером ему действительно стало стыдно за то, что он на пустом месте раздул скандал, нелестно выразившись на счет места Даниэлы в своем офисе в качестве помощницы, сейчас он точно убедился, что прогибаться под эту девочку он не станет.       Она прогнется под него. Во всех возможных смыслах. И позах, если надо будет.

***

      Раз вдох. Два вдох. Три вдох.       Четвертый шот. Пятый шот. Шестой шот.       Каждому человеку иногда свойственно сорваться. Забыть про свои принципы на один вечер, чтобы вдоволь насладиться полной от всех собственных запретов свободой. Попробовать то, что в обычные моменты жизни кажется отвратительным, неприемлемым для когда-то пообещавшего никогда не переступать рамки дозволенного себе человека.       Но что можно было поделать с собой, если организм предательски требовал на одну ночь забыть обо всем?       О ней, в первую очередь.       Дана, Дана, Даниэла. Пустой звук, ничтожное создание, не представляющее из себя ничего, кроме обычной девчонки, танцующей сейчас на самой дальней позиции на первом этаже бьющегося в конвульсиях пьяных тел клуба. Чего она там себе из себя возомнила, один Бог знал. Но закрадывалось убедительное сомнение, что Бог вообще имел хоть какое-то отношение к ее созданию на свет.       Скорее, дьявол, и то не факт, что он позволил бы такой нечисти спокойно разгуливать по улицам. Не потому, что она опасна, нет, совершенно точно. Просто потому, что она дрянь, вот и всё. Таким не место было среди обычных людей, такой не место было рядом с Дэвидом. Наверное, ее случайно занесло в его жизнь, и скоро она должна была исчезнуть.       Но не исчезала, не-а, даже на минуту. Из мыслей, по крайней мере. Зацепилась за одну самую никчемную извилину его мозга и держалась, как за спасательный круг, постоянно о себе напоминая. Гребаный клещ, хотелось вырывать ее, потому что знатно надоела щекотать кожу воспоминаниями о себе.       Дэвид Боу не был лишен внимания со стороны женского пола. Каждая первая девушка, женщина, девочка, проходящая мимо него случайно даже на улице, не упускала возможности состроить ему глазки и похлопать ресничками так, чтобы он хотя бы краем глаза на нее взглянул.       И он пользовался подобным вниманием к своей персоне, как любой нормальный здоровый мужчина, жаждущий половых связей. Не более того. Амурные дела для него были темой непонятной, ненужной абсолютно, мешающей жить. Он ненавидел людей, терпеть их не мог и не против был бы снести с лица земли каждого, кто когда-то переходил ему дорогу в не положенном месте.       А таких было примерно восемь миллиардов.       Но, что там уж греха таить, женщин он любил. Ему нравилось наблюдать, как они строят из себя кокеток, и щечки их так мило покрываются румянцем при одном его взгляде в их сторону. Нравилось слушать их тонкие голосочки, поющие ему что-то о том, какой он крутой бизнесмен и просто очень горячий парень. Льстили заигрывания, то, как они облизывали пухлые губки розовыми язычками, явно представляя в своих пустых головах что-то большее, чем собственную увлажненную кожу под своими языками.       Гордиться своими беспрерывными половыми связями он не любил, но любить не переставал любить. Он пользовался ими в свое удовольствие, ничего не обещая взамен. Просто секс, просто головокружительные стоны, мягкие складки стройных тел, влага между ног и стремление ублажить его со всех сторон.       Представьте, какого было ему, когда одна девушка умудрилась практически заставить его вылизать себе задницу?       Он в сторону таких никогда не обращал свое драгоценное внимание. Не модель, не звезда — сразу мимо. Обрубленные кое-как волосы, искусственные будто, как парик сухие и короткие. Смуглая немного, то ли загорелая просто, то ли вообще не понятно, какая. Бесила жутко своим надменным взглядом голубых глаз, бездонных, как канистра с терпением Дэвида.       Которая почему-то начала кончаться.       Ситуация выходила из-под контроля, контроль над ее разумом уже после первой встречи тоже. Запуганная громкими угрозами Боуа старшего девочка уже на следующий день показала свои зубки. Швырнула в него деньги, прямо в лицо. Он за такое обычно руки отрывал. Не сам лично, конечно, но об нее и свои руки бы замарал точно.       Она казалась ненастоящей. В ней не было ничего святого. Она ничего не боялась. Она смело говорила то, что думала. Она делала то, что хотела. Она манипулировала так, как умела, а умела она опытно, как профессионал. Даже позировала для журнала так, что глаза не успевали следить за сменой ее движений.       Зато очень хорошо уже пятый танец подряд следили за каждым телодвижением.       Узкая талия. Округлая грудь, прикрытая плотным топом белого цвета. Шорты, без них было бы лучше. Высокие сапоги на шпильке, расстегнутые у острых коленок. На кистях какие-то идиотские перчатки, на голове — взрыв. Хоть бы причесалась, красавица. Кукла, одним словом.       В бешеном танце двигалась уверенно, знала, что делает свое дело идеально, и даже не обращала внимание на руки, лезущие к ней в карманы шорт оставить парочку купюр в знак признательности за непростой труд.       Руки бы им поотрывать и ей куда-нибудь засунуть, чтобы время свое не тратила попусту.       Даниэла Уоррен смела ему перечить. Язвить, хамить, ставить себя выше. Все боялись слово ему лишнее сказать, а она плевалась в него литрами яда, без остановки, без продыху. Казалось, если бы ему заклеили рот, и он бы потерял возможность вставлять свои никчемные реплики между ее тирадами, она бы заговорила его до смерти.       Смерть пришла сегодня к нему в кабинет.       Он, понимаете ли, жизнь ей спас практически! Шип из ладони достал, обработал все, как надо, стер кровь, успокоил даже и всего лишь предложил прогулять вечерком перед сном. А она что? Подбородок, видите ли, вздернула, глазками захлопала и отказала. Да как отказала! Ещё его виноватым выставила, посмела!       А должна была лужицей растечься, господа бога благодарить за то, что такой мужчина позвал ее прогуляться. Вроде как должна была. Не ему точно, как оказалось.       Оказалось, что алкоголь ни черта не лечит. Лучше не становилось, хотя уже десятый шот чего-то приторно горького обжигал горло, но какая-то прилипшая блондинка рядом пообещала, что ему вот-вот станет хорошо. А если не станет, она сама сделает даже лучше. Пустые слова для него сегодня, он думал о другой, разглядывая надутые груди на своем плече.       — Я же говорю, надо было с водкой брать! — прокричал через громкую музыку Том, как раз и ставший причиной ночного развлечения.       Ему отдохнуть захотелось, вот он и вырвал брата из бесконечной работы. Обещал, что посидят культурно, как недосемья, пообщаются с Майклом и разбегутся по своим девочкам.       Только вот как-то культурой от них не пахло даже. Пахло табачным дымом от Тома, дорогущим виски от Майкла и режущими слизистую глаз духами от блондинки, висящей на плече Дэвида.       И ему почему-то сильно хотелось повеситься самому. Вниз головой со второго этажа, чтобы она, черт возьми, видела, как ему нравится наблюдать за ее танцами.       Ему она танцевала иначе. Без похоти, без страсти, без вообще каких-либо посылов. Как школьница на городском конкурсе, желая только лишь, чтобы он оценил по достоинству. В глазах только такая ненависть пылала, что было предельно ясно: она пытается его прибить к земле.       Прибила. И его, и мозг, и штаны. На кой черт он вздумал так отдать те несчастные деньги, лучше бы конвертом отправил по почте голубиной, глядишь, не опозорился бы так глупо. В диван вжимался, слюни глотал, руки в карманы совал. Как девственник, пришедший с опытными друзьями в ночной клуб.       Черт, да он реально таким и казался ей со стороны! Она хихикала в темноте вип-комнаты, она смеялась над ним! Угораздило же тогда так глупо показать свою слабую сторону. Лучше бы сейчас тек, как сучка во время течки, когда то и дело обращал внимание вниз.       Со второго этажа было сложно видеть ее. В силу мрачного освещения и крутящегося под потолком дыма сигарет приходилось щурить глаза и выискивать ее черную макушку в толпе. Да ещё и назад отклоняться, чуть ли не всем корпусом тела поворачиваясь к металлической ограде, чтобы вообще вниз взглянуть.       Туда, где дерзкая кукла мило посылала воздушные поцелуи толпе, прощаясь, кажется, до следующего своего рабочего дня.       — …почаще бы заходили, и так редко видимся… — судя по кинутой без контекста фразе, Дэвид понял, что пропустил мимо ушей весь диалог друга и своего брата, до чего ему и не было дела.       — После того случая я боюсь, что меня здесь будут не очень рады видеть. — усмехнулся Том, двузначно дернув бровями.       Дэвид понял, что опять ничего не понял, и повернул голову вбок, заметно ощутив, как ту повело от количества выпитого им алкоголя. И лучше бы она открутилась, как болтик, да укатилась куда подальше, лишь бы он не видел представшую перед глазами картину.       Сложно было разглядеть лица с такого внушительного расстояния, как и определить мимику харизматичной мордочки, зачем-то приблизившейся к лицу бармена через стойку. Не просто так, очевидно, раз она оставила на его губах, кажется, невзрачный такой поцелуй и втянула в ротик узкую трубочку.       Просто взяла и скользнула губами по его подбородку и прижалась ими к его рту. Словно всю жизнь мечтала, чтобы её вот так беззастенчиво лапал у всех на виду бармен, словно она получала удовольствие от того, как этот сопляк засовывал язык в её рот.       Дэвид видел, как соприкоснулись их губы, видел как встретились их языки. Чёрт. Она будто специально выбрала самый удачный ракурс. Такой, чтобы он мог различить каждую деталь. Даже самую незначительную, самую идиотскую.       Он развел ей какую-то оранжевую жидкость, апероль что ли, а она за это его поблагодарила. Ну, что сказать, молодец, парень, заслужил такого чрезмерного внимания со стороны этой особы. И смеха ее звонкого, искреннего, какого Дэвиду ни разу ещё не приходилось слышать.       Ультразвук чертов прошелся по мозгу, отрезвляя извилины, мужская рука крепче сжала мягкую ягодицу сидящей рядом девицы, будто это как-то поможет. Вот морды набить обоим внизу явно помогло бы лучше. И то не факт, потому что все ещё оттуда слышался чистый смех, оглушающий музыку во всем клубе.       — Эй, Дэв, все в порядке? — выгнул бровь брат, пихнув старшего в плечо. — башка не отвалится столько крутить ею?       — Оранжевый коктейль… — прищурившись в глаза Майкла, промямлил Дэвид. — что это?       — Апероль, может? — усмехнулся он, получив укоризненный взгляд в ответ. — ты че тупишь…случилось что?       Случилось. Недоразумение.       То ли галлюцинация в голове возникла, то ли нечисть наружу вылезла.       Прямо за спиной Майкла встала, слегка коснувшись его плеча, на что начальник повернулся, едва с места не подорвавшись при виде своей любимой подчиненной. А Даниэла, вежливо улыбнувшись гостям застолья, кинула короткий взгляд прямо в глаза Дэвида.       — Здрасьте. — и словечко свое порядком бесящее.       Здрасьте ей. Так и хотелось ответить:       Забор покрасьте.       Так же по-детски, как и она сейчас невинно хлопала ресничками, прося Майкла отойти с ней на пару слов.       Тот послушно встал со своего места и обязательно положил руку на женскую талию, уводя ее чуть поодаль от чужих ушей, чтобы возле стены, кажется, прижать ее тельце к себе так близко, чтобы у нее дыхание сперло, пока она что-то там серьезно лепетала своими по-блядки накрашенными губками.       Перечить ему не могла, он же все-таки главный. От него одного зависит ее жизнь, он оплачивает ее работу деньгами, а поведение комплиментами. А Дэвид чем хуже? Такой же начальник, только не официально, но куда хуже первого. Уж она-то это прекрасно понимает, но ведет себя с ним все равно иначе.       Дама рядом закинула стройную ножку на мужские бедра, как бы напоминая о своем присутствии в его компании. Кроме новых шотов, оказывается, была ещё и эта белобрысая язва.       Язва.       Язва стояла в нескольких метрах у самой стены о чем-то мило перешептываясь с Майклом и то и дело кидая взгляды за стол, где, не отрывая от нее глаз ни на секунду, Боу старший под удивлённое выражение лица Боуа младшего пялился на парочку поодаль. Она не убирала чужую руку со своего плеча, хотя обычно только этим и занималась в компании начальника.       Она изрядно выпила и не до конца соображала, что делала только хуже. Потому что он тоже пил. Большее нее.       — Эй, у тебя сейчас яйца вместо глаз, ты в курсе? — прыснул со смеху Том, оглянувшись назад. — что, завидно?       — А? — на секунду взглянув на брата, переспросил Дэвид, оглушаясь новыми басами громкой музыки.       Выдавать свое состояние малолетнему пареньку совсем не хотелось. Он бы потом ему об этом каждые день и ночь припоминал, посмеиваясь. Дэвид даже не слушал, что там Том продолжал спрашивать у него, только ухватился за женскую ножку на своих бедрах и сжал у самого края короткого платьица, заметив прищуренный взгляд Даниэлы.       Который она тут же отвела в сторону Майкла, добродушно улыбнувшись ему снова. Так интересно было наблюдать, как он у нее на глазах лапает другую, что не смогла задержать глазки?       Ну же, Даночка, посмотри сюда.       Ещё раз оглянув девушку поодаль с ног до головы, слизывая с ее полуголого тела все внимание чужих мужчин за соседними столиками, Дэвид шлепнул блондинку по пятой точке, сжав ягодицу так, что та невольно пискнула, нахмурив пушистые бровки.       Здрасьте. Она даже в сторону его не смотрела, но краем глаз наверняка видела весь спектакль, устроенный им на диване. Не хватало прямо тут отыметь не противящуюся этому блонди, хотя, он держал пари, она бы даже не моргнула. Даже не взглянула бы. Чертова искусительница.       Хмурая мадемуазель с левой, а то и правой стороны, что Боу сейчас не особо различал, схватила его голову за подбородок и заставила посмотреть на нее, будто желая в глазах его найти ответ, что за чертовщину он сейчас творит. Почему пару минут назад даже не вспоминал о ней?       Но Дэвид голову выдернул, шипнув на даму, как ядовитая змея, а парочка перед глазами распалась. Майкл кивнул головой и удалился обратно к столику, в то время как кукла зацокала шпилькой в сторону уборной. Там ей и место.       — Дана не перестаёт меня удивлять… — не веря будто сам себе, покачал головой товарищ и закинул стопку в глотку, жмурясь и кривя рот. — попросила выходной на субботу впервые за время, которое здесь работает.       Конечно. Попросила и на колени бы встала, если бы нужно было. В субботу ведь новая фотосессия. В субботу он заставит ее фоткаться голой, чтобы знала свое место. Чтобы не повадно было больше думать, что он такой простой для нее.       Чтобы все соки из нее выжать, как он ей и обещал.       Из головы через все щели мозги потекли на пол, тонкой струйкой оставшегося разума убегая в темный коридор, ведущий в сторону уборной. Дэвид встал. Шатаясь из стороны в сторону, кажется, не чувствуя затекших ног.       Тело не слушалось, не понимало, чего хочет хозяин, а хозяин уже стал рабом случая. Возможности прямо сейчас оказаться на месте Майкла. Как пару минут назад он зажимал подчиненную у стены, так Дэвид в мыслях уже топил ее в унитазе.       — Сладкий, тебя проводить? — фу, боже, что за пошлятина.       — Себя проводи.       Голос охрип, осип, огрубел в сотни раз. Спутница вечера недовольно закатила глаза и, схватив сумочку и проклиная сладкого горьким матом, унеслась прочь. Наконец-то. Ее аромат цветочных духов комом в глотке засел, что блевать хотелось.       Друзьям именно так и сказал, отчаливая в сторону уборной, дабы не было лишних вопросов. Шагал не уверенно, путаясь в своих же ногах, не различая дорогу вперед, зато голову горло держал, вскинув. Так, что даже в таком состоянии казался самым главных.       Алкоголиком Лондона.       Не стоило столько пить, знал же, что не умеет. Не выдерживает такое количество крепкого алкоголя, уже после первого шота стало плохо, сейчас вообще ничего не соображал. Едва ручку двери деревянной нащупал и вошел в совмещенный туалет, как ни в чем не бывало, оказавшись возле раковины.       Безупречным навыком Дэвида Боуа было то, что он всегда умел держать лицо. Полгода назад презентовал в Риме свою новую коллекцию с температурой тридцать девять и восемь, ангиной и прочими неприятностями, но даже тогда никто ничего не заметил.       Сегодня температура тела упала до нуля, когда через одну раковину от его подуло невыносимым холодком. Женского сердечка, кажется. Напрочь закрытого от него. Что он упустил из внимания, сохранив равнодушный вид.       — Тебе не идет этот размалеванный мейк-ап.       Взглянув на отражение девушки через зеркало, Дэвид только сейчас подметил яркость ее макияжа. Глаза защипало от боли видеть прежне чистое личико, не тронутое ни граммом косметики, таким развратным.       — Учту в следующий раз, когда буду выбирать между блядской и блядской помадой.       На него она даже не взглянула, продолжая усердно намыливать руки гелем и уделяя все свое запредельное внимание исключительно тонким пальчикам.       — Я серьезно вообще-то, тебе же лучше прислушаться, — хмыкнул парень, не отрывая взгляда от вида рядом. — выглядишь, как шлюха.       Даниэла только на миг уставилась глазами в расширенные то ли от алкоголя, то ли от удовольствия зрачки Дэвида через зеркало. Без единого намёка, просто так взглянула, типо он идиот.       — Уж достойнее твоей спутницы.       Вышедший из кабинки незнакомый парень, весело подпевая песне, играющей за пределами уборной, пристроился к средней раковине между двумя собеседниками, чем изрядно взбесил и так ошарашенного Боуа.       В своих словах она была права и знала это отменно. И он хотел бы согласиться с ней, если бы не жгучее понимание ее превосходства над ним даже сейчас.       — Не дерзи, кукла, а то язык отвалится и не получится вылизывать десна бармена, — прищурился в ответ Дэвид, задумчиво закусив нижнюю губу. — что ещё ты успела рассмотреть за нашим столиком?       Недавно вообще отрешенный от происходящего сосед по раковинам округлил глаза то ли от страха тоже получить за что-нибудь плохое по языку, то ли от грубого голоса Дэвида, и быстренько ретировался с места возможного взрыва мужского черепа.       — Что тебе совершенно нельзя пить, Дэвид, — пожала плечами Дана, отойдя к сушилке. — ты ведешь себя по-детски глупо.       Она так спокойно разъясняла свою мысль, будто ей все равно было на то, что прямо сейчас бухой Дэвид Боу ебал ей мозги. Хотя, впрочем, с чего бы вдруг ей было уделять внимание его словам? Сказанное ей было очевидно, тратить свои силы на попытки доказать что-то пьяному человеку не стоило.       — Зато дамочки не отказывают мне в прогулках по Лондону. — мазнул бровями Боу, будто хвастаясь своим грандиозным достижением.       Он думал, она сейчас расстроится. Ее бровки нахмурятся, губки надуются в безмерной обиде и жуткой ревности, и она искренне поникнет всем телом от понимания, что упустила свой единственный шанс.       — Ты так расстроился, что я отказала тебе в прогулке? — но Даниэла сделала все это лишь наиграно. — оу, прости, я совсем не хотела задеть твое раздутое эго, от которого за километр несёт противным перегаром.       А от нее несёт не менее противным сопротивлением ему. Впервые, кажется, за всю его долгую жизнь.       И это то, что магнитом притягивает к ней. Вынуждает продолжать пустой спор, раздутый на ровном месте. Заставляет его выводить ее из себя и дальше.       — Завтра ровно в девять тебя ждут коробки, — отряхнув мокрые руки прямо на девушку, Дэвид поправил воротник рубашки, словно окончательно протрезвев. — и ни минутой позже, иначе пойду к Майклу.       — Проиграешь пари? — прищурилась Даниэла в ответ, не упустив возможности наязвить ему. — это ли ты имел ввиду?       Снова.       И дать повод подойти к ней настолько близко, насколько это возможно, давлением своего тела вынудив женское тельце вжаться в стену за спиной от неожиданности его резкого действия. Провести рукой по воздуху возле ее оголенной ножки, ощутив наэлектризованность нежной кожи. Вдохнуть аромат резких духов с примесью лютой злости.       — Ну тогда просто выпорю, — практически прошептал Дэвид в женские губы, не отрывая взгляда от заметавшихся по помещению глаз. — жестоко и безжалостно.       Сегодня определенно его день.       Потому что она задрожала снова.