Искусство выбора

      Если бы на планете земля существовало соревнование за право оказаться главным клоуном мира, Дэвид и Даниэла определенно бы перегрызи друг другу глотки за неосознанно желанный приз. Но в большей степени, конечно, Дэвид, потому что он особенно отличился своим идиотским поведением один вечер назад.       Дана не то, что не понимала, что вообще такое произошло у нее перед глазами в тот вечер, она до сих пор прокручивала в голове то яркое событие и отказывалась верить, что это действительно было в реальности. Ей часто снились глупые сны с подобным содержанием, и она ненароком думала, что, возможно, ей причудилось.       Но тот пьяный взгляд она не смогла бы ни с чем перепутать. Даже со своей самой смешной фантазией.       То, что ей пришлось пережить, Даниэла хотела обсудить с Ником, но заведомо понимала, что, во-первых, даже ее не менее неадекватный друг, верящий во всякие детские байки, не поверит в этот бред, во-вторых, она боялась. Да, и очень даже сильно боялась даже думать о том, что сам Дэвид Боу предстал перед ней в таком виде.       Помятый, лохматый, с пятном на воротнике рубашки и раскрасневшимся лицом. Ему совершенно не шел образ развеселой пьяницы, потому что даже в таком сумасшедшем бреду он выглядел до одури важным. Заявил, что ей не идет макияж, с которым она похожа на шлюху, упрекнул ее в том, что она якобы вылизывала десна бармена, и похвастался тем, что нашел себе спутницу для прогулки на вечер.       В конце пообещав, что выпорет ее жестоко и безжалостно, если она опоздает на работу даже на одну минуту.       Такой абсурд, настолько нереальный будто, что ровно в девять часов утра она, как штык, стояла перед дверью его кабинета, боясь постучать. В любой другой день она бы пришла минут на сорок позже, завалилась бы в его хоромы без спросу и закурила, но сегодня она даже забыла взять с собой сигареты, настолько странно было идти к нему навстречу после произошедшего.       Он напился до такой степени, что не мог контролировать ни слова, ни действия. Намеренно показательно у нее на глазах лапал свою одноразовую подружку и, кажется, приревновал ее к Нику.       Да ну, нет. Скорее, просто так упомянул этот момент.       Да, она поцеловала своего друга. Да, потому что он был ее любовником, не более того. Дана всю ночь уверяла себя в том, что имела на это полное право, и не сразу поняла, что вообще не должна была оправдываться перед собой. И тем более Дэвидом!       Он назвал ее шлюхой. Прямым текстом и абсолютно честно. А ей все равно было плевать на его громкое и обидное заявление, потому что она понимала, что он просто пьян.       Да и кем он вообще ей приходился, чтобы она слушала его мнение на свой счет? Просто неофициальный начальник, просто знакомый, считайте, в кабинете которого она перебирала бумажки. Ничего личного между ними не было, кроме того факта, конечно, что он действительно приревновал ее даже к Майклу, раз так самоотверженно показывал, что тоже имеет, к кому присосаться своими руками.       И почему только ее так сильно волновала причина его поведения. Ревность это или желание выставить себя пупом земли в очередной раз. Лично ей он был никем, совершенно не интересовал ее ни как человек, ни как мужчина, тем более, но почему-то до сих пор перед глазами стояло выражение его пьяного лица, буквально кричащего о том, как он злится на нее.       — Чтобы завтра все было исправлено, я не намерен ждать! — даже сейчас злится, судя по сердитому голосу.       Благо, не на нее. Наверное. Дана уже ни в чем не была уверена так, как даже прошлым днем.       Дверь в кабинет отлетела в стену, секретарша чуть ли не в слезах вылетела за его пределы, даже не поздоровалась с Даниэлой и унеслась к лифту, размахивая исписанными зеленой ручкой документами. А дверь за собой так и не закрыла. Оставив поникшую Дану стоять прямо перед лицом вскинувшего голову Боуа.       В девять утра на следующий день после жесткой пьянки он выглядел так, будто был закодирован с утроба матери. Чистый, свежий, в новенькой одежде и все тех же сверкающих часах. Даже глаза, что прошлой ночью не в силах были найти себе место в одной точке на женском личике и размашистыми мазками гуляли по ее щекам, сейчас были четко прикованы к ее лбу.       — Доброе утро, Даниэла. — право божий, он ещё и говорил нормально.       — Здрасьте. — кивнула головой Дана, под притяжением чужого взгляда войдя в кабинет.       Дверь за собой не закрыла. На всякий случай, мало ли, придется бежать прочь. Хотя, на деле, она просто забыла про ее существование, когда оказалась стоять перед широким столом, на который так и тянуло усесться пятой точкой, но она не могла.       После того, что произошло ночью, этот жест доброй воли выглядел бы очень странным с ее стороны.       — Где коробки? — выгнула бровь девушка, тем самым снова привлекла внимание отвлекшегося на ноутбук мужчины.       — Сегодня без них.       Он даже не посмотрел на нее, продолжая пялится в экран. То ли боялся поднять на нее взгляд и снова встретиться с глазами, которые, как не кстати, прекрасно помнили все во всех подробностях, то ли был настолько занят работой. Первое казалось более правдоподобным, второе — реальным.       — Ясно… — поджала губы Даниэла, вздохнув. — а что тогда мне делать?       Господи, могла бы просто развернуться и уйти домой, раз уж сегодня Дэвид Боу соизволил оставить свою подчиненную без ее главной обязанности — перебирать старые документы со скоростью черепахи. Но некий интерес, что же такого нового он для нее придумал, все же заставил девушку остаться в предвкушении его ответа.       — Вон там на диване лежит папка под названием «гранд», отнесите ее Ричарду. — пальцем указав куда-то в сторону, Дэвид только сильнее вжал голову в плечи и застучал по клавиатуре.       Так официально. Снова на «вы». Они вернулись в эру мезозоя, как символично, что сейчас скорченный над компьютером Дэвид походил на усохшего динозавра.       — Отлично?.. — выгнула бровь Даниэла, отчего-то едва сдерживая смех. — где он?       — Где-то, — тут же бросил Боу, но медленно повернул голову в сторону Даны, одарив ее своим отрешенным от реальности вниманием. — где-то в офисе.       Нервы пощекотал и снова вернулся к своим прямым обязанностям, оставив Дану будто одну стоять в полной растерянности. Именно это она ощущала в тот момент, когда вроде бы спортивные руки ее подняли папку, отметив, что та весит намного больше ее самой. Чертов Дэвид на это сцену даже не взглянул, словно он сидел в каком-то куполе, за которым не видел ничего, кроме своих попыток делать вид, что ничего такого необычного не произошло.       Ни сейчас, ни вчера.       Вчера Даниэла клялась себе, что сегодня завалит его возмущениями на счет того, что он вытворил в уборной, и сейчас язык особенно сильно зачесался именно так и поступить. Не первый раз уже он так выражался о ней, не первый раз сравнивал ее низкую работу с ещё более низшим занятием, которое произнёс вслух.       А что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Это Даниэла знала очень хорошо и в глубине души обижалась на вроде взрослого мужчину, который мог бы, как минимум, промолчать, а как максимум, объяснить самому себе, что любая профессия имеет место быть.       Блондинка же имела место быть рядом с ним прошлой ночью. А она четко выглядела как девушка лёгкого поведения, и сомнений на счет того, что она явно была не единственной и неповторимой в его жизни не было никаких.       Как и в том, что не мешало бы смотреть под ноги.       Сначала Даниэла не меньше минут тридцати плутала по бесконечным коридорам огромного здания, в хрупких руках таща тяжеленную папку и не видя из-за ее габаритов дороги перед собой, от чего то и дело спотыкалась, едва не падая на каменный пол. Вдобавок к этому мешало ещё и то, что интерьер везде был совершенно одинаковым, каждый коридор ничем не отличался от такого же по другое крыло высотки, из-за чего мозг девушки уже окончательно запутался в сложном лабиринте, не понимая, где он пребывает.       Спрашивать у кого-то о местоположении Ричарда не было никакого смысла: мало того, что мало кто слышал ее жалобный писк торчащей из-за папки головы, так особенно острые на слух оказывались особенно не знающими ничего. Ричард мог быть где угодно, что не было удивительным с учетом того, что он являлся первым заместителем владельца и выполнял за него самую активную работу — носился по всему офису, как чокнутая белка за орехом.       Покатавшись на лифте, пройдя все коридоры и заглянув по все кабинеты, Даниэла на счастье самой себе случайно услышала знакомый голос в самом последнем предполагаемым месте, желая как можно скорее догнать убегающего мужчину, вручить ему его вещь и вернуться обратно к Дэвиду, чтобы придушить его собственными уставшими руками за то, что он даже на секунду не задумался, какого будет миниатюрной девушке тащить на себе такую тяжелую ношу.       — Вот! — свалив с предплечий папку прямо на стеклянный стол, что аж зазвенел от предоставленной ему тяжести, Даниэла встряхнула руками. — мать вашу, мои руки…       Вся кожа покраснела от жуткого давления на них, в некоторых местах будто синяками покрывшись. Больно, однако, было ей все то время, пока она несла эту вещицу через весь офис.       — Тяжелая, да? — ухмыльнулся Ричард, едва сдвинув папку с места.       — Нет, я просто прикалываюсь, ха-ха, — закатила глаза девушка, изобразив что-то наподобие веселья. — что в ней, золотые слитки?       — Лучше! — Ричард задорно воскликнул и наклонился к уху девушки. — головы конкурентов…       Его шутка действительно оказалась смешной, и Дана усмехнулась, хотя настроения для веселья, в отличие от вечно жизнерадостного мужчины, не было совершенно. Он напоминал ей очень милого дядечку, такого, который продавал детям конфеты в прилавке на стареньком рынке и сам был не против полакомиться сладеньким. Его торчащее пузико и круглые щечки создавали впечатление очень добродушного и счастливого человека, чему Даниэла даже немного завидовала.       — Отлично, меня посадят за сотрудничество с вами в уголовном деле, хоть что-то хорошее за этот день. — потому что она уже была совсем не счастлива.       Ричард оглянул коллегу снисходительным взглядом и осуждающе покачал головой, ещё и языком не забыв цокнуть, чем вызвал на лице девушки вопросительное выражение. Раньше он так не делал. По крайней мере, не по отношению к ней.       — Дэвид два ноль, ей-богу. — прошептал он, зашагав в сторону стеллажа со сложенными стопками одежды.       — Что? — а Дана, крадучись, направилась прямиком вслед за ним.       Не то, чтобы ее особо интересовало, что именно он имел ввиду, но, да, ее жутко сильно интересовал его тонкий намек. Всплывшее в голове имя клеймом отпечаталось на мозгах Даниэлы, когда она обошла мужчину стороной и вопросительно нахмурилась.       — Вы с ним сегодня очень похожи, девочка моя, — равнодушно пожал плечами Ричард, снова уходя в сторону к другому стеллажу. — надеюсь, тебе ещё не посчастливилось попасться ему на глаза?       — Если бы не посчастливилось, я бы эту папку сюда не притащила бы, — цокнула языком Дана, заметно ощущая, как загорелась желанием узнать чуточку больше, чем коллега сейчас пояснил. — что с ним не так?       Ещё бы она не знала. Даже лучше самого Ричарда, который, слава богу, не видел вчерашнего спектакля в клубе, иначе его точно хватил бы инфаркт, и сейчас он бы не бегал по складу так бодро, раздаривая всем окружающим море позитива.       Он бы сам ушел в запой.       — Уникальный кадр, он что, ещё не наорал на тебя? — искренне удивился мужчина, оглянувшись через плечо.       — Нет, а должен был? — Даниэла приняла из его рук стопку с одеждой и послушно направилась за ним, по пути, будто зная, куда нужно, раскладывая вещи по полкам.       — Он сегодня на всех орет, значит просто ещё не придумал повод для тебя, — коротко улыбнулась Ричард, которому, видимо, тоже влетело, судя по тому, как он противился говорить на эту тему. — есть время запастись терпением.       Если Дэвид действительно срывался сегодня на всех, то это не было даже таким странным фактом. После жесткого похмелья Даниэла и сама изредка грешила неуравновешенным поведением, поэтому глубоко искренне понимала его и даже хотела бы заступиться за него перед всеми, кого он сегодня тронул.       Если бы сама не боялась его, как огня, теперь специально не возвращаясь обратно в его кабинет, чтобы лишний раз не пересекаться с ним. Хотя и понимала, что рано или поздно все равно придется начать общаться с Боу, как раньше, как минимум потому, что он вроде как ее начальник.       После прошлой ночи это перестало нести в себе какой-либо смысл.       Хотя и до этого ей было чертовски плевать на этот немаловажный факт, она все равно вела себя, как самая жалкая выскочка, и кичилась своей гордостью перед ним, как главным своим достоинством.       Но что-то явно изменилось.       Непонимание причины такого поведения с его стороны по отношению к ней одной стало поводом для нее задуматься, но понять она так ничего и не смогла. Наверное, скопившаяся злость за те дни, когда она смешивала его с грязью на словах, и ее милое, в отличие от него, общение с другими мужчина стали жгучей смесью недовольства. Мальчик просто привык, что его ценят и уважают все, а тут это язва, вот его и сорвало.       — О чем задумалась? — улыбнулся Ричард, возвращаясь в самое начало бесконечно огромного помещения, где покорно лежала папка. — если я тебя напугал, не переживай, он быстро остывает, через пять минут вообще забудет, кто ты такая.       Ее он точно не забудет теперь никогда, до чего Даниэла почему-то не просто догадывалась — она четко знала это.       — Сейчас период непростой, всего девять месяцев до гранда осталось, вот он сам не свой и ходит… — замялся коллега, тяжело вздохнув.       — Что за гранд? — Даниэла присела за стеклянный стол, краем глаза рассматривая ненавистную ей папку, которую Ричард принялся листать. — я уже не первый раз о нем слышу.       Весь смысл существования офиса крутился вокруг одного только гранда, будто бы. Целыми днями Дана только что и слышала, так это слово, которое не несло для нее никакого значения совершенно, но уже порядком поднадоело до такой степени, что хотелось либо повырывать всем, кто произносит его вслух, языки, либо узнать уже, наконец, что это такое.       — О-о-о, пупсичка моя, ты ещё совсем юная в этом бизнесе, раз не знаешь таких важных вещей! — округлил глаза Ричард, задорно рассмеявшись.       — Я здесь не на работе, а так, по просьбе помочь. — закатила глаза Дана, в который раз объясняя очевидную вещь.       — Да я-то понял, но ты явно имеешь или когда-то имела отношение к моде, — прищурился мужчина в ответ, не скрывая не единого намёка на уверенность в своей правоте. — вон, как ловко и даже не спрашивая, разложила все вещи по своим местам.       — Интуиция.       — Опыт, — убедительно кивнул головой он. — меня не обманешь.       — Что на счет гранда? — тут же мило улыбнулась девушка, не желая больше продолжать начатую тему.       Выдавать себя со всеми потрохами она еще в самом начале поставила самым главным запретом. Но, когда работаешь в месте, где абсолютно все напоминает тебе о твоем прошлом, очень тяжело скрыть даже совсем никчемные свои познания. Все казалось таким знакомым, таким родным, что каждый раз она невольно сравнивала модный дом Дэвида с тем, в котором ей самой приходилось обитать когда-то, и отмечала про себя, что непростое чувство ностальгии очень тяжело переживать после всего другого, что стало кнопкой SOS для болезненных воспоминаний.       — Ах, это мировое соревнование за право назвать себя лучшим из лучших, которое проходит раз в пять лет. Молодые модные дома съезжаются в Нью-Йорке на масштабный показ трех своих самых значимых коллекций, голосование проходит в реальном времени от жюри, то бишь, владельцев самых знаменитых брендов мира, по типу Луи, Прады, Версачи и всякого такого сброда, и народа: простых смертных и мировых звезд, Кардашьянов там всяких, ну, и прочих ребят, — гордо заявил Ричард, поправив очки на переносице. — победитель получает бешеную популярность среди звезд, возможность сотрудничать с любыми брендами и выставлять свои коллекции в любых бутиках мира…       Недавно витающая в облаках Даниэла вмиг будто прозрела, откинув в сторону все лишние мысли и внимательно прислушавшись к словам Ричарда. Потому что она, как ни странно, знала все то, во что он только что ее посвятил.       Потому что когда-то переживала все это сама.       — Ну и, конечно, миллион долларов. — разразил воздух своим указательным пальцем мужчина.       — Сколько…       Этого она явно не знала. Потому что ей никто не рассказал. Обманул.       — Это не такая важная часть приза по сравнению с другими возможностями, например, я считаю, что гораздо важнее коллаборации с мировыми брендами и знаменитостями для рекламы, но деньги тоже лишними не бывают, — пожал плечами Ричард. — любой молодой модный дом нуждается в лишних бумажках для раскрутки своего бизнеса.       Любой разваливающийся старый модный дом нуждается в них не меньше.       — Когда Дэвид первый раз подал заявку на участие пять лет назад, ему отказали. Тогда «DD» ещё не был таким известным в Европе, да и Дэв не был таким профессионалом в своем деле, — тоскливо вздохнул рассказчик. — сейчас все по-другому. Это главная цель всей его жизни, он спит и видит, как займёт первое место, и, думаю, если этого по какой-то нелепой случайности не произойдет, он просто покончит жизнь самоубийством.       — Все настолько серьезно?.. — напугалась Дана, сопоставляя в голове факты.       — Детские мечты всегда самые серьезные. Он сломается, если не сможет. Ему сейчас очень тяжело. Многие уволились, потому что боятся брать на себя такую ответственность, это невыносимый труд попасть туда и пройти три основных этапа голосования. Мы, оставшиеся с ним рука об руку, помогаем, как можем, и закрываем глаза на многие его всплески эмоций, потому что понимаем, как ему сейчас тяжело. На самом деле, он очень хороший человек, просто немного вспыльчивый и гордый. Особенно сейчас.       Особенно всегда. Но Ричард уже просто привык к своему начальнику. А Даниэла, кажется, многое поняла.       Мысли каруселью закрутились в ее голове, вынудив задуматься над услышанным ещё раз. Неприятно было понимать, что такой немаловажный даже для нее самой когда-то момент она так легко упустила из виду, только сейчас узнав все подробности.       Как отец днями и ночами засиживался на рабочем месте, клянясь, что победит, что сможет, что у него получится, потому что он заслуживал этого.       Как мать не вылезала из бесчисленных гардеробов, перебирая, поправляя, дошивая каждую малейшую деталь.       Как Дана зашивалась вместе с ними, пытаясь всеми силами помочь хоть чем-то, хотя и не особо понимала, чем именно, но все равно трудилась, не покладая рук, ради отца, ради его работы, которой он жил. Когда нелепая случайность взяла и все разрушила. За день до исполнения его самого сокровенного желания.       — Тебе, может, домой отоспаться? Бледная какая-то… — перебил поток воспоминаний Ричард, осторожно дотронувшись до женского плеча.       — Да, пожалуй… — отрешенно отозвалась Даниэла и встала из-за стола.       Мужчина проводил ее до выхода, оставив одну шагать к лифту по длинному мрачному коридору, все сильнее и больше заполняясь ноющими в голове мыслями.       Дэвид отвратительный человек, в нем нет ничего чистого, искреннего и душевного. Он не уважает никого, он только что и делает, так это орет и кичится своими успехами. Он выводит ее из себя, он не ставит ее ни во что, он постоянно указывает ей на ее место в обществе, принижая и в ее же глазах.       Он просто горит изнутри одной целью.       Как и она, впрочем.       Поэтому ей так хотелось доказать ему, что она гораздо сильнее его. Поэтому она срывалась на него, язвила и хамила, постоянно упрекая в его непростом характере, которым и сама могла похвастаться.       Они совершенно одинаковые.       Ему нужна победа, гордое звание лучшим модным домом мира, успех.       Ей нужны деньги, уничтожение вставшего поперек горла человека, украденный бизнес ее отца.       Дэвид два ноль, ей-богу. Они одинаковые. Два тирана, стены головами разбивающие на своем пути. Как одинаковые стороны магнита, которые никак не могут притянуться друг к другу и найти общий язык, потому что невозможно двум таким дьяволам ужиться на одной территории.       Но. «На самом деле, он очень хороший человек, просто немного вспыльчивый. Особенно сейчас.»       И она, по сути, тоже. Была когда-то, потому что не имела права голоса. А сейчас все поменялось, и очень больно было осознавать, что идеальная возможность добиться одной единственной своей цели, ради которой она ночами танцевала стриптиз за большие чаевые, ради которой она согласилась помочь богатому человеку с его работой, ради которой она готова была саму себя продать за бешеные деньги, так легко ускользала у нее прямо перед носом.       Не пойми как оказавшись на двадцать третьем этаже перед кабинетом Боуа, Даниэла осторожно приоткрыла перед собой дверь и шмыгнула внутрь. Было немного страшно уже не только после пришедшей ночи, но теперь ещё и после ее прозрения и мыслей снова встретиться с Дэвидом. Благо, в кабинете его не было.       Жаль.       Бардак на столе творился такой, что противно было смотреть в его сторону. Непривычно даже, Дэвид всегда отличался постоянным порядок на каждой горизонтальной поверхности своего офиса, а сегодня даже посреди его кабинета откуда-то взялась огромная куча одежды, тканей и сеток, что Даниэла приметила не сразу и удивилась ее размерам.       Отпрыгнув от страха в сторону, когда куча эта вдруг неожиданно зашевелилась.       — Твою мать! Что за срань?! — выкрикнул мужской голос из самого эпицентра свалки, и откуда-то сбоку вылезла одна его нога.       — Воу, воу, воу! Полегче со словами, я вообще-то Даниэла, — усмехнулась Дана, приблизившись к месту преступления и услышав недовольное цоканье языком. — шучу, ты там живой?       Присев на корточки, Дана принялась неторопливо разбирать вещи в разные стороны, сама уже путаясь в длинных лентах свежих тканей, явно только привезенных в офис, что порядком раздражало, но не так сильно, как пропавшего внутри парня.       — Я не понимаю, где там, потому что я не понимаю, где я вообще! — заорал Дэвид, начиная болтать руками в разные стороны. — задолбало! Как же хочется все это просто смять в одну кучу и…       — Привет. — расковыряв среди кучи ткани щель, Дана взглянула на запыхающееся лицо Боуа и мило улыбнулась ему.       — Привет. — не оставил без короткой улыбки и он ее, но очередная лента свалилась ему на голову, и он снова зашипел от негодования.       Комичная ситуация вызвала ответную реакцию, Даниэла рассмеялась. Искренне чистым смехом, что Дэвид не упустил из занятого немного другим делом внимания и невольно вспомнил, что где-он уже его слышал.       Вчера за барной стойкой на первом этаже в объятиях бармена.       Сегодня она смеялась уже ему.       — Давай помогу распутаться… — едва успокаиваясь, закатила глаза Даниэла. — угораздило же так…       — Вешалка упала, я не успел ее поймать. — недовольно буркнул Дэвид, необъяснимым образом оказываясь снаружи.       — А, тут где-то ещё и вешалка… Смотри, не сядь на ее кончик…       Даниэла протянула парня руку, предлагая свою помощь, чтобы он спокойно встал на ноги без очередных плохих последствий, но Дэвид гордо вздернул подбородок и поднялся в вертикальное положение самостоятельно, отряхивая извалявшиеся на полу брюки.       — Постараюсь, но мало обещаю, — встряхнув головой, бросил парень. — спасибо.       Спасибо. Так же сухо, как и ее здрасьте обычно звучало.       В голову врезано пришла идея снова окунуть его в хлам вещей на полу, но Дана быстро отбросила ее в сторону, понимая, что тогда она огребет и сама.       — В следующий раз ори громче, может, кто услышал бы раньше. — сунув руки в задние карманы шортиков, Даниэла остановилась в нескольких шагах за спиной Дэвида, не желая подходить ближе, и закачалась с пятки на носок.       — Не думаю, что на мой ор кто-то осмелел бы прийти. — Дэвид слегка повернул голову, убедившись в том, что позади него его не ожидает опасность, и расправил взлохмаченные волосы, собираясь сесть на кресло за стол.       — Да, ходят слухи, ты сегодня выпорол всех жестоко и безжалостно.       Зря она напомнила. Зря он вспомнил.       А он и не забывал, на самом-то деле. Ни свои мысли за столиком в вип-зоне второго этажа клуба, ни свои пьяные действия по отношению к сидящей рядом блондинке, ставшей возможностью вымести все зло, ни слова, которыми заваливал куклу в уборной.       Ни угрозу, которую она сейчас повторила с той же интонацией, что и он вчера ей в самые губы.       Дэвид замер не месте, не шевелясь, будто надеясь, что таким образом станет хамелеоном, и она перестанет его видеть. Потому что попадаться ей на глаза ему совершенно не хотелось сейчас, но единственная проблема заключалась в том, что она стояла прямо за его спиной и прожигала затылок взглядом, полным насмешки и ожидания его дальнейших действий.       А что ему говорить или делать? Сделать вид, что он ничего не понял, и сесть за стол, что он как раз планировал? Да он в одну секунду забыл обо всем прочем, кроме пьянящего разум перекрашенного личика вжатой от шока в стену стриптизерши.       Стыдно, да, Дэвид Боу? За свое поведение не столько, сколько за ее испуг.       — Дана, послушай…пожалуйста, — закусив губу в задумчивости, но так и не поворачиваясь, замялся Дэвид. — то, что было вчера может остаться между нами?       Она явно ожидала другого. Как можно тише вздохнула, но он услышал ее тоскливое понимание того, что до нее ему нет никакого дела в отличие от своей репутации.       — Поздно, я уже растрепала всему офису, как ты танцевал лезгинку на барной стойке, — усмехнулась Даниэла, коротко опустив голову. — Боже, Дэв, да шучу я!

Дэв…

      Здрасьте. Это было неожиданно от нее.       — Я не настолько идиотка, чтобы рассказывать всем подряд, как в уборной ты называл меня шлюхой и упрекал за вылизывание чужих десен. — продолжила девушка, уже в открытую намекая.       Да, ей было неприятно и очень сильно. Как бы она не старалась убедить себя в том, что ей должно быть плевать на его мнение на свой счет, все равно казалось, что он должен был подумать, прежде чем говорить что-то вслух. Обидел ведь, как маленькую девочку, которой она являлась глубоко в душе, и даже наружная сука сейчас терялась в растерянности.       — Как раз об этом я и хотел сказать, что… — медленно развернувшись к девушке, Дэвид опустил голову и прикрыл глаза. — эти слова не несли в себе никакого смысла, я был пьян и не понимал, что говорил. А так как я вообще редко пью, тем более в таком количестве, тем более такой крепкости, я вообще не понимал, что происходит, так что…       Эти слова в себе действительно не несли никакого смысла, потому что он никогда так не думал на ее счет. Он просто хотел ее выбесить, зная, на какие кнопки нужно жать, и у него это отлично получилось. Только вот, жаль, что Дана не могла влезть в его голову и понять, для чего ему это было нужно.       Так было бы проще, у него сейчас не хватало самообладания, что достойно попросить прощение.       — Успокойся, пожалуйста, ты весь дрожишь… — уместив руку на мужском плече, Даниэла повторила ту фразу, которую Дэвид однажды сказал и ей во время примерки нижнего белья, тем самым, вогнав его в ещё большую мелкую дрожь от понимания, что она слишком хорошо его чувствует. — все в порядке, правда, я не держу на тебя зла.       — Извини…это поведение действительно было глупым с моей стороны. — ещё раз убедительно произнёс Дэвид, внезапно подняв голову.       И встретившись своим взволнованным взглядом с не менее волнующимся голубыми глазами. Смотреть сейчас в них было наравне совершать обряд мазохизма. Может, лицо ее и не выдавало никакой лишней эмоции, но по глазам было предельно ясно, что девушка не ожидала от него чего-то вроде извинений и отчего-то ощущала себя будто чем-то значимым для него.       Потому что Дэвид прощения просить не умел. И никогда не собрался учиться.       — Ты все помнишь? — разрядив напряженную обстановку, Даниэла убрала свою руку с чужого плеча, ощущая, как та заметно нагрелась теплом его тела.       — Я всегда все помню. — коротко усмехнулся Боу, видимо, ещё немного стыдясь за свое поведение.       — В таком случае, единственное, за что я тебя виню, так это за то, что ты отряхнул на меня свои мокрые руки, — строго сложив руки на груди, Даниэла гордо отвернула голову и застучала носом ботинка по каменному полу. — и до смерти напугал бедного мальчика, который просто подошел к раковине!       Вроде как, напряжение немного сошло, но все ещё заметно ощущалось между двух тел, стоящих на достаточно близком друг к другу расстоянии, чтобы чувствовать едва ли не внутренние органы собеседника, колотящиеся в мелкой дрожи. С чего бы вдруг? Непривычно, наверное, просто было вот так легко общаться на непринужденную тему, шутить без задней мысли, а не поливать друг друга ядом насмешки.       — Клянусь, если когда-то снова встречу его, заплачу ему моральный ущерб, — тихо рассмеялся парень. — мир?       И протянул Даниэле мизинец. Сам, если честно, не поняв сразу, как так получилось и, главное, зачем.       — Думаешь, стоит? — усомнилась Дана, то ли специально, чтобы побесить, то ли потому, что действительно не понимала смысла.       Но так сильно хотелось согласиться с ним прямо сейчас без запинки. Ей стало будто легче понимать, что творится у него на душе, после того, как она узнала немного больше подробностей его жизни в данный период. Он открылся перед ней с другой своей стороны, сам того не понимая, показал ей главную причину такого своего поведения.       Он просто уверенный в себе успешный бизнесмен, на кону жизни которого стоит возможность встать на ещё одну ступень выше.       — Почему нет? Мы работает вместе, ты спасла меня только что, я все ещё не пожаловался на твое поведение Майклу, — поджал губы Дэвид в объяснении. — иначе мы загрызем друг друга.       — Ну, может, оно и к лучшему… — ответив на протянутый мизинец Дэвида, улыбнулась Даниэла и тут же убрала руку от чужой руки. — подвезешь меня до дома? Я, знаешь ли, немного устала, пока на минус первый этаж тащила ту чертову папку!       Боу усмехнулся с замечания Даниэлы, тоже ощутив легкость в отношении ее всем своим запутанным мозгом. Вчера она его на три буквы послала, когда он просто так предложил ей прогуляться, а сегодня так легко сама попросила подвезти ее до дома.       Странная она какая-то, правда, не от мира сего.       — Да, я немного не рассчитал с ее весом и твоей хруп… — схватив со стола ключи от машины, внезапно замялся Дэвид. — подвезу.       Хрупкостью?       Сегодня его комплименты звучат приятнее.       И сам он тоже немного отличается от вчерашнего Дэвида.       Такой, с каким приятно иметь дело. Общаться. И вспоминать на ночь.       Стоп! Без последнего будет правильнее!