Искусство выбора

      Время текло незаметно, обволакивая густотой событий одну никчемную жизнь, которая, кажется, теперь имела гораздо больше ярких красок в своей монотонной рутине. Каждый новый день начинался с раннего пробуждения — в семь часом утра. Кофе, привычный омлет или яичница, и в восемь часов утра девушка уже стояла в вагоне метро, засыпая на ходу, но перебирая в заметке телефона планы на новый рабочий день.       В девять часов она, как штык, сидела в кабинете владельца крупного модного дома и вместе с ним перебирала бумаги, ткани, варианты образов для коллекций, подписывала документы и бегала по всему двадцати-трех-этажному-зданию туда-сюда, как белка в огромной клетке.       В шесть часов вечера она уходила домой, в семь уже стояла в душе, в восемь ехала в клуб, в девять переодевалась в рабочую форму, в десять начинала танцевать.       В два часа ночи, стабильно, уезжала домой, в три уже спала. Как ни странно.       Месяц уже прошел такими темпами, а будто всего один день.       Раньше ее постоянно мучила бессонница, вдоволь высыпаться после насыщенных танцев ей не удавалось никогда, поэтому она всегда отдыхала днем, как ненормальный человек с перевернутым верх на голову графиком. Но благодаря появлению новой работы она сумела вернуть все на свои места и зажить, как полноценно здоровый человек.       Даже с психикой стало проще справляться.       Дэвид. Пожалуй, ему нужно было отдать должное, он вел себя достойно по отношению к подчиненной и своим адекватным поведением вынуждал ее тоже быть паинькой. Да, он орал, да, он грубил, да, он был тем же Дэвидом Боу, с которым она случайно встретилась в его же квартире, но что-то в нем поменялось и очень сильно.       Она язвила, он тоже. Она хамила, он поддерживал. Она шутила, он усмехался. Но оба делали это больше в шутку, просто для развлечения, нежели с прежней ненавистью и желанием показать, кто из них главный. Стали проще относиться друг к другу, оба понимая, что иначе действительно перегрызут друг другу глотки.       Даниэла перестала мысленно называть его ублюдком, чертом и помешанным идиотиком, Дэвид продолжал считать ее слишком умной, пафосной и дерзкой куклой, но уже в хорошем смысле, по крайней мере.       Даже предложил ей присоединиться к празднованию очередной своей маленькой победы.       — Я хочу поднять этот бокал за нас! — гордо воскликнул Ричард, подняв руку максимально вверх. — мы сделали невозможное всего за три дня! Это успех, коллеги!       Собравшаяся на большой банкет толпа сотрудников весело заголосила и принялась чокаться бокалами, поздравляя и себя, и друг друга с успешно прошедшим на днях показом.       — Но особенное спасибо нужно сказать нашему Дэвиду! — продолжил заявлять его заместитель, выискивая в толпе начальника. — благодаря его упорному труду наша коллекция отправилась в Милан на выставку, а мы теперь получим премию!       Люди засмеялись. Ещё бы. Стоящий поодаль от всех возле окна Дэвид сначала изобразил на лице самодовольную улыбку, но резко скривил губы и задорно выгнул бровь, как бы намекнув на неудачный факт его упорного старания от Ричарда.       — С твоим успехом, пупсик! — подмигнув глазом, рассмеялся зам.       Чокнувшись бокалом с воздухом, Боу в тихом смехе покачал головой и отпил немного игристого, поворачиваясь к окну. Вид с двадцатого этажа из конференц-зала открывался просто умопомрачительный. Весь город был усыпан мелкими огоньками теплых ночных фонарей, небо чистое, все покрытое крупинками звезд. Темза сегодня не волновалась, ветра не было, да и в такой знаменательный день грех было портить настроение великому бизнесмену.       Так и хотелось оказаться там, снаружи, и вобрать полные свежего кислорода легкие, чтобы на миг забыть обо всем на свете, когда в отражение за спиной мелькнула тень женской фигуры.       — Красиво. — улыбнулась Даниэла, всмотревшись вдаль и поравнявшись с мужским телом.       — Очень… — задумчиво вздохнул Дэвид в ответ.       Она сегодня была в платье. Совсем простом, черного цвета, по колено, небольшим треугольным вырезом и тонкими бретелями. Купила его с той премии, что получила от Боуа несколько дней назад, в самом обычном магазине за пятнадцать фунтов. Но оно так идеально обволакивало ее хрупкое тело, подчеркивая каждый изгиб и умиротворённо вздымающуюся грудь, что отвести взгляд было просто невозможно.       Как она подхватывала вечно спадающую лямку и медленно подтягивала ее обратно. Завораживающе.       Он заметил ее в толпе спустя минут тридцать после начала скромного праздника. Сначала думал, что она не приедет в силу усталости или нежелания вливаться в новый коллектив так быстро, но он нисколько не сомневался, что его предположения она умело разобьет шпилькой. Она стояла рядом с Амелией и о чем-то очень увлеченно смеялась с ней, своей широкой улыбкой заливая весь зал ярчайшим светом. Собеседница на время задержала свой взгляд в стороне, Дана проследила за ее глазами и встретилась взглядом со стоящим все на том же месте Дэвидом.       Да, он смотрел на нее. Гуляя зрачками по ее телу, оценивающе улыбаясь выбранному наряду. Не задранной чуть ли по самую талию юбчонке своей секретарши, которая только что и делала в этот момент, так в шутку заигрывала глазками с начальником, думая, что он издалека смотрит на нее. Не на нее уж точно, и Даниэла это прекрасно понимала.       — Ты сегодня с этого места вообще сходил? — ухмыльнулась кукла, развернувшись к Дэвиду.       Сейчас он особенно сильно смахивал на греческого бога. В тени ночного Лондона, отражающегося лунным светом на его задумчивом лице, хмурил широкие брови и несильно сжимал челюсти, отчего покрытая щетиной кожа блестела ещё ярче. Как всегда уложенные назад лаком волосы, черная рубашка и надменно вздернутый подбородок — он не менялся.       — Сходил, — вырвавшись из мыслей, Дэвид повернулся к Даниэле лицом и прищурился. — в туалет.       — Интересная экскурсия… — скривила губы Дана в насмешке, поймав на них взгляд.       Напряжённо было, очень. Стоять вот так рядом с ним и не знать, о чем таком поговорить, как хотя бы клишировано поддержать диалог. Молчание пугало непониманием того, что прямо сейчас происходит в голове собеседника, от этого хотелось избавиться.       — Отлично выглядишь, — но Дэвид сделал шаг первым. — тебе к лицу такие скромные наряды.       — Хочешь сказать, что мне не идут мои шортики? — ухмыльнулась Даниэла, соблазнительно выгнув бровь.       Чертова искусительница снова полезла наружу, даже не подозревая, что своим никчемным действием снесла крышу Боуа. В его и без того запутанной голове возник привычный для куклы образ дерзкой сучки в коротких шортиках и кое-как заправленной в них рубашкой. Расстегнутой на первые две пуговицы, отчего хотелось выть.       Да, она его привлекала. Как и любая другая девушка, которая виляла у него на глазах своим упругим задом и узкой талией. Но отличие ее от сотни других таких девушек было только в том, что она делала это не специально. Она просто проходила мимо без задней мысли обратить на нее его внимание, но он обращал и без намеков.       Это и манило. Сучка.       — Хочу сказать, что без них тебе лучше. — обогнув Даниэлу стороной, пролепетал куда-то в ее ухо парень, и тень его удалилась к толпе.       Без них лучше. В танцевальном нижнем белье, определенно. Намек Даниэла поняла и закатила глаза, едва скрыв улыбку от приятного комплимента на лице. Ну что поделаешь, обычная реакция на красивые слова от красивого мужчины.       Это и манило. Сука.       — Так, я не понял, это что такое?! — вдруг послышался мужской голос за спиной, отчего Даниэла едва не выронила бокал с шампанским из руки, медленно развернувшись к сердитому Ричарду.       Он стоял, уже немного шатаясь, в обнимку с весело смеющейся Амелией, которая, кажется, как и ее кавалер уже успела изрядно выпить.       — У нас в Милане произошло столько всего интересного, что не хватит и пары часов, чтобы все рассказать… — разрядила зависнувшую в воздухе обстановку Амелия, по-детски мило хлопая в ладоши. — начиная с того, как Дэвид перепутал свой номер в гостинице с номером какого-то голубенького мальчика! Он Дэвида чуть не…       — Учитывая то, как ты любишь подробности, мы зависнем тут до того момента, пока здание не начнут сносить, — ухмыльнулся в ответ Ричард, отставляя в сторону полупустой бокал. — а снесут его, потому что ты прожужжишь дыры в стенах своими разговорчиками.       — Сказал человек, который весь вечер сегодня заливает нам уши тостами! — закатила глаза блондинка, яростно жестикулируя руками. — жди своей очереди, дружок.       И бурные дискуссии на совершенно разные темы, начиная от серости прошедших дней двух коллег и заканчивая ярким событием на самом показе, где Даниэла не присутствовала и ещё не слышала никаких подробностей, заглушали бьющуюся в черепе музыку, приятно окутывающую женское тело, расслабляя уставший организм. Кто включил ее и зачем, было не ясно, но как только первая громкая мелодия залила огромный зал, сотрудники все, как один, радостно завопили и наконец-то достаточно расслабились, чтобы нормально отметить такой важный день.       Некрепкий алкоголь горечью проходил по напряженной от бесконечных разговор глотке, горячими волнами проникая в каждую клеточку тела и опьяняя разум, отчего Даниэла и вовсе почти улеглась на мягкую поверхность стоящего в углу дивана, принимая на свой вздрагивающий от радостного смеха живот голову Амелии. И не было ничего прекраснее той атмосферы, что крутилась вокруг веселой подружки, которой она, кажется, уже стала благодаря своей искренности к вечно одинокой в Лондоне Дане.       А потом бесконечные танцы. Такие легкие и непринужденные, в кругу ставших уже близкими коллегами, ещё сильнее опьяняющие разум, заставляющие тело пробиваться разрядами неистовой энергии и безудержного счастья от пребывания посреди небольшой площадки возле огромного проектора на стене, где чужие тела прижимались к Дане, то и дело норовясь якобы случайно коснуться узкой талии, провести по стройному бедру, что оголялось благодаря задравшейся ткани привлекающего внимания платья.       Ричард и Амелия, словно дети, прыгали посреди танцующей толпы людей, подпевая известной песне и смеясь с собственной неуклюжести. Знакомая портниха Сэнди и пара самых приближенных к начальнику людей бесконечно обсуждали обстановку в столь серьезном месте, где, как оказалось, очень часто они устраивали подобные вечеринки, чтобы хоть как-то развлекаться в непростой для всех рабочий период. А Дэвид, будто отрешенный от происходящего в нескольких метрах от него, прожигал извивающееся женское тело своим подвыпившим взглядом, то и дело ерзая на кожаном диване в попытках найти расслабленную для напряженного организма позу.       — Чего ты тут тухнешь? — послышался до боли знакомый голос из-за спины, и маленькая ладошка очертила мужское плечо, подушечкой пальчика тыкая бизнесмена в грудь. — смотрю на тебя и думаю, как ты ещё не прилип к этому дивану.       Даниэла самодовольно улыбнулась, склоняя голову вбок и обводя взглядом задумчивое лицо начальника. Хотелось, чтобы оно хотя бы на секунду улыбнулось ей в ответ, чтобы убедиться, что он ещё живой.       — Не люблю подобные мероприятия. — сухо ответил парень, приподнимая уголки губ от видимой им картины счастливой девушки.       — Ой, все ясно, — раздраженно пролепетала Дана, откидывая гудящую от бесконечных танцев голову на спинку, отчего бархатная кожа женской шеи показалась из-за спадающих прядей волос. — в клубе Майкла ты тоже был таким… Как старый дед!              Дэвид ухмыльнулся в ответ на звонкий женский смех, чувствуя, как собственные пальцы предательски вздрогнули, желая сжать манящую женскую шею в попытках сделать каждый ее вздох, каждое слово, вылетающее из сладких уст подвластным своему разуму. Провести по чужой коже ладонью, задевая узкую бретельку платьица, которая будто специально спадала с острого плечика, заставляя затуманенный алкоголем и возбуждением взгляд задерживаться на открытых участках тела.       — Ну, признайся, ты бы хотел трахать меня прямо здесь, на этом чертовом столе, пока я извиваюсь под тобой, оглушая тебя своими стонами? — вновь взглянула на него, закусывая нижнюю губу, отчего помада размазалась по бледной коже лица.       — Да… — глухо протянул Боу, облизывая пересохшие от волнения губы и, не моргая, всматриваясь в женское лицо.       — Что «да»?! — раздраженно ухмыльнулась Даниэла, вскидывая брови. — я сказала тебе признаться в том, что ты маразматик, любящий зависать в кресле-качалке в доме престарелых, пока Моцарт оглушает твой скучный мозг, а ты «да»?       — Я «нет», а ты бесишь меня. — цокнул языком мужчина, округляя глаза от собственной глупости.       — Даже не знаю, что поможет тебе в таком запущеном случае… — задумчиво протянула девушка, вставая с мягкой мебели. — но я бы на твоём месте купила слуховой аппарат.       И женское тело направилось в сторону веселящихся ребят, пританцовывая в такт музыки, отчего черные пряди волос разлетались в разные стороны, светясь под влиянием ярких лучей громадным прожекторов. И Дэвид в который раз за вечер нервно выдохнул, сжимая руки в кулаки в попытках заставить самого себя объяснить своему разуму причину его уже заметного другим странного поведения, но все также продолжил сидеть на красном диване, кипя от злости на ни в чем не виновную узкую бретельку черного платья.       Платья, которое продолжало, ехидно улыбаясь своей хозяйке, оголять стройные ноги во время энергичного танца в кругу коллег, наблюдавшими за происходящим пару секунд назад, взглядами обсуждая неслышимые из-за расстояния разговоры двух знакомых чуть больше, чем знали другие, людей.       Дэвид выпил, но не перепивал. Знал, что ещё один такой вечер, как тогда в клубе, он точно уже не переживет. И она тоже. Потому что бесить снова стала жутко, одним своим присутствием здесь выводить из состояния равновесия. Он уже не скрывал от самого себя, что хотел ее. Конечно, в состоянии алкогольного опьянения организм желал разрядки, особенно после такого спектакля одного актера, который Даниэла устраивала у него на виду.       Любая другая сейчас сама запрыгнула бы на его член, с учетом того, как неподвижно и в расслабленной позе он засиживался один на диване. Одна единственная кукла даже в сторону его не смотрела, и плевать ей было на то, что он неожиданно подорвался со своего места и вышел из зала, громко хлопнув дверью.       — Дан, у тебя помада размазалась. — прокричала сквозь музыку блондинка, кончиком пальца дотрагиваясь до чужой губы.       — Черт, — прошипела сквозь зубы Дана, повторяя действия подруги. — пойду поправлю.       Амелия одобрительно кивнула головой, продолжая двигаться в самом центре зала, а Даниэла, еле пробравшись сквозь масштабную толпу, направилась в сторону длинного коридора, ведущего к необходимому ей помещению.       Уставшие от энергичных движений ноги казались ватными, голова гудела от плавающей по извилинам мозга музыки. Но глупая улыбка легкости и непринуждённости вырисовывалась на женском личике, передавая организму бесконечное удовольствие от происходящей вокруг обстановки. И даже странное поведение Дэвида, чьи взгляды она весь вечер незаметно ему ловила на своём теле, не прибавляли ей желания скрыться с его прожигающих глаз. И она продолжала прокручивать в голове мысли предвкушения продолжения вечера, который невозможно было испортить ничем. Ничем…       В самой дальней уборной этажа, дверь в которую она неожиданно резко распахнула перед своим входом, замерли в одной позе два тела. Незнакомая девушка, которую Дана уже видела в клубе возле своего начальника, сейчас очень уверенно держала его за расстегнутый ремень, невинно хлопая глазками от сложившейся ситуации. Дэвид, чье лицо сначала одаряло спутницу непониманием ее испуга, медленно повернул голову в сторону выхода из уборной и округлил глаза, встретившись взглядом с застывшей на месте Даниэлой.       — Упс… — поджала губы Дана, таращась на видимую ей сквозь туман шока картину. — прошу прощения.       Не самая удачная попытка извиниться, но сейчас очень кстати.       Захлопнув дверь, Даниэла сорвалась с места и на каменных ногах зашагала куда-то вперед. Сама не понимая, куда и почему. Просто шла прямо, а перед глазами застыл образ разгоряченного начальника с размазанной по лицу розовой помадой, готового прямо там взять одну из своих подчиненных.       Придурок.       Резко захотелось закурить. Да так, чтобы жгучий дым выгнал из ее головы все мысли на счет случившегося. Неожиданно было настолько, что поверить сложно, что такой хороший парень мог оказаться такой…кем? Она уже видела его в объятиях этой милой барышни, тогда в ночью, в клубе, и ей было попросту плевать.       Сейчас руки тряслись от нехватки никотина в крови, желая вырвать к чертовой матери глаза, заставшие врасплох начало того, что видеть вообще нельзя было. Категорически! Даже не думать, что такое вообще возможно. Невозможно, потому что он весь вечер смотрел на нее одну и даже не подавал виду, что через пять минут окажется со спущенными до пола штанами трахать левую девку!       Все встало на свои места.       Оказавшись на двадцать третьем этаже, Даниэла ворвалась в кабинет владельца офиса, где пару часов назад оставила свою сумку. Почему тут? Да потому что она уже жила в его кабинете, вон, в углу дивана валялось ее пальто, которое она по-хозяйски скинула, когда приехала на этот чертов праздник!       Выудив из пачки сигарету, Даниэла защелкала зажигалкой у ее кончика, нервно теребя бедную трубочку в трясущихся пальцах, и сделала первую затяжку. Такую глубокую, что до сердца пробрало. Тут же дым размазалась по сухой глотке, никотин попал в сосуды, перемешиваясь с бешеному бегающей по организму кровью.       И стало чуточку легче. Физически. Морально — нихрена.       А чего она ожидала? Что он весь вечер будет за ней одной следить, да? Пока она танцует среди десятки их коллег, кажется, для него одного. Опять в голове все перемешалось в кучу, нельзя было, просто нельзя даже думать на такие темы, не то, что беситься с них.             Но обидно было жутко. Что он вот так просто заменил ее красивое платье какой-то драной юбчонкой.       Прижавшись поясницей к рабочему стола хозяина кабинета, Даниэла зажмурилась, старательно выгоняя из черепной коробки собственные намеки на то, что ей действительно неприятно. Это неправильно, он никто, она ему тоже, она себе обещала, что не будет больше думать о нем никогда.       Как каждый вечер перед сном.       Он начальник. Она даже не подчиненная.       Он открыл дверь в свой кабинет. Она даже не вздрогнула.       — Куришь? — поинтересовался парень, заходя в тёмное помещение.       На что Дана только сейчас обратила внимание, хотя опьяненной голове без яркого освещения было гораздо легче. И он, кажется, разделял с ней ее мысленное мнение, не включив лампы на потолке.       — Извини, я не должна была видеть. — крепче зажав сигарету губами, сухо бросила Даниэла, наблюдая за шагами Дэвида.       Он прошел к самому дальнему шкафу и открыл дверцу, принимаясь что-то выискивать в его глубинах. Услышав женский голос на другом конце кабинета, замер, но быстро пришел в себя, не обратив на девушку никакого внимания.       — Проехали. — только коротко отмахнулся, не желая сейчас поворачиваться.       Стыдно стало? А с чего бы вдруг? Она же смела танцевать у него на виду и липнуть ко всем подряд так, чтобы он это всем своим телом ощущал.       Дрожащие от чего-то необъяснимого руки вытащили из шкафа чистую рубашку. Даниэла проследила, как внимательно Дэвид оглянул ее со всех сторон и кинул на спинку дивана, сам принимаясь расстёгивать пуговицы своей черной. Явно грязной чужими прикосновениями.       — Испачкался? — выдохнув дым, прищурилась Дана.       Замарался, хотелось сказать, но она сохраняла маску спокойствия.       — Помаду, как ни странно, видно. — пояснил свои действия парень, стянув с широких плеч черную рубашку.       Не то, чтобы на ней было что-то видно. Видно было, что ему некомфортно стало в этой вещице. Он как-то отвращено швырнул ее на пол возле шкафа и повернулся лицом к Даниэле, даже не обращая на нее внимания, будто ее тут нет.       А она есть. И очень-очень-очень зря.       Он ловко подхватил одним пальцем лежащую в ожидании на диване белую рубашку, и каждая накаченная мышца на его влажном от духоты в помещении теле сыграла свою главную роль в отражении женских глаз. Дышал глубоко, но рвано, отчего грудь медленно поднималась и опускалась, как в замедленной съемке. Тот ещё актер, ха!       Самый горячий из всех. Кажется.       Задержав взгляд на заметном прессе мужского живота, Даниэла мазнула выше, очерчивая две бегущие вдоль крепких рук, от самого пальца до ключиц, линии черной татуировки. Просто две тонкие полоски, сходящиеся в области солнечного сплетения в две буквы D.       ДД. Дьявол доводит, что ли?       Добивает просто, по-другому не скажешь. Уже зачем-то возбуждая своими незначительными движениями.       Стало неловко от того, как Дана упрямо пялилась на мужской торс, сгорая от стыда и желания коснуться упругой смуглой кожи. Он идеален. Настолько, что даже скульптура Давида не сравнится своими плавными изгибами с его охренительным телом. Щеки ее уже наверняка горели, благо, в темноте помещения видно этого не было, но ощущалось горечью собственной кожи.       Это алкоголь. Не более.       — Что значит «DD»? — зачем-то спросила Даниэла, щурясь уже в мужские глаза.       Ей не было дела до этого, по крайней мере, сейчас. Но катастрофически необходимо было хоть как-то отвлечься от происходящего в паре метров от нее. Даже не заметила, как Дэвид натянул на себя одежду, теперь медленно застегивая пуговички рубашки.       Так, что каждое движение пальцев, пытающихся поймать чертову пуговичку и сунуть ее в нужное место, завораживало взгляд, вынуждая сопереживать его попыткам справиться с такой непростой задачей. А у него просто руки дрожали жутко, что издалека, слава богу, видно не было, и он старательно доводил дело до конца. Правда, из-за опьянения, сам даже не понимал, что ни одну из пуговиц так и не застегнул.       — Одна «D» — первая из моего именно, вторая — последняя. — спокойно пояснил парень, не поднимая головы.       Это оказалось более, чем очевидно. Даже скучно как-то, Даниэла надеялась услышать какую-нибудь очень тайную, глубокую даже мысль, историю возникновения идеи назвать свой модный дом в честь чего-нибудь важного. А не самого себя.       Хотя он сейчас казался важнее индюка.       — Бред, — цокнула языком Дана, с прищуром в глазах затягиваясь сигаретой. — название должно быть более серьезным. А не две буквы, тем более…       — До тебя никто не жаловался. — перебил девушку Боу, едва сдерживая мимолетную ухмылку.       Потому что заранее знал, что она скажет дальше. Что, например, только ей одной дозволено делать ему замечания.       — До меня некому было внушить тебе очевидное. — хмыкнула Даниэла, опустив взгляд.       — Ты что, ревнуешь меня? — хитро прищурившись, Дэвид, ни сколько не скрывая победной улыбки на затененном лице, выдал свое мнение настолько резко, что сам не сразу понял, что сказал.       — Я?! — тут же возмутилась Даниэла, собираясь спрыгнуть со стола. — ха, ещё чего о себе возомнишь?!       — Не так быстро, кукла.       И его отчего-то такое любимое прозвище, слетевшее с его влажных от вечного облизывания губ, электрическим разрядом прошлось по слуховым нервам, вынуждая кожу предательски покрыться надоедливыми мурашками, словно из его уст подобное звучало иначе, не так, как она привыкла думать о себе когда-то давно.       Непонятно, как, но он оказался рядом. Слишком сильно, очень близко к ней. Пристроив одну ногу между разведенных чуть в разные стороны в удобной позе женских ножек, второй прижался к столу, загнав девочку в самый угол.       Оставшегося терпения.       Он сладко пах, чем-то снова дорогим, но не тем парфюмом, который она запомнила на нем с той самой ночи танца для него в вип-комнате. Или запах женских духов малолетней девчонки из туалета смешался с его ароматом, снова уколов Дану в самое сердце. Уже бешено бьющееся в груди. От презрения, конечно же.       — У тебя помада размазалась, ты в курсе? — оглянув женское личико от подбородка до линии роста волос, взгляд Дэвида все же замер на ее губах. — искусала их, бедных, и ещё доказываешь, что не ревновала.       Возле уголка которых кричала в мольбе о спасении смазанная красная помада.       — Придурок. — истерический смешок вырвался наружу в самое лицо держащегося в нескольких миллиметрах мужского лица.       Он криво ухмыльнулся, качнув головой в отрицании ее слов. Подтверждая, тем самым, ее вброшенный факт о нем.       — Согласен.       Тонкий намек на ее неуравновешенное состояние, на ее реакцию на его согласие заставил Даниэлу приподнять уголки губ, устремляя занятый воспоминаниями взгляд сквозь мужское тело, которое намеренно вдавливало ее в стол своим давлением.       — Что тебе нужно, Бом? — прищурилась Дана, протиснув руки между собой и чужим телом и сложив их под грудью.       Взгляд зеленых глаз на миг скользнул вниз, оценив жест девушки теперь уже в другом смысле, нежели попытке показаться ему сильной. Сейчас она ослабевала у него на глазах, сама прекрасно ощущая это, но боясь признаться себе.       — Мне? Мне ничего не нужно, — хмыкнул парень, поставив руки по обе стороны от женского тела. — а тебе признать очевидное.       — Что я тебя ненавижу, Дэвид? — выгнула бровь Даниэла в насмешке, очевидно думая, что ее вопрос рассмешил парня.       Но он даже ни одним мускулом лица не дрогнул. И Дана ощутила неимоверную легкость. Когда мужские пальцы коснулись сигареты и медленно вытащили ее из чужого ротика, затушив о привычную для этого дела подставку для горячих чашек и вернув внимание выжидающим глазам.       — Это взаимно, Даниэла… — медленно протянул парень, ухватывая падающую из-за ватности ног девушку.       Они ненавидели друг друга с самой первой встречи, каждый раз мысленно желая превзойти своего противника в ядовитых словах.       Они доводили друг друга до закипающей в сосудах крови, до сжимающихся в кулаки рук, до больно режущего мозг терпения, что сейчас разорвалось на мелкие кусочки, искрами разлетаясь по мрачному помещению.       Они столкнулись пылающими злостью взглядами, и резкая вспышка молнии, словно электрический заряд, прошлась по двум напряжённым организмам, напрочь выбивая все рамки приличия из затуманенных крепким алкоголем и неистовым возбуждением голов.       И он сдался первым, одним ловким движением крепких рук притянул к себе Даниэлу и без единой мысли в голове накрыл женские губы грубым поцелуем, врываясь в чужой рот языком и очерчивая ровный ряд зубов, что вынудило ее сойти с ума, закрыть глаза и ещё сильнее вжаться в оголенный торс Дэвида, так и не застегнувшего рубашку до конца, руками зарываясь в русые пряди волос.       Ощущение влажных губ куклы на своих выносило весь разум из черепа. Привкус горького табака заводил сильнее, будто в голове его возникла мысль буквально вылизать ее рот от гадкой дряни, такой же, как и ее слова. Она была расслаблена, не торопилась ухватить побольше его тела в первую минуту дозволенности этого ей, как делали другие. Пальчики массировали кожу головы, ноги, покорно свисающие со стола, самопроизвольно завелись за мужскую спину, окольцевав талию и придвинув парня ближе, отчего платье задралось настолько сильно, что уже не могло скрывать пожар между ног.       И это окончательно снесло головы.       Едва умоляя себя держаться в вертикальном положении хотя бы, Дэвид сделал резкий шаг назад, и подцепил девушку под ягодицы, отчего та обвила его бедра ножками, крепко держась за мужскую шею и не переставая целовать скулы, щеки, линию челюсти, пока он осторожно нес ее к дивану. Шаг за шагом, стон за вздохом. За плотный ремень кожаных брюк Даниэла ухватилась, как только мужчина уложил ее на кожаную поверхность, и притянула к себе ухмыляющегося Дэвида. И кукла отрывисто выдохнула, когда мужские руки обвили узкую талию, болезненно неприятно сжимая нежную кожу через тонкую ткань платья, что так сильно мешала им обоим.       Слишком сильно, как осознание происходящего.       — Останови меня… — глухо протянул Дэвид, оставляя на чужой шее багровое пятно пылающего поцелуя.       — Зачем?.. — простонала в чужой рот Даниэла, оттягивая короткие прядки русых волос.       Даниэла протяжно застонала, чувствуя упирающийся в стройное бедро напряжённый до предела член. А у него от ее звонкого нежного голоса, совершенно не сочетающегося с сучьей внешностью, заныл низ живота, передавая в мозг импульсы с мольбой унять невыносимую выдержку. Дана провела рукой по крепкой спине, царапая объемные мышцы его идеального тела, отчего Дэвид сорвался на рык, закусывая нижнюю губу девушки.       Границы уже давно размылись бесконечным количеством алкоголя, рамки приличия слетели с первым стоном, доносящимся из самой глубины женской глотки, а дрожащие руки зашли слишком далеко, чтобы выбить кипящую в каждой клеточке тела страсть.              Дэвид резко перевернулся, усаживая куклу на свои бёдра. Она выглядела восхитительно в его руках, будто была создана исключительно под их форму, чтобы он так крепко держал ее за талию, двигался выше, ломая каждое ребро давлением горячих пальцев. Красная, с взлохмаченными волосами и размазанной помадой, она смахивала на ведьму, пылающую яростью из-за медлительности своего покорного слуги.       Идеальная. Идеальная во всем от кончиков волос до самых пяток. На нее невозможно было насмотреться, жизни бы не хватило, чтобы ее складочка между хмурящимися бровями начала надоедать.       — Приглашения ждешь? — щипнув парня за руку, усмехнулась Даниэла и настойчиво надавали на мужские плечи. — сегодня со мной не прокатят твои указы о моих рабочих обязанностях!       — Потому что сейчас мы не на работе? — ухмыльнулся в ответ бизнесмен, цепляясь взглядом за сползшую бретельку платья.       — Потому что сегодня я главная. — улыбнулся в ответ Даниэла, вернув лямку на место.       Чертова сука. Это бретелька, конечно же, никто иной. Так ровно уместилась на женском плечике, что неистово захотелось вырвать ее из платья, потому что сил больше не было терпеть ее упрямые намёки. Что Дэвид фактически и сделал, одним движением руки стянув надоедливую часть, а Дана ловко подхватила его действие и полностью оголила верх.       Едва заметно ухмыльнулась, проводя ладонью по бархатной ткани рубашки вниз, якобы случайно задевая край ремня, болезненно сдавливающего живот. Дэвид даже не обратил внимания на свои ощущения. Перед глазами застыла картина Леонардо да Винчи, не иначе. Выпирающие ключицы, манящая ямочка между ними, ребра, просвечивающиеся через натянутую на них кожу. Грудь. Аккуратная,       небольшая вздымалась от отрывистого дыхания, завораживая взгляд.       Мужские пальцы начали медленно водить самой подушечкой по нежной коже, ловя неуловимые сигналы скорейшего бедствия. Не отрываясь, наблюдал за предвкушающей продолжение реакцией Даны, что ноготками выводила известные только ей узоры на чужом животе.       И глаза ее прикрылись от бесконечного наслаждения, когда влажные губы Дэвида коснулись ее груди, захватывая затвердевший сосок зубами. Терзая, мучая, заставляя задыхаться в удовольствии от настойчивых касаний к чувствительным местам.       В нем не было ничего святого. Он рвал ее разум голыми руками.       — Тебе плюс, — оторвавшись, на выдохе произнёс парень, сжимая женскую грудь в ладонях. — не люблю лифчики…       Даниэла сладко простонала, выгибаясь в спине, отчего парень откинулся на твёрдый диван, притягивая куклу за собой. Она послушно улеглась на влажный торс, проводя кончиком языка по крепкой шее, оставив незначительный, но такой чувственный поцелуй на пульсирующей вене, и опустила руку на ширинку кожаных брюк, сплетающимися между собой пальчиками расстёгивая металлическую молнию.       Дэвид втянул Дану в поцелуй, желая отвлечь мысли от происходящего внизу. Уже не соображал ничего, только жуткую тягу влезть под кожу своей Даниэла и остаться там навсегда, чтобы самостоятельно контролировать, как сильно она горит изнутри. Глухой стон, словно электрический разряд, слетел с мужских уст, врываясь в чужой рот, вонзая тонкие нити возбуждения в извилины мозга, когда Дана успешно справилась с непростой задачей и едва задела рукой его пах.       Конченная. Ой, то есть, конечная.       Мужчина резко подмял под себя женское тело, избавляясь от лишней ткани на своих ногах. Даниэла оглянула Боуа везде, где только позволял ракурс мазнуть восхищенным взглядом, убеждаясь теперь, что он велик не только на словах. На мыслях ее даже, она заведомо понимала, что он будет немного груб с ней. И это       только сильнее казалось правильным.       Дразнящими движениями Дэвид пробежался подушечками пальцев по плоскому животу, закусывая нижнюю губу и исподлобья наблюдая за Даниэлой, что зарылась руками в собственные волосы, откидывая голову назад.       Черное платье слетело с женского тела так же неожиданно, как и звонкий стон сорвался с ее искусанных губ, и Дэвид прильнул к чужим устам, заводя влажные языки в неистовый танец, пока руки исследовали тело, невесомо касаясь влажной промежности. Даниэла протяжно застонала, извиваясь под напряжённым парнем, будто специально медлившим, оставляя красные дорожки многочисленных поцелуев на бархатной коже груди. Терпение завязалось в тугой комок внизу живота, больно ударяя по затуманенному алкоголем и всем другим и сразу мозгу, а женские ладони легли на чужие бёдра, притягивая ближе к себе, словно моля разорвать неприятное предвкушение.       Казалось, он ее сожрет. Убьет, доведёт до белого каления, размажет одним пальцем. То, каким взглядом он смотрел на нее свысока, изредка разрывая поцелуй, пугало и завораживало одновременно. Жаркая похоть смешалась с алкоголем, выдавая наружу все его тайные пожелания. И ее внезапные охи.       Дэвид вошёл резко, быстро, не дав даже секунды привыкнуть к новым ощущениям. Разнося ток по всему расслабленному телу, активируя каждую залитую алкоголем клетку и нервное окончание, чувствуя, как горячие стенки сжимают его член изнутри. Ускорил темп, удерживаясь на одной руке, второй сжал женское горло, пока Даниэла отрывисто глотала воздух, впиваясь ногтями в чужие плечи.       Раскаты громкой музыки на три этажа ниже перемешивались с глухими стонами двух отдающихся друг другу в страсти людей. Даниэла извивалась точно в ритм тяжелому дыханию Дэвида, кидая короткие взгляды на блестящие на свету влажные дорожки, сминающиеся чужими губы, искрящиеся пьяные до одури глаза. Дыхание в унисон бешеному сердцебиению, грубые толчки, эхом отдающиеся в головах, пальцы, оставляющие красные следы на коже повсюду.       Они не отдавали отчёт происходящему, не осознавали последствий своих возбужденных действий. Они горели неистовым пожаром, метая обжигающие искры друг в друга, соприкасались телами, кусали чувствительную кожу, оставляя метки принадлежности друг другу.       Они исполняли то, что с самого знакомства зародилось в их телах.       Только ли похоть? Или немного любовь? Сейчас сложно было понимать отличие двух ощущений, мощной волной накрывающих с каждым резким толчком все сильнее и с головой. Дана тонула в единственном желании слиться с Дэвидом в единую массу, чтобы ещё ближе ощущать его тело к себе, что уже было практически невозможно, но она поднимала таз в такт, оглушая мужчину рвущимися наружу мыслями.       Стонами. Боу к такому от себя не привык. Никогда не позволял своему разуму показывать кому-либо настоящие эмоции, чувства, которые хлестали его по щекам очередными поцелуями. И дело сейчас было не в алкоголе точно.       Даниэла смотрела на него закатывающимися в блаженстве глазами, полными доверия. Здесь и сейчас она позволила себе ощутить себя по-настоящему нужной, необходимой просто, как последний глоток воздуха перед смертью. И Боу увидел ее насквозь впервые, про себя и вслух уже даже подмечая, что никогда прежде не испытывал ничего на крупинку схожего с тем, как прямо сейчас его мозг переворачивался в черепной коробке от вселенского счастья быть с ней именно здесь.       Именно с ней.       — Ненавижу тебя… — прорычала сквозь стиснутые зубы кукла, разрываясь на мелкие осколки внезапного оргазма.       — Это взаимно, Даночка… — глухо протянул Боу, содрогаясь над женским тельцем.       Обессилено Дэвид упал на край дивана, восстанавливая дыхание и прикрывая тяжелые веки, все ещё чувствуя внутри каждой клетки бушующую страсть. Холодная волна воздуха в помещении прошлась по разгоряченным организмам, Даниэла закатила глаза в наслаждении, откинув руку вбок, на грудь Боуа, и он поймал ее за запястье, прислонил пальцы к губам и поцеловал.       Так нежно и красиво, что Даниэла улыбнулась самой себе, представляя в голове, как они прямо сейчас выглядят со стороны на ярко-зеленом, почти вырви глаз, диване.       И как через пять минут он счастливо уснет, а она тихо закурит и уйдёт из его кабинета.