На седьмом этаже от счастья

Десять минут. Ровно пятнадцать минут она могла позволить себе на завтрак. Не больше. Таков был безжалостный распорядок дня, окошко в ежедневнике между правкой перевода новеллы молодого автора из Осакского университета и редактуры сборника хайку. Дедлайны в издательствах, как самураи, не знали пощады. Маша стояла на кухне, вглядываясь в экран ноутбука, где был открыт сложный пассаж, насыщенный игрой слов, характерной для кансайского диалекта. Одной рукой она пыталась запихнуть в себя последний кусок подгоревшего тоста, другой — листала словарь. Кофе, уже третья кружка за утро, горчил на языке и отдавал горечью в желудке. Руки слегка дрожали — то ли от переизбытка кофеина, то ли от хронического недосыпа. «Нет, здесь „甘い (Amai) “ — это не просто „сладкий“, это ирония, намёк на наивность... — мысленно бормотала она, стиснув зубами тост. — Чёрт, а как это адекватно передать по-русски?» Мысли о вчерашнем вечере, о Лёше, о его предложении настойчиво лезли в голову, но она их яростно отгоняла. Не сейчас. Сейчас есть только текст, дедлайн и эти злополучные десять минут, которые таяли на глазах. Внезапно зазвонил телефон. Маша вздрогнула, чуть не пролив кофе на клавиатуру. На экране — «Изд-во „Восточный ветер“». Редактор Анна Петровна. — Мария, доброе утро, я по поводу предисловия к сборнику хайку, — раздался в трубке ровный, без эмоций голос. — Возможен ли закончить до завтра? Вёрстка сдвигается. Маша подавила вздох. Предисловие... Она же его ещё даже не начинала, вся ушла в новеллу. —Анна Петровна, я... да, конечно. До конца дня будет, — выдавила она, чувствуя, как в груди сжимается комок тревоги. Ещё один проект. Ещё один срок. Она бросила взгляд на таймер на телефоне. Осталось ровно три минуты. Незаконченный тост внезапно показался ей противным, комом встав в горле. Отодвинув тарелку, она одним глотком допила кофе, ощущая, как кислота разъедает пустой желудок. Еда могла и подождать. А вот дедлайны — нет. «Ладно, — подумала она, с силой тряхнув головой, чтобы прогнать остатки усталости. — Сначала хайку. Потом новелла. Потом...» Она посмотрела на груду коробок в углу комнаты, на немытую чашку в раковине. «Потом видно будет». Её пальцы привычно застучали по клавиатуре, погружаясь в ритмичный мир слогов и образов. Мир, где всё подчинялось строгим законам, где не было места непредсказуемости вроде врачей, которые внезапно предлагают встречаться. Мир, который она понимала и контролировала. В отличие от собственной жизни. *** Голова раскалывалась. Маша с трудом фокусировала взгляд на строчках с хайку, которые расплывались перед глазами. «Просто нужно дописать предисловие, просто собраться», — уговаривала она себя, но тело отказывалось подчиняться. В животе предательски заурчало, напоминая, что с момента того злополучного тоста прошло уже больше шести часов. «Ладно, — сдалась она, отодвигая ноутбук. — Нужен воздух. И, кажется, хоть какая-то еда». На улице ее обдало прохладным ветерком, и сначала стало легче. Она направилась к круглосуточному магазинчику через дорогу, машинально составляя в голове список: хлеб, йогурт, лапша быстрого приготовления... Но с каждым шагом ноги становились все тяжелее, а витрины магазинов вскоре начали плыть перед глазами. В ушах зазвенело. «Не сейчас, только не сейчас», — панически подумала она, прислонясь к стене дома. — Маша? Голос прозвучал так знакомо и так вовремя, что сначала показалось, что это галлюцинация от переутомления. Она медленно обернулась. Рядом с ней стоял Лёша, одетый в простой темный свитер и джинсы. Он смотрел на нее с таким выражением, в котором читались и удивление, и беспокойство. — Что-то не так? — спросил он, делая шаг ближе. Его взгляд скользнул по ее бледному лицу. — Да нет, все... нормально, — попыталась она улыбнуться, но вышло криво. — Просто вышла подышать. И в магазин. — Подожди тут секунду, — его голос не допускал возражений. Он отошел к своей машине, припаркованной неподалеку, открыл багажник и что-то достал. Через мгновение он вернулся и протянул ей маленькую бутылку воды и шоколадный батончик с орехами. — На, выпей и закуси. Маша колеблясь взяла подарок. Батончик оказался в ее руке каким-то невероятно реальным и желанным. — Я... Спасибо. —Не за что. Я как раз к маме ехал, документы забыл, — он слегка улыбнулся. — Видимо, не зря. Ты выглядишь так, будто... Ладно, забыли Она рассеянно улыбнулась, отламывая кусочек шоколада. Сладость показалась ей самой вкусной вещью на свете. — Дедлайны, — просто объяснила она, делая глоток воды. — Забыла поесть. — Понимаю, — кивнул он, без тени упрека. — Мир ведь рухнет, если ты потратишь полчаса на обед. Садись в машину, я тебя до подъезда довезу. На этот раз Маша не стала спорить. Она молча позволила довести себя до сиденья. Запах кожи салона и его парфюма на этот раз показался ей уютным. — Спасибо, — снова сказала она, уже сидя в машине. — За шоколад. *** — Всегда пожалуйста, — он завел двигатель, и машина плавно тронулась. — Кстати, о работе. У меня как раз созрела одна деловая инициатива, и твои навыки могут быть как нельзя кстати. Маша с интересом посмотрела на него, все еще разминая в пальцах обертку от шоколадного батончика. —Какая инициатива? Клиника расширяется? Будете японским туристам зубы лечить? Лёша усмехнулся, ловко перестраиваясь в потоке машин. —Почти угадала, но не совсем. Мы запускаем небольшой, но важный проект — центр японской медицины. Вернее, это будет скорее консультативное отделение. Нашлись инвесторы, заинтересованные в интеграции некоторых восточных практик в диагностику и реабилитацию, в том числе из коллег у мамы на работе. Всем этим будет руководить партнерская клиника из Киото. Он сделал небольшую паузу, чтобы оценить ее реакцию. Маша слушала внимательно, ее профессиональный интерес был явно задет. — И какая связь со мной? — осторожно спросила она. — Связь прямая. Вся документация от партнеров, протоколы, методические материалы — все на японском. Мне нужен не просто переводчик, а консультант, который сможет не только перевести, но и понять культурный контекст, тонкости терминологии. Кто-то, кто сможет общаться с представителями клиники напрямую, без потерь в смыслах. Маша молчала, переваривая информацию. Предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. И уж очень вовремя. — Это что, новый способ назначить свидание? Под видом деловых отношений? — наконец выдохнула она, пытаясь поймать его взгляд. Лёша спокойно улыбнулся, не отводя глаз от дороги. —Самый цивилованный из всех возможных, не находишь? У нас у обоих горят проекты. Ты — со своими дедлайнами в издательствах, я — с запуском нового направления. Так почему бы не совместить приятное с полезным? Один ужин в рамках обсуждения деталей контракта. Чистой воды бизнес. Он мастерски сыграл на ее слабостях: профессиональной гордости, финансовой независимости и вечной нехватке времени. Предложение действительно выглядело как идеальное решение ее проблем. — И... какой график? И оплата? — не удержалась она, уже мысленно прикидывая, как вписать этот заказ в свое расписание. — Максимально гибкий. Все документы можно будет проверять удаленно. Встречи с японской стороной — по видеосвязи, раз в неделю, подстроим под твое время. Главное — качество и соблюдение сроков. Оплата достойная, тут не сомневайся. Ну что, есть интерес? — он бросил на нее быстрый взгляд. Маша смотрела на него и понимала, что попадает в ловушку. Но какую красивую и заманчивую ловушку! Работа мечты для любого переводчика-япониста — интересная, хорошо оплачиваемая и, что немаловажно, стабильная. — Ладно, — наконец сдалась она, стараясь сохранить деловой тон. — Я изучу предложение. Пришлите, пожалуйста, тестовое задание и детали на почту. — Уже отправил, — без тени смущения ответил Лёша, как раз подъезжая к ее дому. — Пять минут назад. Пока мы ехали. Думаю, ты сможешь ознакомиться сегодня вечером, после своих хайку. Он поставил машину на ручник и повернулся к ней. Его выражение лица снова стало мягче, почти личным. — И, Маш... Это правда хороший проект. И ты — идеальный кандидат. Я не смешиваю бизнес с личным. Но надеюсь, что у нас получится и то, и другое, — он усмехнулся. *** Когда замок щёлкнул, Маша уже приготовилась поблагодарить и распрощаться. Но Лёша даже не подумал уходить. Он шагнул за ней в квартиру так уверенно, что её слабое «спасибо, дальше я сама» повисло в воздухе. — Нет, — сказал он твёрдо, оглядывая прихожую, заставленную коробками. — В таком состоянии одна ты не останешься. Он поставил её сумку у стены и, как хозяин, включил свет на кухне. Взгляд его скользнул по ноутбуку на столе, по кружкам с засохшими разводами кофе, по пустым упаковкам из-под лапши. И уголок губ дёрнулся — то ли в иронии, то ли в недовольстве. — Маша... — голос был спокойный, но в нём слышалась сталь. — Так нельзя. — Всё нормально, — машинально выдохнула она. — Просто... завалилось делами. Лёша не ответил. Прошёл к холодильнику, открыл его, постоял несколько секунд в молчании. Потом захлопнул дверцу так, что Маша вздрогнула. — Прекрасно. Кофе, кетчуп и кусок сыра, который я бы только для опытов использовал. И ты удивляешься, почему у тебя руки трясутся и голова кружится? — Я сегодня ела, — возразила она тихо. — Тост. — Подгоревший, — сухо уточнил он, заметив сковородку на плите. Она промолчала. Лёша глубоко вдохнул, будто считал до десяти. Потом повернулся к ней и сказал медленно: — Садись. Она села — скорее от усталости, чем из послушания. Через десять минут он уже вернулся с пакетами — явно сбегал в магазин. Разложил продукты на столе так спокойно и деловито, будто делал это ежедневно. Хлеб, йогурт, яблоки, сыр, варёные яйца. — Я не голодна, — привычно попыталась она отбиться. — Ты не голодна, потому что организм привык работать на остатках, — отрезал он, ставя чайник. — Это не значит, что ему это нравится. Маша прикусила губу. «Ну конечно. Лёша Викторович — эксперт по всему. Особенно по моим внутренним ощущениям.» Но руки сами потянулись к тарелке, когда он положил перед ней бутерброд с сыром. — Вот, — сказал Лёша, наблюдая за тем, как она укус за укусом ест предложенный бутерброд. — Так-то лучше... И знаешь, — продолжил он, наливая чай, — мне всё равно, сколько у тебя дедлайнов и редактур. Никакая работа не стоит того, чтобы валиться с ног от голода. — Ты не понимаешь, — вырвалось у неё. — Иногда реально некогда. В издательстве никто не ждёт, пока я сварю суп. Тексты надо сдавать вовремя. — А потом ты падаешь в обморок в магазине. Очень продуктивная стратегия, — его голос стал резче. — Тебе повезло, что я оказался рядом. А если бы нет? Она сжала кружку с горячим чаем, будто ища в ней защиту. Слова нашли её сами: — Я справляюсь. — Справляешься? — он наклонился ближе, его глаза сверкнули. — Это ты называешь справляться — жить на кофеине и срываться на голодные обмороки? Маша почувствовала, что в горле встаёт ком. Хотелось ответить «да, справляюсь, причем не так и плохо!» и в то же время — признаться, что он прав. Но ни одно слово не прошло сквозь сжатые зубы. Лёша посмотрел на неё ещё несколько секунд, потом отстранился, его голос снова стал спокойным: — Ладно. Сейчас спорить не будем. Доешь, выпей чай. Потом ложись. — Я... работа, — попыталась она вяло возразить. — Работа подождёт, — перебил он. — У тебя есть только одна задача сейчас — перестать доводить себя до такого состояния. Он говорил так, что спорить было невозможно. Внутри у Маши всё протестовало: «Я сама, я взрослая, не нуждаюсь в контроле». Но тело уже знало: спорить бессмысленно. Она доела хлеб, отпила чай и впервые за долгое время почувствовала не горечь, а тепло, даже уют.