На седьмом этаже от счастья

Когда Лёша ушёл на кухню, хлопнула дверь холодильника, и в квартире стало неожиданно тихо. Маша на секунду прикрыла глаза, прислонившись лбом к дверному косяку, и позволила себе слабость — вдохнуть глубже. «Пять минут. Просто пять минут — и снова за работу. Надо успеть предисловие к хайку, потом новеллу, потом...» Она сделала шаг к столу, но ноги отказались повиноваться. Мозг предательски подсказал: диван ближе. И прежде чем она успела себя остановить, оказалась сидящей на краю, а потом уже и вовсе завалилась на спинку, поджав ноги. — Ложись нормально, — голос Лёши прозвучал из кухни, словно он всё видел. — Ты же не на экзамене, чтобы дежурить по стойке «смирно». Она усмехнулась, но спорить не стала. Подушки оказались слишком мягкими, чтобы сопротивляться. Через минуту появился и он. В руках — кружка с чаем и тарелка с бутербродом. — На. И даже не пытайся сказать, что не голодна. Я видел, как ты на батончик смотрела. Маша взяла кружку. Горячий пар ударил в лицо, и пальцы неожиданно дрогнули. — Спасибо... Но это в последний раз, — попыталась отшутиться. — Потом я сама. — Потом — неважно, — отрезал он. — Сейчас важно. Она молча сделала глоток. Чай оказался удивительно простым — чёрным, чуть терпким, без сахара. Но именно это и было нужно: тепло растеклось по груди, приглушая тревожный гул в голове. Лёша присел на край стола, наблюдая за ней. Его поза была спокойной, уверенной, будто он и правда находился у себя в кабинете, где всё под контролем. — Знаешь, — сказал он тихо, — у тебя дома как будто временное убежище. Коробки, кружки, ноутбук... Ты живёшь так, будто завтра опять собираться в дорогу. — Я недавно переехала, — пробормотала она. — Просто не до конца разобрала вещи. — Понятно, — кивнул он. — Но в таком хаосе организм тоже отдыхать не умеет. Маша отвернулась, сделала ещё глоток. Но он не продолжил. Наоборот, в комнате повисла тишина, нарушаемая только его мерным дыханием и тиканьем настенных часов. Через несколько минут чай закончился. Маша поставила кружку на стол и тихо сказала: — Я ненавижу это. Когда кто-то видит, что я слабая. Лёша посмотрел на неё внимательно, но не осуждающе. — Слабость — это нормально. Ты человек, а не механизм. — Но если я остановлюсь... всё рухнет, — вырвалось у неё. Он усмехнулся. — Знаешь, мир как-то продолжает крутиться, даже когда врачи ложатся спать. Думаю, твои тексты тоже подождут пару часов. Маша почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но тут же зажмурилась, заставляя себя проглотить их. «Нет. Не сейчас. Не при нём». — Маша, — сказал он мягче. — Просто поспи. Я здесь. Лёжа на диване, она слушала, как он что-то раскладывает на кухне — пакет шуршит, чайник закипает снова, открывается окно. Всё это звучало удивительно... безопасно. Так безопасно, что веки предательски потяжелели. Последней мыслью было: «Всего на пять минут...» А когда Маша открыла глаза, за окном уже светало. Лёша сидел за её столом, склонившись над ноутбуком. На экране — её документ с хайку. В руках — карандаш, которым он что-то чертил в блокноте. Он выглядел предельно сосредоточенным, будто это был его собственный проект. Маша приподнялась и хрипло спросила: — Ты... что делаешь? Он поднял глаза и спокойно улыбнулся. — Проверяю, как звучат твои строки. Я, конечно, не японист, но кое-что улавливаю. И, честно говоря, это гораздо интереснее, чем мои отчёты. *** — Вот эта строчка, — он ткнул пальцем в экран, — про первый снег на мосту. Она же не о снеге, верно? Это же про то, что всё новое кажется чистым, но на самом деле мост уже старый. Она села ровнее, удивлённо глядя на него. — Ты... понял. — Конечно. — Он пожал плечами. — Я же привык читать симптомы по мелочам, искать скрытый смысл. Тут то же самое. Его слова прозвучали так естественно, что у Маши внутри что-то дрогнуло. Обычно она чувствовала себя одинокой в этом своём «японском мире» — слишком далёком и непонятном другим. Она опустила глаза, чтобы скрыть улыбку, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Ты слишком уверен в себе, знаешь? — пробормотала она. Лёша тихо усмехнулся. — Это да. Но сейчас мне нравится быть уверенным, что ты наконец-то нормально поспала. Маша фыркнула, спряталась с головой под одеяло. Тепло снова разлилось внутри, только теперь не от чая и не от сна. — Иди ешь, — донеслось из-под одеяла. — Ты же всю ночь бодрствовал. — Уже ел, — ответил он. — Но раз ты проснулась, пойду сварю кашу. Она высунулась и уставилась на него с таким выражением, будто он предложил ей полететь в космос. — Кашу? — Ага. — Он поднялся, потянулся и направился на кухню. — Самая простая, овсянка. Но полезнее кофе с тостами, правда? *** Запах овсянки в её квартире был чем-то почти сюрреалистическим. Маша, кутаясь в одеяло, осторожно выглянула в коридор. На кухне Лёша стоял у плиты, сосредоточенно помешивая деревянной ложкой кашу в небольшой кастрюльке. Его темный свитер казался нелепо «офисным» на фоне старых обшарпанных шкафчиков и линолеума, который она обещала себе заменить «чуть позже». «Господи, врач с дипломами и партнёрскими проектами из Киото варит у меня кашу. И ещё выглядит так, будто делает это каждый день. Что вообще происходит?» Он заметил её взгляд и усмехнулся: — Проснулась? Отлично. Ещё пять минут — и будет готово. — Ты слишком уверенно себя чувствуешь на чужой кухне, — пробормотала она, заходя внутрь. — Так тут всё просто, — пожал он плечами, продолжая мешать кашу. Она села за стол, подперев щёку рукой. Её обычно пустая и мёртвая кухня вдруг ожила. На столе стояли фрукты, хлеб, банка варенья, купленная, вероятно, ночью в магазине. — Никогда не думала, что начну утро с каши, — сказала она. — А зря. Это лучше, чем кофе на голодный желудок, — парировал он и, сняв кастрюлю с плиты, ловко разложил кашу по двум мискам. — Добавим яблоко? Она усмехнулась: — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно, — ответил он и нарезал яблоко тонкими дольками, как будто выполнял ювелирную работу. Маша покачала головой: «он издевается? Или реально считает, что всё можно решить кашей с фруктами?» Но когда перед ней оказалась тарелка с аккуратной горкой овсянки и яблочными ломтиками сверху, её желудок предательски отозвался громким урчанием. — Видишь? Организм всё понял раньше тебя, — заметил Лёша, садясь напротив. — Ты невыносим, — буркнула она, но взяла ложку. Первые несколько минут они ели молча. Оказалось, что простая овсянка после бессонной ночи и кофеинового марафона была вкуснее любого ресторанного блюда. Маша почти расслабилась. Почти. — Так вот, — начал он после паузы, — в школе я ненавидел овсянку. Мама заставляла каждое утро. Я прятал ложки в карман, выливал в раковину... А потом в институте, когда жить пришлось в общаге, понял, что это самый быстрый способ не умереть с голоду. С тех пор у меня с ней примирение. Маша рассмеялась — тихо, но искренне. — Представить тебя студентом, который прячет овсянку в карманах... Это сильно. — Я вообще был образцом хитрости, — кивнул он. — Но не слишком успешным. Мама всё равно всё замечала. В этой лёгкой болтовне было что-то странно уютное. Маша поймала себя на мысли, что давно не говорила с кем-то просто так, без подтекста, без обязательств. Не про дедлайны, не про переводы, не про «успеть до завтра». Просто о том, какой была жизнь когда-то. И именно в этот момент телефон на столе зазвонил. Экран мигнул: Анна Петровна, издательство «Восточный ветер». У Маши внутри всё оборвалось. — Чёрт, — выдохнула она, хватая телефон. — Я же обещала вчера предисловие... — Маша, — резко сказал Лёша. — Подожди. — Я должна ответить! — почти вскрикнула она. Он протянул руку и неожиданно быстро перехватил телефон. Поднял, глядя на неё, и включил громкую связь. — Доброе утро. Мария сейчас отдыхает, — его голос прозвучал твёрдо, почти официально. — Она перезвонит вам позже. На том конце повисла пауза. Потом ровный, чуть озадаченный голос: — Простите, а кто это? — Коллега, — не моргнув глазом ответил Лёша. — Мария нуждается в отдыхе, и я не позволю её тревожить. Маша сидела, раскрыв рот. Она чувствовала, как уши горя.: «Что он делает?! Это моё издательство, моя работа!» Вторая половина... впервые за долгое время ощутила странное облегчение. Анна Петровна коротко хмыкнула: — Хорошо. Передайте, что жду текст до вечера. Связь оборвалась. Лёша положил телефон на стол и спокойно посмотрел на Машу. — Вот видишь. Мир не рухнул. — Ты... — она задыхалась от эмоций. — Ты вообще понимаешь, что сделал? Я могла потерять заказ! — Нет, — уверенно сказал он. — Ты максимум могла потерять сознание снова. Заказ ждать умеет. Она отвернулась, чтобы он не видел, как дрогнули её губы. — Ненавижу тебя, — выдавила она, но голос сорвался. — Привыкай, — спокойно ответил Лёша и придвинул к ней кружку чая. — Сахар нужен?