Я пройду через ад, но буду рядом с тобой всегда

Се Лянь смотрел на то, как Вэй Ин, безучастный ко всему на свете, лежит на полу в своей комнате. Такие приступы у его подопечного были раз в три месяца. Он переставал реагировать на всё, замолкал, глаза стекленели, и Вэй Ин переставал есть. Прошёл год с момента его пробуждения и физического выздоровления. С помощью принца заклинатель сформировал новое ядро, которое питалось первородной тёмной ци. И Вэй Ин стал сильнее, чем был. Но вот душевное состояние никак не приходило в норму. Иногда они с Сан Ланем просыпались от криков Вэй Ина, зовущего Лань Чжаня, и тогда им приходилось идти усыплять его, чтобы тот не причинял себе вреда. Но большее время заклинатель был спокойным, и его буйный нрав не давал о себе знать. Его высочество принял решение. Буквально через несколько минут появился с А-Юанем на руках. -Сянь-гэгэ, ты здесь! Я пришёл к тебе в гости! С этими словами малыш подбежал к Вэй Ину и привычным движением обхватил его ногу. Вэй Ин сначала подумал, что он всё-таки окончательно сошёл с ума, и сейчас его галлюцинации обрели физическую форму. Он с удивлением рассматривал малыша. Но А-Юань не испарялся, а очень даже ощущался своей тяжестью на ноге. Вэй Ин наклонился и поднял ребёнка на руки. -А-Юань, это ты… Ты вырос и стал таким красивым, моя редисочка! Тут Вэй Ина прорвало, и он, ощупывая, рассматривая малыша, разрыдался. В комнату зашёл Хуа Чэн и, обняв мужа, наблюдал картину воссоединения. -Не рано ли гэгэ? Может, стоило повременить? -Нет, мне хватило Лань Чжаня. Не хочу чтобы и этот юноша изменился. Ему очень нужна любовь. Он не получил её в той жизни. Хочу, чтобы сейчас у него всё сложилось. Но малыша буду приводить раз в неделю. Или Вэй Ина в монастырь водить. -Как скажешь, моё высочество. - Хуа Чэн улыбнулся и поцеловал мужа. С этого дня Вэй Ин потихоньку начал оживать душой. А-Юань давал ему надежду на то, что он всё-таки не самый проклятый на земле. В один из дней Хуа Чэн увидел горько плачущего Вэй Ина. Не желая, чтобы его принц расстроился из-за такой картины, он подошёл к заклинателю. -Расскажешь? Вэй Ин вздрогнул от неожиданности, и после из него полились слова. Он рассказал градоначальнику всё о себе, даже историю с пересадкой золотого ядра. Больше всего Вэй Ин печалился, что из-за всего этого Лань Чжань не захочет быть с ним. Се Лянь, пришедший почти в самом начале разговора, слушал эту печальную повесть о человеке, который всеми силами стремился к тому, чтобы его хоть немного любили. Невольно принц провёл параллель между своим любимым мужем и этими двумя юношами, которые любили друг друга. Все они выросли в нелюбви. Его Сан Лань был одинокой звездой разрушения и с рождения до самой смерти хорошее видел только от него, принца. Лань Чжань видел немного любви только при жизни матери. Потом его сковали правилами, и ничего, кроме правил не существовало в его жизни. Так бы и прожил он скучную серую жизнь, не появись в его жизни яркий, неуёмный Вэй Ин. А вот сам старейшина Илина любви не получил никакой. Заботу, благодарность, привязанность. Но любви, нет. Только перед самой гибелью для всего заклинательского мира в его жизни появился - А-Юань, малыш, который любил именно Вэй Ина всем своим маленьким сердечком. Ему, как и Лань Чжаню, любовь только предстояло познать. Не влюблённость, привязанность или ещё что-то, а именно любовь. Се Лянь вздохнул и подошёл к мужу. -Тяжелый разговор у вас. Но за самыми тёмными временами наступает рассвет. Помни всегда: человек, поднимаясь наверх, остаётся человеком; человек, опускаясь вниз, остаётся человеком. Это когда-то сказал мне учитель. И он был прав. Ты, как никто, доказал это. Поднявшись вверх, пусть и не таким путём, как хотелось тебе, ты всё же остался настоящим человеком, благородным. - Се Лянь поднял руку, останавливая собравшегося что-то сказать Вэй Ина. - Да, у тебя несносный характер. Ты был высокомерным и хвастливым, но это всё от нехватки любви. Таким вот способом ты пытался заслужить или добиться эту любовь у всех. Но у всех не надо. Все не будут тебя любить. Достаточно только любви всего-навсего одного человека, и ты будешь счастлив. Не безоговорочной любви родителей или твоих детей, нет. А всего лишь один человек, который своей любовью возродит тебя и твою веру в лучшее. Принц посмотрел на Сань Лана и счастливо улыбнулся ему. А Вэй Ин задумался над услышанным. Почему ему самому это не пришло в голову? Зачем нужно было всю свою небольшую жизнь доказывать всем, что он лучше всех и быть таким несносным, каким он был. -У тебя снова мысли ушли не в ту сторону, - заметил Хуа Чэн. - Всё, что ты делал, было правильным. Для тебя правильным. И не только для тебя. Быть благодарным и благородным не всегда полезно. Ты говоришь, что виноват в смертях и убил множество. - Вэй Ин кивнул. - Но ты забываешь то, что это было сражение с врагами. Я наблюдал за всеми кланами заклинателей из-за скуки. Могу сказать, что клан Вэнь, желая править миром, уничтожая всё и всех, уничтожил сам себя. Клан Цзинь, если бы не погряз в интригах и желании властвовать, то, возможно, и получил нормального и справедливого правителя. Но получили то, за что боролись. Клан Цзян, если бы был не таким гордым и самовлюблённым, то сохранил бы больше, чем есть. Клан Не слишком уж воинственный и готов ввязаться в любую борьбу, всё равно с кем. У них гнев, вспыльчивость берет верх над справедливостью. И, наконец, клан Лань, у этих мозги свихнулись на правилах. И это думаю, хуже всего. Потому что люди, живущие только по чьим-то установленными кем-то, когда-то правилами, умеют искусно лгать, в первую очередь самим себе. Они оправдывают даже тиранию своими правилами… -Но - Вэй Ин попытался возразить. -Человек, связанный правилами, подавляющий в себе свою природу, может от святого за один шаг сделаться самым ужасным злодеем. Я тебе когда-нибудь расскажу о таком, - пообещал Хуа Чэн. - А сейчас отдай малыша его высочеству и пошли заниматься. Тебе ещё оттачивать нужно владение мечом. Вэй Ин поцеловал уснувшего за этим разговором А-Юаня, протянул ребёнка Се Ляню и замер, вспоминая первое знакомство с принцем и князем демонов. -А как поживают те остатки клана Вэнь? Се Лянь улыбнулся. Если юноша вспомнил о тех людях, значит, он точно пойдёт теперь на поправку. -С ними всё хорошо. Они всегда спрашивают о тебе и желают скорейшего выздоровления. Ждут тебя в гости. Вэй Ин охнул и, прижав руки к груди бухнулся на колени. -Спасибо, спасибо, спасибо вам… Хуа Чэн поднял этого ещё не совсем нормального мальчишку за шкирку и проговорил: -Хватит бухаться на колени! Давай уже забывай эту вредную привычку. Мы не чужие… Се Лянь кивнул в подтверждение. И ушёл в монастырь, сказав напоследок: -Вернусь к завершению вашего урока. После будем заниматься каллиграфией. Принц не видел смеющихся глаз мужа и недоуменного взгляда Вэй Ина. В оружейном зале градоначальник заставил не раз вспотеть Вэй Ина, но в этот раз бой их очень отличался от предыдущих. Казалось, что парень начал не только вспоминать свои навыки, но и даже те приёмы, которые показывали ему принц с князем. В какой-то момент сабля Эмин задрожал в предвкушении хорошего боя, и Вэй Ин как бы услышал это желание. Проведя серию обманчивых ударов, он всё-таки застал градоначальника врасплох. Хуа Чэн, подняв бровь, в удивлении увидел возле своего горла меч Фахэн. -Делаешь успехи, юноша, но твердости руки не хватает. Хочешь ещё или мы попробуем полёт? - Хуа Чэн вопрошающе смотрел на Вэй Ина. Тот, обведя взглядом оружейную, скептически посмотрел на князя демонов. -Тут места мало. -Фахэн уже настолько слушается тебя, что ты решил взмыть в небеса? Вэй Ин смутился, но утвердительно мгкнул. Он чувствовал какое-то необъяснимое родство с этим новым мечом. Ему казалось, что это недостающая часть той его души, которая исчезла вместе с золотым ядром. Странное такое родство. Хуа Чэн был рад, так как только он это умел. Ему стоило немалых трудов найти этот меч. Как только они с принцем поняли, что ядра у Вэй Ина не было, то постарались разузнать о заклинателе всё. Когда почти вся история была им известна, единственная мысль пришла ему в голову - найти меч его матери. Задумано - сделано. Оставалось дождаться, откликнется ли этот меч Вэй Ину. Меч не только распечатался, признавая его своим хозяином, но и в руках юноши как будто жил своей жизнью, становясь грозным защитником. -Мне кажется, что дух меча матери признал сына и сейчас выполняет то, что делала бы его матушка, будь она жива. - Се Лянь озвучил это после одного из учебных боёв с Вэй Ином. Хуа Чэн молча согласился с ним. Градоначальник Хуа тряхнул головой, прогоняя воспоминание и повернувшись к двери сказал: -Пошли к озеру. Плаваешь хорошо? -Конечно, я же в Юньмэне вырос. В пристани Лотоса. -Значит, если Фахэн скинет тебя, ты не утонешь - со смешком ответил Хуа Чэн. Вернувшийся Се Лянь обнаружил мужа и Вэй Ина на берегу озера. Вокруг них собралась всевозможная нечисть и наперебой кричали: ‘Вперёд, вперёд…’. Тут же вверх взмыли Хуа Чэн и Вэй Ин, оба на мечах и оба мокрые. Долетев до противоположного берега, они возвращались. И ни один из них не хотел уступить другому. Было видно, как Эмин, летящий впереди, дрожал от радости и веселья. И вот, долетев почти до берега, оба увидели стоящего среди демонов принца. Они замахали ему руками и со смехом упали в озеро. Выйдя на берег к ждущему их Се Ляню и оружию, они ещё не переставали смеяться. Но увидев строго смотрящего на них принца, оба сразу посерьезнели. Хуа Чэн тихо произнёс всем, кто собрался на берегу: -Прочь. И они остались втроём. -Ваше высочество, не ругайтесь пожалуйста, - улыбался Вэй Ин. - Мы немного подурачились, но сейчас переоденемся и будем заниматься каллиграфией. Се Лянь покачал головой. -А если бы вы поранились? А если вы простудитесь? -Гэгэ, ты зря волнуешься. Мы сейчас быстро переоденемся и придём к тебе в библиотеку. Вэй Ин вприпрыжку умчался вперёд. За ним летели сабля и меч. Се Лянь с Хуа Чэном шли рядом. -Сан Лань, а ты всё же ещё такой ребёнок, - тихо проговорил принц. - Со мной совсем не дурачишься. А с этим мальчиком сам стал маленьким. -Гэгэ, с тобой я так не хочу. С тобой я хочу совсем по-другому. - Хуа Чэн приобнял принца. - У нас с тобой другие игры, которые я очень люблю, как и тебя, моё высочество. -Может, нам их усыновить? - Се Лянь вопросительно смотрел на мужа. - Родить мы не можем, а так будет у нас семья. Даже внук… -Что ж, возраст нам позволяет иметь взрослых детей и даже внуков, - ответил Хуа Чэн, серьёзно смотря на любимого мужа. Вэй Ин уже сидел в библиотеке и что-то увлечённо то ли писал, то ли рисовал. Они подошли к нему и увидели, как юноша рисует их портрет. Хуа Чэн удовлетворённо хмыкнул. Се Лянь же залюбовался. Портрет понравился обоим, и они повесили его у себя в храме Тысячи фонарей. С того дня Вэй Ин стал носить белые одежды и шляпу доули в память о своей матери. И чуть-чуть, ну вот, совсем немножко, подражая Се Ляню. Только наручиион оставил темно-синими, украшенные серебром. Иногда одевал что-то красное с черным, но очень редко. К нему вернулась его жажда к изобретению талисманов и всяким приспособлениям для охоты и истребления всякой нечести. Как-то, сидя за ужином, Се Лянь с Хуа Чэном спросили у Вэй Ина, не будет ли он против быть им сыном. Тот от радости подскочил, принимаясь обнимать их по очереди. Потом, встав на колени, совершил поклон и вдруг расплакался. Се Лянь кинулся к нему, пытаясь понять причину плача, а Хуа Чэн молча похлопал юношу по плечу. -Простите, - наконец сказал Вэй Ин. - Я этого так хотел и боялся, что мне придётся покинуть вас. -Ну вот! Тоже мне, придумал ерунду какую-то, - облегченно засмеялся Се Лянь. - Но с этого дня ты должен будешь совершенствоваться больше и усерднее. Вэй Ин радостно кивнул. Он очень хотел достичь совершенства. Он с большим желанием впитывал всё, чему его учили Се Лянь и Хуа Чэн. Жизнь Вэй Ина в Призрачном городе становилась всё более насыщенной: учёба, бои на мечах с Пэй Мином и Пэй Су, медитации в небольшой деревне у повелительницы дождя Хуан. Однажды, поймав Черновода, Вэй Ин заговорил его так, что тот бегал от него и даже пожаловался Хуа Чэну на приёмного сына. Но князь демонов только посмеялся и ответил, что это ему в наказание за то, что до сих пор не вернул деньги. Но Вэй Ину сказал: -Сынок, сильно не досаждай Черноводу, а то разбудишь в нём Божка-пустослова… -А это кто? Отец? Расскажи, - просил Вэй Ин Хуа Чэна. -Давай я расскажу тебе, что и кто это. - Се Лянь кивнул юноше на подушку лежащую напротив него. Вэй Ин уселся, потом улегся, потом снова уселся, но слушал, не перебивая. После поблагодарив, он ушёл в библиотеку и не выходил из неё сутки. -Ты не ел, - строго говорил ему утром Се Лянь. -Сейчас доделаю и поем. Совсем чуть-чуть осталось, пап. Вэй Ин через полчаса вышел к сидевшим в обеденном зале родителям. Показав небольшую шкатулку. -Вот хочу попробовать поймать божка-пустослова и посмотреть, как можно его уничтожить. Отцы одновременно хлопнули себя по лбу! Это неугомонное взрослое дитя удивлял их всё больше и больше. В изобретениях Вэй Ина было много интересного. Тут вам и помощь людям в уборке урожая, и помощь в уничтожении мелкоуровневых демонов, и тут же игрушки для А-Юаня, которые сами двигаются. Но, не смотря на всё это, вечерами и ночами Се Лянь и Хуа Чэн слышали, как горько плакал их сын, зовя Лань Чжаня. Они понимали, как сильно тосковал он по любимому. Только ночуя в монастыре или в деревне на горе Тунлу, Вэй Ин не чувствовал той смертельной тоски по Лань Чжаню. Причиной тому был А-Юань, находящийся рядом и удерживающий его в желании жить своими маленькими ручками. У Вэй Ина было много портретов любимого. Он рисовал его одного с А-Юанем, с гуцинем, в бою, в холодном источнике. Только с ним не было ни одного рисунка. Вэй Ину казалось, что если он нарисует их вместе, то что-то плохое случится, и он больше никогда не увидит любимого. Во снах Вэй Ин видел Лань Чжаня то таким, как в их последнюю встречу, то сражающимся с лютыми мертвецами, то с какими-то заклинателями, то сидящего за столом и играющего на гуцине. Но каждую ночь с момента переноса его в Призрачный город Вэй Ин слышал ту мелодию, которую напевал ему Лань Чжань в пещере Черепахи-губительницы. В один из дней ему повязали на палец красную нить и объяснили, что этой нитью он связан с Лань Чжанем и пока она ярко-красная, он жив и здоров. С того момента Вэй Ин более-менее успокоился и засыпал, всегда положив руку на грудь.