Что если...?

***

      Бескрайний космос был непередаваемо прекрасен. Он завораживал бескрайними мириадами созвездий, которые скрывали в своих недрах бесчисленные миры пышущие цветом жизни или же наоборот утопающие в мертвых пустошах. Космос был так же прекрасен, как и холоден и безразличен. Для него не существовало времени, оно просто растворялось в безграничной тьме.       Новый корабль был маленьким, но по-своему компактным и даже уютным. Но даже, несмотря на это, каждый угол металлической птицы был пронизан одиночеством. Острым и горьким.       За последние годы, Тор уже почти привык к нему. Почти… Одиночество кислотой разъедало все внутри, оставляя после себя пепелище, где не было ничего, кроме бесчисленных могил: друзей и врагов, боевых товарищей и случайных жертв его глупости. Родных и любимых.       Мать… Отец… Хеймдаль… Наташа… Тони… Локи — скольких он потеря и сколько еще потеряет. Судьба была к нему милосердна лишь поначалу, когда он не смог по достоинству оценит её доброту, она отвернулась от него. От его народа. Наверное, он это заслужил. Он был ужасным братом, неблагодарным сыном, слабым воином и бездарным правителем. Все, что у него было, он потерял — безвозвратно. И виноват в этом не только Танос. Титан просто стал тем, кто поставил финальную точку. Сыграл завершающий аккорд в этой симфонии под названием «Жизнь».       Столько боли. Столько потерь, которые привели некогда великого Тора Одинсона к бессмысленному скитанию среди холодных звезд, не знающих сострадания к тем, кто оказался настолько слабым и жалким.       Тор не смог сдержать горькую, ироничную ухмылку, что гримасой исказила все также красивые и правильные черты лица. Тор был очень красив, даже несмотря на время и пройденный жизненный путь, что оставили свой незримый след на его лице и теле. И пусть после ужасного запоя длинною в пять лет, он привел себя в порядок — внутри он все также продолжал быть неудачником. Сильное тело скрывало кровоточащие шрамы на сердце, разбитую вдребезги душу. Наверное его страдания не прошли зря? Ведь он получил опыт. Тот самый тяжелый, но бесценный опыт, что горечью оседал на языке и вековой мудростью в некогда голубых глазах, которые сейчас больше походили на затянувшееся грозовое небо. Теперь гроза всегда его спутница. Теперь она все что у него осталось.       Планета Ратамор встретила его хмурыми лицами местных жителей и странным ощущением чужого взгляда. Тор подобрался, будто хищный зверь перед прыжком, он незаметно оглянулся, но ничего странного или подозрительного не увидел. Туда-сюда сновали очень сильно похожие на землян создания. Их называли ратамирами, и единственное отличие от людей было в том, что ратамиры ненавидели свет и пили кровь живых. Поэтому на планете всегда царствовала ночь. Тор не шибко жаловал эту планетку, но она была хорошим местом, чтобы пополнить свои запасы провизии.       Чужой, свербящий взгляд никуда не делся, но Тор усилием воли заставил себя расслабиться, и как ни в чем не бывало отправиться за покупками. Несмотря на специфические вкусовые предпочтения, Ратамор был отличным местом, где было все необходимое и даже больше. Тор не нуждался в деньгах, но тем неимение царские замашки давно канули влету, поэтому потратив не больше двух часов, мужчина купил все необходимое, и, тем не менее, в пределах разумности, но чтобы хватило на много месяцев путешествия. После чего, не задерживаясь, сразу же вернулся на корабль и отправился в путь.       Он уже много где успел побывать. Видел, кажется все тайны космоса, а те что оставались от него скрыты, он стремился разгадать, как сложную задачу, которые так любил Старк…и Локи.       Сердце привычно кольнуло, но Тор так привык к этой боли, что она стала его неотъемлемой частью. Но ему не хотелось жить лишь ей, почему-то казалось, что брат не одобрил этого. Локи не любил, когда страдания громовержцу приносил кто-то другой. Ревнивец.       Его Локи.       Еще несколько месяцев путешествия прошли спокойно. Один раз он даже заглянул в Мидгард, но воспоминания связанные с этой планетой не приносили ему особой радости, поэтому очень быстро Тор покинул землю и отправился дальше. Ощущение чужого, пристального взгляда то появлялось, то пропадало. Сначала мужчина старался не обращать внимания, думая, что все это паранойя или бзик вызванный одиночеством. Потом его начало это раздражать, ведь даже сон его стал беспокойным, а чужое присутствие ощущалось сильнее. Один раз Тор даже проснулся от ощущения, что кто-то прикасается к его лицу. Гладит нежно и ласково, будто крылья бабочки. А потом пришел азарт.       Он буйным вулканом кипел у него внутри, расползаясь подобно любимым огненным змеям по венам. Цель снова появилась в его серых буднях, наполняя их цветом и красками…возвращая давно забытый вкус жизни. Тор впервые позволил себе робкую улыбку, уверенно ведя корабль по черному полотну космоса, туда куда кажется, вели его древние как мир инстинкты.       А где-то далеко-далеко, за горизонтом бескрайнего космоса, средь умирающих и вновь рождающихся миров, там, где правит хаос, и время — росло прекрасное древо, удерживающее на своих толстых ветвях пронизанных ярким, насыщенно изумрудным светом, скрытый от чужого взгляда — разное множество миров.       У этого волшебного места был свой бог. Он восседал на золотом троне в рогатой короне. Его зеленые глаза были закрыты, а на тонких губах играла обольстительная улыбка, сочетающая в себе хитрость, нежность и печаль. Белые руки, с тонкими музыкальными пальцами, руки которые никогда не знали тяжкого труда, но виртуозно управлялись кинжалами и потоками магии — эти руки крепко удерживали извилистые ветви древа, которым кажется, не было конца и края.       Бог ждал. Ждал того момента, когда снимет с себя тяжелую корону бремени, когда молния и гром сольются в страстном танце с хаосом и временем. Когда счастье перестанет казаться чем-то эфемерным и сказочным. Когда сильные руки сожмут его так сильно, что холод космоса наконец-то оставит его. Оставят его грусть и одиночества, что продолжали терзать его душу и тревожить сердце.       Он ждал. И у него было все время вселенной, чтобы дождаться своего бездомного бога, чтобы вместе с ним обрести новым дом, где яркое, теплое солнце будет светить, лишь им двоим.