Я, мой брат и наш парень

      Олегу к третьей паре, так что он просыпается в кровати уже один. Он слышал сквозь сон, как звенит будильник и как Дима с Сашей собираются на работу, вот только не нашёл в себе сил, чтобы подняться вместе с ними. Перед уходом брат подтолкнул ему одеяло, а омега поцеловал осторожно в лоб. Спать дальше было истинным удовольствием: кутаться в большое одеяло и утыкаться носом в пропахнувшие вишней и грейпфрутом подушки. И даже собственный будильник не портит Олегу настроение — он чувствует себя полным сил и энергии.       В универе день проходит тоже вполне себе спокойно. Две пары пролетают быстро, благо в понедельник у них стоят просто лекции, а не практики, так что Олег с чистой совестью позволяет себе расслабиться, лениво слушая преподавателя — вся информация есть на электронной платформе, можно даже не конспектировать.       Единственное, что немного напрягает Шепса, это то, что к нему принюхиваются однокурсники. Один альфа даже пытался что-то пошутить про весёлую ночку и выпытать подробности, но Олег быстро всё это пресёк. Больше попыток лезть к нему никто не предпринимал, хотя заинтересованные взгляды были на протяжении всех трёх часов.       К середине второй пары Олегу на телефон приходит новое сообщение. Неизвестный номер: Ты до трёх? За тобой заехать?       Шепс хмурится. Человек пишет так, будто они прекрасно знакомы. Олег разблокирует телефон и зависает на открытом диалоговом окне, думая, что написать. Его молчание затягивается, а потом появляется новое сообщение. Неизвестный номер: Это Дима       Шепс невольно улыбается. Всё сразу становится понятно. Они ведь действительно так и не успели ещё обменяться номерам. Олег думает несколько секунд, а потом создаёт новый контакт, слегка розовея щеками. Вы: А ты что, уже свободен? Наш омега: У меня первый рабочий день только завтра, сегодня просто разбирался с бумажками Отстой, кстати Так тебя забрать?       Олег думает ровно секунду. Вы: Я бы не отказался Наш омега: Отлично Буду ждать у входа       Олег откладывает телефон, не замечая, как продолжает улыбаться. Вот только это замечает его сосед — тот самый альфа, который пытался его подколоть утром. И почему они хорошо общаются? Олег даже мог бы назвать его потенциальным другом.       — Так, значит, я был прав, — тянет Жека, — у тебя появился омега. Или появилась? И почему наш?       — Это он, — снисходит до одного ответа Олег, — а читать чужие переписки не культурно.       — Так я и не читал, — флегматично заявляет Женя, — взгляд сам упал. Так бывает.       Шепс закатывает глаза, но фыркает со смешком.       — Тогда мой взгляд как-нибудь упадёт, когда ты секстишься с Алёной, — подмигивает Олег, — а ещё лучше на её интимки.       — Понял-понял, — вскидывает ладони Женя, — доёб принят. И всё же, почему наш?       — Потому что, — отрезает Олег и показательно отворачивается в сторону преподавателя.       Жека тяжко вздыхает, но ничего больше не говорит — знает, что это бесполезно.       До конца пары Олег сидит, как на иголках. Казалось бы, он виделся с Димой вчера вечером и косвенно утром и ночью, но это другое. Сейчас они будут только вдвоём, без Саши. С одной стороны, это, наверное, хорошо — у них появится время для конструктивного диалога, узнают немного больше друг о друге. А, с другой, это всё ещё казалось немного странным.       Преподаватель отпускает их на пять минут раньше, а Олег, уже минут десять как собравший вещи, прощается с Жекой и близсидящими и быстрым шагом покидает аудиторию. Стоять в очереди за курткой не приходится — он оказывается там первым, так что выпархивает на улицу и жмурится на секунду от слишком яркого для первого декабря солнца. Олегу даже не приходится долго оглядываться — лощёная Toyota блестит чёрными боками у самых ворот, а рядом с ней стоит Дима, привалившись задницей к капоту, и курит.       Шепс уверенно преодолевает расстояние между ними, а потом резко тормозит, не зная, может ли он обнять омегу в знак приветствия. Дима решает это за него, отлипает от машины, а потом слитным движением прижимается ближе и легко целует в губы.       — Привет, — улыбается он, уже оказываясь на расстоянии, тушит бычок о мусорку и выкидывает его, — садись.       Олег хмыкает и послушно занимает пассажирское кресло. В машине приятно пахнет Димой, а салон радует взгляд.       — Как смотришь на то, чтобы пообедать? — интересуется Матвеев, заводя автомобиль, — я ещё крошки во рту не держал.       — Саша утром не накормил? — фыркает Олег, пристёгиваясь.       — Не завтракаю, — спокойно говорит Дима, — хотя твой брат уверенно пытается меня переучить.       — Похоже на него, — Олег делает себе мысленную пометку о новом факте об омеге, — это ты ещё нашу маму не видел, ей невозможно отказать. Она-то уж тебя точно накормит не только завтраком, но и полдником, и всем остальным.       Матвеев хмыкает, включает поворотник и плавно выезжает на главную дорогу. Олег же снова залипает на чужие изящные кисти.       — Саша предлагал съездить познакомиться на Новый год, — говорит Дима.       — А ты что? — тут же уточняет Олег.       — Пока не знаю. Хочешь верь, хочешь нет, но с родителями своих альф я ни разу не знакомился.       — А у тебя много их было?       Дима кидает на него насмешливый взгляд, но тут же возвращает его на дорогу.       — Хочешь поговорить о моих бывших, ревнивец? — тянет он.       Олег на секунду задумывается. Он ничего не может с собой поделать, его характер требует узнать всё, чтобы убедиться, что Матвеев действительно его. Их. Олег понимает, что его ревность к прошлым отношениям — это неправильно, что это говорит его неуверенность в себе, но не узнать не может.       — На самом деле — очень, — честно отвечает Шепс, — но это не моё дело. Прости, если мог обидеть.       Дима хмыкает. Переключает скорость. Олег чувствует неловкость, которая в секунду его одолевает.       — Серьёзных отношений у меня было не много, — начинает говорить Матвеев, хотя Шепс уже и не ждёт, — в школьные годы одни. Знаешь, эта первая любовь, которая разбивает тебе сердце? Вот так и у меня было. Замуж думал выходить, представляешь? — Дима улыбается воспоминаниям, вот только как-то грустно, со вздохом продолжает: — вот только… блять.       Олег чувствует, что омеге не просто рассказывать об этом. Что-то некрасивое скрывается в его прошлом. Он уже жалеет, что завёл этот разговор.       — Не говори, если не можешь, — мягко замечает Олег.       Дима останавливается на светофоре. Пальцы отбивают ритм по рулю, а тонкие брови чуть хмурятся.       — Не очень удачное место для таких разговоров, — хмыкает он, — но удачным может быть только на приёме у психолога. Наверное, я просто хочу, чтобы ты меня понял в некоторых моментах, — Дима смотрит на него, в тёмных глазах стоит уверенность, — не знаю, говорил ли тебе Саша, но у нас довольно долгое время были… сложные отношения. И всё из-за меня.       — Ты не виноват в своих сомнениях, — осторожно замечает Олег.       — Ну, как сказать, — хмыкает Дима и трогается с места, снова смотря на дорогу, — так вот, первые отношения. Я думал, у нас всё серьёзно. Мы встречались с конца девятого класса, а в одиннадцатом я забеременел.       Шепс каменеет на своём месте. Он и подумать не мог, что уверенный в себе и сознательный Дима мог оказаться в такой ситуации. И, если Олег ещё ни разу не слышал о его ребёнке, значит…       — Мне пришлось сделать аборт, — подтверждает его мысли Дима, — мама тогда так плакала… Как оказалось, мой альфа давно уже хотел меня бросить, но, как он сказал, я был удобным вариантом, которого не нужно было уже добиваться — я и так исправно давал. Хочешь в рот в школе? Почему бы и нет, столько эмоций. Хочешь без презерватива? Без проблем, давно же встречаемся. И в один из таких раз я залетел. Рассказал об этом, мечтая, что мне сделают предложение чуть ли не сразу. А он разозлился, сказал, что я идиот, и это моя проблема, а ребёнок ему не нужен. Что подумают люди, если я рожу от него? У него были… богатые родители, огласка была ни к чему. Тогда я сказал, что у меня нет денег на аборт. Спасибо и на том, эту проблему он решил. А через полгода, мы только сдали экзамены, он женился на девушке, которую предложил ему отец — дочка его партнёра по бизнесу. Как оказалось, начиная встречаться со мной, он уже был помолвлен, просто нужно было дождаться окончания школы. Меня просто использовали.       Матвеев замолкает. Олег нервно закусывает губу, не зная, что сказать. История кажется вычитанной в подростковых книгах, но такова реальность, что и в жизни такое бывает. Вот только без счастливого конца. Диму хочется притянуть к себе, прижать и забрать хоть часть боли, что точно до сих пор в нём живёт. Но они едут в машине, и вряд ли омеге нужно его сочувствие.       — Не жалеешь, что сделал аборт? — спрашивает Олег.       — Ничуть, — отзывается Дима, — я бы не любил этого ребёнка, а ломать жизнь тому, кто не просился на этот свет, считаю слишком жестоким. Дети должны рождаться от любви, а не от безысходности.       Шепс может лишь покивать на эти слова. В его голове ещё есть вопросы, но там не остаётся и нотки ревности. Он молчит, смотрит на Матвеева, не решается спросить ещё хоть что-нибудь — тот говорит заученными словами, чётко и отстранённо. И от этого становится немного жутко.       — Я приехал, точнее сказать, сбежал в Москву, сразу после аборта, — внезапно начинает снова говорить Дима, — в маленьком городе тяжело хранить тайны. О моей ситуации знали многие, а я не хотел, чтобы меня жалели. Я был злой и напуганный, раздавленный тем, как со мной поступили. В школе мне пошли навстречу, учился я не то чтобы очень хорошо, так что обещали закрыть одиннадцатый класс на тройки — всё равно учиться меньше полугода оставалось. В Москве я пошёл на подработку, нашёл курсы, которые вёл твой брат. Я хотел отвлечься, у меня, как я это называю, начался блядский период. Да и я видел в этом выгоду — мне было всё равно, с кем спать, а тем более флиртовать. А Саша хорошо меня подтянул, я сдал ЕГЭ и получилось так, что поступил в Китай. Там у меня было много альф, бет и даже омег. Пробовал в одни отношения, но испугался — альфа был настроен серьёзно, а я снова думал о том, что меня могут лишить свободы, а потом бросить.       — А как же тогда Саша? — спрашивает Олег в образовавшейся паузе.       — Мы переписывались, я даже приезжал к нему, — отвечает Дима, — так получилось, что за долгое время довериться я смог только Саше. Слишком поздно, правда, понял, что человек, который так многое мне позволяет, но всё равно ждёт — не может не любить. Тем более, он не переставал мне это говорить и делать всё, чтобы это доказать.       — И ты так легко доверился… мне?       Произнеся это, Олег чувствует, как в груди зажигается страх. Он не знает, зачем задаёт этот вопрос, но теперь он действительно понимает, почему Дима все эти годы себя так вёл с Сашей. Да, его нельзя полностью оправдать, но каждый из людей по-своему эгоист, и это нормально, что он выбирал себя и свои чувства.       — У Саши просто не может быть брат-подлец, — хмыкает Матвеев, а потом заворачивает на парковку и глушит машину, поворачиваясь на Олега, — тем более, тебя легко читать — ты честный, насколько это можно. Это подкупает. Ты мне нравишься, так что не вижу причин себя сдерживать или выискивать теории заговора.       Шепс улыбается и тянется рукой к омеге, накрывая его ладонь на бедре, сжимает тонкие пальцы.       — Ты мне тоже нравишься, — признаётся он, — и, обещаю, что не предам твоего доверия.       — Не раскидывайся такими словами, — подмигивает Дима, — но спасибо. А теперь пошли, я очень хочу есть.       Олег с некоторым сожалением выпускает чужую руку, но послушно покидает автомобиль. Его сердце радостно сжимается, когда Матвеев дожидается, пока он обойдёт машину, и снова переплетает их пальцы.       Они не говорят ничего друг другу, пока заходят в кафе и делают заказ. Но едва официантка отходит, Дима оживляется.       — Хочу узнать о тебе больше, — прямо говорит он, — сначала хотя бы что-то базовое: любимый фильм, книга, какую музыку слушаешь, какую кухню предпочитаешь.       Олег хмыкает и откидывается расслабленно на мягком стуле. Ему приятно, как открыто омега проявляет свой интерес. Наверное, в этом и плюс отношений с человеком старше себя: он не стесняется, не жеманничает, а делает то, что хочет.       — Не могу сказать, что у меня есть один любимый фильм, — задумчиво говорит Олег, — тащусь по мстителям, особенно по трилогии про железного человека.       — Так вот почему ты такой плей-бой, — с довольной улыбкой хмыкает Дима.       — Но, к сожалению, не миллиардер, — парирует Олег, польщённый флиртом.       — Дело наживное, — жмёт плечами Матвеев, — ещё заработаешь свой первый миллиард.       — С миллиона бы начать, — фыркает Олег, — а у тебя какой фильм?       — Наверное, «Другой мир» с Миллой Йовович, — после небольшой паузы говорит Дима, — но я больше по сериалам. Сверхи, волчонок, ведьмак.       Осознавать, что вкус у них схож оказывается очень приятно.       — У тебя есть два меча? — с улыбкой спрашивает Олег.       — Мечей у меня ни одного, — с озорной усмешкой говорит Дима, — а вот члена у меня, получается, два.       Шепс давится воздухом, а потом начинает смеяться. То, как тонко Матвеев отмечает, что у него два альфы, вызывает улыбку. Идеальная отссылка.       Вскоре им приносят заказ. Они едят свои пасты под неутихающий разговор. Олег узнаёт, что любимая книга Димы «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, из музыки он предпочитает рок, даже пишет свой альбом, но и против рэпа, который слушает Олег, ничего не имеет. На кухне они сошлись итальянской, хотя Дима за столько лет привык к китайской, что не сможет от неё уже отказаться, а Олег пытался убедить его в превосходстве борща над всеми блюдами. Они много смеялись и перекидывались взглядами.       Шепса каждый раз обдаёт волной мурашек, когда этот восхитительный омега смотрит на него слишком долго и пронзительно. Карие глаза настолько тёмные и глубокие, что в них хочется утопиться. В животе нет пресловутых бабочек, но вот тепло распространяется по всему телу. Олегу нравится узнавать о Диме новое, нравится, как тот легко ему открывается.       Они сидят в кафе, и это похоже на свидание. Незапланированное, спонтанное, но от этого не менее приятное. И это кажется… сказкой? Или романтичным сериалом. Ведь не может же быть всё так хорошо. У них только начинаются отношения, а Олег уже чувствует себя зависимым от брата и омеги. И если с первым такое вполне объяснимо, Саша для Олега — неотъемлемая часть жизни, то со вторым это кажется… волнительным. Дима такой необычный, про таких говорят «на своей волне». Местами саркастичный, дерзкий, но тем не менее очень чувственный. Его хочется узнавать больше и быть ближе.       — Чего задумался? — спрашивает Матвеев.       А Олег и не замечает, что уходит в свои мысли. Он улыбается чуть смущённо.       — Думаю о том, какой ты особенный, — честно признаётся Шепс.       — Самый обычный я, — хмыкает Дима, но Олег видит, как чуть розовеют бледные скулы.       — Нет, особенный, — не соглашается альфа и тянется к лежащей на столе руке, чтобы сжать чужие пальцы, не может с собой ничего поделать, хочет касаться, — я хоть и не знаю о тебе всё, что хотел бы знать, уверен, что это временно, — он улыбается, разминая мягкую ладонь, — но могу сказать, что ты сильный, интересный и очень красивый.       — Сломанный по малолетству омега, который учился жизни граблями по лицу, — с жёсткой усмешкой говорит Дима, но руки, слава богу, не убирает, — по образованию переводчик-лингвист, что не очень-то позволит мне заработать денег, из хобби музыка и татуировки. Разве это про силу и интерес? А красивый… как говорит мама, на любителя.       — Значит, твои любители нашлись, — уверенно говорит Олег, — а твою маму я хоть и не знаю, но прости, у того поколения отвратительный вкус для современного мира.       Дима тихо смеётся, чем Олег бессовестно любуется. И как он может даже задумываться, что некрасивый? Да, он отличается от принятых стандартов, Олег уверен, что Матвеев не раз и не два слышал нелестные комментарии в свою сторону, например, от бабушек на лавочке или от особо восприимчивых людей. Сам Шепс всегда западал на миловидных омег, но Дима… Дима другой. Олегу нравится вязь его татуировок, нравится шторка тёмных волос, нравится пронзительный взгляд оленёнка. Дима изящный, как дикая кошка. И его хочется приручить.       — Ты снова задумался, — мягко замечает Матвеев, и Олег несколько раз осоловело моргает.       — На тебя засмотрелся, — улыбается он.       Дима фыркает, осторожно руку освобождает, а Шепс не может насмотреться на то, как омега смущается.       — Ещё что-нибудь хочешь заказать? — спрашивает он, — десерт?       — А ты?       — Нет, — качает головой Дима, — но, если хочешь-       — Нет, я тоже всё уже, — говорит Олег, а потом предлагает: — давай я счёт оплачу?       — Ага, конечно, — с сарказмом говорит Матвеев, а потом подзывает официанта, — из нас двоих безработный пока только ты, так что, — он хитро сверкает взглядом, — дай побалую своего парня.       Шепс счастливо улыбается на эту фразу, уже даже забывая, что хотел сделать. Хочется его омеге так — пусть делает. А Олег обещает себе, что, как только появится возможность, ещё отплатит и более серьёзными вещами, чем поход в кафе.       Они выходят, и Олег теперь уже смело берёт Диму за руку. Чужая ладонь кажется такой правильной, тёплой и уже почти родной. Матвеев замирает около машины, оборачивается лицом к Олегу и мягко улыбается.       — Знаешь, если честно, я боялся, что у нас с тобой будут проблемы со сближением, но я рад, что ошибся, — произносит Дима, и у Олега от его слов теплеет в груди.       Он ничего не отвечает, лишь выпускает ладонь омеги, чтобы аккуратно провести костяшками по скуле и обхватить за лицо, касаясь кончиками пальцев роста волос. Он кладёт вторую руку Диме на талию и притягивает к себе, целуя манящие губы. В этот раз поцелуй выходит более нежный, чем на отдыхе, так что у Олега получается сполна распробовать каждое касание. Шепс чувствует, как в воздухе вспыхивают чужие феромоны, и он едва не задыхается от вкуса вишни, который его окутывает со всех сторон.       Олег плотнее прижимает к себе Диму, наслаждаясь жаром его тела, зарывается пальцами в волосы на затылке. Матвеев в ответ тоже крепче обнимает его за шею и, кажется, чувствует то же самое — желание быть ближе. Они наслаждаются моментом, подстраиваются друг под друга, ласкаются языками, губами. И от этого земля буквально уходит из-под ног.       — Постыдились бы хоть! — раздаётся возмущённое рядом.       И Олег испуганно отстраняется от Димы. В нескольких метрах от них стоит какая-то пожилая женщина и недовольно смотрит на них, поджимая тонкие губы. Матвеев же флегматично сканирует её взглядом.       — Дома надо миловаться, а не на улице, когда всем всё видно, — продолжает сокрушаться старушка, — родители не воспитали, так не позорили бы их.       — Мама меня учила не совать нос в чужие дела, — хмыкает Дима, — а вот Вам, кажется, такого не говорили.       Старушка возмущённо ахает, а Матвеев уже толкает Олега в плечо, чтобы тот садился в машину. Шепс посмеивается, но быстро прыгает в автомобиль вслед за Димой.       — Красиво ты её, — говорит Олег, пристёгиваясь, — я бы так не смог. В возрасте же человек.       — Это не оправдывает её стервозность, — фыркает недовольно Дима и заводит машину, — её дед, наверное, помер уже давно, вот и бесится, что одна осталась. Её-то никто точно больше не зажимает.       Олег срывается на хохот. Грубо, зато честно. Ему самому с детства вдалбливалось, что старших нужно уважать, не перечить и вообще молчать в тряпочку. А Димина точка зрения восхищает порой слишком правильного Олега.       — Кстати, — говорит Шепс, — спасибо за проведённое время. Мне понравилось.       — Какой ты галантный, — вздыхает с улыбкой Матвеев, — это явно у вас семейное — умеете одним только словом влюбить.       — Уже успел влюбиться? — фыркает Олег, а потом понимает, как провокационно звучит фраза, и старается ретироваться: — хотя, как в такого прекрасного меня и не влюбиться.       — Самооценка у вас тоже семейно завышенная, — хмыкает Дима, и они вместе смеются.       Дорога до дома проходит в разговорах ни о чём и обо всём сразу. Матвеев рассказывает о жизни и учёбе в Китае, а Олег лишь заворожённо слушает, периодически сам беря слово, вспоминая схожие истории со школы.       — Зайдёшь к нам? — спрашивает Шепс, когда они подъезжают к их с Сашей дому.       — Меня Астрид уже вторые сутки не видит, — тянет он с сомнением.       — Не думаю, что Ира даёт ей заскучать, — замечает Олег, — пошли, дождёмся Сашу, а вечером уедешь. У тебя ведь первый день завтра?       — Ага, — кивает Дима и всё же глушит машину, — работа не волк, «волк» — это ходить.       Шепс прыскает.       — А ты ещё сомневался, что мы не найдём общий язык, — со смехом в голосе говорит он, — шутка школьника.       — Чем проще и абсурднее юмор, тем он смешнее, — хмыкает Дима, они вылазят из машины, а потом он добавляет: — а общий язык мне нравится с тобой находить. Я бы ещё точки соприкосновения поискал.       И дёргает игриво бровями. Олег хмыкает, а потом резво настигает омегу и сгребает в объятия. Он толкает его к машине, прижимает спиной к чёрному боку, а руками уверенно очерчивает чужое тело, спрятанное под курткой, лезет под неё и сжимает в ладонях упругие ягодицы под джинсами. Лицом он утыкается омеге в висок, целует, а потом мажет языком по ушку и прикусывает мочку. Дима удивлённо ахает, сам жмётся ближе, вцепляясь пальцами в плечи.       — Как тебе такая точка? — игриво спрашивает Олег.       — Слишком много лишних переменных в виде одежды, — говорит шёпотом Дима ему на ухо, а потом закидывает свою ногу на бедро и вдавливает Олега в себя пахом, — я бы от них избавился.       Шепс сглатывает нервно, ведёт ладонями выше, оглаживая поясницу. Он чувствует азарт и поднимающееся в крови желание. Он дышит чужим запахом, понимает, что ему стоит успокоить себя, но это так тяжело сейчас, поэтому Олег лишь снова оставляет поцелуй на чужом виске. Даёт себе несколько секунд и только потом отпускает омегу. Тот улыбается довольно.       — Пойдём в дом, а то нас опять какая-нибудь бабка увидит.       Олег усмехается и тянет Диму к подъезду.       Пока они поднимаются на нужный этаж, кровь в венах чуть стынет, становится спокойнее. И Шепс даже начинает переживать о своём порыве. Он слишком быстро вляпывается в Матвеева, и это слегка его пугает. У него ни разу в жизни не было столь стремительно развивающихся отношений. Вот только ещё не стоит забывать, что они ещё и не простые. Их трое. И Олегу на самом деле хочется провести их первый раз с Сашей. Он хочет Диму, но он хочет и брата. И не хочет отказываться хотя бы от одного из них.       Олег уходит переодеваться, пока Матвеев идёт мыть руки. В голове лениво текут мысли. Олегу нравится, как легко происходит его с Димой сближение — они буквально втекают друг в друга. Появляется ощущение, что они знакомы намного больше, чем от силы месяц. Похожие вкусы, интересы. Любовь к Саше. Олег хмыкает — может, всё из-за этого? У них всё так относительно просто, потому что есть связующее звено в виде старшего Шепса. Они оба ему доверяют — настолько сильно, что могут повернуться спиной к обрыву и полностью расслабиться, ведь знают, что Саша ни за что не отпустит.       — У тебя комната не похожа на подростковую, — говорит Дима, который появляется неожиданно на пороге.       — Так и я вроде как не подросток уже, — замечает Олег, убирая вещи в шкаф.       — Я бы поспорил, — фыркает Дима, — быть подростком как можно дольше — это хорошая тема. У меня вот даже в общаге висели плакаты с любимыми рок-группами. Парочка даже с аниме была.       — Меня такое, на самом деле, стороной обошло, — признаётся Олег, — я был больше такой… чёткий пацанчик.       Дима усмехается и спрашивает с сарказмом:       — Россия для русских? Бей пидарасов?       — Фу, — морщится Олег и показательно грустно говорит: — какого ты обо мне плохого мнения.       Дима смеётся.       — Как хорошо, что ты не такой, — вздыхает он, — не люблю этих псевдо-патриотов и блюстителей морали.       Олег выходит вслед за Димой из своей комнаты.       — Зачастую это просто не очень далёкие люди, — рассуждает Олег, — в России русских как земли на планете: процентов тридцать. Если всех выгонять, то налоги будет некому платить. А союз беты и альфы, например, точно никому не помешает. Или альфы и альфы. Какая вообще разница, кто с кем спит? Главное, чтобы все высыпались.       Кажется, сегодня у них день тупых шуток и каламбуров.       — Но ты же готов к тому, что нас будут осуждать? — спрашивает Дима, садясь на диван в зале, и смотрит пытливо на Олега, — вы с Сашей не просто союз двух альф, вы ещё и братья, а кто-то об этом всё равно будет узнавать. Реакция в этом случае точно будет непредсказуемой. У вас, конечно, есть омега, но тройственный союз — тема для нашего менталитета ещё более глубоко запретная. И кто чем больше будет возмущаться — та ещё загадка.       — Да у нас вообще беззаконные отношения, — усмехается Олег, но продолжает уже серьёзнее: — и я вполне это всё осознаю. Но, знаешь, мне плевать, что будут говорить люди. Они всегда что-то говорят. Всем не угодишь, а обсуждают только те, кому в своей жизни нечем похвастаться. Я вот уверен, что многие омеги ещё и завидовать тебе будут.       — Конечно, таких альф отхватил, — с улыбкой произносит Дима, — но пусть хоть обдрочатся. Вы мои.       Олег не может не улыбнуться довольно. Пусть Матвеев говорит, что он не собственник и не ревнивый, задатки есть в каждом человеке.       — А ты наш, — просто отвечает Олег.       — И мне это чертовски нравится, — тянет соблазнительно Дима, а потом в несколько грациозных движений оказывается у Шепса на коленях и кладёт руки ему на плечи, — я бы продолжил то, что мы так ещё почему-то и не начали.       И он не даёт Олегу даже ответить — прижимается требовательным поцелуем. Альфа слабо мычит, обхватывает Диму за тонкую талию и покорно раскрывает губы. Чужой язык проворно скользит ему в рот, сплетаясь с его. Дрожь возбуждения бежит по телу. Олегу каждый раз немного сносит крышу — Дима влияет на него слишком масштабно, лишает здравых мыслей. Остаётся только чистое желание.       Руки забираются под просторную Сашину футболку, в которую Дима успел переодеться, и осторожно касаются голой кожи спины. Олег изучает пальцами изгиб позвоночника, и в голове картинками мелькают флешбеки вчерашнего вечера, как омега изгибался под чужими руками. Это только подстёгивает, так что Олег ласкает пальцами каждую выпирающую косточку, а потом и вовсе дёргает Диму на себя. Поцелуй невольно обрывается, и они дышат шумно друг другу в губы. Взгляды встречаются, и Олег чуть ли не стонет от интимности момента.       Матвеев ведёт языком по нижней губе, прикусывает её, что та аж белеет, а потом медленно потирается бёдрами об Олега. Тот лишь крепче сжимает пальцы на чужой коже, но не останавливает омегу.       — Мне так нравится, что я буду у тебя первым, — доверительным тоном сообщает Дима, — это не должно меня так заводить, но это заводит.       Шепс хмыкает, ощущая подступающее смущение, и прогоняет его уверенным движением бёдрами вверх. Матвеев довольно ухмыляется, начиная потираться активнее. От этого давления член в шортах Олега неумолимо твердеет. Шепс тянется за новым поцелуем, чтобы хоть чем-то себя занять. Дима откликается на каждое его движение, изгибается так правильно, льнёт доверчиво. Олег гладит чужую спину, лопатки, потом скользит ладонями на бока и щекочет рёбра, тут же ощущая дрожь омеги под пальцами.       Шепс не хочет торопиться, но не может отказать себе в том, чтобы исследовать чужое тело. Дима прикусывает его губу, оттягивая её, и вспышка лёгкой боли спазмом отзывается внизу живота. Олег стонет, а потом резким движением опрокидывает Матвеева на диван и нависает над ним, упираясь коленом между его ног. Если они продолжат, то точно переспят. Олег сглатывает, тяжело дышит и смотрит в чужие глаза, в которых зрачок почти полностью заполоняет радужку. Дима ухмыляется, обхватывает ладонями лицо Шепса, осторожно оглаживает большими пальцами скулы.       — Почему ты сдерживаешь себя? — интересуется он.       Олег чуть поворачивает голову и целует ладонь омеги, после потираясь о неё.       — Не хочу торопиться, — признаётся он, — боюсь сделать что-то не так.       — Пока ты делаешь всё правильно, — говорит Дима, — тебя что-то тревожит?       Олег тяжело вздыхает, уводит взгляд, а потом приподнимается, снова садясь на диване, и откидывается на спинку. Чёрт. А если омега посчитает его ребёнком, который боится своей первой близости? Неуверенность хуже настойчивости. Наверное. Своим поведением Олег буквально говорит, что может быть не очень уж и хорош. И зачем ему такая ответственность? Матвеев скоро поймёт, что Олег и в подмётки не годится Саше, и решит всё прекратить. А там будут конфликты между омегой и братом, причиной которым станет Олег.       — Эй, — обращает на себя внимание Дима и сам садится, поджимая под себя ноги, — о чём бы ты сейчас не думал, перестань! Ты выглядишь несчастным.       Олег вяло улыбается и переводит взгляд на Матвеева. Тот смотрит на него участливым взглядом, и от этого сжимается сердце.       — Я ничего не умею, — злобно признаётся Олег, а потом нервно зарывается пятернёй в волосы, — блять, я даже не отсасывал никому ни разу.       — И тебе тоже этого никто не делал? — внезапно спрашивает Дима.       — Нет, — хмыкает Олег, ощущая, как неловкость затапливает тело, — так я представлял бы, что нужно делать. Мои познания заканчиваются на порно и рассказах друзей. А, ну ещё на фантазиях, но они явно далеки от истины.       — Ты будто об экзамене думаешь, а не о сексе, — произносит Дима, а потом поднимается на ноги.       Шепс давит в себе разочарованный вздох. Ну, вот, сейчас омега уйдёт как минимум в другую комнату. Если не из квартиры. И почему Олег не может просто дать ему того, что он хочет? Любой другой альфа на его месте и не думал бы сомневаться.       Шепс прикрывает глаза, лишь бы не смотреть на удаляющегося Матвеева, но проходит несколько секунд, и он ощущает уверенное касание на своём колене. Олег распахивает веки, дёргаясь на месте, и ловит хитрющий взгляд чёрных глаз.       Дима сидит на полу между его разведённых ног и кладёт уже обе руки на колени Олега. Его ладони поглаживают вверх-вниз, с каждым разом оказываясь всё выше на бёдрах. Во рту пересыхает.       — Что… что ты делаешь? — глухо спрашивает Шепс.       — Хочу дать тебе материалов для размышлений, — ухмыляется Дима, потом приподнимается на коленях, а его ловкие руки ныряют под футболку Олега и касаются пресса, который тут же сокращается, — расслабься. Я делаю это потому, что хочу, а не потому, что мне тебя жаль, девственник ты мой.       Добрая ирония в чужом голосе вообще не обижает. Олег сглатывает, когда Дима цепляется за резинку его шорт и тянет их вниз. Шепсу остаётся лишь инстинктивно приподнять бёдра, помогая омеге снять с него одежду. Лицо ошпаривает кипящей кровью, когда Олег понимает, что остаётся снизу полностью голым. Дима же торопливо облизывается и снова кладёт ладони на бёдра альфы. Изящные ладони разносят своими касаниями возбуждение по телу. Олег не может вымолвить и слова, наблюдая за тем, как Матвеев уверенными движениями подбирается к его паху, а потом рука скрывается под краем широкой футболки и обхватывает полувозбуждённый член. Олег шипит сквозь стиснутые зубы, но взгляда не отводит — Дима из-под ресниц смотрит, как падший ангел, соблазнительно так, жарко. Усмехается, голову склоняет, по члену водит уверенно, что с губ Олега сдавленные вздохи срываются. Это не сравнится с дрочкой самому себе, чувства обостряются, а время словно замирает.       — Что мне нужно сделать, чтобы ты потерял контроль? — невинно спрашивает Дима, его рука останавливается, а потом приподнимает футболку до груди, предъявляя взору уже полностью вставший член, — такой сдержанный… понимаешь, что лишь дразнишь меня этим?       — Дим… — тихо зовёт Олег, хотя даже не знает, о чём хочет попросить.       Ему просто нужно произнести имя омеги.       — Тише, — говорит Дима тем самым голосом, а потом дёргает Шепса за бёдра, что тот скатывается по дивану ниже, невольно удивляясь силе, скрытой в омеге, — запоминай урок.       Его взгляд сверкает похотью. Матвеев обхватывает член у основания, а потом склоняется и берёт головку в рот, плотно обхватывая губами, и Олег стонет теперь уже в полный голос, откидывая голову назад. Он жмурится, не в силах совладать с собой. Смущение топит его в себе, что хочется немедленно прекратить всё происходящее, но удовольствие сковывает его. Дима каждым движением берёт всё глубже, свободной рукой невесомо оглаживает бедро. Его рот такой горячий, влажный, а член скользит всё дальше и в какой-то момент утыкается в мягкую глотку.       Олег сжимает ладони в кулаки, лишь бы не схватить Диму за волосы и не сделать ему больно. Он находит в себе силы немного приподняться, и его едва не плавит от картины делающего ему минет омеги. Алые губы растягиваются вокруг члена, в чёрных глазах стоят непролитые слёзы. Он выглядит дьявольски прекрасно в этот момент.       Дима выпускает член до головки, пока его рука обхватывает яйца и осторожно их перекатывает, массирует. Кончик языка юрко дразнит дырочку уретры, что пускает импульсы электричества по коже. Олег слышит собственный сорванный стон будто сквозь толщу воды, и это, кажется, подстёгивает омегу — он начинает двигать головой активнее, втягивает умело щёки, что линия скул кажется особенно острой, и сосёт с явным удовольствием, хлюпает слюной и причмокивает.       Олег глохнет от этих звуков, ему хочется взвыть от того, как ему хорошо. Собственное тело подводит, дёргается, мышцы сжимаются. Он снова откидывается на диване, не в силах удерживать себя хотя бы относительно напряжённом состоянии. Шепс прикусывает губу до боли, стонет, невольно мечется головой по одному месту. Он чувствует, что оргазм уже скоро, и это восхищает и пугает одновременно. Он знает, что не всем нравится, когда им кончают в рот, а спросить напрямую кажется немного страшно. Так что Олег лишь стонет, снова приподнимаясь на локте и концентрирует плывущий взгляд на Диме.       — Я… я сейчас…       Матвеев только продолжает двигаться на его члене губами, и Шепс понимает, что тот не против, чтобы ему спустили в рот.       Олег отпускает себя, концентрируясь на ощущении вакуума и жара, и кончает через несколько секунд. Его тело напрягается, кажется, каждой жилой, а потом мир перестаёт существовать. Дима не отпускает его, пока Олег не начинает мелко обессиленно дрожать. Шепс не видит, но чувствует, как Матвеев поднимается с колен и ныряет ему под бок, прижимаясь своим ловким телом и обнимая за торс, пряча руку под задранной футболкой. Он гладит грудь самыми кончиками пальцев, и эти касания только продлевают удовольствие мягкими волнами.       Олег заставляет себя чуть сдвинуться и утыкается носом в местечко между плечом и шеей. Дышит концентрированным запахом феромона, смакуя на языке сочную вишню. Улыбка против воли сама расползается по губам, и Олег жмётся поцелуем к нежной коже. Дима слабо вздыхает и зарывается пальцами в волосы на затылке альфы, мягко их перебирая.       — Ты сейчас будешь стесняться посмотреть мне в глаза? — тихо хмыкает Дима.       — Я просто слишком впечатлён, — отзывается Олег и всё же отрывается от омеги, чтобы заглянуть в чёрные омуты, полные самодовольства, — это было лучше, чем в моей голове. Спасибо.       — За отсос меня, конечно, ещё не благодарили, — тянет насмешливо Матвеев, а потом улыбается и чмокает Олега в нос, — но всегда пожалуйста.       Шепс тонет в смущении. Его ещё до сих пор держит отзвучавшее наслаждение, которое делает каждый момент чуть более острым для восприятия. Он и подумать не мог, что первый минет в его жизни будет настолько ошеломляющим. В его груди вспыхивает более мощное чувство симпатии к омеге, которое захватывает его с головой. Олег чуть поворачивается и приподнимается над Димой, а потом целует чужие губы, ощущая свой терпкий вкус феромона. Лайм сочетается с вишней ничуть не хуже грейпфрута, добавляя ей свежести. Олег ловит себя на мысли, что безумно желает ощутить смешанный запах трёх феромонов.       — Ты так и будешь валяться с голой жопой? — с озорством спрашивает Дима, едва Шепс отстраняется.       — А вот и буду, — хмыкает Олег, а потом пробегается пальцами по чужим рёбрам.       Матвеев вскидывается под ним, упирается ладонями в плечи, но Шепс лишь входит во вкус, щекоча омегу. Тот смеётся, пытается вырваться, но Олег и не думает его отпускать. Ему хочется касаться Матвеева, слышать его задорный смех и дышать его запахом. Его накрывает тёплыми чувствами к омеге, и от этого так сладко на душе, что хочется дарить своё внимание без остановки.       — Олег, — задушено просит Дима, — хватит. Оста-остановись.       Он пинается, несильно бьёт тыльной стороной ладоней по плечам, запрокидывает голову, демонстрируя беззащитную шею, и Олега ударяет по голове шальная мысль выпустить клыки и поставить свою метку на омеге.       Шепс понимает, что это уже слишком, так что отпускает Диму и садится на диване, чтобы подхватить с пола свои шорты с бельём и натянуть их на себя.       — Ты чёрт, — фыркает Матвеев, — я ему минет, а он меня мучает.       — Это была сугубо твоя инициатива, — отзывается Олег, не слыша настоящего возмущения в голосе Димы.       Тот лишь хмыкает, а потом расслабленно разваливается на диване. Его щёки приятно раскраснелись, а взгляд горит каким-то нежным чувством.       — Надо бы ужин приготовить, — замечает он через пару секунд, — Саша не любит есть на деловых встречах.       — Знаю, — кивает Олег, — поможешь мне?       — Спрашиваешь, — хмыкает он, а потом легко подскакивает на ноги.       Они перебираются на кухню, где Дима находит в морозилке курицу и суёт её под горячую воду. Олег же принимается за чистку картошки.       Время за готовкой летит незаметно, Олег рассказывает Матвееву о том, как обычно готовит вместе с Сашей, а в детстве они этим занимались по выходным всей семьёй. Мама была твёрдо уверена в том, что, не зависимо от пола — первичного или вторичного, — каждый должен уметь обслужить себя. И Шепс сейчас ей невероятно благодарен за это. Дима же восхищается этим, потому что его младший брат оказался альфой, и родители не обременяли его омежьими обязанностями. Олег думает, что, скорее всего, Матвеев и вырос таким свободолюбивым и открытым ко всему новому, потому что воспитывали его довольно жёстко. Обычно именно такие дети и становятся неподвластными предрассудкам.       Через пару часов они заканчивают и оставляют картофельное пюре и курицу в сливочном соусе на плите, и оккупируют комнату Олега, когда тот предлагает посмотреть сериал в ожидании Саши.       Дима ложится спиной к Шепсу, и тот его обнимает, притягивая к себе. От омеги исходит приятное тепло, его запах становится менее очевидным, но словно убаюкивает, лаская рецепторы. Олег гладит его ладонь, лежащую на животе, и незаметно для себя полностью втягивается в сюжет серии.       — Олег? — раздаётся голос Саши через какое-то время, и Дима, который, кажется, задремал, вздрагивает под его рукой, приподнимая голову, — ты дома?       — Мы дома, — отзывается Олег, а потом улыбается сонно моргающему Матвееву, — пошли встречать.       Тот кивает и первым поднимается с нагретого места. Олег любуется расслабленным омегой и давит в себе желание снова притянуть его к себе в объятия, поэтому даёт ему небольшую фору и только потом идёт следом.       Саша как раз выходит из ванной и широко им обоим улыбается, стряхивая воду с рук. Ужасная привычка игнорировать полотенце.       — Провели день вместе? — интересуется он.       — Типа того, — говорит Олег, наблюдая за тем, как Дима подходит к брату и уверенно оплетает того руками, прижимаясь всем телом.       Саша утыкается лицом в макушку омеги. Они стоят так несколько секунд, наслаждаясь объятиями друг друга, а потом брат поднимает голову и мягко улыбается, смотря на Олега.       — Иди к нам, — зовёт он.       Младший Шепс не сомневается и секунды. В несколько шагов преодолевает расстояние между ними и втискивается между парней, обнимая их за плечи.       Стоять вот так оказывается действительно приятно. Ощущение, словно ты под защитой от всех возможных бед, что всё будет только хорошо и никак иначе.       — Есть будешь? — тихо спрашивает Дима, — мы тебе приготовили.       — Звучит соблазнительно, — Саша отпускает их, — расскажете, что нового?       Олег улыбается, а потом следует за братом и омегой на кухню. Кажется, он начинает привыкать к своей новой реальности.