Я, мой брат и наш парень

      Олег стоит перед дверью в комнату брата и не решается открыть её или для начала просто постучать.       Вчера вечером, когда Дима всё же уехал домой, Олег даже не подумал о том, чтобы спать не в своей кровати. У него было перенасыщение событиями и тактильным контактом, а вот сегодня… сегодня он понял, что спустя сутки в относительном одиночестве, ему ужасно не хватает или Саши, или Димы. В идеале обоих, но у последнего был трудный день — он уже проматерился ему в сообщениях, как ненавидит вливаться в новый коллектив. Олег пытался отвечать как можно более участливо, но понимал, что мог бы дать больше, будь омега сейчас рядом. Только вот тот уже пообещал Астрид, что проведёт вечер с ней, и её можно было понять.       Не сказать, что у Олега есть проблемы в сближении с братом — куда уж им быть ближе, если не на родственном уровне, — но с Димой ему проще проявлять интерес. Тот сам льнёт в ответ, провоцирует и поощряет. Они на одной волне. Саша же словно осторожничает, не отталкивает, но и не подпускает к себе. Олег грешит на то, что брат до сих пор варится в своих переживаниях и старых травмах. Младший чувствует, что ему нужно помочь Саше, позволить ему расслабиться с ним наедине, а для этого нужно открыться самому. Это оказывается сложнее, чем думалось поначалу.       Брат всегда был тем, кто в их семье держал эмоции под контролем. Конечно, не на том уровне, что и отец, например, но в его голову забраться — проще бабушке объяснить, как пользоваться ноутбуком. С чем Олег, кстати, прошлым летом успешно справился.       Младший Шепс понимает, что ему нет смысла осторожничать, но ничего не может с собой поделать. Брат — авторитет всей его жизни. И Олег его любит настолько сильно, насколько только можно представить. А после того, как он разрешил себе мысли далеко не семейного характера, его чувства начали разрастаться с новой силой. К старшему хочется прилипнуть, как в далёком детстве, оплести конечностями, как лианами, и не отпускать никогда. Вот только на задворках сознания маячит мысль, что это может показаться навязчивым. Страшно быть отвергнутым. Страшно сделать что-то не так.       Олег вздыхает и всё же поднимает руку для того, чтобы постучать. Он не дожидается разрешения войти и просто открывает дверь.       Саша лежит на кровати, укрытый по пояс одеялом, а на животе у него лежит раскрытая книга. Он смотрит на Олега из-за стёкол тонких очков и мягко улыбается.       — Что-то хотел? — спрашивает он.       И Олег невольно теряется. Он не знает, как сказать, что буквально пришёл к брату в постель. И это не должно быть так неловко, учитывая статус их отношений, но Олег переступает с ноги на ногу и не решается сделать шаг дальше.       — Ничего, в целом, — неуверенно тянет он, — спокойной ночи, вот.       Олег тянет губы в стороны чуть криво, мысленно ругает себя за порыв и уже было собирается уйти, как Саша откидывает край одеяла с другой стороны.       — Ложись со мной, — говорит он, но потом вдруг добавляет: — если хочешь.       — Хочу, — выдыхает Олег расслабленно.       Незаметная до этого момента тяжесть пропадает из груди. Он юркает под чужое одеяло и ложится на спину, складывая руки на груди. Лежит так несколько минут, пока брат возвращается к чтению, и чувствует, как его начинает накрывать неуместное смущение. Чёрт, ну зачем. Олег и так еле заставил себя набраться смелости прийти, а Саша то ли не хочет ему помогать выстраивать общение, то ли делает это специально.       — Что читаешь? — задаёт Олег банальный вопрос.       — Не ной, — отзывается брат.       — Я не ною! — возмущённо хмурится Олег, приподнимаясь на локтях.       И получает в ответ тихий смех.       — Книга называется «Не ной», — поясняет Саша, — по психологии.       — А, — Олег ложится обратно, тут же расслабляясь, — и о чём она?       Старший вздыхает и откладывает книгу на тумбочку у кровати, потом снимает очки и кладёт их туда же. Он поворачивается на бок, подкладывая руку под голову и смотрит чуть насмешливо.       — Тебе скучно?       — Я просто хочу поговорить, — бубнит Олег, уколотый безразличием брата, и садится на кровати, — но, если ты не хочешь, я, наверное, лучше пойду…       Какая-то иррациональная обида сжимает грудь в тиски. Это он тут переживает, мечется, не знает, что сделать, а Саша ведёт себя так, будто ему всё равно, будто и не было того разговора и поцелуя на кухне.       Останавливает Олега на месте рука брата, которая обхватывает его запястье.       — Стой, — просит он, — подожди. Я… — вздыхает, — прости, я просто немного устал. Не уходи, пожалуйста. Мне нравится, когда ты рядом.       Эти слова плавят Олега, и он тут же забывает о негативных эмоциях, что накрыли его несколько секунд назад. Он ложится обратно, вот только на этот раз ближе, и переплетает их с Сашей пальцы.       — Расскажешь? — мягко спрашивает он.       — Ничего особенного, — выдыхает Саша, — скоро сессия, студенты активизировались, бегают, как в жопу ужаленные. Александр Олегович, «то», Александр Олегович, «сё». Нет, чтобы учиться весь семестр.       — Сам-то учился в своё время? — с подколкой спрашивает Олег.       — Конечно! — возмущённо распахивает глаза Саша, а потом тут же подозрительно прищуривается: — а ты не учишься, что ли?       — Учусь, — расплывчато отвечает младший Шепс, — наверное. Я, как ты, отличником ни за что не буду!       Саша снова смеётся, качая головой.       — Балбес, — с какой-то нежностью произносит он, — мне как в глаза матери смотреть, если ты сессию завалишь?       — Ну, я же учусь, а не ты, — ворчит Олег, — сам посмотрю.       Саша фыркает.       — Ага, ага, охотно верю, — тянет он, а потом серьёзнее добавляет: — будут проблемы, ты говори. У меня, кажется, кто-то из одногруппников в твоём универе работает.       — Надеюсь, сам справлюсь, — хмыкает Олег, — но, спасибо.       Он улыбается брату, смакуя момент. Ему нравится вот так вот разговаривать ни о чём — просто быть вместе. Он не знает, сколько им понадобиться времени на то, чтобы преодолеть внутренние барьеры, но он изо всех сил будет стараться.       — Саш?       — М? — отзывается тот, лениво приоткрывая глаза, которые успел закрыть.       — А мы повезём Диму к родителям?       Олега на самом деле волнует этот вопрос с того момента, когда Матвеев об этом сказал. Ему нравится эта идея — познакомить их омегу с близкими людьми. Вообще, о нём хочется рассказывать всем и одновременно никому. И Олег не может определиться с этим даже в своих мыслях. Их отношениям нет ещё и недели, но Дима так легко заполняет сердце, что Олег с уверенностью может сказать, что хочет объявить о своих правах на него прилюдно.       — Я бы хотел, — вздыхает Саша через время, — но не знаю, как правильно сделать это в наших… условиях.       Олег хмыкает.       — Да, вряд ли мама обрадуется, что у нас один омега на двоих.       — Именно, — усмехается Саша, — а если ещё и узнает, что мы с тобой тоже…       — Спим?       — Вообще-то, ещё нет, — хмыкает Саша.       — И чья это вина? — вскидывает брови Олег.       — Вот как, — старший внезапно напрягается всем телом и одним движением оказывается над Олегом, припечатывая его запястья по бокам от головы, ухмыляется довольно: — что же сам смелости не наберёшься предложить?       — А ты? — провоцирует младший Шепс, чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме от такого неожиданного близкого контакта.       У него закрадывается мысль, что брат просто ждёт от него инициативы, потому что боится надавить. Он всегда таким был — пока не убедится в целесообразности поступка, не станет ничего делать. Кажется, именно в их взаимоотношениях настойчивость придётся проявлять Олегу, если он хочет добиться от брата чего-нибудь.       Он решает не ждать ответа Саши, подаётся вперёд, мягко касаясь чужих губ, а потом ложится обратно с усмешкой.       Старший Шепс тихо рыкает, что вызывает волну мурашек по загривку Олега, а потом целует сам — настойчиво, толкаясь языком между губ. Остаётся лишь расслабиться, позволяя брату взять ведущую роль. Он целует уверенно, прихватывает губы зубами. Кажется, у них с Димой фетиш на кусачие поцелуи. И Олег соврёт, если скажет, что ему это не нравится. Ему хочется обхватить Сашу за плечи и прижать к себе ближе, но тот не позволяет и дёрнуться — держит крепко, фиксирует на месте. И, чёрт… Олег впервые чувствует себя таким беззащитным. Его откровенно ведёт. Ещё с Димой он заметил, что ему нравится, когда над ним доминируют, но то было с омегой — Олег интуитивно понимал, что это игра. А вот сейчас… над ним берёт верх другой альфа. И, вместо того, чтобы испугаться или словить приступ агрессии, Олег лишь готов сам подставить шею.       Саша, кажется, это чувствует, потому что отрывается от губ младшего и переключается сначала на подбородок, а потом и на шею. Поцелуи разлетаются по коже жгучими касаниями. Олег сжимает кулаки, немного выгибается в спине, но всё так же не может сдвинуться с места. Он чувствует, как быстро заводится. Так его не касался никто — твёрдо и с желанием.       — Оставь засос, — просит Олег хрипло, — как тогда…       Саша одобрительно мычит, а потом прихватывает кожу и всасывает в рот. Олег жмурится, ему нравится. Запах грейпфрута становится сильнее, и это кружит голову. Кто бы мог подумать, что простое желание спать в одной постели, приведёт к такому.       Саша отрывается от шеи, но только для того, чтобы завести обе руки Олегу за голову и перехватить их одной своей. Свободная ладонь Саши ведёт от ключиц ниже, очерчивая мышцы под футболкой. И смотрит он своими озёрами, кажется, в самую душу Олегу. От этого идёт дрожь по телу.       — Всегда мечтал сделать с тобой что-то… грязное, — неожиданно признаётся Саша, а его пальцы в это время забираются под ткань одежды и дразняще касаются низа живота.       — Так сделай, — выдыхает смело Олег.       Предвкушение стягивается горячим узлом.       — Обязательно, — обещает Саша, а потом в его глазах мелькает странная эмоция, которая Олегу совсем не нравится: — но не сегодня.       Брат выпускает руки Олега из плена, а сам он садится на кровати. Младший Шепс недовольно фыркает и приподнимается на локтях. Резко становится прохладно относительно того, как было секунду назад.       — Думаю, нам стоит немного подождать, — с плохо скрываемой неуверенностью говорит Саша, не смотря на брата.       А Олег, точно собака, чувствует чужое сомнение. И его это злит и раззадоривает одновременно. Саша боится поторопиться, боится поддаться своим желаниям. Но кто говорил совсем недавно, что желания редко бывают неправильными?       — Ты убегаешь, — говорит Олег уверенно, — прячешься от меня. Вот только я ведь догоню и найду.       Саша наконец-то оборачивается на него. Смотрит слегка загнанно, старается унять свой феромон, но выходит у него, мягко говоря, не очень удачно. И как бы не была отвратительна эта фраза, но его тело действительно говорит за него.       — Ты так долго скрывал всё в себе, что сейчас просто пугаешься неизвестности, — сообщает Олег серьёзно, сев на кровати, — тебе кажется, что всё это неправда или временно, я прав? Боишься поверить в реальность? Но я здесь, вот, посмотри! — он широко улыбается, махая рукой, — сам пришёл, между прочим, мог бы оценить.       — Я ценю… — начинает было Саша, но Олег его перебивает:       — Я знаю, что тебе непросто, но, поверь мне, я тебе не вру в своих желаниях, — он подползает к брату, чтобы обхватить его мягко за лицо, — это не юношеский… прикол в моей голове. Не один ты можешь хотеть своего брата. Давай будем учиться вместе проживать действительность?       Саша вглядывается в его глаза так, будто пытается найти там ответы как минимум на вопросы вселенского масштаба. От его былой самоуверенности не остаётся и следа — сейчас брат открытый настолько сильно, насколько это можно. И Олег ловит себя на мысли, что впервые ощущает себя наравне с ним. Они партнёры. Не братья, где есть младший и старший, а два совершеннолетних человека. Альфы, которым ещё предстоит до конца принять свои желания.       — И когда ты успел понабраться таких умных мыслей? — вздыхает Саша наконец и словно разом расслабляется.       — Если не хочешь трахаться просто потому, что не хочешь, я не буду давить, — продолжает Олег, — мне, в конце концов, и не это от тебя нужно. Просто не закрывайся от меня.       Саша улыбается, а потом сам тянется вперёд, и Олег позволяет себя поцеловать: легко, почти невесомо, запечатляя обещание без слов — и нежно оглаживает большими пальцами виски брата. Он не заставляет, но Саша сам углубляет поцелуй, кладёт руки на талию и тянет на себя. Олег осторожно укладывает брата на спину, чувствуя какую-то ответственность за чужой порыв.       Они целуются какое-то время, гладят друг друга, можно сказать, невинно, а потом Олег отстраняется с улыбкой на припухших губах.       — Спать? — спрашивает со скрытым вопросом на продолжение.       Саша раздумывает несколько секунд.       — Думаю, да, — говорит он.       На что Олег лишь согласно кивает. Он и не думал, что брат так быстро сможет переступить через годами возведённые стены внутренних терзаний.       Саша устраивается удобнее, позволяя Олегу улечься под боком, и обнимает его за спину, прижимаясь грудью. Во второй раз это кажется уже правильным и даже необходимым.       Они не замечают, как падают в сон.       В среду после учёбы Жека зовёт Олега погулять, и последний не находит себе причин, чтобы отказывать. Он пишет Саше, что задержится, на что получает грустный смайлик. Это немного веселит, и Олег обещает, что загладит свою вину, как вернётся домой. Он не думает ни о чём предрассудительном, но осознаёт двусмысленность фразы, когда Саша ничего не отвечает. Это, с одной стороны, тревожит, а, с другой, брат никогда не был особо многословен в переписках. Так что Олег решает отложить эти мысли.       Женя предлагает зайти к нему, когда у них руки от холода уже краснеют, а расходиться пока и не хочется. Олег как раз рассматривает обстановку небольшой однушки, когда ему на телефон приходит сообщение. Наш омега: Ты ещё на учёбе? Вы: Нет. Друг в гости позвал. А что?       Дима не отвечает сразу. Олег успевает согласиться на чай, когда Жека в одних трусах пробегает мимо него из комнаты в ванну. Он ворчит, что Алёна снова кинула его любимую футболку в стирку.       — А где она, кстати? — спрашивает Олег, крутя в руках телефон.       — Должна скоро прийти, — отвечает Женя, выходя из ванной уже в футболке, — всё хочет с тобой познакомится.       Олег идёт вслед за другом на кухню, где тот уже начинает суетиться, достаёт кружки и ставит чайник.       — Как у тебя дела с твоим омегой? — интересуется неожиданно Женя, и Олег его инстинктивно поправляет:       — Нашим.       А потом ловит насмешливо-заинтересованный взгляд.       — Мне всё ещё интересно, между прочим, — как бы безразлично говорит Жека.       Олег занимает стул около выхода с кухни и закидывает ногу на ногу.       — А я тебе уже говорил, что это не твоё дело? — спрашивает Шепс.       — Нет, но намекал, — хмыкает друг, — но ты же знаешь, какой я любопытный? Я же не отстану.       Олег тяжело вздыхает. В целом, следовало ожидать, что в ближайшее время кто-то, да начнёт лезть к нему с расспросами. И то, что это всего лишь Женя, даже делает ситуацию проще — так или иначе Олег ему доверяет. Вот только… он не может гарантировать то, что реакция у него будет адекватной.       — Если что, я знаю, где выход, можешь не провожать, — с показушным весельем говорит Олег.       Жека ставит чайник на стол и смотрит на него с подозрением.       — Что у тебя там за секрет, что я захочу тебя выгнать? — он театрально прикладывает руку к груди, — ты трахаешь… ребёнка?       — Блять, Жень, — презрительно тянет Олег, — ты совсем конченный?       — Ну, а что я ещё должен подумать? — защищается Жека, — разводишь драму тут ты, а виноват я. Давай уже, говори.       Шепс смотрит на то, как Женя разливает кипяток по кружкам, а потом садится на соседний стул. Глядит пытливо своими голубыми глазами, но, спасибо, хоть молчит и просто ждёт.       Пиликает телефон, и Олег с чистой совестью позволяет себе отвлечься. Наш омега: Ничего) Я просто к вам после работы Хорошо провести время! Вы: Постараюсь сильно не задерживаться Спасибо)       Шепс откладывает телефон и снова натыкается на лицо Жени.       — Ну?       — Я встречаюсь с омегой, его зовут Дима, — осторожно говорит Олег.       — Так, — кивает Жека, а потом хмурится: — и что? Типа… проблема в имени?       Олег закатывает глаза, но чуть улыбается.       — Нет, — он нервно заправляет волосы, что падают на лицо, — дело в том, что у него уже есть альфа.       — Блять, — вздыхает Жека, перебивая его речь, — пиздец, друг. Ты вляпался в чужого омегу? И тебя не беспокоит, что это, ну, как бы измена? Бля, ты не подумай, я не осуждаю, дело твоё, но…       — И я тоже встречаюсь с этим альфой, — перебивает теперь уже Олег.       Женя смешно распахивает рот, не в силах что-то сказать, мычит что-то нечленораздельное, а потом склоняется ближе, кажется, пытаясь выяснить, не обманывают ли его.       — Ахуеть, — подводит итог он, — и вы типа… втроём?       — Да.       — Прям втроём-втроём? — не унимается Жека, и, кажется, от любопытства у него сейчас выскочат глаза.       — Да, Жень, — вздыхает Олег, — если тебе так интересно, нет, мы ещё не трахались. И, да, все друг к другу прекрасно относятся.       — Я в шоке, — откидывается друг на спинку стула и усмехается: — слышал я, как две омежки друг с другом развлекались… но как… в плане… вы-то два альфы! Пестики-тычинки не сходятся.       — А тебе для любви важно, что между ног у человека? — вскидывает брови Олег, стараясь сохранять самообладание.       Он выравнивает дыхание, держит феромон под контролем. Животная часть его личности подсказывает ему, что он сильнее Жени, и в случае чего легко сможет с ним справиться. Но он не хочет поддаваться этому желанию, в конце концов… он знает, что, если друг решит перестать с ним общаться, он даже не сможет его в этом обвинить. У каждого свой уровень терпимости.       — Нет, как бы, — тушуется Жека, — но… сорри, но вы с этим альфой не попереубиваете друг друга? Это ж… ну, ты будешь смотреть, как твоего омегу имеют!       Олег морщится от чужой излишней эмоциональности, набирается сил на следующие слова. Если уж начал говорить, то нужно закончить.       — Я этого альфу с рождения знаю, — выдаёт он и поднимает взгляд на Женю.       Тот моргает несколько раз. Жека знает, что Олег живёт с Сашей. Шепс терпеливо ждёт, пока в чужих глазах появится осознанное выражение. Желваки на худом лице становятся чётче, по рецепторам бьёт терпкий запах чужого феромона.       — Ты ебёшься с братом?       Олега буквально глушат такие грубые слова. Он сжимает кулаки, но уверенно встречает холодный взгляд.       — Да, — твёрдо произносит Шепс.       — В смысле, блять, да? — восклицает Женя и подскакивает на ноги, — это, блять, ненормально! Скажи, что ты шутишь. Скажи это, Олег!       Шепс поднимается со стула. В груди клокочет ярость и безысходность. Он хочет начать защищать свой союз, запретить другу говорить такие слова, сказать, чтобы заткнулся, ведь сам хотел правды. А ещё ему неприятно и больно. Знать, что многие будут против его отношений, и видеть прямую реакцию — разные вещи.       — Нет, я не шучу, — качает головой Олег, — или прими это, или я уйду.       — Ты же нормальный парень, — возмущённо говорит Женя, игнорируя его последнюю фразу, — или тебе нравится, когда тебя самого нагибают? Так есть ведь и омеги, которые не против таких извращений. Да, чёрт с ним, даже альфы — не критично. Но… блять, не к брату же на член прыгать!       — Перестань, — уже рычит Олег.       Ему становится противно от ситуации, становится противно… от себя. Появляется ощущение, что его сейчас поливают грязью просто за то, что у него есть чувства не к тому человеку. Да и как не к тому? Он ведь не выбирал, кого любить и хотеть.       — Я понял, — внезапно говорит Жека, — ты просто хочешь этого Диму, а он омега брата, я прав? Так если он не против, все омеги падкие на хороший хрен, то и сделал бы всё по-тихому. Зажал в углу и дело с концом. Он бы тебе ещё и спасибо потом сказал — молодой альфа явно лучше старого. А ты сам себе врёшь, что… блять, я даже не знаю, как сказать… течёшь на брата?       — Не смей так говорить о Диме, — Олег делает шаг вперёд, ощущая, как гнев кроет его изнутри, — если все омеги падкие на хороший член, что же Алёна до сих пор с тобой?       — Что?!       — А ничего, Жень, — рявкает Олег, — отношения не строятся только на сексе! А тебя чересчур сильно волнует, у кого на кого и почему стоит. Ты с Алёной потому, что она красивая и исправно даёт, или потому, что любишь её?       — Кто в нашем возрасте вообще по любви встречается? — искренне удивляется Жека.       — Какой же ты мудак, — выдыхает поражённо Олег.       — Знаешь, что? — рычит Женя, — вали ты на хуй, Шепс!       — Без проблем, — усмехается Олег и быстро уходит в коридор, хватает с вешалки куртку, а потом в дверях резко сталкивается с высокой брюнеткой.       Алёна улыбается ему, а потом озадаченно спрашивает:       — Уже уходишь? Женя говорил, мы сходим куда-нибудь. Олег?       Шепс хочет было просто пройти мимо девушки, но потом вдруг останавливается, смотрит на неё даже с какой-то жалостью.       — Он тебе говорил, что любит? — прямо спрашивает он.       — Н-нет, — заикается девушка, хлопая длинными ресницами.       — А вот спроси, — советует Олег, — и поинтересуйся, что ему от тебя кроме… сама поняла, чего, надо.       И он выходит из чужой квартиры, громко хлопая дверью. На улице его обдаёт ледяным ветром, что аж перехватывает дыхание. Лицо горит от едва сдерживаемой ярости. Он не был готов к такому от Жени. Тот хоть и вёл себя порой слишком нагло, казался вроде бы вполне человечным. Олег и сам особым тактом никогда не отличался — вырос на улицах далеко не приветливой Самары. Вот только к омегам всегда относился как к равным, не считал их чем-то, что служит лишь для удовлетворения потребностей. Возможно, это говорит воспитание в многодетной семье, где он бок о бок с сестрой-омегой и братом-бетой жил — просто не видел особой разницы между ними. Все дети одних родителей, все люди. Так он ещё и самый младший — не он защищал, его большую часть времени оберегали.       Олег запахивает куртку, пряча горло, и жалеет, что шапку не надел. В груди противное ощущение сидит. Зря он, наверное, решил это на Женю вывалить. Олег знает за собой одну не очень хорошую особенность — в людях всегда лучшее старается видеть, как бы те не косячили. И от этого часто разочаровывается в них. Жека ведь по-своему хороший, несколько раз Олега прикрывал, в компанию свою пытался ввести, искренне на контакт шёл. Вот и нужно было с ним продолжать общаться, особенно не открываясь. А Шепс ведь на волне своего счастья надеялся, что всё хорошо будет.       В метро Олег едет, в мысли свои погружённый. А ведь Женя прав с какой-то стороны — неправильно всё это. Любовь его неправильная. Да что ж поделать — дышится ему с Сашей рядом легче. А Димка словно крылья ему дал, которых давно найти не мог. И что, отказываться от этого всего только потому, что абсолютно чужим для него людям не нравится это будет? Но выдержит ли Олег такое давление? Ему же восемнадцать всего — так всю долгую жизнь придётся жить. Бояться, кому можно довериться, а кому нельзя. Держать свои чувства в узде, только дома свободным себя чувствовать.       Сможет ли он со своим характером молчать? А если сдастся когда-нибудь? Больно ведь всем троим будет — он доверие предаст. Но если откажется от своих чувств — через себя переступать придётся, а этого он и подавно никогда не умел. Он ведь и альф других никогда не хотел, кроме брата. И то, не осознавал этого до того момента, пока его буквально перед фактом не поставили. А если он поторопился? Вдруг ему действительно просто Дима нравится, и он по пути наименьшего сопротивления решил пойти — чтобы и с братом не ругаться, и омегу заполучить? Это какой же Олег мудак получается.       — Молодой человек, что Вы так на меня смотрите? — задаёт внезапный вопрос напротив сидящая девушка.       Она с какой-то опасливостью на него смотрит, колени плотно-плотно между собой сводит и по сторонам осторожные взгляды кидает — народу в вагоне не очень много, час пик только-только прошёл. Олег моргает несколько раз, осознавая, что всё это время в одно место пялится, а потом улыбается немного нервно, понимает, что напугал девушку.       — Простите, — хрипит он, прокашливается, — задумался.       Взгляд переводит на свои руки, чувствует, как тяжесть в висках стоит. Он себя таким разбитым сейчас ощущает, что хочется то ли кричать, то ли заткнуться и никогда ничего не говорить.       — У Вас что-то случилось? — осторожно спрашивает девушка.       Олег снова на неё смотрит. Она выглядит теперь более расслабленной и даже участие какое-то во взгляде прослеживается. У неё милая улыбка, отмечает про себя Шепс.       — Любовь у меня случилась, — грустно усмехается он.       Девушка сглатывает, руки нервно трёт, а потом вдруг к нему пересаживается.       — Тебе долго ещё ехать?       — Мне… — Олег кидает взгляд на название станции, — да-а-а, прилично ещё.       — Мне тоже, — кивает она, — расскажешь? Всё равно больше никогда не увидимся.       — Тебе это зачем? — хмыкает Олег, порядком удивлённый таким поведением.       Он, конечно, тоже коммуникабельный, но не настолько, чтобы с незнакомым человеком сеансы психотерапии проводить. Да и не хочется свою историю рассказывать — если снова не поймут и осудят?       — А мне тоже, может, поговорить с кем-то нужно, — как-то грустно тянет девушка.       — Тогда ты первая, — легко предлагает Олег.       В целом, ему терять нечего. Выслушает он эту незнакомку, а потом и выходить уже нужно будет.       — Только обещай не осуждать, — серьёзно говорит она, — я Геля, кстати.       Она тянет аккуратную руку, и Шепс её охотно жмёт.       — Олег, — говорит он, — обещаю.       Геля улыбается вымученно, откидывается на спинку сиденья и на несколько секунд залипает взглядом перед собой.       — Омегу я свою бросила, — начинает она, а у Олега брови невольно на лоб лезут, вот так совпадение, — и не смотри на меня так! Да, я омега, которая встречается… встречалась с омегой.       — Я… нет-нет, всё нормально, — спешит успокоить Шепс, — я сам с альфой встречаюсь.       — Вот как, — хмыкает Геля, — приключилось же нам встретиться.       — Точно, — тянет Олег, — и почему бросила?       Чувствует Олег, что не всё так просто, как звучит. Не похожа девушка на ту, которая от обременяющих отношений избавилась.       — Обстоятельства заставили, — снова грустнеет Геля, — моей родители пригрозили, что в психушку положат, у них там связи какие-то есть. Дашка моя сама по себе добрая, в Бога верит, прикинь? Я не осуждаю, ты не подумай, просто мне столько времени понадобилось, чтобы убедить её, что для чувств пол не важен, что я действительно её люблю. Я ж без неё жить не могу.       — И почему…       — А потому что не хочу жизнь ей ломать, — отвечает на незаданный вопрос Геля, — она хотела от родителей отказаться, бросить всё ради меня. Да ведь я-то знаю, что мать с отцом для неё всё. Не сможет жить с таким грузом на сердце. Вот я и упростила ей задачу. Сказала, что альфу полюбила — друг мой мне подыграл, хотя и отматерил сначала, что херню творю, но поддержал. Для этого и нужны ведь друзья, чтобы и на дне рядом быть. А Даша… Даша найдёт себе ещё того, кто любить её будет.       — И ты уверена, что так лучше будет? — спрашивает Олег, с сочувствием на девушку смотря.       Он её боль как-то слишком близко к себе воспринимает. Для того, чтобы бросить человека, которого любишь, сколько сил надо. От себя отречься, на благо другого положить. Но на благо ли…       — Не знаю, — Геля прикрывает глаза, — но через неделю она в Краснодар улетает. Главное, это время пережить. Я ж её показательно бросила, к дому пьяная заявилась с другом, наговорила гадостей. Родители её это всё видели, рады вроде как даже были. Даша мне потом писала, не верила в этот цирк, умная она. Да только я симку выкинула. Конец это.       Олег не знает, что сказать. Молчит некоторое время, а потом девушку к себе прижимает. Геля сначала замирает как-то испуганно, а потом жмётся ближе, рукой за куртку хватается и реветь начинает. Шепс гладит её по светлым волосам, даже не знает, как успокоить. Вот и сидят они так до того момента, пока до станции его доезжают.       — Мне выходить, — тихо говорит Олег, а чувство, будто предательство совершает.       — Да, конечно, — Геля резко отстраняется от него, мокрые щёки торопливо вытирает, шмыгает носом, — спасибо, что выслушал. Только… сам ничего не рассказал.       Шепс кивает, потом губу прикусывает. Рвётся у него что-то в груди от взгляда на девушку. Страшно, что сделать с собой в таком состоянии что-нибудь может.       — Выпить не хочешь? — слова сами с губ слетают, — тут бар недалеко есть. Я плачу.       — Нет, — качает головой она, а потом хмыкает: — каждый сам за себя платит.       Олег улыбается и руку протягивает, за которую Геля тут же хватается.       Они до нужного места быстро добираются и удачно два свободных места за барной стойкой занимают. Первый заказ делают — с шотов начинают с каким-то вычурным названием. А потом уже и вспомнить тяжело становится, что они пьют. Геля сначала про свою Дашу рассказывает, и глаза у неё в эти моменты горят. Видно — любит. Сильно, бескорыстно и навсегда. В какой-то момент сам Олег начинает говорить. Про Диму, который ему неожиданно сильно нравится, про Сашу — не стесняется, сразу обозначает, что брат это его. Всю их короткую историю от начала до конца рассказывает. Про Жеку не забывает упомянуть, про переживания свои.       Геля слушает, не сторониться его, и даже во взгляде осуждения нет. И Олегу от этого как-то легче становится. Он не знает, сколько они пьют по времени, но надираются они знатно. Шепс почему-то звонки на свой телефон игнорирует, даже не смотрит, кто там. Ему важнее сейчас чужое мнение выслушать, хоть что-то запомнить и завтра обдумать.       Когда Геля начинает собираться домой, Олег предлагает ей у него переночевать — поздно уже, да и холодно, нечего девушке-омеге по улицам в нетрезвом состоянии шататься. Геля пытается отказаться, но потом сдаётся и за подставленный локоть хватается. До квартиры они доходят как-то незаметно и словно весело.       Олег ключ не успевает в дверь вставить, как она распахивается. На пороге Саша обеспокоенный стоит.       — Вот ты где, — выдыхает он, а потом взгляд на спутницу Олега переводит.       — Здравствуйте, — произносит она.       — Саш, — улыбается младший Шепс, — знакомься, это Ангелина. Она у нас сегодня переночует. Можно?       Брат растерянно смотрит на них, в его взгляде какие-то эмоции странные мелькают, которые Олег в своём состоянии не в силах разобрать.       — Да, конечно, — говорит Саша наконец, — проходите.       Он отступает, освобождая место, и Олег с Гелей в квартиру вваливаются. Она за него цепляется, равновесие плохо удерживая.       — Пиздец мы напились, — сообщает она.       — Это ещё слабо сказано, — раздаётся холодный голос из-за Саши, и Олег поднимает голову, фокусируя плывущий взгляд.       Дима стоит, к стене спиной приваливаясь. Воспоминание не кстати всплывает, как к этому же месту его Саша прижимал в день их знакомства. Поза у омеги закрытая — руки на груди складывает. Смотрит тяжело, шторка волос на глаза падает. У Олега от этого взгляда мурашки бегут по спине и далеко не от возбуждения. Внутренняя чуйка говорит о том, что херню какую-то он натворил, но в чём его вина, пока понять не может.       — Дима? — растерянно спрашивает Олег.       — Дима, — злобно усмехается Матвеев, — не ожидал увидеть? Успел забыть?       Саша на этих словах быстро подходит к омеге и что-то говорит совсем неслышно. Олег с Гелей неуклюже раздеваются, толкаясь локтями. Когда младший Шепс голову снова поднимает, Димы уже не видно. Лишь Саша стоит один и как-то разбито на них смотрит.       — Пойдём, я тебя к себе отведу, — говорит Олег, оборачиваясь на Гелю.       Та кивает, снова за руку его хватается. Шепс лишь пальцы тонкие ледяные крепче сжимает и за собой тянет. Когда они в его комнату заходят, Олег дверь за собой прикрывает. Жарко ужасно. Он толстовку стягивает и в одной футболке остаётся — становится чуть легче.       Геля в это время на его кровать садится, ноги длинные в джинсах вытягивает.       — Кажется, твои нас неправильно поняли, — задумчиво тянет она.       — В смысле? — озадаченно хмурится Олег.       — Ты говоришь, что к другу пойдёшь, — начинает рассуждать она, — потом пропадаешь, телефон не берёшь, а ночью заявляешься с омегой и остаёшься с ней вдвоём.       — Так я же… мы ведь спать вместе даже не будем, — в мгновение чуть отрезвев, говорит Шепс, — я на полу лягу.       Геля трёт ладонью подбородок, а потом улыбается вдруг довольно.       — Не-е-ет, — она заваливается на кровать, мычит вымученно, но потом продолжает: — ты сейчас к ним спать пойдёшь. Или хотя бы в зал. Диван есть?       — Есть, — тупо отзывается Олег.       — Вот туда и иди, — подытоживает Геля и махает рукой вяло, — давай-давай, не задерживайся.       Шепс сначала спросить хочет, зачем это всё, потом решает, что послушаться кажется более простым вариантом, и уходит, выключив предварительно свет. Он заглядывает в Сашину комнату, никого там не находя, и плетётся в сторону зала.       Через кухонную дверь видит, что Дима стоит около открытого окна и курит. Саша же на стуле сидит. И они оба молчат. Это кажется странным. Олег осторожно заходит к ним.       — Вы чего не спите? — задаёт самый логичный для себя вопрос.       — Тебя караулим, — с иронией тянет Дима, оборачиваясь на него, — чего даму в одиночестве бросил?       — Так она спать легла, — говорит Олег, — не с ней же мне ложиться.       — А что так? — усмехается злобно Матвеев.       — Дим, — обрывает его Саша и качает головой: — не надо.       Омега нервно хрустит пальцами, но всё же ничего больше не говорит. Лишь смотрит как-то неправильно — холодно от этих глаз становится. Олегу не нравится, что этот олений взгляд может таким жёстким быть.       — Ладно, я спать, — внезапно устало выдыхает Дима и тушит недокуренную сигарету.       Он проходит мимо, и Олега обдаёт запахом кислой вишни. Матвеев на него теперь даже не смотрит. Это почему-то бьёт в грудь слишком сильно. Внезапное безразличие слишком сильно пугает.       — Саш, — зовёт Олег.       — Лучше молчи пока, — предостерегает его брат, — давай я тебе на диване расстелю.       Младший заторможено кивает. Он бы и сам справился. Наверное. Но перечить не решается, лишь идёт за братом в зал и смотрит, как тот ему гостевое постельное бельё расправляет. По сердцу что-то скребсти начинает, противно так, даже гадко. В голове муть, мысли подло разбегаются, и Олег даже не знает, что сказать.       — Ты на учёбу завтра не ходи, — говорит Саша, закончив, — не думаю, что от тебя завтра толк будет. А вечером поговорим, хорошо?       — Хорошо, — болванчиком кивает Олег.       Он стягивает с себя джинсы, которые почему-то путаются, и в футболке заваливается на диван. Голова тут же едет, но он инстинктивно понимает, что жаловаться сейчас на своё состояние просто не имеет права. Саша ждёт, пока Олег перестанет вертеться.       — Спокойной ночи, — тихо говорит брат, — зови, если что.       Он выключает свет.       — Саш, — в темноте окликает его Олег, ждёт пару секунд, пока понимает, что ответа не дождётся, — я тебя люблю, ты ведь знаешь?       — Знаю, — отзывается Саша как-то ломко, — спи.       И он уходит. А Олег не может осознать, почему так больно от того, что ответных слов не получает. Вот только думается ему плохо, так что остаётся лишь тревожно заснуть.