Я, мой брат и наш парень

      — Олег, — вонзается в сонный, затуманенный разум голос, — Олег, просыпайся.       Шепс мычит что-то неразборчивое, ворочается, накрываясь с головой одеялом, и утыкается лицом в неправильно тонкую подушку, не в силах понять, почему его кровать стала какой-то слишком неудобной.       — Олег! — и при чём тут вообще женский голос, — да проснись же ты!       Его кто-то нагло толкает в плечо, раскачивая — это вызывает приступ несильной, но мало приятной тошноты. Голова протестующе ноет, а потом становится неожиданно холодно и светло — одеяло подло исчезает. Олег разлепляет глаза и в первые секунды не может понять, что это за здоровый одуванчик маячит перед ним.       — Очнулся, — слышится довольный выдох.       Шепс щурится, приподнимаясь на локте, ворочает сухим языком во рту и пытается смочить губы. Пить хочется до одури.       — Геля? — хрипло спрашивает Олег, дожидается утвердительного кивка, а потом на его измученный разум падают все воспоминания вчерашнего дня: начиная от похода к Жене, заканчивая фееричным возвращением домой, — блять.       Он жмурится и падает обратно на подушку, прикладывая ладонь ко лбу, будто это может избавить его от стыда и головной боли. Перед закрытыми веками всплывает разочарованный взгляд Саши, а после Дима, лицо которого не выражает вообще никаких эмоций. От этого точно ледяной глыбой ведёт по позвоночнику.       — Су-у-ука, — воет Олег, с силой ударяя спинку дивана свободной рукой, — блять…       Что же он натворил. Как всё правильно объяснить, чтобы ему поверили? Он ведь не хотел ничего плохого, обстоятельства так сложились… А если не поверит ему ни Саша, ни Дима. Что он делать будет? У них же только-только всё началось, а Олег уже так косячит. Знает ведь, какие у омеги отношения с доверием, а у Саши с принятием.       — Ну, не всё так плохо, что ты… — неуверенно тянет Геля, а потом склоняется над ним, отнимая руку от лица.       — Это пиздец, — резюмирует Олег, встречаясь со светлым взглядом, — я такой идиот.       В глазах неожиданно начинает жечь, а горло сжимаются болезненным спазмом. Отравленный алкоголем организм решает сделать ему подлянку, и Олег даже не может винить его за это. Ситуация кажется патовой, и молодой альфа вообще не представляет, как теперь посмотреть в глаза брату и, тем более, омеге. Геля же тянет его на себя, заставляя сесть на диване, дёргается было, чтобы обнять, но сдерживает этот порыв. Она улыбается, пусть и криво, конечно, но видно по глазам, как она переживает, одним своим присутствием желая поддержать.       — Так, соберись, тряпка, — показательно энергично говорит Геля, — сейчас ты тащишь свою задницу в душ, потом ставишь нам чай, и мы поговорим, хорошо?       Шепс понуро кивает, отводя слезящиеся глаза от девушки.       В ванной Олег сначала напивается ледяной воды прямо из-под крана, желая почувствовать себя хоть чуть-чуть лучше, а потом натыкается взглядом на себя в зеркале. Волосы стоят торчком, скулы немного впали, а на подбородке виднеется щетина. Красавец, ничего не скажешь. Наверное, хорошо, что кроме Гели его таким никто не видел.       Шепс, как в тумане, лезет в душевую кабинку и подставляет голову под прохладные струи воды, что хоть немного, но дарят облегчение. Олег прикрывает глаза и бессильно утыкается лбом в стенку. Хочется замереть сейчас так и не двигаться с места. Он мазохистически воскрешает в памяти вчерашний вечер, то, каким разбитым — сейчас Олег мог определить это выражение — выглядел Саша, и то, как вёл себя Дима — его агрессия была продиктована обидой и непониманием. И Олег молится, чтобы такого больше не повторилось.       Олег выходит из ванной уже бритый и в чистой одежде, зачёсывает мокрые волосы и чувствует лёгкий тремор в руках. Он обещает себе больше не пить, хотя по опыту знает, что это заранее провальное желание. Слабость дикая.       Гелю он находит на кухне с какой-то бумажкой в руках.       — Что это? — хрипит Олег, прокашливается, а потом лезет в верхний шкафчик, где хранятся таблетки, — тут где-то должен быть…       — Если ищешь аспирин, то не надо, — как-то весело фыркает Геля.       — Почему? — Олег оборачивается на неё, а потом берёт лист, который она ему тянет.       Почерк ровный, буквально каллиграфичный, буквы выведены чётко и красиво. Саша так не пишет. Дима, понимает Олег. Надеюсь, тебя убьёт похмелье Аспирин кончился, а минералочка в магазине И не заставляй девушку скучать — уж больно требовательные они в наше время       Шепс улыбается криво, хмыкает, в горле першит от смеха, что в конце концов Шепс срывается на нервный хохот. Изящно. Мстительный же у них омега — можно было написать СМС или вовсе ничего не делать, но Матвеев решает иначе, делает утро ещё более красочным, что аж тошно становится.       — Кто из них? — спрашивает Геля.       — Дима, — едва слышно отвечает Олег.       Кладёт бумагу на стол, а потом молча и демонстративно спокойно ставит чайник, вытаскивает кружки и заварку. Пытается себя как-то отвлечь. Взгляд невольно цепляется за сигареты, лежащие на подоконнике. Сашины — крепкие и самые простые. Олег уже знает, что Дима курит только с кнопкой и обязательно с какой-то отдушкой.       — Будешь? — спрашивает Олег, беря в руки пачку.       Геля кивает и подходит ближе. Шепс достаёт две сигареты, одну протягивает девушке, вторую суёт себе в рот, прикуривает. Горький дым обжигает горло. С непривычки Олега уносит уже после второй тяжки — тело становится несколько тяжёлым, а мысли путаются. Он не курил с начала июля, если не считать кальян на выходных — планировал бросать. И плевать, если Олег разводит драму, но никотин кажется в данный момент как нельзя кстати.       Беспомощность ощущается сейчас невероятно остро. Олег понимает, что виноват, пусть и не сделал ничего предосудительного — он заставил Диму с Сашей переживать. Брат и вовсе всю жизнь будет нести за него ответственность, как бы Олег не пытался убедить его в обратном. Да, он вроде как взрослый, но давно ли отметил своё совершеннолетие? Как там сказал Дима: быть подростком — хорошая тема? Как бы не так. Он ведёт себя непоследовательно, импульсивно. И почему Олег не брал трубку? Если бы брат с их омегой знали, что с ним и где он, всё было бы намного проще. А так складывается ощущение, что он их специально обманул.       Дима открылся ему, рассказал о своей слабости, Олег пообещал ему хранить доверие, а сам… сам не сделал ничего, чтобы его слова соответствовали реальности. Если Матвеев его не простит? Если подумает, что зря он ввязывается в эти отношения? А Саша? Сколько лет брат боялся пойти на поводу у своих чувств — и всё, получается, зря?       — Ты это, — говорит внезапно Геля, вырывая из тревожных мыслей, — прости меня.       Олег хмурится, переводит недоумённый взгляд на девушку:       — За что?       — Из-за меня у тебя проблемы, — поясняет Геля, затягивается торопливо и вместе с дымом выдыхает: — мне жаль.       — Ты не виновата, — качает головой Олег, — это я…       Он не знает, как правильно закончить свою фразу.       — Что думаешь делать? — задаёт резонный вопрос Геля.       Олег хмыкает. Если бы он только мог представить… Но он знает, что готов на что угодно, лишь бы всё снова стало хорошо. Шепс так остро сейчас ощущает, что не может потерять то, что едва успело начаться. В груди воет, тянет, пресловутые кошки скребут когтями так сильно, что становится больно.       — Ну, брат тебя точно простит, — не дождавшись ответа, произносит девушка, — сам ведь вчера говорил, что любит он тебя. Не может такая… мелочь вас рассорить.       Олег и сам более трезвой частью своего сознания, это понимает. Знает, что Саша его примет любым, простит за что угодно, постарается понять в любой ситуации. Вот только каждый поступок оставляет за собой последствия. И только в силах Олега рассказать всё так, чтобы у Саши не осталось в нём сомнений. Но вот, что делать с Димой? Его поведение прекрасно показывает, что просто не будет. Так может… может не стоит и пытаться? Пока не так больно, пока они ещё не успели привязаться друг к другу слишком сильно. Олег что-нибудь придумает, переедет от брата, сократит их общение, а потом… потом будет встречать Сашу и Диму только по особым случаям.       — Ты мне лучше вот, что скажи, — Геля тушит сигарету под свист закипающего чайника, — помнишь, о чём мы вчера говорили?       Олег выкидывает окурок в окно, потом разливает кипяток по кружкам и лишь тогда садится. Девушка смотрит на него слишком пытливо.       — Ну, допустим, помню, — наконец произносит он, — и, прости, мне до сих пор стыдно за свою… эмоциональность.       — А мне за тебя не стыдно, — уверенно заявляет Геля, — потому что теперь я знаю, насколько ты трепетно относишься к своим партнёрам. Ты ж мне вчера все уши прожужжал о том, как боишься их подвести и как тебе хорошо рядом с ними. И что, сдашься? Я буквально вижу, о чём ты думаешь: может, это знак, может, стоит остановиться. Напомню, ты мне клятвенно пообещал, цитирую, ебать общественное мнение и быть с теми, кого любишь.       Олег тяжело вздыхает.       — Ты ведь оставила Дашу для её блага, — он видит, как Геля поджимает губы, ведь давит на больное, — если у меня не получается сейчас… соответствовать образу хорошего альфы, то что будет дальше? Я должен быть поддержкой, а не причиной для разочарования. Что я могу им дать? Я же просто… юнец.       — Но они ведь тебя выбрали, — Геля осторожно кладёт свою ладошку поверх пальцев Олега, сжимает слегка, — значит, им нужно что-то более… — она машет свободной рукой в воздухе, — прозаичное от тебя, чем материальные ценности, о которых ты сейчас тоже думаешь. И то, что ты ещё не до конца уравновешенная в силу возраста личность, они тоже понимают. И, я уверена, не видят в этом проблемы. Ты сам себя накручиваешь. Нужно просто поговорить, объяснить. Я даже могу подтвердить всё.       — Спасибо, — хмыкает Олег и перехватывает пальцы омеги, — но с этим я точно сам справлюсь.       — Точно? — Геля прищуривается с хитрой усмешкой, склоняясь ближе, — не пойдёшь на попятную? Обещаешь мне, что не будешь решать за них?       — Обещаю, — слабо улыбается Олег.       Он просто не будет давить, если Дима решит, что ему всё это не нужно, просто… отпустит, если понадобится. Олег не будет решать за них, он… он всего лишь не станет переубеждать.       Геля отнимает свою ладонь, складывает руки на груди и смотрит как-то неожиданно серьёзно. Шепс невольно напрягается такой резкой перемене настроения.       — Поверь мне, у вас не такая уж и тяжёлая ситуация, и не перебивай меня, — девушка чуть хмурит брови, — да, недопоняли друг друга, да, ты повёл себя не совсем взросло, но это не конец света, Олег. Всем нам было восемнадцать, все мы творили херню. Не бросай в топку свои чувства, если тебя об этом не просят. Борись до последнего и поверь, мать его, уже в себя. Ты прекрасный альфа, которому просто нужно чуть-чуть поднабраться опыта.       — Тебя тоже не просили, — уже менее уверенно говорит Олег, но промолчать не может.       Сидит в нём что-то такое… что верит в худшее. Не может он ничего с собой поделать, переживает, возможно, надумывает, но ему так страшно ошибиться. В груди воет лишь от мысли, чтобы уйти от Саши с Димой, но ещё хуже ведь будет, если он предаст их доверие ещё раз.       Геля раздражённо закатывает глаза.       — Хочешь, я поеду в аэропорт к Даше и поговорю с ней? — запальчиво говорит она, — хочешь? Но только, если ты не будешь вести себя как идиот.       — Это манипуляция, — заявляет Олег.       Но желание хоть как-то помочь Ангелине кажется до ужаса соблазнительным. Да и говорит ведь она логичные вещи — так хочется в них верить. Может… он правда видит всё в слишком мрачном свете?       — Манипуляция, — соглашается Геля, — но ты ведь у нас благородный, это я уже успела понять, так что соглашайся.       Олег думает не больше трёх секунд, боится передумать.       — Хорошо, — говорит он, а потом усмехается: — а ты долго нечёсанная будешь ходить?       — А что, не нравлюсь? — ухмыляется Геля.       — На одуванчик похожа, — фыркает Шепс.       — Ну, спасибо, — девушка расслабленно откидывается на стуле, — слава богу, я тебя очаровывать не собираюсь. Так что, как хочу, так и хожу. Может, это мой… творческий образ.       — Без проблем, — хмыкает Олег, а потом переводит взгляд на лежащий на краю стола лист.       Беспокойство тут же колет в груди. Геля молча протягивает руку, комкает бумагу и демонстративно выбрасывает в мусорку.       — И чтобы потом мне отписался, — приказным тоном говорит она, — принимаю только сообщения разряда: всё хорошо, мы помирились и наконец потрахались.       — Гель! — восклицает Олег, ощущая, как краснеют скулы.       — Ну, а чего ты такой кислый! — ворчит девушка, а потом расплывается в ещё более лисьей усмешке, — ласковый телёнок двух маток сосёт. Поговорка прям про тебя. Только ты понимаешь, что сосать-то нужно.       Шепс смотрит на неё возмущённо и даже не знает, что ответить. Он поражается девушке — вот только что вели такой серьёзный разговор, а вот она преспокойно себе пошло шутит.       — А, если серьёзно, — говорит Геля, — то мириться в горизонтальной плоскости очень даже советую.       — И как я, по-твоему, это сделаю?       — Тебе же Димка показал мастер-класс, — девушка обхватывает ладонями порядком остывшую кружку, — вот и покажи брату для оценки, так сказать, способностей.       — Ага, — хмыкает Олег, — прям представляю себе: Саша заходит домой, и я такой: «давай отсосу в качестве извинений».       — Суть ты уловил, — кивает Геля, — вот только сначала лучше всё же поговорить. Только не долго — прости, вы, альфы, сговорчивее в постели — что хочешь можно получить.       — Именно поэтому ты встречаешься с омегой, — тянет скептично Олег.       — А это уже сердцу не прикажешь, — буквально пропевает девушка, но потом становится смурнее: — и встречалась, Олег. В прошедшем времени.       Шепс ей ничего не отвечает, лишь встаёт с места, чтобы вымыть кружку, к которой так и не притронулся.       Не больше, чем через полчаса, Геля уже обувается.       — Знаешь, — говорит вдруг Олег, — у меня ощущение, что мы с тобой всю жизнь знакомы, а не сутки.       — Меньше, — фыркает девушка, но улыбается, пружиня на носочках, — но у меня такое же чувство.       Шепс смотрит на неё пару секунд, размышляя, как наименее неловко попрощаться и поинтересоваться, будут ли они поддерживать контакт. Ему кажется это… важным.       — Ну, давай уже, иди сюда, — выдыхает Геля и разводит руки в стороны.       Олег хмыкает смущённо, но притягивает девушку к себе для объятий. Она маленькая, хрупкая, но за это короткое время, проведённое вместе, Шепс успевает узнать, насколько же она сильная.       — Обещай, что не будешь дурить, — говорит она, отстраняясь и заглядывая в глаза.       — Мы же договорились, — напоминает Олег.       — Именно, — кивает Геля, — пиши мне в любое время.       — И ты, — улыбается Шепс.       Они прощаются, а потом за девушкой закрывается дверь, будто отрезая Олега от сладкой иллюзии, что всё уже разрешилось и всё уже хорошо. Он тяжело выдыхает и идёт в зал.       Альфа садится на до сих пор не заправленный диван и упирается локтями в колени, кладя голову на ладони. Трусливая часть его сознания шепчет, что всё же стоит прекратить метания и сказать, что он не готов к таким отношениям. Другая же часть, которая дала обещание Ангелине и которой хочется верить, говорит, что он идиот и это только первое и точно не последнее препятствие в его жизни.       Олег вспоминает вчерашний… попойный разговор с Гелей. В свои двадцать один год она многое повидала. Папа-омега, который вышел замуж в семнадцать по залёту, никогда её особо не любил — видел в девушке отражение её матери-альфы. Такой же непокорный характер, та же упрямость и вспышки агрессии. Отец даже не замечал, что внешне Геля была его копией, а злилась малышка потому, что тянулась к нему изо всех сил, но в ответ ничего не получала. Мама бросила их, когда Геле было семь, отец потом сошёлся с мужчиной-бетой и, как бы не было тяжело, снова забеременел. Про Гелю почти забыли — будучи омегой она росла во дворе преимущественно с альфами и бетами, которых воспитывала улица. Опыт она пережила не самый положительный: драки, даже лёгкие наркотики, ранний секс. Девушка ушла из дома в восьмом классе, жила с альфой на шесть лет старше её, работала и кое-как училась. Потом был юридический техникум, который ей оплатил уже другой альфа. В двадцать она познакомилась с Дашей, которая в тайне от родителей пошла на подработку в ресторан официанткой. Там и закрутилось.       И ведь выдержала всё, смогла стерпеть, сейчас хотела год поработать, а потом пойти на заочку, жить со своей омегой. И, почти достигнув цели, сдалась.       Олег растирает лицо ладонями и думает, что не хочет так. Он не станет идти по пути наименьшего сопротивления, ещё и Геле поможет. Ему кажется, что у них с Дашей ещё не всё закончено.       Осуждать будут вечно, толпы недовольных будут всегда, и что теперь, ради спокойствия общества отрицать свои желания? Разве Олег не тот, кого все знакомые считают самым смелым? Саша отказывался от него столько лет и кому сделал лучше? Себе? Только страдал. Олегу? Так он ведь всё равно сейчас рядом. Возможно, прошедшее время и делает их теми, кто они есть, но выпускать хвост судьбы из рук, когда она сама в них кинулась — отвратительная идея.       Олег поднимается с дивана, стараясь сам себе внушить уверенность. Он всё объяснит, расскажет, как было. Саша поймёт. И Дима тоже. Геля правильно сказала, они его выбрали, значит, тоже не будут сразу рубить все нити между ними. Нужно уметь принимать ответственность за свои поступки — это ведь и значит, быть взрослым.       Время до прихода Саши одновременно летит быстро и тянется бесконечно медленно. Олег успевает убраться в квартире, что просто ненавидит делать, поменять постельное бельё и приготовить ужин — выбор падает на макароны по-флотски. За это время ему не звонит и не пишет ни брат, ни омега, а сам Олег не хочет начинать разговор по телефону. Неопределённость жжёт сердце хуже любого яда.       Когда раздаётся звук поворачивающегося в двери замка, Олег невольно начинает метаться, не зная, лучше остаться в зале или же всё-таки выйти в коридор. В конце концов, останавливает свой выбор на последнем, стоит посредине и ломает себе нервно пальцы.       Саша заходит в квартиру, на его плечах таят снежинки.       — Привет, — неловко говорит Олег и ждёт реакции.       Внутри всё сжимается от страха увидеть пренебрежение, но брат лишь поднимает на него несколько удивлённый взгляд.       — Ну, привет, — он снимает куртку, отряхивает её, — я думал, ты весь день будешь валяться в кровати.       — Не такой я и пьяный был, — пытается отшутиться Олег.       — Поверь мне, такой, — хмыкает Саша, разуваясь, — а Ангелина где?       — Давно уже ушла, — отвечает младший и замолкает.       Брат уходит в ванную мыть руки, а Олег старается сохранять хоть какое-то чувство спокойствия внутри. Дышит глубоко и медленно.       — Выглядишь, как напакостившая собака в ожидании хозяина, — говорит Саша, едва появляется из-за дверей, — даже унитаз почистил. Я впечатлён.       — Я ещё и поесть приготовил, — чуть улыбается Олег, — будешь?       — Буду, — кивает Саша, — иди накладывай.       Младший Шепс, будто и ждал этих слов, срывается с места и идёт на кухню. Радуется, что макароны ещё не остыли и их не нужно разогревать в микроволновке. Занятые руки позволяют отвлечься от мыслей о предстоящем разговоре. Пока всё кажется не так уж и плохо. Саша с ним спокойно разговаривает, не смотрит, как вчера — тоже, наверное, успел внутренне собраться.       — А ты? — спрашивает брат, входя на кухню уже в домашней одежде.       — Не хочется, — отрицательно качает головой Олег и ставит полную тарелку на стол.       Саша занимает своё место, а Олег, немного помявшись, садится рядом. Смотрит, как брат начинает есть.       — Как день? — решает начать разговор.       — Знаешь, сегодня неплохо, — отвечает Саша, — в четверг все уже какие-то менее активные, чем во вторник. Выходные близко, оно и понятно.       Олег угукает в ответ, спрашивать что-то ещё кажется бессмысленным. Он набирает побольше воздуха в грудь.       — Прости меня, — смотрит в родные глаза уверенно, — всё не так, как ты думаешь.       — Ты же понимаешь, что самые тупые отмазки начинаются как раз после этой фразы? — хмыкает Саша, от чего Олегу будто даёт оплеуху, но потом чужие плечи расслабляются, — прости… я действительно уже успел себя накрутить, но, думаю, лучше дать тебе правда объясниться.       И Олега прорывает, едва к нему приходит осознание, что Саша не собирается уходить в отрицание. Он честно рассказывает, что было у Жени, не говорит чужими фразами — знает, что Саше будет больно об этом слышать, — но старается передать свои эмоции в тот момент. Даже пересиливает себя и рассказывает о своих мыслях, о сомнениях и страхах. Говорит, как познакомился с Ангелиной, вскользь упоминает её прошлое, а потом более подробно о её настоящем. Саша всё это время молчит, лишь слушает, откинувшись на стуле — кажется, макароны всё же придётся греть.       — Просто пойми, я не мог оставить её одну, — заканчивает свою речь Олег, — и всё получилось… вот так. Я не хотел вас… волновать. Честно.       Брат смотрит на него своим проницательным взглядом, под которым младшему хочется стать в сотню раз меньше. Сейчас он выложил всё, что мог — не скрыл ни единой детали. И от молчания страшно — холод цепляется за пальцы.       — Я хочу, чтобы ты сейчас сказал, что никогда больше не будешь просто так игнорировать наши звонки, — слишком серьёзным голосом говорит Саша.       Но Олега радует уже любая реакция.       — Я никогда не буду игнорировать ваши звонки, только если не умру, — запальчиво произносит Олег.       — Типун тебе, — рыкает Саша, а потом встаёт с места и притягивает к себе Олега, прижимая за макушку к животу.       Младший Шепс тут же оплетает талию брата руками, доверчиво трётся лицом о футболку, сцепляет пальцы на его спине крепко-крепко. В его груди сейчас словно что-то разбивается, летит в Тартарары, и напряжение, что всё это время держит его в своих адски ледяных тисках, отпускает. Даже дышать становится легче — феромон брата приятно скользит в нос и на язык.       Они находятся в таком положении какое-то время, Саша мягко перебирает его волосы, массирует кожу головы, позволяет насладиться своей близостью.       — С Димой тебе не будет так просто, — говорит вдруг Саша, — я не буду ему сам ничего говорить. Вот тебе наказание — убедить в своей невиновности задетого за живое омегу.       Олег нехотя отстраняется, отпуская брата, чтобы тот сел за стол.       — Он поймёт? — с надеждой спрашивает младший Шепс, — простит?       Саша усмехается.       — Хотел бы я тебя помучить и сказать: «не знаю», но ты и так настрадался, так что да, и поймёт, и простит. Но носом для профилактики поморщит.       — Он это мило делает, так что пусть морщит, — расслабляется Олег.       Если брат так говорит, то всё будет в порядке. От этого, конечно, не становится менее страшно, но хотя бы успокаивает потрёпанные нервы.       — Я тоже так думаю, — фыркает Саша, — только ему об этом не говори, он всё старается казаться… крутым и дерзким.       — На язык он действительно острый, — тянет Олег, а потом смотрит на брата с нежностью, — спасибо, что не стал ругаться.       — Я тебе не мама, чтобы мозги промывать, — усмехается Саша, но тут же становится серьёзнее: — но я хочу, чтобы ты знал, если захочешь… если правда захочешь уйти, не делай это тайно. Просто скажи. Я пойму.       — Я никогда…       — Не говори, — перебивает его Саша, — никогда не давай тех обещаний, которые не уверен, что сможешь сдержать. Жизнь длинная. Просто знай, и давай закроем тему?       — Хорошо, — покорно соглашается Олег, но для себя твёрдо решает, что никогда не предаст тех людей, которых выбрал и которые выбрали его.       Когда Саша заканчивает с едой, то принимается за проверку оставшихся со вчера сочинений, которые нужно будет вернуть студентам уже завтра. Олег составляет ему компанию, заседая в ноутбуке, выясняя у старосты, что он сегодня пропустил, и, пока решает тест на электронном курсе, постоянно кидает взгляды на Сашу. Тот выглядит ужасно красивым, когда полностью уходит в работу: хмурится немного смешно и постукивает кончиком ручки по губам.       В какой-то момент Саше приходит сообщение на телефон, и он хмыкает, бегая глазами по строчкам.       — Дима? — интуитивно понимает Олег.       — Спрашивает, жив ли ты, — отвечает Саша, — переживает, хоть и в довольно… своеобразной форме.       — Скажи, что жив, и мне стыдно, — предлагает Олег.       — Последнее сам скажешь, — уверенно заявляет брат, а потом поднимает взгляд от телефона, с насмешкой прищуривается, — ты ведь помнишь, что у нас завтра свидание, которое ты организуешь?       — Блять, — вырывается у Олега, и он ловит чужой взгляд, — прости.       У него напрочь вылетает из головы, что в пятницу они планировали провести время вместе. С последними событиями это вообще не казалось важным для запоминания.       — Могу предложить парочку мест, — говорит Саша.       — Нет-нет, я сам, — отмахивается Олег, — у меня уже есть идеи.       — Ну-ну, — хмыкает с сомнением брат, но, видимо, решает никак не комментировать.       Пока Саша заканчивает с работой, Олег в некоторой панике скроллит ленту Инстаграма в поисках подсказок для того, что на завтра придумать. Он посещает как минимум полсотни сайтов в Интернете разнообразных кафе и ресторанов, но всё это кажется таким скучным, что аж злит. Ему нужно как-то удивить, чтобы произвести хорошее впечатление на омегу, но в голову, как назло, ничего дельного не лезет. Олег впадает в отчаяние всё то время, пока Саша не зовёт его пойти спать — проверка сочинений затягивается до позднего вечера.       Они по очереди моются, а потом Олег без стеснения приходит в Сашину комнату. Они заваливаются на кровать, и младший Шепс тут же лезет обниматься, на что брат реагирует тихим смехом, но лишь притягивает ближе к себе. В чужих руках до ужаса комфортно и спокойно — Олег не может надышаться, не может успокоить сердце, которое периодически сбивается с ритма.       — Знаешь, — говорит через какое-то время Саша, — а я горжусь тобой, что ты не оставил вчера Ангелину.       — Правда? — удивлённо выдыхает Олег, приподнимаясь с чужого плеча, чтобы установить зрительный контакт.       — Правда, — кивает брат, — то, что ты рассказал… она ведь действительно могла натворить непоправимого. Может быть, ты помог принять ей правильное решение. А Даша… Даша ведь? — он дожидается утвердительной реакции, а после продолжает: — мне кажется, она сможет её понять. Когда любишь… иначе и не получается.       От этих слов становится невыносимо тепло в груди. Этими словами Саша разбивает последние крупицы сомнений в голове. Олег улыбается, а потом склоняется и мягко касается чужих губ. Брат не противится, тут же отвечает. В мыслях младшего Шепса невольно всплывает Гелин совет, и он уже кажется вполне логичным.       Олег не останавливается долго на поцелуе, упирается рукой по другую сторону от брата, а потом начинает спускаться влажными касаниями губ и языка по шее Саши, уделяя особое внимание запаховой железе и бьющейся синей венке. Узловатые пальцы в это время зарываются ему в волосы, что считывается Олегом за поощрение. Он прикусывает косточку ключицы, зализывает яремную впадинку и спускается ещё ниже.       Одеяло скатывается по его спине, что очень даже кстати — быстро становится жарко. Олег ведёт ладонью от плеча до груди, щекочет немного рёбра, на что Саша чуть выгибается. Это вызывает улыбку, которую Олег смазывает о чужую кожу, а потом прихватывает губами бусинку соска и дразнит её языком. Брат тихо мычит, чуть сильнее сжимая пальцы в волосах.       Олег поворачивает голову, прижимаясь ухом к груди, вслушивается в неравномерно бьющееся сердце. Его собственное так же частит, особенно от мысли, что он сейчас хочет сделать.       — Саш, — тихо зовёт он, — можно мне…?       Ладонь спускается ниже, доходя до резинки белья, дразнит нежную кожу.       — Можно, — выдыхает брат, но тянет на себя, заставляя снова приблизиться, и целует.       Для Олега такое податливое поведение кажется немного непривычным, но очень приятным. Он чувствует на себе ответственность за инициируемую близость, но при этом и плавится изнутри от ожидания.       Во второй раз Олег отрывается от чужих губ намного позже — пока кожу не начинает саднить от прикусываний. Саша сам надавливает ему на плечи, и Олег сползает ниже, уже более торопливо и уверенно вырисовывая мокрые узоры на чужой груди. Он мягко кусает брата за бок, на что тот дёргается с тихим шипением. Олег совсем скидывает с себя одеяло и встаёт на колени, ведёт буквально кончиками пальцев по выпирающим рёбрам, любуется красными следами на коже. Саша позволяет ему это, не спрашивает ничего и почти не шевелится.       — Дима мне… — хриплым голосом говорит Олег и находит чужой взгляд.       — Знаю, — улыбается Саша, и в его глазах нет насмешки или сомнения, — если хочешь…       Младшему Шепсу нравится, что они общаются, не договаривая. Словно сохраняется какая-то интрига в том, что происходит. Да, он чувствует лёгкое смущение, но не позволяет себе остановиться — хочет сделать брату приятно.       Олег слишком остро ощущает собственное возбуждение, но оно лишь подстёгивает к дальнейшим действиям. Он стягивает с Саши трусы, а потом переводит взгляд на крупный член, увитый венками. Во рту сохнет от предвкушения. Олег перебирается брату между разведённых ног, оглаживает щиколотки, задирая короткие волоски, медленно подбираясь выше. Он ловит чужой взгляд, когда поднимает голову, и по спине бегут мурашки. Саша смотрит на него слишком внимательно, слишком жадно — синие радужки становятся тёмными, точно грозовое небо. Острые скулы покрыты румянцем возбуждения, и Олега ведёт от осознания, что он ещё ничего не сделал, а брат уже в таком состоянии.       Младший Шепс наконец склоняется, но целует лишь выпирающую тазобедренную косточку, пока член прижимается к его щеке. Саша шумно выдыхает. Олег видит, как нервно его пальцы сжимают простынь, и ведёт языком к паху, пока ладонью поглаживает горячее бедро. Запах грейпфрута сейчас концентрированный, легкой горечью оседает на языке, и это вызывает восторг — никогда ещё он не был настолько насыщенным.       — Олеж, — говорит внезапно Саша низким голосом, — если ты сейчас не возьмёшь в рот, я сам выдеру тебя в глотку.       Это должно звучать грубо и даже пугающе, но Олег лишь теряет один выдох, когда лёгкие сжимаются от мощной волны желания. Такая угроза кажется ему очень соблазнительной, но он решает, что оставит такой эксперимент на следующий раз, когда у него уже будет хоть какой-то опыт.       — Запомни свою идею, — хмыкает Олег и не даёт брату ответить, обхватывает чужой член у основания, где находится пока ещё не набухший узел, и кладёт алую головку на язык, тут же обнимая её губами.       Саша жалобно стонет, что вызывает в Олеге чувство удовлетворения. Тяжесть от члена кажется непривычной, но не вызывает отторжения — младший Шепс пробует пропустить дальше, но почти сразу давится, слёзы тут же выступают на глазах.       — Не торопись, расслабься, — советует Саша и заправляет брату упавшие волосы за ухо, — и зубы… аккуратнее, пожалуйста.       Олег мог бы пошутить про откушенный член, но хорошо, что у него занят рот, поэтому он послушно расслабляет челюсти и решает сначала приноровиться. Он посасывает головку, берёт только на половину и помогает себе рукой. Пытается вспомнить, что делал Дима, и повторить его движения. Давит языком на ствол, пока сосёт, несколько раз у него получается взять глубже. Саша шумно дышит, иногда вздрагивает и сдавленно стонет.       Олегу кажется этого мало. Он вспоминает ещё одну фишку, которую делал омега, и обхватывает чужие яйца, мягко перекатывая их в ладони, выпускает член до самой головки и толкается кончиком языка в углубление. Саша стонет громче, и это музыкой отзывается в груди. Кажется даже, что член во рту становится твёрже, пульсирует. Челюсть уже ноет немного, но Олег упорно это игнорирует, даже тихо порыкивает, когда Саша тянет его за волосы.       — Олег, — сорвано выдыхает брат.       И младший прекрасно понимает, что он хочет ему сказать. И как бы он не хотел довести Сашу до предела только ртом, сомневается, что у него получится проглотить всю сперму. Олег выпускает член изо рта с пошлым хлюпом, облизывается, но не даёт Саше что-либо сделать, сам обхватывает влажный от слюны ствол ладонью и начинает уверенно дрочить так, как делал бы себе, с оттягом, чуть замедляясь у головки.       Олег считывает чужой оргазм за пару секунд до него — Саша выгибается в пояснице, мышцы его подрагивают, а в груди зарождается глухой стон. Младший Шепс заворожённо наблюдает за наслаждением на родном лице и ловит себя на мысли, что сам уже почти готов кончить — собственный член ноет под тканью трусов, оттягивая её своей тяжестью.       Белёсая жидкость выплёскивается Олегу на грудь, несколько капель попадает на подбородок, а молодой альфа всё не может отвести взгляд от брата, который тяжело дышит, откинувшись на подушку. Запах феромонов заполняет всё помещение комнаты, что от каждого вдоха кружится голова. Олег улыбается счастливо, переползает к Саше под бок, водит рукой по чужой груди, на что брат вздрагивает, потом перехватывает за запястье и одним движением опрокидывает Олега на спину. Сердце ухает в груди.       — Не скажу, что превзошёл учителя, но даром его старания не прошли, — с довольной улыбкой на губах говорит Саша, оглаживая костяшками скулу, — мне понравилось.       — Потенциал есть? — хриплым голосом интересуется Олег, а потом стирает пальцем с подбородка сперму и без задней мысли суёт его в рот.       Сравнение с Димой его ничуть не затрагивает, наоборот даже, становится приятно. А взгляд Саши, которым он следит за действиями Олега, едва не плавит. От этого по щекам расползается свежий жар.       — Огромный потенциал, — рычащим голосом говорит Саша, а его ладонь уже невесомо соскальзывает по груди и ныряет под ткань белья.       Олег ахает от неожиданного жара руки, жмурится, запрокидывая голову. Брат тут же присасывается к доверчиво подставленной шее, пока пальцами обхватывает болезненно ноющий в ожидании внимания член.       Рука у Саши грубее, чем у Димы, но ничуть не менее умелая, уверенно скользит по стволу, оттягивает крайнюю плоть, а большой палец обводит головку, потирая дырочку уретры. Олег скулит от яркости ощущений, цепляется за плечо брата, стараясь удержать своё сознание в реальности.       Олег подрагивающей рукой стягивает свои трусы ниже, и Саша удобнее располагает руку, покусывает шею, зализывает свои же следы, дышит шумно, а Олег мечется под братом, сгорая от тянущего чувства внизу живота. Ему не нужно много времени, чтобы всё тело скрутило от накрывшего волной оргазма. Дыхание перехватывает, когда Саша сжимает челюсти на его шее особенно сильно, а потом Олег на несколько секунд просто выпадает из пространства.       Сердце оглушает своим стуком, пульс колотит в ушах набатом. Олег буквально заставляет себя открыть глаза и натыкается на чужой взгляд, полный какого-то невыносимо сильного обожания. Там смешивается нежность, желание и много-много чего ещё, что не получается определить.       — Ты такой… — говорит Саша, но замолкает.       — Красивый? — усмехается расслабленно Олег.       — Весь в сперме, — хмыкает брат с хитринкой в глазах, — но и красивый тоже.       Младший Шепс фыркает, не обижаясь на такую, можно сказать, невинную подколку — он ведь действительно чувствует, как кожу по всему животу стягивает от засыхающего семени. Но ему ничуть не стыдно, просто ни грамма неловкости. Олег улыбается, наблюдая за тем, как брат поднимается с кровати, потягивается, а мышцы спины перекатываются под кожей.       — Сбегаешь за салфеточками? — с лёгкой иронией тянет Олег.       — Может, тебя лучше в душ на ручках отнести? — тут же оборачивается Саша.       Младший пробегается жадным взглядом по подтянутому телу. Ему снова хочется коснуться — одного раза так мало, чтобы изучить каждое чувствительное местечко. Он уверен, что сможет выжать из брата намного больше стонов.       — Можешь и отнести, — тянет довольно.       — Серьёзно? — выгибает бровь Саша и тянется, чтобы дёрнуть за щиколотку, но Олег ретиво подскакивает с кровати.       Смех невольно вырывается из груди.       — Я пошутил, — фыркает он, — а-то ещё спину надорвёшь, старичок.       — Это я старичок?! — возмущается Саша, — может, это ты вымахал, как молодая лань?       Олега ещё больше веселит это сравнение. Его переполняют положительные эмоции, буквально захлёстывают с головой. Он медленно подходит к брату, совершенно не стесняясь своей наготы.       — Значит, я грациозный и стройный? — Олег демонстративно выгибается и едва не плавится под вновь голодным взглядом.       Если бы он был одет, сравнил бы это с тем, что его раздевают глазами, но он уже без одежды. Брат словно залазит ему под кожу, вплавляется в мышцы, занимает место между рёбрами и течёт по венам вместе с кровью.       — Ладно, неудачное сравнение, — хмыкает Саша, а потом резко притягивает к себе, уверенно устраивая ладони на пояснице, — может, кабанчик?       Олег закидывает руки на чужие плечи.       — Хочешь сказать, что я толстый? — спрашивает с прищуром.       Он не знает, зачем, но ему определённо нравится провоцировать брата такими глупыми фразами. Саша качает головой, склоняется ближе, останавливаясь в паре сантиметрах от губ.       — Никогда такого не скажу, — выдыхает он, — для меня ты всегда будешь самым прекрасным.       И мягко целует. Раньше, когда Олег видел такое… слащавое выражение чувств, ему было неловко, но сейчас, когда эти слова и действия обращены к нему — что-то замирает в груди. Оказывается, порой хочется услышать, что для кого-то ты особенный.       Саша отстраняется, смотрит расфокусированным взглядом.       — Иди в душ, — обречённо выдыхает он, легонько отталкивает Олега от себя, а потом смачно шлёпает по заднице, когда тот разворачивается в сторону выхода.       Младший Шепс ухмыляется, но не оборачивается. Знает, что если сейчас вернётся, то они с Сашей снова окажутся в кровати. И хоть он и был бы не против такого расклада, расслабленное недавним оргазмом тело уже начинает требовать полноценного отдыха.       В ванной Олег заглядывает в зеркало и поражается тому, что видит. Волосы взъерошены, торчат в разные стороны. Правая сторона шеи истерзана чужими зубами — покрасневшая, со следами засосов. Сперма блестит на коже. Опухшие от долгих поцелуев губы, но, главное — глаза буквально блестят. Олег давно не видел себя настолько счастливым и довольным.       Он быстро споласкивается, отмывая с себя следы близости, а потом возвращается в комнату брата и ныряет под тёплый бок в чистой постели — Саша успевает сменить бельё. Брат тут же притягивает его к себе, привычно обнимая со спины и утыкаясь носом в затылок.       Всё кажется таким правильным, что Олег хочет остаться в этом мгновении навсегда. Для полного счастья не хватает только Димы, который бы так же доверчиво жался уже к нему. С Сашей ему хорошо, но с омегой было бы только лучше. Младший Шепс понимает, что ему нужны оба. Он обещает себе, что уже завтра попросит извинений у Димы. Олег уверен, что у него получится растопить лёд, что покрыл тонкой изморозью чужое сердце.       Он любым способом докажет, что ему можно доверять. Если бы можно было подкрепить как-то свои слова…       — А мы будем ставить друг другу метки? — внезапно спрашивает Олег.       Саша молчит несколько секунд, лениво водя пальцами по его животу.       — А ты хочешь? — спрашивает чуть напряжённо.       Его сомнения вполне понятны — это всегда ответственный шаг в отношениях.       — Я не говорю, что в ближайшее время, — отвечает Олег, — но потом… если вы захотите.       Саша мягко жмётся губами к запаховой железе, вызывая по телу младшего невольные мурашки.       — Вот потом об этом и поговорим, — решает брат, — с Димой сначала помирись.       Олег хмыкает на эти слова, но решает промолчать. В целом, Саша прав — сейчас нет смысла что-либо решать. Но и отказа он не услышал, значит… значит всё может быть.