История не повторится

Перерыв был относительно коротким, и за это время Лань Лилинг успела весело пообщаться с Вэй Усянем, а так же с Цзян Яньли и Цзян Чэном. Лань Цзинъи, стоящий возле ордена Гу Су Лань, с нежностью во взгляде смотрел на свою супругу, мысленно благодаря Небожителей за то, что его нежная, но бойкая А-Линг понемногу становится собой. Стоящий рядом с парнем Лань Сичэнь так же устремил свой взгляд в сторону девушки. — Должен признаться, но ваша супруга поистине отличается от адепта нашего ордена, — с улыбкой на лице произнес мужчина, на что Лань Зихао тихо засмеялся. — О, можете мне поверить, глава ордена, но моя милая супруга сдерживает свой вспыльчивый характер, — спокойно ответил юноша. — Пусть внешностью Лилинг и пошла по большому счёту в адептов Гу Су, но вот характер у неё точно принадлежит Первому Ученику ордена Юньмэн Цзян. А став главой клана, характер изменился не в лучшую сторону. Неожиданно взглядом Минчжу зацепилась за стоящего и смотрящего на всех с толикой презрения Вэнь Чао. Незаметно скривившись, девушка тут же поклонилась, в знак уважения к своим собеседникам, и поспешила в сторону ордена Цишань Вэнь. Подойдя к главе ордена, дочь Старейшины Илин с почтением поклонилась. — Верховный Заклинатель, позвольте этой ничтожной обратиться к вам с одной просьбой? — Что вас интересует, госпожа Лань? — спокойно отозвался Вэнь Жохань, с интересом смотря на красавицу перед ним. — Эта ничтожная просит прощение у Верховного Заклинателя, за дальнейший свой поступок и молит главу клана Вэнь не злиться на неё, — спокойно произнесла Лилинг и, получив растерянный, но согласный кивок головы от мужчины, вновь поклонилась и, обернувшись, спокойно пошла в сторону второго сына главы. Неожиданно по залу прокатился звук удара по лицу, отчего заклинатели с интересом и немым шоком посмотрели в сторону шума. Картина, что предстала перед глазами, вогнала всех заклинателей в шоковое состояние. Возле второго наследника клана Цишань Вэнь, который держался за пылающую щёку, с гордо поднятой головой стояла Лань Лилинг и с презрением смотрела на него. — Ты… да что ты себе позволяешь, дрянная девчонка? — тут же сорвался на крик Вэнь Чао и с гневом перевел свой взгляд в глаза напротив. — Это тебе за моих родителей, а так же за дядю Цзян, — спокойно произнесла Минчжу и опять занесла свою руку, вновь ударяя, но уже по другой щеке. — А это тебе за орден Юньмэн Цзян. — Да как ты смеешь поднимать на меня руку? Ты всего лишь дочь слуги, которая по непонятным причинам стала главой, — вновь закричал парень и тут же замолчал, стоило тому заметить, как глаза девушки изменили свой цвет на алый. Вокруг тонкой фигуры, словно ветер, заструилась тяжелая энергия, от чего волосы, рукава и платья начали развеваться. — Дочь слуги? — ледяным голосом произнесла заклинательница и с ненавистью посмотрела на своего собеседника. — Мой отец является Вторым Нефритом ордена Гу Су Лань. Одним из героев войны, Хангуан-цзюнь. Он же Лань Ванцзи! Моим вторым отцом был великий Старейшина Илин, Вэй Усянь. Он был основателем иного пути, его боялся весь мир заклинателей. Так же он был героем войны, которого облили грязью и довели до самоубийства! Папа являлся Первым Учеником Юньмэн Цзян! Он никогда не был ни сыном слуги, ни слугой! Мой дедушка был лучшим другом главы Цзян, а так же считался его братом! Но никогда в жизни дедушка не был слугой! Моя бабушка была ученицей Великой Бессмертной Баошань Саньжэнь, Цансэ Саньжэнь. Мне нечего стыдиться, и я с гордостью могу сказать о том, что у меня чудесная семья и замечательные родители. Но если бы такой гнилой человек, как ты, не решил потешить своё эго с помощью уничтожения ордена Юньмэн Цзян, то моему отцу не пришлось бы страдать! Так что, заруби себе на носу, выскочка. Если я услышу хоть писк с твоей стороны в сторону моих родителей, я лично устрою тебе незабываемую ночную охоту. И гарантирую, что моей добычей будешь именно ты и твоя подстилка. Ещё раз с презрением посмотрев на парня, Лань Лилинг фыркнув в его сторону гордой походкой в абсолютной гробовой тишине направилась к своему отцу. — Ч… что это было? — неуверенно произнес удивлённый Не Хуайсан, шокированно смотря вслед девушке. —А это была моя милая супруга, Лань Лилинг, и её маленькая злость, — устало вздохнул Цзинъи и, переглянувшись со своими друзьями, направился в сторону любимой. Сам парень прекрасно знал о том, как сильно его милая А-Линг не любила некоторых людей из клана Вэнь. Особенно сильно девушка ненавидела Вэнь Чао, Ван Линцзяо и Вэнь Чжулю, за то, что они сотворили с кланом дяди, с самим дядей, а так же с её отцом. Единственный, кого истинно Минчжу уважала, был Призрачный Генерал, его сестра Вэнь Цин, а так же мирные жители, которые были под защитой Вэй Ина. К остальным она относилась нейтрально. А-Юаня глава Гу Су Лань вообще считала своим братом, и плевать ей было на то, какая на самом деле была у него фамилия. Для девушки Сычжуй был родным старшим братом и опорой. Обняв супругу за тонкие плечи, Лань Цзинъи сел рядом и взглядом начал искать книгу. — Дева Цзян, не могли бы вы подать мне книгу? — спросил юноша, найдя нужный артефакт, который лежал возле дочери главы, и тут же аккуратно взял предмет из рук девушки. Найдя нужную страницу, Зихао приступил к чтению: Жестокость. Часть первая — Интригующее название, — произнёс Не Минцзюэ, с удивлением смотря на книгу. — Брат! — с упрёком в один голос вновь произнесли Не Хуайсан и Лань Сичэнь. — Молчу-молчу, — тихо фыркнул мужчина, замолкая, чем дал понять, что можно продолжать чтение. Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! — Вот тебе и «доброе утро!» — недовольно произнес Первый Ученик Юньмэн Цзян, с недовольством смотря на книгу. — Это кто там у нас такой ногастый, раз эта самая нога у него лишняя? — И почему я даже не удивляюсь? — закатил глаза сидящий рядом Цзян Чэн. — Не успел переродиться, а уже ловишь приключения на свою задницу. — Шицзе! Сянь-Сяня обижают! — тут же надул губы Вэй Ин, от чего по всему залу прокатились смешки. — Я продолжу, — тихо смеясь, произнёс Цзинъи, возвращаясь к книге: Удар угодил прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». — Это кто там у нас так запел? — с раздражением фыркнула госпожа Юй, но тут же замолчала, натолкнувшись на ледяной взгляд Лилинг и её спутников. Признаться честно, но то, как на неё смотрела девушка, очень пугало Пурпурную Паучиху, и женщина неосознанно хваталась за Цзыдянь. Уж очень красноречиво та смотрела на неё, взглядом обещая сбросить все земные муки и не только на голову Юй Цзыюань. — А мне вот интересно, — тут же попытался разрядить обстановку Цзян Чэн, смотря на своего друга. — Почему это тебя называют Старейшиной Илин? — Мне-то почем знать? — удивлённо произнес Вэй Ин и тут же перевёл свой взгляд на сидящую возле него девушку. Та задумчиво закусила губу, поочерёдно посмотрев на мужа и братьев. — Дело в том… — начала неуверенно говорить Минчжу. — Когда ты, папа, вступил на Путь Тьмы и ушёл из ордена Юньмэн Цзян, ты поселился на горе Луаньцзан, которая находится в Илине. Не смотря на слухи, которые распускал весь мир заклинателей, жители деревни очень любили тебя, так как ты охранял их покой от всей нечисти. В знак уважения и почёта, тебя начали называть Старейшиной Илина, а ты был не против. В тот день, когда заклинатели пошли на тебя осадой, жители деревни возненавидели тех и часто отказывались от помощи, плюя в спину бессмертным. В их число ненавистных заклинателей не входили только наша четвёрка и отец, так как люди очень часто видели тебя с ним. Потом, когда отец забрал нас с братом в Облачные Глубины, мы познакомились с Лань Цзинъи, который так же тайком ходил с нами в деревню. Позже к нам присоединился Цзинь Лин и ещё один наш друг. После того, как ты вернулся к жизни и об этом узнал весь мир заклинателей, жители Илина смогли вздохнуть с облегчением, но всё равно продолжали с недоверием смотреть на других заклинателей. И пусть ты больше не являлся их покровителем, люди продолжали называть тебя Старейшиной. — О, вот как! — задумчиво протянул будущий «Старейшина». — А по поводу того, как называют моего брата? — тут же влез в разговор Лань Сичэнь. — Ну… тут сложно сказать, как отец получил титул. Насколько я знаю, это произошло во время «Аннигиляции Солнца». Отец никогда мне не говорил о своем титуле, сколько бы я у него не спрашивала. — Это похоже на Ванцзи! — Тихо засмеялся глава ордена Гу Су Лань. — Аннигиляция Солнца? — с непониманием спросил Вэнь Сюй. — Об этом вы всё узнаете из книги, уважаемый наследник ордена Цишань Вэнь, — спокойно ответил Зихао. — Прошу проявить терпение. — Прошу меня простить. Кивнув головой, Цзинъи продолжил чтение: Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! — Бедный Вэй-сюн, — тихо отозвался Не Хуайсан, пряча свое лицо за веером. — Не успел переродиться, а тебя встречают визгами не хуже свиньи. — М-да… не хотелось бы такое услышать, — согласился с другом парень. — И что значит «Задумайся, на чьей земле ты живёшь и чей рис ешь»? Ему что, жалко что ли? Или я за его счёт питаюсь? Что за хамство? — Какая странная логика у этой свиньи.— задумчиво произнес Верховный Заклинатель. Остальные предпочли молча согласиться с высказанным, а вот Вэнь Цин тут же подобралась, стоило услышать о состоянии шумного парня. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем — лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? — Фу! — стоило девушкам услышать описание кричащего, как тут же скривили свои лица в презрении и спрятали за веером. — Красавец, — сарказмом вторил юноша. — А-Сянь никогда не жаловался, — тут же отозвалась Яньли. — Ну да, он всегда всё старается делать сам, — кивнул головой Цзян Чэн. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. — Ужас какой, — вздохнул Не Хуайсан. — Что за воспитание? — вторил ему Лань Хуань. Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — И вовсе я не притворяюсь мёртвым! — обиженно забурчал Первый Ученик Юньмэн Цзян, чем вызвал тихие смешки. — Ты-то палец свой в противоположную сторону поверни, и тогда узнаешь, кому нужно всё барахло Вэй Усяня, — фыркнул наследник ордена Цзян, закатывая глаза. — Обучался в ордене, но потом его выгнали? — удивлённо спросил Цзян Фэньмянь. — Это в каком же ордене не нашлось работы для адепта? — Понятия не имею! — тут же отозвался Цзинь Лин и незаметно посмотрел на свой орден, от чего его друзья тихо захихикал. Вэй Усянь утомленно подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» — Вэй Усянь, а ты точно ожил, или всё же после пьянки проснулся? — фыркнул от смеха Цзян Ваньинь, но тут же словил злобный взгляд от матери. — Как будто ты сам не участвуешь во всех этих пьянках! — рявкнула на сына госпожа Юй. — Только и знаете, чтобы пить, веселиться, поедать семена лотосов да лентяйничать! Позор на мою бедную голову! Как знала, что этот паршивец испортит тебя, Цзян Чэн! — Моя госпожа…— вздохнул глава Цзян и попытался взять жену за руку, но та только вырвала свою и фыркнула в ответ. — Матушка… Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. — Наивный! — вновь фыркнула хозяйка Пристани Лотосов. — Этот паршивец теперь на зло так поступит. Проще было бы убить… — Матушка… — с возмущением произнесла её дочь, на что женщина вновь замолчала. За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. — Какой милый макияж! — весело протянул Вэй Ин и тут же охнул от того, что его шиди ударил в бок. — Даже не смей. — Шицзе! Сянь-Сяня обижают! — Мой бедный, бедный Сянь-Сянь! — со смехом отозвалась дева Цзян и ласково погладила брата по голове. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет. Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу как свои пять пальцев. — Никогда не слышал о таких обрядах, — нахмурился Вэнь Жохань. — Учитель Лань, вам не хочется ничего говорить по поводу Пути Тьмы и моего папы, — холодным, словно лёд, голосом произнесла Лань Лилинг, смотря на открывшего рот мужчину. — Пусть папа и был тёмным заклинателем, это не значит, что он пытался захватить власть над миром. Все его знания о тёмных ритуалах были для того, что бы написать трактат по ним и для описания того, как бороться с их последствием. Старейшина Илин не использовал ни разу все эти знания. Способы борьбы были составлены благодаря описаниям самих обрядов. — Спасибо за разъяснение, госпожа Лань, — тут же отозвался Лань Сичэнь и с уважением поклонился девушке. Та просто кивнула головой в ответ. Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! — Добровольная жертва? — заинтересованно произнёс глава Ланьлин Цзинь, прикрыв свое лицо веером. Но тут же охнув от боли, когда на его ногу приземлился каблук его жены. — Ты не хочешь это знать. — Конечно, дорогая. Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. — Ну логично, что бы для мести вызвали именно Старейшину, — кивнул головой Цзинь Цзысюань. — Учитывая то, какие слухи ходили по миру. — Павлин, нарываешься? — со злостью произнес «злой дух» — Да я даю гарантию того, что был безобидным духом! И никому не мстил! Путешественники из будущего со смеющимися глазами переглянулись между собой. Вэй Усянь отказывался смиряться. — Я даже не удивлена! — фыркнула госпожа Юй. — Это больше похоже на паршивца. — Матушка… С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! — Вот-вот! — кивнул головой Вэй Ин. — Как я и говорил! И вновь по залу раздались смешки, но Ученик Юньмэн Цзян не обратил на это внимание. Привык. Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключенным. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. — А вот это уже плохо… — испуганно вздохнул Не Хуайсан и прижался к боку старшего брата. Многие с ним согласились. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. — А-Сянь… — Не переживай, Шицзе, я найду способ всё исправить… — Хм… — тут же задумчиво протянул Сычжуй, чем обратил всё внимание на себя. — Что случилось? — тут же отозвался Цзинъи, смотря на друга. — Мне кажется, или эта часть будет описывать нашу первую встречу с учителем Вэй? — Думаешь? — Уверен, — и тут же, что бы не было лишних вопросов, попросил своего напарника читать книгу дальше, продолжая ловить на себе заинтересованные взгляды, чем изрядно бесили Цзинь Лина. — Наконец то я узнаю что там произошло…— тихо буркнула Лилинг. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. При описании дома многие заклинатели скривились от отвращения, про себя сетуя на то, как там вообще можно жить. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. — Что? — тут же раздался крик. — Мой А-Юй? — Простите? — с непониманием произнёс Вэнь Жохань, на что девушка тут же продолжила, прижимая к груди ребёнка лет четырех-шести. — Моего сына зовут Мо Сюаньюй, и мы из деревни Мо. — А вот и будущий доброволец для проведения обряда, — тут же весело произнес Не Минцзюэ — Брат! — с возмущением отозвались Не Хуайсан и Лань Сичэнь, но тот пропустил все мимо ушей. Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. На каждые слова госпожа Мо кивала головой в знак подтверждения и украдкой посматривала в сторону главы ордена Цзинь. — А вот и папаша! — хихикая произнес Вэнь Чао, за что получил злобный взгляд от своего брата и отца. — Кобель! — раздалось шипение со стороны госпожа Цзинь и глухой удар веера об голову мужчины. — Дорогая… — Дома поговорим. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. — Зря завидовали, — фыркнул кто-то из малых кланов. — У этого кобеля бастардов больше, нежели звёзд на небе. — Тихо, А-Мин, — кто-то шикнул на говорившего. — Не стоит привлекать лишнее внимание на наш клан! От слов говорившего многие из ордена Ланьлин Цзинь покрылись алым от смущения. Слава о их главе, что ходила по всему миру, была не очень хорошей. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. — Держать подле себя этого кобеля на протяжении пары лет? — округлил глаза Вэнь Сюй и тут посмотрел на саму девушку. — Моё уважение, дева Мо. Даже у его жены это не получается сделать. — Эта ничтожная не заслуживает таких слов от первого наследника Цишань Вэнь, — тут же отозвалась девушка и вновь украдкой посмотрела в сторону любимого человека, который бросил её с сыном. Но тот даже взглядом не удостил свою бывшую любовницу, отчего несчастная огорчённо вздохнула. В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. — Забрал себе? — тут же вспыхнула праведным пламенем госпожа Цзинь и со злостью посмотрела на супруга. — Отчего же ты тогда всех своих выродков не приведешь в наш орден? — Моя дорогая, я бы не посмел привести их в наш орден! Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. — Наивная дура, — вздохнул Цзинь Лин, прикрыв свои глаза от усталости. — Цзинь Лин! — с упреком произнес Сычжуй. — Наивная влюбленная дура! — поправил друга Цзинъи. За что тут же получил подзатыльник от своей дамы сердца. — Читай дальше. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. — И это вся причина, по которой павлиний орден выгнал своего адепта? — удивлённо произнес Вэй Усянь. — Из-за того, что парень обрезанный рукав? — А тебе этого мало? — взвизгнул один из адептов золотого ордена. — Это же позор! — То есть, один из ваших глав, который предпочитал свой пол, это позор? Даже несмотря на то, каким он был заклинателем? — переспросил Цзян Чэн, отчего тот адепт поперхнулся воздухом. — Да практически пол Поднебесной предпочитают свой пол! Что в этом такого? — М-да… — протянула Лилинг и с жалостью посмотрела на своего пунцового брата. — Как же хорошо, что в нашем времени таких придурков очень мало. Мне тебя даже жаль, Цзинь Лин. — О чём вы, госпожа Лань? — с непониманием переспросила госпожа Цзинь, на что девушка закатила глаза. — В нашем времени, после всех основных событий, дядя Цзян Чэн помог моему брату с его орденом, — спокойно ответила девушка. — Многие из адептов и старейшин просто повылетали из ордена, как сигнальные ракеты во время ночной охоты. Так же из ордена вылетели такие адепты, как тот, кто говорил только что. Вы не орден золотого карпа на данный момент, вы орден напыщенных павлинов. Как вы можете решать за кого-то, кому отдавать своё сердце? Если человек искренне любит, то он не смотрит на половую принадлежность любимого. Не вам с ним спать, и не вам решать, кого любить! О, Небожители! Сколько б времени не прошло, а люди не меняются! Вас не устраивает то, что Мо Сюаньюй обрезанный рукав? Так попробуйте ему сейчас высказать это в глаза! А так же Цзинь Лину, Лань Сычжую, моим дядям, родителям и другим людям, которые предпочитают свой пол! Я даже посмотрю, что они скажут и сделают в ответ! Даже участвовать в этом шоу не буду! — Что? — золотой орден в шоке уставился на одного из прибывших. — Что это значит? — спросил Цзинь Гуаншань, смотря на своего внука. — Спасибо за подставу, сестра! — фыркнул Цзинь Лин и, вздохнул, встал со своего места, направляясь в сторону сидящего возле Лань Ванцзи Сычжуя. Притянув того за ворот одежды, он страстно поцеловал парня, чем вызвал сильный шок у следящих за этой сценой. — Вот вам и ответ! — ехидно отозвался Вэнь Чао, смотря на то, как адепты золотого карпа краснели от возмущения. — Убожество, — произнёс с каменным лицом Лань Ванцзи, но кончики ушей говорили об обратном, чем вызвал тихий смех брата и бледный тон лица дяди. — Ванцзи… — А-Лин и А-Юань давно состоят в отношениях, — спокойно произнес Цзинъи, на незаданный вопрос. — И скоро у них будет свадьба. — Так что закрыли все рты, пока Цзинь Лин не вспомнил о том, что дядя Цзян Чэн одолжил ему Цзыдянь и не пошёл устраивать чистку ордена. Мы же в этом ему обязательно поможем. — Цзинъи, читай дальше… — тяжело дыша произнес глава Ланьлин Цзинь, отрываясь от губ любимого. — Все другие вопросы после главы. В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. — А случайно ли не это послужило причиной изгнания парнишки? — прочистив горло, произнёс Не Минцзюэ, стараясь делать вид, что ничего такого не произошло. — Возможно, — кашлянув в кулак, ответил Сичень, всё ещё поглядывая на брата, который украдкой смотрел на одного шумного адепта ордена Цзян. Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! — Жестокие люди, — мотнула головой Вэнь Цин. — Даже если бы Мо Сюаньюй и был сумасшедшим, ему нужен уход и помощь. Госпожа Мо, можно ли после главы попросить привести вашего сына на осмотр? — Благодарю, дева Вэнь. Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Ох! — тут же испуганно вздохнула половина присутствующих и с жалостью посмотрели на молодую девушку. — Довели, — мотнул головой Вэй Ин. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. — И на что она надеялась? — с непониманием спросил Цзинь Цзысюань. — Орден Цзинь должен был что, всю семейку к себе забрать? — Ага. И их всех обеспечить, — тихо засмеялся в ответ будущий Старейшина отчего вновь охнул от тычка в бок со стороны брата. — Молчи. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно! Зал взорвался смехом. — Отличное сравнение, Вэй-сюн! — смеясь, воскликнул Не Хуайсан. — Спасибо, Не-сюн! Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. — Мало того что не воспитан, так он ещё и ворует! — покачал головой Лань Цижэнь. — Ну ему всю жизнь твердили, что он станет заклинателем, а тут вот такой облом! — пожал плечами Вэй Ин и тут же почесал кончик носа. — Хотя, что-то брать у заклинателя, не спросив или не зная для чего это применяется, слишком опасно. Мало ли что это за печать. — Особенно если это твои печати, — фыркнул в ответ Цзян Чэн. — Даже я, будучи заклинателем, опасаюсь брать в руки твои разработки. Мало ли что это может быть. Многие с заинтересованностью посмотрели на братьев. Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — Бедный парень! — печально отозвались девушки и с жалостью посмотрели на мальчика, что жался к боку матери. — И этот бедный мальчик в мир призвал чудовище! — тут же отозвался голос. — Глава ордена Яо! — рыкнула госпожа Лань и со злобой посмотрела на мужчину. — Ещё один вяк в сторону моего отца, и тогда вы присоединитесь к ночной охоте на Вэнь Чао и его подстилки! Опять же! Не факт, что жертвой этой охоты будете не вы! Ничего не зная о человеке, но тявкать громче всех на него, мы все прекрасно знаем что в этом ваш талант. Не испытывайте моё терпение! От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? — Ну, учитывая славу, что о тебе ходила, Вэй-сюн, — тихо произнес Не Хуайсан, — на вряд ли это что-то из выше названых. — Отлично… играем в угадайку после перерождения! — печально протянул Вэй Усянь. — Это то, о чём я всегда мечтал! — Крепись, это твоя карма! — с ухмылкой произнёс наследник ордена Цзян. — Цзян Чэн! Или же… стереть её с лица земли? — А вот это больше похоже на правду! — кивнул головой Не Минцзюэ. — Учитель Лань, вы не хотите говорить ничего о моём папе! — с нажимом произнесла Лилинг и тут же накладывая заклятие Молчания на многих голосистых. Хорошо быть любимой дочерью злобного Старейшины, ведь любимый папочка всё сделает для своей принцессы… даже улучшит качество заклятия Молчания. А это значит, что без её разрешения его не скинуть, а длиться молчание будет по регулятору. Максимум до целого дня, минимум — пяти минут. Что очень выручает молодую главу ордена Гу Су Лань. Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… — Конец главы! — отозвался Цзинъи и тут же отпил немного воды, чтобы промочить горло. — Предлагаю устроить перерыв и всё обсудить! — устало вздохнул Цзян Фэнмянь. Остальные с ним согласились.