Властитель судеб

Удача редко улыбалась Шону Брейвери. Он сам причислял себя к тем, кто запросто упустит журавля, который был уже у них в руках. Он даже комикс не мог нарисовать нормальный, который бы снискал хоть толику симпатии, несмотря на то, что изучил вдоль и поперек чуть ли не каждый выпущенный том за последние десять лет. В его шкафу, надежно захороненные под толстым слоем одежды, лежали десятки исчерченных скетчбуков. Парень не возвращался к ним вот уже полгода, соглашаясь с высказыванием о том, что «мертвые не должны мешать живым». А свой художественный талант, так похожий на нераспустившийся цветок, он всерьез считал безвозвратно ушедшим. Но сегодня, по законам сериалов, которые он смотрел пачками, переменчивая фортуна должна была повернуться к нему и если не одарить всевозможными благами, то, по крайней мере, оказать существенную поддержку в сохранении его жизни, пусть и никчемной. Не может же человеку так сильно не фартить? Внутри загадочного дома, который Шон избрал себе в качестве убежища, царил густой полумрак. Все окна, кроме тех двух, выходящих на тропинку, были заколочены досками. Это шло вразрез с описанием данного поселка, предоставленным Хэнком и другими. Кто в здравом уме будет забивать фанерой окна в детском лагере за неделю до начала смены? Эти помещения, напротив, перед прибытием ребятишек должны приводиться в порядок, но никак не загрязняться и расковыриваться. Это заставило мысленный поток продавца комиксов сделать вполне предсказуемый логический виток: что, если они ошиблись и завернули не туда, попали в какой-то заброшенный коттеджный поселок? Ведь это же так просто — всего один неправильный поворот, и ты основательно сбился с курса. Некий Виктор приедет завтра в назначенное место, но в нужный дом попасть не сможет, и только из новостей, транслирующихся по радио на ближайшей автозаправке, узнает, что семерых молодых людей жестоко порубил в лесу какой-то псих. С другой стороны, откуда же здесь вода и электричество? Шон, позабыв о спешке, сделал один осторожный шаг вглубь гостиной. Носок его кроссовок толкнул какой-то продолговатый предмет округлой формы. Тот мгновенно покатился в темноту и ударился о что-то глухое и, по всей видимости, мягкое. Случилось то, чего парень ожидал в самую последнюю очередь. Напряженную тишину в клочья разодрала заигравшая песня, не теряющая своей популярности и доныне, I’m Blue Da Ba Dee. Реакция Шона была незамедлительной, а потому после фразы: «…печальный, как все те люди, которые ходят вокруг» — комнату заполнило все то же липкое беззвучие, когда он нажал кнопку «Выключить». Вспотевшими пальцами продавец комиксов нащупал тот самый длинный предмет. Им оказался обычный фонарик. Точно в трансе, Шон Брейвери навел тонкий луч на препятствие, издавшее звуки. То была такая же ординарная, как и фонарик, черная портативная колонка, лежащая на полу у миниатюрного книжного шкафа. Во рту продавца комиксов неприятно пересохло. Тело обмякло. Что здесь, в затерянном домике с заколоченными окнами, делали фонарик и портативная колонка? Их забыли предыдущие туристы, любящие забираться в оставленные людьми строения? Но тогда почему bluetooth-колонка вообще была в рабочем состоянии? Или эти предметы расставил, точно капканы, маньяк, чтобы точно знать, в каком месте находится пытающаяся скрыться жертва? Последняя мысль холодила кровь сильнее всего. Шон Брейвери быстро обвел голубоватым светом фонарика непримечательную гостиную в древесно-красных тонах и, обнаружив запасный выход напротив лестницы, ринулся прямо к нему. Находиться здесь было небезопасно. Нужно было найти другое укрытие, и желательно, чтобы им не стал другой коттедж, скорее всего, также нашпигованный ловушками. Парень пнул коленом деревянную дверь и тут же влетел в натянувшийся канат. Он стремительно шмякнулся на террасу, чуть не клюнув носом расстеленный под его руками плакат с издевательской надписью: Время похудеть. Послышался звон бьющейся керамики, и справа от него — но уже значительно громче — зазвучала She Loves Me Not. Ощущая адскую боль в правом локте и не в силах подняться, Шон беспомощно затрясся и крепко сомкнул веки, сдерживая слезы и будто бы желая раздавить собственные глаза, чтобы больше ничего не видеть. Джекоби Шэддикс как раз пел: «…волнует ли меня, что я — ничтожество, жизнь несправедлива» — когда лезвие топора, играючи, нежно коснулось виска Шона Брейвери.