Человек

      За отмерянный судьбой короткий срок случается не очень много событий. Охотник даже не спускается, только швыряет вниз бурдюк с водой, мешочек с сухарями и свои едкие насмешки с угрожающими замечаниями. Он говорит, что все равно убьёт оборотня, даже если Тэхен из жалости станет того выхаживать. При условии, конечно, что «эта тварь» не бросится раньше и его сын, наконец-то, не сделает выбор.       Тэхён игнорирует отца, но разговаривает с Чонгуком. Спрашивает про связь, как это ощущается, может ли чем-то помочь или помешать, как оборотень видит вообще их жизнь, если будут какие-то «они». Слушает с такой же охотой и всякие забавные истории, узнает про членов стаи Чонгука какие-то мелочи, бесполезные в целом, но важные лично для альфы.       А ещё они целуются. Украдкой, вроде бы в рамках «кормления», но всё же… Они оба не настолько глупы, чтобы и правда вестись на такое. Так что они очень естественно и дружно делают вид. Что не хочется прикоснуться, что не тянет на каком-то физическом уровне, что Тэхён просто мёрзнет, а Чонгуку так просто удобнее, когда руку закинешь на чужую талию. Ни одному из них не стыдно за уловки и молчание, потому что сейчас не время и не место для таких откровений. Они даже в завтрашнем дне не особенно уверены, но… Доверие, пустившее корни из сплотившей их беды и особых обстоятельств, достаточно крепко между ними. И когда приходит вечер четвертого дня, Чонгук уже восстановился достаточно, чтобы действовать.       Он весь день использовал слух на максимум, чтобы понять, где охотник, что он делает, как он это делает и как им избежать теплой встречи. Тэхён рассказывает, что подвал находится рядом с окном, в коридоре, а дом плотно прилегает к лесу. Что под волчий час можно проскочить, и оборотень верит. А потому, когда слышит, что все затихло наверху, а биение сердца охотника стало реже, как у спящего, он начинает действовать.       Тэхён тихо открывает замок на решетке ножом, пропускает волка вперёд себя, как они и договорились. Чонгук поднимается бесшумно по лестнице, игнорируя остаточную боль в теле, и так же без громких звуков открывает крышку подвала. Слушает, ждёт, манит жестом за собой. Опасное место на пути их побега — короткий голый участок между деревьями и домом, надо максимально тихо его обогнуть, а потом… Потом они будут бежать. Долго. И Чонгук уже подумал о том, как ему распределить силы, ведь Тэхён не оборотень, он быстро устанет.       Чонгук улавливает скрип, шорох и звук затвора на ружье, когда они ступают в сумрак леса. И грохот выстрела звучит одновременно с тем, как он оборачивается назад, видя задержавшегося на секунду Тэхёна. Тот замедлился, чтобы посмотреть на дом в последний раз, а теперь зажимает бок, когда Чонгук выдергивает его к себе, хватает на руки и бежит.       — Чонгук-ши, стой, — перекрикивает свистящий в ушах ветер Тэхен. Он потом подумает над тем, насколько неловко и приятно одновременно оказаться на чьих-то руках. На руках Чонгука, на самом деле.       — Скоро будем у воды, — коротко рыкает волк, а Тэхёна дрожью пробирает. Он ведь… Не должен, на самом деле, так реагировать на другого мужчину, разве нет?       Тэхён не особо задумывался, вообще-то, но ему вроде как нравились девушки — смешливые, радостные, яркие. Он любил наблюдать, как они плетут венки, отдыхая и сплетничая, или работают, помогая своей семье или мужу. Мягкие и ласковые, деревенские девчонки были не прочь поваляться на сеновале, но были и те, конечно, кого растили в строгости. И у Тэхёна тоже была девчонка — румяная, глаза горели ярко, её легко было рассмешить или удивить, но они оба знали, что всё между ними не всерьёз. Лану родители собирались забрать в город, Тэхён из-за отца никогда бы не повел ее под венец. Но ночи их были горячие, сладкие, когда на утро не хочется уходить, но легко смотреть в глаза.       А сейчас… Сейчас оборотень признал в нем свою пару, и Тэхён в замешательстве. Он просто не знает, что ему с этим делать, да и как вообще… Он ведь не омега, в самом деле. Отец рассказывал, что у оборотней и парни вынашивают щенков. Хотя, конечно же, не в таких выражениях и плюясь от отвращения. Тэхён же пожимал плечами — вынашивают и вынашивают, наверное это для них нормально, раз они так могут. Оборотни же не люди, они отличаются. Зато Тэхён не удивляется, почему Чонгук так спокоен, но… Понимает ли этот оборотень, что Тэ не сможет выносить ему щенков? Что он человек? Что… Они такие разные, боже, почти противоположные. Чонгук не особенно много знает о людях, а Тэхён — об оборотнях. Они, конечно, разговаривали, но этого отчаянно мало, чтобы нивелировать пропасть в понимании друг друга.       Чонгук неожиданно замедляется и останавливается. Горячая грудь под плечом Тэхёна ходит ходуном, сердце бьётся мощно, перекачивая кровь. И парень старается подавить смущение. А ещё лучше, чтобы можно было перестать вообще замечать чужую внешность, которую Тэхен находил… Красивой, несмотря на раны, разбитое лицо, ещё заживающее, осунувшееся, и неприятный запах. Они пять дней не мылись, экономя воду, и Тэхён просто молчал об этом, сам же не розами пах. И хорошо, что сейчас Чонгук вышел к воде — то ли речка, то ли ещё что, Тэхену плевать на самом деле. Волк аккуратно опускает его на землю, хмурится, глядя на пропитавшуюся кровью жилетку. В ней Тэхен и оставался всё время, рубашку ведь пустил на повязки оборотню.       — Только задело, — говорит Тэхён, осматривая рану, словно от глубокого пореза — пуля ушла по касательной, воткнувшись в дерево, а не в плоть. Парню очень сильно повезло.       — Я вылижу, как омоемся, — говорит Чонгук настолько буднично, словно это в порядке вещей. А потом поднимает взгляд на офонаревшее лицо своей пары и понимает, как это звучало для человека. — То есть… Мы так делаем, чтобы быстрее заживало. Давай помоемся, ладно?       Чонгук как-то виновато улыбается, тянет за руку к берегу, а потом стягивает с него жилетку. Тэхён же запоздало думает о том, что всё это время игнорировал — чужую наготу.       Волки не превращаются в одежде. А в подвале, разумеется, не было сундука нарядов. Тэхён просто делал вид, что он слепой эти пять дней, а потом утянул во время их побега неразличимую в темноте тряпку и молча повязал волку на бёдра ещё на пути к улице. Тот поднял на него бровь, но тоже промолчал. А сейчас раздевает на берегу реки, смотря в глаза, и Тэхёна снова пробирает смущением.       Он не знает, почему это так… Волнует. Тэхён не был стеснительной девицей, но осознание, что его воспринимают иначе, чем других, что Чонгук смотрит на него больше как на… Омегу, которая может принести щенков… Тэхён ещё и не вчера родился, он знает, что детей не феи приносят. А кроме всего этого, Чонгук… Смотрел. Когда прямо, а когда украдкой. Любовался его телом, залипал на губах, аккуратно касался ладонями, словно бы случайно. Приучал к себе, понимал Тэхён. И не чувствуя неприятия, позволял это. А сейчас, на этом берегу, несмотря ни на что, парень чувствовал себя желанным. И это смущало, очень сильно.       — Ты… Не бойся меня, ладно? — заглядывает в глаза Чонгук, и задумавшись, Тэхен понимает, что полностью раздет. — Я ничего не сделаю без твоего желания и согласия. Можно я позабочусь о тебе?       — Я не впечатлительная девица, Чонгук-ши, — вздыхает Тэхён. Прикосновения волка были приятны. Им в любом случае сейчас не до сердечных дел, хотя, возможно, Чонгук так не считает. — Пойдём.       Вода ещё удивительно тёплая, так что купание не превращается в пытку. Тэхён ныряет, делая несколько аккуратных гребков, помня о ране, выплывает отфыркиваясь рядом с оборотнем. Чонгук подлечился, конечно, но ему все ещё тяжело, особенно учитывая их забег. Поэтому парень подходит ближе, встряхивает головой, и собирается предложить помощь, но замирает, влипнув в мягкий, влюбленный волчий взгляд.       Чонгук смотрит на него, как на что-то драгоценное.       — Ты такой прекрасный, Тэ, — тихо, но искренне говорит он. Щеки опаляет смущением.       — Я… Помогу тебе сполоснуться. Давай разберемся со всем тогда, когда окажемся в безопасности, идёт?       Чонгук мягко улыбается, кладет ладонь на потеплевшую щёку, и нежно целует. Тэхён, по странно быстро появившейся привычке, отвечает, положив свои ладони на чужую талию.       Чонгук горячий. И по температуре тела, и просто… Телом. Тэхён засматривался на него, но не позволял себе задумываться. А сейчас, когда они вырвались из подвала, когда луна высвечивает кожу, вода теплая, а тело под руками — пылает, Тэхен не может не думать. Особенно, чувствуя, насколько волку нравится его целовать, трогать, шумно дышать им.       Тэ тихо стонет, когда они оказываются вплотную друг к другу, притираются. Чонгук целует уже жадно, прижимает к себе крепко, властно, и Тэхён чувствует, как от возбуждения всё дрожит внутри. Близость с парнем отличается от того, что у него было с девушками. Про близость не просто с парнем, а с оборотнем и упоминать не стоит, сравнивать просто не с чем. Чонгук тоже ведёт, тоже не стесняется гулять руками по телу, он чуть выше Тэхёна, мощнее, сильнее, у него, в конце концов, тоже есть член. А ещё Чонгук — альфа, вожак. Он привык считать себя главным, ведущим, ответственным. Привык к омегам, которым и в голову не придёт претендовать на главенство в постели. А Тэхён не омега, более того, он даже не оборотень, и тоже мужчина. Для него альфа — просто волк с другим статусом в стае, а не святыня и непререкаемый авторитет.       Чонгук пораженно стонет, когда Тэхён уверенно перехватывает оба члена рукой и несдержанно двигает бёдрами. Вцепляется ладонью в его плечо, упирается лбом в лоб, смотрит, как Тэхён плотно прижимает друг другу головки, скользит по стволу. А потом волк обхватывает своей рукой тоже, растирает вкруговую головки центром ладони, и стоны стелятся по воде в унисон.       Им не нужно много времени, чтобы кончить. Чонгук ещё слаб, у Тэхёна давно не было близости. Так что, оргазм накрывает их быстро, ярко, до кругов перед глазами. Они оба вымотаны, но лениво целуются. Чонгук смотрит горящими алым глазами, а потом неожиданно коротко лижет его в подбородок. И он выглядит так порочно, что у Тэхёна снова дрожит что-то внутри, пробуждая желание продолжить.       — Я бы так хотел не останавливаться сейчас, — низко и хрипло, с отзвуком рычания говорит Чонгук, снова прислоняясь к его лбу своим. Тэхену не страшно, ему немного весело от того, что мысли их сходятся.       — Но лучше нам притормозить на этом, — улыбается он, коротко целует чужие губы, а потом делает шаг назад. Чонгук тянется за ним, но Тэхён и не уходит далеко — ровно настолько, чтобы можно было снова окунуться, а потом начать отмывать оборотня. — Кстати, подумай вот о чём. Ты сказал, что я твоя пара, верно? — Волк с абсолютной уверенностью кивает. — Но я человек, Чонгук. Нет, я не о том, что это невозможно, — поясняет он сразу, стоит оборотню нахмуриться и открыть рот. Теперь волк выглядит немного растерянным. — Я верю тебе, хотя бы потому, что для обмана ради желания потрахаться всё это слишком сложно, а других причин для такого дружелюбия к незнакомому парню я особо не вижу, — спокойно рассуждает Тэхён, не отвлекаясь от помывки. Свёрнутый кусок ткани, оторванный от той большой тряпки, хорошо помогает оттирать запекшуюся кровь. — Может, конечно, у тебя есть какой-то супер коварный план мести сыну охотника, чтобы я привык, полюбил тебя, а потом всё это оказалось ложью и я умер бы от горя.       — Не говори так! — рычит Чонгук, схватив его за руки. Глаза его снова сверкают, Тэхен чувствует опасность, чувствует, как тот зол, но только спокойно смотрит в ответ. — Я никогда не поступлю так! Ни с кем, тем более со своей парой! Не смей говорить так!       — Чонгук, — хмуро говорит парень, и тот замолкает, пусть и дышит как огромная недовольная зверюга. — Я не оборотень, помнишь? Я не могу почувствовать твой запах, не могу быть уверен, правду ли ты говоришь. У меня есть только мой разум и какое-то количество информации о тебе. Я хочу сказать, что… — Тэхён поджимает губы, подбирая слова, чтобы его правильно услышали. — Для меня всё не так, как для тебя, понимаешь? — Он смотрит в чужие глаза, из которых ушёл алый, и не знает, как ещё это всё объяснить. И стоит ли делать это прямо сейчас.       — Я понял. Прости, что накричал. Я… Это и правда сложно, все время помнить, что ты другой. Но… Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось, Тэ. Правда хочу.       Тэхён смотрит, чувствуя, как его обволакивает нежность и тепло. И просто обнимает Чонгука.