Человек

      Стая шумно переговаривается, накрывая на стол в тени деревьев, складывает большой костёр, упорядоченно суетится. Тэхён, пришедший сюда как только успокоился и привел себя в порядок, внезапно оказывается нарасхват. Его спрашивают, куда и как поставить блюда, где расстелить пледы, нужно ли отдельный столик выдвинуть малышне, куда пропала одна тарелка с закусками и почему у щенков внезапно тихий час на переваривание. И Тэхён, улыбаясь, как никогда чувствует себя дома.       Он так поглащен подготовкой, что вздрагивает, слыша тихое, но яростное рычание слева от себя, в деревьях:        — Что ты делаешь здесь? — со злостью цедит волчица. Парень оборачивается к ней, щенки под ногами затихают настороженно. Этот странный, немного печальный человек, который иногда открывается им совершенно с противоположной стороны, малышам нравился. Щенки то уж знали, что Тэхён любит баловаться и подначивать на шалости не хуже их самих.       — Я пара твоего вожака.       — Ты человек!       — А ты волк. Дальше?       Девушка сбивается с мысли, но снова злится. Возможно даже больше из-за его спокойного тона, чем от слов.       — Люди убивают нас, загоняют как дичь для собственного удовольствия!       — Волк случайно убил на моих глазах мою мать и нерожденного брата, а другие волки намеренно вырезали мою деревню за одну ночь. Это была ты? — щурится Тэхен, а волчица в ужасе отшатывается.       — Что?! Нет! Я никогда не убивала людей!       — Ну так и я никогда не убивал оборотней. Может, мы, учитывая всё это, не будем судить друг друга за то, чего не делали? — мягко предлагает Тэхён. А волчица вдруг падает на корточки, как маленький ребенок, и плачет. А Тэхён вздыхает, присаживается рядом, обнимает её за плечи. Ожидаемые проблемы, которые вылезают как всегда внезапно.       Волчицу аккуратно уводит Джин, а Тэ так глубоко уходит в мысленные рассуждения, что едва не пропускает появление вожаков и второй стаи, приходя в себя лишь тогда, когда слышит нелепый, но до забавного милый смех и видит молодого парня, крепко обнимающего Чонгука. Впрочем, тот быстро отстраняется, окружённый пищащей малышней, а вожак смешно встряхивается, вылавливая Тэхёна за руку и быстро целует в щёку.       — Познакомься, солнце, это Ким Намджун, вожак союзной стаи.       Альфа улыбается, огромный, но такой спокойный и мягкий с виду, как большой и добрый медведь, хотя, конечно, волк. И ямочки на щеках у него абсолютно милые даже на взгляд Тэхёна. Который ещё и ловит краем глаза их лекаря, что неожиданно споткнулся на ровном месте и с красными ушами попытался скрыться в тень. Судя по многозначительному хмыку Чонгука, это ему не помогло.       — Очень приятно, пара вожака.       — Ким Тэхён, — представляется парень, усмехнувшись, и Намджун тоже улыбается. Тёзки. — Надеюсь, дорога была спокойной. Мы очень рады вашему…       — Ты… — влетает внезапное, и парень невольно сбивается с мысли, переводя взгляд.       Волк смотрит на него с таким шоком и узнаванием, что Тэхён невольно качнулся назад, хоть и сделал вид, что просто повёл плечом.       — Хосок? — хмурится Чонгук, но волк его словно не слышит. Он медленно подходит к человеку, и в глазах его теперь боль и огромная, как небо, вина. Его грудь так ходит ходуном, словно он едва способен не задохнуться.       Вожак хочет выйти вперёд, но Тэхён не позволяет, отведя руку в сторону. Все замерли в напряжении, настолько внезапно непринуждённая дружеская чехарда превратилась в давящий дёготь грядущих неприятностей. А волк остановился за два шага от человека и неожиданно рухнул на колени, заводя руки за спину. И откинул голову назад, открывая шею.       Шокированный выдох единым потоком ударяется Тэхену в спину и в грудь, словно волны сомкнулись.       — Что ты делаешь, волк? — тихо и с мнимым спокойствием спрашивает человек. На самом деле, глубоко внутри себя он бегает кругами и схватившись за голову, орет «какого блять хера что ты вытворяешь дери тебя в хвост». Сложно его за это винить. — Отвечай.       — Я… — едва выдавливает молодой, в общем-то парень, ровесник Тэхёна. Он выглядел диаметрально противоположно всего какую-то минуту назад. — Я отдаю свою жизнь в твои руки.       Чонгук за спиной тихо, но очень страшно рычит в абсолютной тишине.       — Прости, альфа, — шепчет Хосок. — Я… Я так виноват… И это единственное, что у меня есть… Чтобы искупить…       А у Тэхёна вдруг щелкает в голове. Да так оглушительно, что у него руки дрожат, а сердце запинается на очередном ударе, чтобы на следующем разорваться на части. В очередной, блять, раз. Тэхён очень хорошо чувствует подступающую истерику, но берет её за горло. Он не один. На них смотрят.       — Сколько тебе лет? — спрашивает он и сам удивляется, как спокоен голос.       — Д-двадцать пять.       Тэхён хочет рыдать. Двадцать пять. Он был таким ребёнком тогда, десять лет назад.       — Мне не нужна жизнь, волк, у меня есть своя, — вновь отгоняя все лишние мысли, говорит человек. — Но я желаю получить другое в искупление.       — Всё, что угодно, — вспыхивают глаза волка золотом. Тэхёну очень хочется его ударить. За глупость.       — Мне нужна твоя искренняя верность. Своему вожаку. И своей стае. — В широко распахнутых глазах такая растерянность, что Тэхён физически чувствует свой горький смех в груди. — Считаешь, это недостойная для тебя плата, волк? — давит он.       — Я клянусь, — моментально приходит в себя парень.       — Я принимаю твою клятву.       Ветер взметается к небу, а Тэхён вдруг чувствует… Что-то, что он мог бы назвать связью, если бы знал, как это. Он ощущает вес ответственности за чужую жизнь, внезапно упавшую ему в руки, и кто бы знал, какая она тяжелая.       Чонгук молча, очень спокойно подаёт своей паре короткий нож, едва слышно поясняет, что нужно сделать надрез на ладони и скрепить клятву кровью. Хосоку подсказки не нужны, он надрезает сам, но не ладонь, а шею сбоку, ближе к плечу. Тэхёна словно за руку что-то ведёт, когда он касается чужой кожи, и кровь неожиданно жжёт. Но он не убирает ладонь, не позволяет пальцам дрожать. А ещё понимает, что теперь сможет с точностью до сантиметра сказать, где находится этот волк. Хочет он или нет.       Стоит им разойтись, как стаи дружно воют, и всё снова приходит в движение, словно ничего не случилось. Тэхён, всё ещё чувствуя себя немного ледяным изнутри, договаривает приветствие, предлагает разделить с их стаей хлеб, кров и Ночь охоты, и лишь после этого отходит в сторону с главной дороги, покачав головой, когда Чонгук мягко заглядывает ему в глаза, в секунду оставив свой статус для других, а для него оборачиваясь нежностью. Человек всё ещё оглушен, заторможен, чужая нить пульсирует в его голове, невероятно раздражая, но он не позволяет себе сорваться. Потом. Когда не будет чужих.       — Тэ? Это правда ты? — слышит он внезапно и поднимает взгляд. На глаза наворачиваются предательские слёзы.       — Чимин?..       — Боги и Луна, как же я… Тэхён! — друг детства, когда-то оплаканный, срывается торпедой, безжалостно впечатываясь объятьями, словно и не прошло всех этих лет. Всё так же виснет, плачет без капли стеснения, тычется носом в шею. Тэхён поднимает глаза от светлой макушки и отвечает на взгляд своего волка таким неверящим, дрожащим счастьем, что тот только ласково улыбается, снова поворачиваясь к Намджуну.       — Чимин, я… У меня слов нет… Я так тосковал, мой друг, — признаётся парень, и Чим хохочет, сверкает, почти светится от счастья как солнце в небе. Даже чуточку сильнее. — Как ты? Ты в стае? Вожак тебя не обижает? — смеётся Тэ, и чувствует ещё немножко облегчения, когда альфа другой стаи издаёт возмущенный звук и бормочет что-то, надув щёки. Чонгук ярко смеётся в ответ, похлопав его по плечу.       — Всё отлично! Боги, я столько всего хочу тебе рассказать! Намджун-хен спас меня! Не сразу, через несколько месяцев нашёл, принял, научил. У меня, на самом деле, ничего особенного, но всё супер-важное! — скачет вокруг Чимин, то отходя, то снова прилипая к другу. — Расскажи, как ты? Как оказался в стае? Как твои родители? Твой младший брат сейчас совсем взрослый наверное! — по новой связи вспыхивает боль, Тэхён морщится, а Чонгук тихо рыкает на Хосока, и в голове моментально становится почти тихо.       — У меня всё хорошо сейчас, Чим, — отвечает Тэ, и улыбка его немного дрожит. Друг моментально становится серьезным, словно острым. Хищным. Переводит взгляд на застывшую рядом тень волка, что до этого стоял на коленях, и глаза его медленно, но верно выгорают в золото. И ярость. Он всегда был до страшного проницателен. — Нет, Чим, — жёстко осекает Тэхён, и друг смотрит на него беспомощно, умоляюще. — Я разберусь с этим сам. Прошу, давай просто насладимся вечером? Ты хотел рассказать мне кучу бесполезных, но супер-важных вещей.       И разумеется, друг сдается без боя здесь, но собирается развернуть полномасштабную войну с грустью Тэхёна. И никто бы не сказал, что у него не получается.