Человек

      Тэхён просыпается среди ночи от непонятной тревоги. Его волк мирно спит под боком, уставший, но довольный — водил молодняк на охоту, нарычался на бестолковых щенков на неделю вперёд, даже глаза устал закатывать, боялся мозг свой увидит. Хотя бы чей-то, раз у щенков его не выросло за ненадобностью.       Парень тихо смеётся, стараясь не разбудить, но Чонгук так забавно ворчал, фыркал и бубнил, что даже старики на улице пошутили, что тот как дед ругается. У Чонгука было такое удивлённо-оскорбленное лицо, что вся улочка грохнула гоготом, смутив вожака. Не со зла же, по-доброму.       Но сейчас, несмотря на лёгкость на душе, что-то Тэхёна дёргает, и тот проверяет связи, аккуратно перебирая их пальцами. Так, чтобы не разбудить, не встревожить. Хотя Юнги, верно, всё равно проснулся. Прислушался словно к чему-то, встал и вышел к нему навстречу из дома. Тэхён, выходя босой и в одних штанах, чуть ёжится, но такого же легко одетого оборотня не смущается, не девица. Хотя у них и девицы не смущались особо.       Юнги молчит, убрав руки в карманы, терпеливо дожидаясь причины беспокойства. Он лучше лишний раз встанет, поверив предчувствию, чем потом будет носиться как курица с отрубленной головой. Тэхён на крыльце хмурится, ищет что-то. Совсем по-волчьи пытается шевелить человеческими ушами, дёргает крыльями носа. Юнги так залипает на этом от неожиданности, что не сразу улавливает смену настроения. А она моментальная.       — Придурок малолетний! — рычит Тэхён и срывается с места. Юнги не сразу понимает, куда, а потом узнает направление и как понимает… Ох, как он одному волку по серой шкуре напонимает, дурень долговязый.       Они бегут в лес, к границе, и у Юнги нет времени удивляться, что Тэхён легко держит его темп. Волчий темп. Они слышат хохот, порох, сталь и яд цветка, а ещё — крови. И рычание. Врываются на поляну одновременно, но лишь волк бросается в бой. Юнги быстрый, ловкий, верткий. За ним даже Чим не поспевает, куда уж людям. Он рвет охотников, не реагирует на собственные раны, пока не кладёт всех. Проверяет, чтобы точно были мертвы, а потом оборачивается и видит… Мда, лучше перед вожаком опустить эту часть ночного приключения.       На земле, всхлипывая как новорожденный щенок, сидит Бомгю, хотя и очень аккуратно. Ещё бы нет, когда Тэхён так отходил его по заднице, хорошенько взгрев ещё и словами. Юнги не отвлекался от боя, но сейчас в памяти скребётся, как Тэхён сначала вылечил обоих придурков травами с магией, что сами ему в руку ластились, а когда у волков остались только царапины, ледяное спокойствие человека разорвало как перезревший фрукт.       — Стой и не шевелись, — приказал Тэхён Хосоку. И тот не посмел даже моргнуть, белея на глазах. Понимал, что очередь и до него дойдет.       А потом повернулся к щенку, что радовался спасению, и тот моментально поменялся в лице. Был бы хвост — поджал бы, но у того хватило наглости заскулить в тональности «я же хотел помочь, ты же не будешь ругать меня? Я же молодец, я справился, я сильный». Прогоняя воспоминания, волк возносит похвалу выдержке пары вожака. На его месте, Юнги бы сорвался. Но не Тэхён.       — Ты знаешь, что щенкам запрещено покидать границу без разрешения вожака и без волка-воина? — спрашивает человек.       — Но я был со взрослым, — тявкнул мальчишка.       — А вожак разрешал? Или, может быть, я разрешал?       — Н-нет…       — Ты знаешь, почему щенкам запрещено покидать границу? — взгляд Тэхёна вымораживал внутренности даже по воспоминаниям и вскользь.       — Из-за… Охотников?       — Это вопрос, щенок? — голосом придавил человек так, что у Юнги даже в бою хвост поджался. Так вот, что на него тогда накатило. А он уж подумал шальная пуля или ещё чего. Хотя, не так уж был неправ в своих догадках. Бомгю уже развёл сырость, но отвечал. — Я разочарован твоим поступком.       Тэхён сел на пенёк, хотя Юнги мог поклясться, что его никогда там не было, и хлопнул ладонью по своему колену. Бомгю неверяще распахнул глаза, покосился на Хосока, застывшего соляной статуей самому себе, дернулся, когда Юнги переломил кому-то позвоночник в бою, и зачем-то прикрыл пах. Тэхён не торопил, просто смотрел. Лучше бы рявкнул, щенок бы умирал от страха и стыда меньше. Но Бомгю решился и оказался животом на коленях человека.       Унизительно — так наказывали только мелких, до пяти лет. Страшно — пара вожака это не пыль от ветерка на речном берегу. Стыдно — его видит брат вожака, в двадцати шагах идёт бой не на жизнь, а насмерть, и он тут…       — Ты ослушался прямого приказа своего вожака, — от первого шлепка Юнги вздрагивает, настолько он неожиданный. И по старой памяти от розг старших рефлекторно поджимает хвост. — Без предупреждения сорвался за волком-воином и ослушался, когда он приказал вернуться домой. Не позвал на помощь, когда вы встретили охотников. Самовольно влез в сражение, вынуждая волка-воина думать в первую очередь о твоей шкуре, а не о своей безопасности и бое. Не позвал на помощь, когда понял, что вы не справляетесь.       Бомгю дрожал и рыдал в голос уже на этом моменте. Он же не совсем дурак, просто спеси и самоуверенности много. Понимал, что получает за дело и только, никаких омежьих соплей. Их и не было бы, Тэхён же человек.       А потом его поставили на ноги, пара вожака высилась над ним, как огромный ледник. Очень злой, разочарованный и смертельно опасный в этом гневе ледник.       — Как стая может доверять тебе, Бомгю? — Щенок заткнулся, распахнув глаза. Юнги, абсолютно искренне, но исключительно мысленно поапплодировал. — Если бы мы не услышали вашу беду, ты привел бы в дом смерть. Скольких бы убили охотники сразу? Скольких убили бы, будь у них дурман и больше людей? Ты готов из-за своей беспечности вернуться на пепелище? Видеть тела тех, кто совсем недавно смеялся, печалился, жил рядом с тобой, а теперь больше никогда не встанет? Готов увидеть смерть в их глазах? Потому что решил, что правила не для тебя?       Юнги мороз продрал по шкуре.       И сейчас, когда воспоминания мелькнули меньше, чем за минуту, ему не смешно. И щенка не жаль.       Тэхён оборачивается к нему, молча спрашивая, дойдет ли, или нужна помощь. Юнги мотает башкой, раны пустяковые. А потом человек переводит взгляд на Хосока. И молчит. Это не для чужих ушей.       — Сейчас взялись за меня все трое, — приказал Тэхён. — Закрыли глаза. А теперь на счёт «три» одновременно сделали шаг. Раз. Два. Три.       Юнги никогда не сможет передать это ощущение словами. Словно пока делал следующий шаг, мимо тебя пронеслось время.       — Открывайте глаза.       — Тэ! — оборачивается Чонгук. Небо уже светлеет.       Тэхён коротко смотрит на него, и Чонгук из взволнованного партнёра моментально превращается в вожака. Подходит к ним.       — Бомгю нарушил приказ, ушел за границу, — коротко поясняет человек. Щенок даже звука издать не смеет. — На них напали охотники. Я услышал беду, Юнги пошел со мной. Охотники мертвы, серьезные раны вылечены.       Чонгук опускает взгляд. Бомгю дрожит, но покорно разворачивается вокруг себя. Едва ли альфа не заметил его состояние пониже спины.       — Принято. Бомгю, домой. Я поговорю с тобой после. — Щенок почти испаряется. — Юнги, спасибо за службу, — звучит уже мягче. Волк плавно перетекает на две ноги, но моментально переносит вес на левую. Чонгук подхватывает его под локоть, Тэхён наоборот опускается на колено. Мягко толкает к скамейке возле забора, аккуратно обхватывает прохладными пальцами, унимая пульсирующую боль. А потом так же легко вправляет точно на выдохе. Юнги коротко фыркает от боли — каждый раз как первый.       — Чим, помоги ему дойти. Всё хорошо, ничего серьезного, — мягко улыбается Тэхён, и подошедший омега коротко чмокает его — в щеку, Юнги — в губы, шутливо тычет пальцем в бок Чонгука и они уходят.       Краем глаза Юнги замечает, как трое застывают на месте. Чонгук хочет задать вопрос, но Тэхён только пронзает Хосока взглядом и уходит в дом. Вожак тоже молчит. А потом хлопает брата по плечу, отправляет тоже спать и идёт следом.       Ох и полыхнет…