Человек

      Лес тихо шумит кронами, когда Намджун улавливает далёкий клич о прибытии гостей и улыбается. В этот раз стая Чонгука прибывает к нему. Не целиком, ясное дело — свободные волки, несколько воинов, кто-то, у кого здесь остались родные или друзья. Их стаи, на самом деле, достаточно большие, а ещё очень родственные. Намджун вообще ни капли не жалеет, что когда-то, далёких шесть лет назад, повелся на харизму младшего вожака на общем собрании, и вопреки всему подружился с новым альфой.

***

      Это был первый год после смены вожака в стае Чон, Намджун знал только, что предыдущий вожак ушёл в бою, оставив после себя двух сыновей. Он на самом деле думал, что будет много проблем — внезапная смерть главного альфы всегда сопровождается грызней за статус, волнениями на границах, опасностью от охотников, которые практически получали карт-бланш и могли хозяйничать на территории волков как у себя дома из-за неразберихи. Намджун даже не надеялся, что кто-то явится на собрание, но был удивлен. И при том приятно.       Чонгук… Обескураживал. Сильный, красивый, очень гармоничный и самодостаточный. Этот альфа сначала произвел именно такое впечатление. Он не кичился, как все молодые вожаки, не старался выделиться, бравируя запахом, спокойно прислушивался к своему старшему брату, которого Намджун помнил по прошлым собраниям, когда тот приходил с вожаком. Не его дело, почему во главе стаи встал младший, главное, чтобы проблем на границах не было — вот единственное, о чем Намджун тогда думал и во время собрания, и после, на небольшом дружественном ужине.       То, что новый вожак Чон ему импонирует, альфа почувствовал сразу, но не лез. Другие попытались, было, покровительствовать, но их не поняли. Более того, сдержанно намекнули, что лезть в чужую стаю с непрошенныии советами чревато травмами, несовместимыми с дальнейшей счастливой и полноценной жизнью. На что, закономерно нашлись возмутившиеся. Одни из категории «да мне столько лет, что этот сопляк о себе думает, к нему с добрым советом, а он», и вторые из серии «это ты на меня вякнул, выскочка? Иди я тебе рожу начищу». Намджуну было, что сказать, и первым и вторым. Но единственное, о чем подумал, это…       — Да блять, — на грани слышимости озвучил его мысли Хосок, старший брат Чонгука. — Забе…       Он не успел договорить, как младший уже принял бой, тоже от одного из новичков «второй категории». Намджун, смотря тогда на этих двух волков, поражался разнице. Чонгук был… Спокоен. И то, что он затеял это с какой-то целью было понятно только по небольшому прищуру. Его противник же явно не думал ни о чем, кроме драки. Щерится усмешкой, язвил по поводу «омежьего» запаха, возраста, что он дрищ патлатый, больше и правда на омегу похож.       Чонгук в ответ язвил без злости, что до чужих комплексов ему нет дела, а «не нравится — не нюхай». И дрался так легко, словно жил этим. Словно противника заранее знал. При этом он, парадоксально для своего возраста, не драл нос. Предыдущий вожак очень хорошо его обучил.       Намджун так задумался тогда, наблюдая бой, что пропустил, как между альфами выскочила молоденькая девушка-омега, закрывая собой бросившего вызов оборотня. Зато Чонгук не растерялся, довернул свой удар так, чтобы уйти перекатом через соперника, а встал уже на две ноги — злой и немного напуганный.       — Дура! — на эмоциях рявкнул он. Девушка заскулила, присев. — Куда ты лезешь! Приключений не хватает на нижние девяносто, что ли?!       — Не убивай его, пожалуйста, — расплакалась она, но Чонгука было не пронять женскими слезами. Он, побоявшийся что зацепит далеко не ласковым ударом идиотку, не собирался сдерживать раздражение и выбирать слова.       — Да нужен он мне! Получил бы по морде и разошлись в разные стороны! Ты что, всерьёз подумала, что я убивать решил? Из-за чего? Самомнения его дурацкого? — рычал Чонгук, и его не волновало, что на них пялятся. — Жизнь сама научит, раз родители не позаботились, а я не нанимался! Бой окончен!       И, раздраженный чужим идиотизмом, он уходит забрать у брата вещи, впрыгивая в штаны и ныряя в рубаху. Хосок почти неразличимо, монотонно его пилил. За риск, за необдуманный поступок, что можно было проигнорировать, огрызнуться. Вожак дёрнул плечом, мол, сам знаю, был не прав. А вот на словах про важность таких встреч тихо рявкнул:       — И что же такого важного сейчас произошло?       — Подтверждение статуса, — вздохнул Хосок, явно говоря все это не впервые.       — Перед кем? Они что, мои волки? Им я ничего не должен. Знал бы, что тут есть такие кадры с нежной самооценкой, хрен бы поперся, — мотнул он головой в сторону бывшего противника. А на очередное «бубубу» про важность вздохнул: — Хосок-и, скажи мне, у нас что, дома дел нет? Собрание, кажется, сделали чтобы помогать решать проблемы, а не создавать новые на ровном месте. Если это всё, давай пойдём. Хён и так нам плешь проест. А Юнги сверху плюнет, он ненавидит быть за главного.       Смотря на этого бубнящего мальчишку, Намджун тогда понял, что обязан с ним если не подружиться, то навести мосты точно. И сейчас ни капли не жалеет о своем решении.

***

      — Хён! Давно не виделись! — ярко улыбается Чонгук, выходя из леса со своей стаей.       Намджун раскрывает руки для объятий, смеётся радостно. Заматерел, вырос, пообтесал клыки, успокоил кровь. Сейчас от Чонгука на чужие подначки не добьешься ничего, кроме вздернутой брови. Ещё монументальнее он ощущается сегодня, и Намджун знает причину.       Тэхён выходит из деревьев следом, словно лесное божество. Красивый, ладный, цельный. Теперь без надлома внутри. Он вдруг поднимает взгляд, и Намджун даже теряется немного, когда его степенная вальяжность превращается во взрыв эмоций, и он улыбается так же ярко, как его волк.       — Намджун! Рад тебя видеть! — тоже подходит, обнимает, болтает что-то про дорогу. А волк чувствует, как на сердце теплеет. Переживал, маялся. Джин, конечно, говорил, что в стае теперь всё в порядке, но мало ли что. — …Представляешь, грянулся в овраг, по макушку снегом засыпало! — прыскает от смеха человек. Чонгук рядом ворчит, но краснеет. — «Я лучший следопыт, да я тут каждую кочку знаю», — передразнивает он своего альфу, касается, пихается. Свободный, энергичный, вообще не волнуется больше о впечатлении. — Вот и познакомился с новичком!       — Я сказал, что я лучший, я не говорил, что я в этом хорош, — бубнит Чонгук, хватает пару за талию, зацеловывает быстрыми прикосновениями губ лицо. А Тэхён смеётся только, и его глаза горят. Они так хорошо смотрятся вместе, Намджун просто тает.       — Я невероятно рад за вас, — говорит он. Чонгук хитро щурится.       — Как твой медовый месяц?       Вот засранец мелкий.       — А твой?       Чонгук тоже вздыхает. Тэхён же насмешливо фыркает:       — Трудяги-бедолаги прямо, ни минуточки свободной.       — Пора на пенсию, — ещё раз вздыхает Чонгук.       — Даже не думай! — вскрикивает Хосок. Волки смеются.       С приходом стаи Чонгука в лесу всегда становится очень шумно, но кто сказал, что это кому-то не нравится.