Человек

      Снег с приятным хрустом стелется под ноги, морозный воздух словно изнутри наполняет энергией и жизнью. Тэхён улыбается, наблюдая, как резвятся щенки, гоняясь за Феликсом, а Юнги только рыкает периодически, когда его пытаются втянуть в возню. О бедро трётся горячий бок, и человек по привычке запускает пальцы в густую шерсть — Хосок радостно вываливает язык, а облачка густого пара поднимаются вверх, к кронам деревьев.       «Скучаешь», — мягко рокочет в голове.       — Всегда, — мужчина треплет волка по голове, слегка нажимает ладонью на мокрый нос, и Хосок смешно фыркает, чихая. Ворчит.       Чонгук на собрании вожаков, должен вернуться на днях, потому стая на Тэхёне. Сегодня он выбрался за особой рябиной и травами, планировал быстро сходить один, но сначала за ним молча увязался Юнги, потом и Хосок с Феликсом, что выводили молодых волков поохотиться. По итогу получилась большая компания, в которой ни о каких травах уже не хотелось думать. Что не отменяло необходимости их собрать.       «Пойдешь?» — вкрадывается голос Юнги в мысли и человек кивает.       — Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.       Феликс молнией взвивается с места, явно собираясь составить ему компанию. Тэхён и не против — лис был хорошим спутником в таких походах, человек часто брал его с собой. Парень не мешался под ногами, а ещё на него можно было нагрузить часть вещей. Чонгук ругался, конечно, но Тэхён в последнее время иначе относился холоду, практически его не замечая, как и все оборотни — магия грела его не хуже волчьей крови, оберегая своего любимца.       Тэхён шагает за условную границу территории, на общие земли, наслаждаясь этой прогулкой. Настроение очень уж… Созерцательное, спокойное. Друид знает, что так на него влияет лёгкий транс, когда магия зовёт и шепчет, когда лес оживает в немного ином смысле, чем для волков. Потрясающее ощущение полного единения с самим собой. В такие моменты человек практически не замечает, как что-то делает. Собирает ли травы, помогает деревьям или животным, что без малейшего опасения выходят к нему. Так и сейчас он мимоходом вылечивает бельчонка, пока его мать беспокойно вертится под ногами, заскакивает на плечо, трётся о щеку маленькой мордочкой. Она знает, что им не причинят вреда сейчас, когда лес позвал своего Хранителя.       Это происходит внезапно — сухой щелчок, рык, вспышка боли, и человека буквально вырывает из транса, обрушивая в реальность. Тэхён хватается за ногу, коротко вскрикнув, сразу же ищет глазами источник выстрела. Пальцы натыкаются на короткое древко. Охотники? Враги? Кто посмел напасть?       — Уходи, — сквозь зубы давит мужчина, одновременно мысленно дернув нить. Слышит короткий вой вдалеке, а Феликс жалобно скулит, не желая оставлять его, но они оба знают, что тот не боец. — Иди!       Лис послушно хватает мешок с травами и ягодами, моментально исчезая из виду. Тишина. Никого не видно. Тэхён медленно начинает отходить к границе, ему в любом случае туда нужно, чтобы встретиться с патрульной группой. Нога ноет, кровь холодит кожу, пропитавшаяся ткань дубеет, мешая сгибать её. Но нужно идти. Может быть, охотники, увидев, что он не обращается, подумают, что зря тратят время. Что напали не на того.       А потом боль снова обжигает его, но уже в плечо. Спасибо незамеченному корню под ногами — болт вязнет, не затронув кость.       «Тэхен-ним!» — врывается в мысли, и человек распахивает глаза — к нему несётся молодой белоснежный омега, явно обогнавший альф, пока те уводили щенков.       — Уходи! Не приближайся!       Тэхену кажется, что он слышит, как свистит очередной болт. Слышит отвратительный звук разрываемой плоти и может только одно — дернуть за нить, сбить с толку чужой разум, чтобы волк оступился и стрела лишь задела плечо, но не добралась до горла. Омега коротко тявкает, летит кубарем, выкатывается к ногам человека уже обнажённым — один из молодняка, Ёнджун. Идиот малолетний, ну он его взгреет. Как только они выберутся отсюда, конечно.       — Всё-таки тварь! — кричит охотник, выходя из-за деревьев, а его напарник, появляясь в ста шагах, молча и зло сокращает расстояние, достав нож. Тэхён даже открыть рот не успевает, как его хватают за волосы. — А ты ведь же… Тэхён, да? — скалится ему в лицо мужчина, другой рукой приставив нож к горлу. — Точно, ублюдочный сынок нашего хорошего товарища. Что, спутался с этими шавками, да? Не помнишь же меня? Гнида.       — Что вам нужно от меня, — шипит Тэхён, заталкивая омегу себе за спину.       Мужчина бьёт его ногой по бедру, и хоть не целится в рану, всё равно отдаёт так, что перед глазами белеет от боли.       — Ты! Из-за тебя он погиб! Неблагодарная тварь! А ты ещё спрашиваешь, что мне нужно, а?! Падаль! Ты хуже этих тварей, предатель!       — Моя семья вас не касается, — пытается отдышаться человек, смотря охотнику в глаза. Тот сатанеет в секунду, и бьёт снова. На снег капает алым из разбитой губы, а омега за спиной рычит так страшно, что Тэхён задним числом удивляется. Ёнджун всегда был очень тихим, избегал конфликтов. Никогда и ни на кого не повышал голоса, часто робея. Тэхён звал его «Хвостиком» за милую привычку прятаться в плечо стоящего поблизости волка от смущения. Сейчас тот готов защищать. Мальчишка, ему только восемнадцать стукнуло.       — Твоя семья?! Семья?! Ты променял отца на этих… Не смей считать его своей семьёй! А теперь, — охотник давит ножом, и Тэхён чувствует тепло, побежавшее по шее за воротник. — Ты проведёшь нас к стае, ублюдок.       Друид фыркает, не в силах сдержать улыбку.       — На что вы надеетесь? Вас растерзают сразу же.       — Не растерзают, тварь, — второй охотник хватает омегу, только сплюнув, когда Тэхён дёргается помешать. — Эти ублюдки же избрали тебя, верно? За пару своего вожака они сделают что угодно. За мелкого омегу тем более. Уж своими подстилками эти животные дорожат, шлюха.       — Или ты думаешь, нас только двое? — неприятно усмехается первый, а потом свистит. И друид знает этот сигнал — зовёт своих, заложники схвачены. — Нас два десятка, тварь. А будешь артачиться, мы этого недо-мужика пустим по кругу, нам и одного тебя живым хватит для убеждения.       Второй охотник, избавив омегу от мысли сопротивляться несколькими сильными пинками, достаёт нож и прибивает его ладони к земле, врезав ещё раз, стоило тому огрызнуться. Вой, переходящий в тихий плач, рвет Тэхену сердце, но тот только гладит нить, успокаивая. Они выберутся, обязательно. Альфы уже скоро будут здесь.       — Отпустите мальчишку, — выдыхает он. — Он ещё ребёнок.       — Ребенок! — смеются охотники, а Тэхён с холодеющим сердцем видит подъезжающих к ним верхом остальных. Плохо. — Ребенок, ты слышал? Среди этих тварей нет невинных!       — Он ни разу не выходил из селения, на нем нет крови, отпустите, — Тэхён почти рычит, злясь на себя. У него практически нет сил — транс забирает немного, но только если выходить из него постепенно. А сам он силён, конечно, но не с такими ранами и теряя кровь.       — Неужели? Тогда ты не против, если мы попользуемся тобой? — шипит ему в лицо охотник, кончиком ножа распарывая рубаху и кожу. Больно. — Твой зверь примет тебя обратно испорченным, а? Или разорвёт тебя, как считаешь? А может, он озвереет так, что потеряет разум, и мы забьем его, как бешеное животное?       — Точно! — хохочут остальные охотники, окружив их и спешиваясь.       — Знаешь, как волки дичают, стоит убить их пару? — неприятно усмехается один, с длинным шрамом на лице, превращающим его рот в вечную усмешку. — Воют, брызжут слюной, бросаются. И дохнут, напоровшись на одну из стрел! А если удаётся захватить пару, о-о-о!..       Тэхену хочется блевать от омерзения, с таким удовольствием безумный охотник рассказывает. Ублюдки, больные ничтожества. И это волков они называют тварями?       — Веди нас, волчья шлюха! Или первым мы сломаем этого мальчишку!       Кто-то из охотников хватает Ёнджуна за ноги, кто-то наступает тяжёлым сапогом на прибитые к земле ладони, всё сливается в невыносимую какофонию — смех, шуточки, плач и рычание омеги, в глазах которого ужас и желание рвать зубами. Но он не может — один из подонков надевает ему мешок на голову, придушивая, и Тэхён едва сдерживает себя.       — Хватит! — разрезает он голосом шум. — Я проведу. Отпустите его. Или я сначала сам его убью, а потом умру следом. И всё, что вам останется — сдохнуть в этом лесу.       Он смотрит прямо в глаза главаря, и тот чуть дёргается. Видит, что не лжёт. Верит. Такими глазами не смотрят те, которые готовы блефовать и юлить.       — Пошёл! — пинает друида охотник, вздернув на ноги. — Или понести тебя на ручках, а?!       — И что нашёл в этом слабаке местная главная тварь? — сплевывает мужик.       — Предатель и есть, — презрительно кривится другой.       Друид молчит. Ему нужны силы.       «Тэхен, — звучит со сдержанной яростью голос Хосока. — Мы вас видим. Заходим сзади. Как только скажу, ложитесь на землю и уходите».       Как бы он хотел ответить, что не сможет уйти, но связь сейчас не работает в обе стороны. Человек может только слышать, не ответить.       Наплевать, разберутся.       «Вниз!» — короткая команда, и Тэхён падает на снег.       Начинается бойня. Хорошо, что ему не связали руки. На адреналине, он почти не чувствует боли, дёргает Ёнджуна пригнуться, швыряет себе за спину, а потом подхватывает выпавший у кого-то нож.       Отец был не прав. Тэхён умел убивать. Не хотел, да, но умел. Он ведь сам ему рассказывал, как ударить, как держать оружие, как сражаться, если оборотень будет на двух ногах. Или если человек в пьяном угаре или слабом уме дойдет до состояния животного. Людям отец верил не больше, чем оборотням.       Поэтому Тэхён не сомневается, не сожалеет. Берет оружие за кончик, заводит руку и бросает. Он любил метать ножи, баловался сначала на спор мальчишкой, потом отец заставил отточить навык. В стае Чимин вспомнил их забаву, и несмотря на скептический взгляд Юнги, они свои тренировки не забросили. Только теперь это не игра — борьба. Ты или тебя. И один из стрелков падает на снег, не успев спустить болт.       Перед глазами темнеет на мгновение, потому человек тяжело прислоняется к стволу дерева. Крики и рычание затихают так же быстро, как ворвались в тишину леса. Охотники мертвы. Волки ранены, но все живы. Омега сидит рядом на коленях, кусает губы, стараясь не расплакаться, и друид гладит его спину, успокаивая. Основная опасность позади.       — Тэхён! — перед ним падает Хосок, глаза огромные, с отблеском ярости, но больше в них страха. За него. — Боги, почему ты не шагнул?! Блять! Дайте веревку! И тряпки!       — Сил нет. Вырвали из транса, — мужчина тяжело сглатывает сухим горлом. Перед глазами всё плывет, но вспышка новой боли, когда ему затягивают жгут, бодрит не хуже снега за шиворот.       — Прости, прости, — бормочет Юнги, морщась. И аккуратно зажимает рану на плече. Тэхён, не стесняясь, вскрикивает. Перед кем теперь держать лицо? Перед трупами? — Прости, Тэ, прости, что так поздно пришли, прости…       — Замолчи, придурок, — устало смеётся человек. — Тяжёлые есть?       — Нет, воины в порядке, — отчитывается Хосок, садится к нему спиной.       — Спасибо, вы моло-а! Нежнее, глупый волк, — шипит друид. — Молодцы. Вы — в селение, три группы — прочесать лес на сюрпризы. Хосок, гони Чонгуку навстречу, объяснишь всё.       — Сначала я отнесу тебя! — огрызнулся волк.       — Передай меня Юнги. Выполнять.       — Есть, — отозвались оборотни. Хосок раздражённо рыкнул, но сделал, как сказали. Минута, и он уже мчится по белому полотну.       — Мне нужно к дереву, — говорит мужчина Юнги на ухо. Тот сжимает зубы.       — Ты не пойдёшь никуда, с ума сошел? — шипит он.       — Не вынуждай меня приказывать. К дереву. Быстро.       Юнги подчиняется, потому что знает, что не уследит. Тэхён сделает по-своему, нравится это кому-то или нет. Поэтому молча кипит внутри, когда человек сразу же прикасается к мощному стволу лбом, а потом шагает. Возвращается ещё бледнее, через пятнадцать минут — по запаху был у Джина, наверняка довел его до истерики своим видом, но безопасностью озадачил. Юнги молча подхватывает упрямого человека под плечо, слушает хриплое дыхание, передаёт озвученные приказы.       — До возвращения вожака из селения ни ногой, ни лапой, — припечатывает он, снова поймав покачнувшегося мужчину. Тот что-то шептал до этого, уперевшись ладонью в ствол дерева, а потом воздух чуть дрогнул — граница закрылась наглухо. — Субин!       Омега помогает уложить Тэхёна на кушетку, поджимает губы. Ближайшие несколько часов будут жаркими и невеселыми.