Человек

      С нападения проходит почти полтора месяца, и Чонгук на грани того, чтобы биться головой о ближайшее дерево, можно даже священное. Вдруг мудрая магия подскажет ему решение.       Тэхён ходит с тростью. Неспешно, быстро выдыхаясь и часто останавливаясь, но ходит. Он очень старается сдерживаться, однако стая видит, как тяжело ему даётся каждый шаг, как сильно он сжимает зубы. Упрямства у Тэхёна на троих. Человек ходит к дереву, сидит над травами, отъедается и отсыпается, стараясь как можно скорее прийти если не в норму, то в терпимое состояние. Тэхён много молчит. Не со стаей, нет — с ними он остаётся словно бы прежним. Тишина повисает между ним и Чонгуком, и волк с ума сходит от этого. Накручивает себя, переживает, старается поддерживать, как в начале, но Тэхён все чаще поджимает губы или выставляет ладонь, не позволяя подойти, помочь, облегчить свои страдания. Чонгук, холодея внутри, думает, что Тэхён его всё-таки винит. Что не хочет больше с ним быть. Что он… Устал от Чонгука, что он уйдет.       Мозги на место ставит, как это часто бывает, Юнги.       Друг и напарник приходит в дом, кивает Тэхёну, молча подхватывает под локоть, когда тот неловко оступается.       — Случилось что-то, хён? — спрашивает человек, кивнув на оказанную помощь, бросает короткий, раздраженный взгляд на засуетившегося Чонгука. Юнги же, понаблюдав всё это, мысленно закатывает глаза. — Клянусь богами, волк, я надену тебе эту тарелку на голову, если ты только попробуешь порезать мясо ещё мельче.       Тэхён не повышает голос, но в нем столько заледеневшей ярости, что оба волка передергивают плечами. Чонгук смотрит на свою пару с жалобным недоумением, и Юнги не может осуждать человека за желание чем-нибудь вожака огреть. Или кинуть в него вот эту замечательную деревянную тарелку.       — Чим-а просил помочь, у него срок подходит, — говорит альфа, сев за стол. — Сказал, не может обернуться, я отвёл его в лекарскую, он будет ждать там.       — Понял, уже ушёл, — Тэхён тяжело поднимается, решая проигнорировать дернувшегося помочь мужа, а потом смотрит Юнги в глаза, молча попросив вправить тому крышу. Самого Тэхёна, вожак, видимо, не слышал. — Чонгук, ты останешься здесь. Юнги очень нужна твоя поддержка.       — Ч-что?.. Но как же…       Тэхён молча хлопает дверью. Юнги же смотрит на растерянного альфу и понимает, что с ним происходит. Понимает, почему. И со стороны увидеть суть проблемы проще, но вот как объяснить… Что ж, они не спешат сегодня никуда.       — Сядь, пожалуйста, — просит Юнги, и вожак опускается на стул, глядит исподлобья немного затравленно. — Чимин и в самом деле должен вскоре родить, и действительно не может обернуться. Но поговорить нам надо, пока у Тэхёна не лопнуло терпение.       Альфа выдыхает длинно, зарывшись пальцами в волосы и уперев лоб в столешницу. Устал. Измотался сам и вымотал нервы другим. Не со зла, не потому что ему так хочется. Просто все мы имеем разный опыт за плечами, и Чонгуку нужно только усвоить этот. Не беда, что ему понадобилась помощь и поддержка, которую он не может сейчас получить от своей пары по вполне объективным причинам.       — Я… Я же просто хочу ему помочь, хён, — глухо говорит он в столешницу. — Мне не нравится, что я обсуждаю наши личные проблемы не с ним самим, но я… Я просто не понимаю. Он ни на чью помощь теперь так не реагирует, как на мою. Почему?       — Помнишь, — задумчиво говорит Юнги, перекатывая по столу печенье. — Джин-хен как-то в самый первый день спросил тебя, кто такой Тэхён?       — Я сказал, что он моя пара, — слабо улыбается Чонгук, подняв голову. — А Джин-хен сказал, что я должен был ответить — человек.       — Верно. Тэхён человек. Не омега. Не твой подчинённый, как мы все. Именно в этом большая разница, — Юнги смотрит вожаку в глаза, но понимания пока не видит. Ничего, ему не трудно. — Тэхён уже чувствует себя лучше. И никогда, после смерти матери, не рассчитывал ни на кого, кроме себя. Он взрослый мужчина, сильный, самостоятельный, со своими взглядами на жизнь. Он не претендует на место вожака, вообще ни разу, но в его понимании вы равны.       — Разумеется, — перебивает его Чонгук, снова подняв голову, которую до этого упер подбородком в стол.       — Разумеется. Вот только скажи мне, ты бы как себя чувствовал, если бы Тэхён вел себя так же, как ты сам?       Чонгук явно загрузился, не отнесясь к этому вопросу легкомысленно. И судя по тому, как он хмурился и морщился, представленное ему не слишком нравилось. То есть, в какой-то степени определенно да, но на постоянной основе…       — Но я ведь… Я ведь альфа, его альфа, я должен… Я хочу о нем заботиться, — растерянно подводит итог размышлений вожак.       — Заботиться — без вопросов, это приятно. Но ты очень сильно перебарщиваешь, Чонгук-и. Тэхён воспринимает себя равным тебе и не просто так. И ему не понятно, почему соглашаясь с этим, ты ведёшь себя так, словно он… Немощный.       — Я так не считаю! — хмурится Чонгук.       — Но это так выглядит, — спокойно отвечает Юнги. — Твоя забота выглядит как жалость из-за того, что ты начинаешь его не поддерживать, а опекать. Он уже не видит в своём состоянии ничего, что могло бы вызывать такую тревогу и такой кипиш, который ты разводишь. Да, он не здоров до конца, но уже и не ослаблен так серьезно. И это выводит его из себя намного сильнее, чем оставшаяся боль в ноге или изменившийся быт в связи с травмой. Словно ты считаешь его слабым, не способным справиться самостоятельно. И вот это уже задевает его.       Чонгук сопит, думая, а потом вздыхает. До него дошло. Слава богам, хватило одного разговора с хёном. Наверняка Тэхён ещё отшлифует эту тему потом.       — Откуда ты всё это знаешь, — ворчит Чонгук, а Юнги хмыкает. Вроде бы и весело, а вроде с иронией.       — Ты же знаешь, Чимин не очень то легко носит. И у него в пять раз меньше терпения, чем у Тэ.       — Врезал? — фыркает насмешливо Чонгук.       — Пиздец, думал зубы собирать буду, — Юнги сползает на стуле, жалобно хмурясь. — Он так орал на меня, я уж подумал всё, сейчас как хлопнет дверью, он же чувствительный ужасно. Терпеть ненавидит, когда его жалеют. Это муж мне твой потом объяснил, как для людей выглядит всё. Даже если бывших. Даже если этот бывший человек рожать собирается от оборотня. Меньше мужчиной и самостоятельным взрослым человеком он от наличия «усов, лап и хвоста» не становится.       Чонгук смеётся неловкой шутке, но смотрит очень благодарно. А потом чувствует, как его аккуратно зовут по связи, и Тэхён устало говорит, что Чимин рожает вот прямо сейчас и настоятельно требует передать Юнги, что следующего щенка его муж будет рожать сам «хоть через ебаную жопу». Юнги краснеет. Чонгук заинтересованно поднимает бровь.       Ладно, они оба знают, что альфы тоже любят посплетничать и почесать языками.       — И про жопу наш маленький ангел явно говорил не фигурально, — с особой интонацией начинает эту тему вожак.       — Это всё твой виноват! — чувствуя, как загорелись даже уши, шипит Юнги. Чонгук хихикает как полный засранец, и волк успокаивается. — Хотя я, конечно, не против. Меньше альфой я от этого не стал, да и вообще… Знаешь, нам всё время вдалбливали, что мы защитники, что должны быть сильными и так далее. Как-то само собой подразумевалось, что и в постели мы можем быть только ведущими.       — А оказалось, постель не особо имеет отношение к статусу и анатомии, да? — с немного невеселой улыбкой говорит вожак. — Я сначала не воспринимал всерьёз, а потом… Тэхён моё сердце, моя душа. Во-первых, никого не касается, что у нас в постели происходит, а во-вторых, мне не нужно ему ничего доказывать, оправдывать. Я просто могу получить это, если хочу, вот и всё. Так необычно.       Они некоторое время сидят в тишине, задумавшись каждый о своем. А потом пересекаются взглядами. Юнги очень хочет спросить. И Чонгук знает, что он этого хочет. И Юнги тоже знает, что он знает. Но… Это вроде бы и не его дело, а с другой стороны, чего особенного, да и вообще…       — Нет, я ещё не был снизу, — отвернув голову и сверля взглядом что-то вдалеке, за окном, сказал вожак. Юнги услышал, как в направлении волчьего взгляда споткнулся и выматерился Хосок. Король попадания в неловкие ситуации. Карма у него что ли такая.       — Не чувствуешь, что готов? — деликатно спросил Юнги у замученной печеньки в своих пальцах. Ему не надо смотреть, чтобы знать, как горят у вожака уши. Как шутил Чимин, они смогут стать ещё ближе только если расстегнут ширинки, но Юнги бы этого не хотелось. Фантазия, конечно, на диво хороша, но пусть она так и останется в его голове.       — Да нет, я не против. Я… Хотел бы. Но сначала настроения не было, а потом посыпалось. И дела, и нападения те, травма. Да и Тэ не заводил разговор. Я больше думаю… — Чонгук, окончательно смутившись, переводит дыхание. Но с привычным и знакомым упрямством продолжает. — У Тэ большой. У нас почти одинаковый размер. — Юнги, не удержавшись, присвистывает. Конечно, он видел Чонгука голым. И то, что у вожака обязательно должна быть оргомная елда в штанах — бред полный. Не по этому критерию глава стаи выбирается, это был бы просто сюр. Но Чонгук был красавчиком, хорошо сложенным и одарённым везде, так что если у Тэ не меньше, то… — Да. Я немного… Кхм… Но Тэхён ведь вообще не жалуется, а он не омега. Просто немного больше подготовки, что вообще не проблема. Только я всё равно немного в напряге. Ещё и выбесил его сейчас.       — Чонгук, — хмурится Юнги, подняв серьезный взгляд, но альфа машет рукой, мол, он не к этому сказал. — Ладно, раз ты другое имел в виду. Я тоже переживал, хотя у Чим-а меньше, конечно. Вам не обязательно сразу доходить до конца. Я думаю, с тобой Тэхён будет так же терпелив и аккуратен, как и ты с ним. Вы же не перепихнуться встретились, в самом деле.       Чонгук мычит что-то согласное, а потом прислушивается. И вскакивает на ноги, словно его пнул кто. Юнги влетает в его взволнованный взгляд, и моментально начинает переживать тоже.       — Идём, Тэ сказал, мы можем подождать в коридоре, они скоро закончат.       — В смысле, скоро, — бормочет Юнги.       Он неожиданно чувствует такой мандраж, что руки дрожат, и внутри всё тоже. Альфа очень ждал их щенка, уже любил его безумно. Но сейчас все оказывается так… Так близко, он в самом деле станет отцом. И Чимин станет. Они вместе будут родителями, подумать только!..       — Да что ж вы такие впечатлительные, боги милостивые, — ворчит дедуля Юн, сунув Юнги в руки чашку с отваром, от которого ударно пахнет успокаивающими травами. Волк тянется выпить, получает подзатыльник, смотрит на старого омегу немного обиженно.       — За что?       — Дыши паром, а не пей! Совсем что ли мозги растерял? Нормально всё будет с твоим мужем! Там же Тэхен-ним!       — Да я же… Я просто неожиданно… Чонгук-а, я стану отцом, — ошарашенно бормочет он, и вожак похлопывает его по плечу, улыбаясь. — Мы станем родителями. У нас будет малыш.       — Вау, — откровенно смеётся вожак. — Вот это тебя прессануло.       Юнги не успевает собрать мозги в кучу, как в коридор открывается дверь, и Тэхён, устало опираясь на трость, улыбается. Волк внутри Юнги так машет хвостом, что если бы это было возможно в ментальном пространстве — сломал бы.       — Близнецы, мальчик и девочка, — говорит человек и тихо смеётся, когда он срывается торпедой, обнимает крепко. — Ну-ну, рано радоваться, хён. Вот будут у них меняться зубки, тогда ты ощутишь счастье отцовства в полной мере.       — Спасибо… Спасибо тебе, Тэ. Спасибо, ты такое сокровище для нас всех.       — Ещё пара комплиментов, и я придам тебе ускорения в сторону законного мужа, — фыркает Чонгук, забирая Тэхёна к себе в объятия. Глядя, как счастливый друг уносится в сторону комнаты отдыха для родивших омег, он мягко улыбается, привычно вдыхая вишневый аромат.       — Как посплетничали? — спрашивает Тэ, почти улегшись на его грудь. Устал.       — Плодотворно. Прости, что я так давил со своей заботой и не слышал тебя.       Тэхён целует его в нежном местечке, под подбородком, и у Чонгука почти подгибаются коленки.       — Я рад, что ты осознал, как это для меня выглядит. Мне очень нравится твоя забота, с ней я чувствую себя сильнее. Но иногда ты перегибаешь палку. Сильно. Пойдём домой? Я ужасно хочу помыться и лечь. И обнять тебя.       — Конечно.       Уже лёжа в чистой постели, Чонгук вдруг прикусывает нижнюю губу и говорит:       — Знаешь, мы с Юнги ещё кое о чем вскользь поговорили. — Тэхён вопросительно гудит. — Про опыт в разных позициях. — Любимая, изящная ладонь, перебиравшая его волосы, замерла. — Я правда хотел бы этого.       Тэхён, распахнув глаза, обжигает его таким горячим, откровенным взглядом, что Чонгук невольно облизывает губы. И неожиданно для себя тихо стонет, когда его муж залипает на этом движении его языка.       — Хорошо, — медленно говорит человек, давая прочувствовать в этом коротком слове всё: желание, любовь, страсть, обещание. А потом успокаивает своего волка мягкими поцелуями и удобнее устраивается в его руках. Весело фыркает в шею: — Мне даже интересно, как вы перешли к этой теме.       — О, это даже забавно, — смеётся Чонгук. — Чимин как раз передавал через тебя про «ебаную жопу».       — Айщ, этот парень… С другой стороны, мне сложно его осуждать было в тот момент.       Человек присоединяется к смеху своего альфы, и пригревшись, засыпает.       Аромат сладких яблок вновь дарит ему лёгкие сны.