Человек

      Тэхёна всегда манил лес, сколько он себя помнил. Прохладой тенистых троп, солнечными пятнами полянок, его особой тишиной. Человек всегда чувствовал себя в лесу так, словно ничто не способно нарушить эту гармонию, поколебать чувство уюта и принадлежности к чему-то огромному, практически вечному.       Когда он оказался в стае своего любимого волка, это чувство стало лишь глубже. Лес открылся ему немного другим краем, словно кто-то распрямил складку ткани, и это оказалось… Завораживающим.       Шепот листьев, нежный ветер, ошеломляющий полнотой аромат, густой и вкусный. Тихое гудение магии по венам — его проснувшийся дар. Тэхён, на самом деле, даже не столько его воспринимал как чудо. Большее предвкушение таинства в нем вызывал лес, а не собственные возможности, так восхищающие волков. Наверное, это даже логично. Сами являясь сверхъестественными существами, оборотни удивлялись его умениям, но загадки изумрудных крон, сочных полян соцветий и темных глубин цвета черного янтаря были для них обыденностью.       В ладонь вдруг ныряет теплом и мягкой шерстью, Тэхён переводит взгляд. И улыбается уголками губ. Феликс даже лисом смотрит пронзительно, умудряясь сочетать безграничную любовь и опасные искры, сжигающие обидчиков его любимого человека хотя бы мысленно.       — Что такое, ребенок? Твой волк снова ведёт себя как придурок в пубертате?       Феликс фыркает и ворчит, становясь безумно милым. Возможно, Тэхёну не стоит так думать об оборотне, что за прошедшие годы изрядно заматерел и даже сильным альфа-волкам может дать прикурить, но он ничего не может с собой поделать. Тэхён официально слаб к милым мордахам.       «Ты… Расстроен, Тэхен-ним? Этот ублюдок просто никто, вожак загрызет его даже без клыков», — звучит в голове злобным рычанием.       Человек тихо, но очень насыщенно выдыхает. Конечно, все уже в курсе. Ещё бы нет, скандал получился знатный, сопровождаясь оглушительным рычанием и таким количеством альфа-феромонов, что вся живность исчезла от места собраний на многие километры.

***

      Волки защищают пару своего вожака.       В их случае, защищают особенно яростно, бескомпромиссно и жёстко. Тэхён даже не осознавал особо, насколько сильно он любим стаей и дорог ей, пока на открывшийся помойный ящик вожака другой стаи его оборотни едва того не порвали в пыль.       А начиналось всё так спокойно и обыденно…       Они с Чонгуком и несколькими воинами-волками прибыли на собрание. Чонгук отправился общаться со знакомыми вожаками, с кем-то приветливо здоровался, кого-то царственно игнорировал. Молодые вожаки гнули пальцы веером, опытные тоже вели беседы, старые молча дремали в тенях, создавая вокруг себя атмосферу гармонии и неосязаемой мудрости. Тэхён же использовал возможность встретиться, чтобы пообщаться со знакомыми, которых оказалось вдруг больше двух десятков, или обменяться опытом с редкими лекарями дружественных стай. Он даже и не думал, что настолько известен в кругах оборотней, на что Чим ему шепотом фыркнул в шею, мол, ещё бы ему не быть. Тэхён же был Человеком, Спасающим Оборотней, как бы он ни морщился от сквозящего пафоса прицепившегося звания.       Во-первых, оно само, а во-вторых, он случайно. Просто приходилось много путешествовать переходами, и так выходило, что друид набредал на попавших в беду. И ни разу не отказал в помощи. Что, вообще-то, больше делал для себя, чтобы совесть не грызла, а не потому что он такой невероятный миротворец.       Но вышло то, что вышло. Спасённые оказывались тварями благодарными, а узнав о даре, и вовсе слегка благоговеющими. Вина ли Тэхёна, что оборотни руководствовались собственными законами и представлениями, по которым за помощь члену стаи следовало как минимум отплатить равнозначной услугой. Что, в конце концов, приводило обязанных вожаков к Чонгуку.       Другими словами, у стаи теперь много союзников и приятелей, у Чонгука — связей с другими вожаками, а у Тэхёна — почитателей.       Его волк смеялся и подшучивал, а человек тихо бесился. Чужой щенячий восторг ему не нужен был и даром, но реальность жестока. Потому что по большей части, спасённые оказывались омегами или детьми.       Сплошная подстава, как считал Тэхён.       И тут, на собрании, среди всеобщего броуновского движения оборотней, какой-то пришлый альфа распустил язык, забыв о существовании минимальных приличий и чувстве самосохранения.       Как водится, ничего не предвещало.       Человек в тот момент разговаривал с девушкой-омегой, что недавно узнала о своей беременности. Она плакала от счастья, держа его за руки, благодарила вновь за прошлую зиму, когда Тэхён спас её и щенка от Одичавшего. Как волчица оказалась в том месте, где даже солнце редкий гость, человек не знал, и честно говоря, не хотел. Он шагнул уже третий раз подряд, намереваясь собрать в пещерах особый мох, о котором ему шептали сны и магия, как оказался между истощенной девчонкой с комком под боком и тем медведем-оборотнем без капли разума в глазах. И на выдрессированных Чонгуком и Юнги инстинктах ударил раньше, чем даже до конца осмыслил ситуацию.       Одичавший, как потом выяснилось, был им убит, а волчицу со щенком он вылечил, отогрел, накормил, проводил и смотался нафиг — мох не ждал проволочек и не подстраивался под мирские форс-мажоры.       — Я же тогда со всем попрощалась, а благодаря вам и волчонок мой выжил. Чудесная девочка родилась, Тэхен-ним, — сквозь слезы солнечно улыбается сегодня волчица.       — Я очень рад, что всё для вас благополучно закончилось, — мягко говорит человек.       — Спасибо вам ещё раз! Знаете, Тэхен-ним, я ведь снова беременна, я так счастлива! Наш лекарь сказал, если бы не вы, я бы тогда потеряла щенка, если бы даже выжила, и родить бы больше не смогла, — в светлых глазах её хрусталики грусти и страха, так что Тэхён без задней мысли успокаивающе гладит женское плечо. — Но мы с моим альфой так хотели всегда большую семью, нас бы это надломило сильно. И благодаря вам мы так счастливы!       Тэхён хочет ответить что-то соответствующее, как за его спиной звучит невероятно издевательское фырканье. Он и не думает оборачиваться, но неизвестное хамло не останавливается на этом.       — Пустоцвет, — впивается в спину едкое, — ты посмотри на него, — выплёвывает оборотень, и человек оборачивается ровно тогда, когда этот… Представитель одарённых действительно плюёт — ещё сантиметр, и Тэхену бы на жилет. Между прочим, любовно и немного матерно, но собственноручно сшитый его обожаемым мужем на годовщину. — Гордишься, что спас здоровой волчице щенка? Да любой сможет, если случай подвернётся, так что не считай себя особенным! На деле ты просто ошибка и позор своего альфы, — зло щурится неизвестный.       Его лицо становится омерзительно уродливым от лезущего из всех щелей презрения и уверенности в собственной правоте. И стоящие рядом с ним волки носят то же выражение на своих. Их взгляды выжигают калёным железом по глубоко запрятанным сожалениям и мыслям.       — Вас это не касается, — привычно взяв свою душевную скорбь за горло, цедит друид.       Чужак скалится, явно не впечатлившись ледяным тоном.       — Да мне просто жаль вожака стаи Чон, — говорит он небрежно. — Пара парой, но как жестоко над ним пошутила Луна! Дала в спутники того, кто не способен дать жизнь его щенкам. Боги явно решили посмеяться над его стаей, раз ты просто дырка для узла и…       Это доля мгновения, когда Чонгук молча выламывает оборотню руки и ноги по суставам, а другой рукой поднимает за горло. Следующая секунда начинает свой счёт со страшного рычания многих оборотней, вставших за спиной Тэхёна и по обе руки от него. И далеко не все являлись его стаей.       От ослепительной, морозной ярости Чонгука, в груди оступается ритмом сердце, что недавно остро кольнуло болью. Его волк сейчас ненавидит ублюдка настолько сильно, что это выливается в абсолютное спокойствие. Чонгук убьёт этого мудака осознанно, безжалостно и без малейших сожалений.       Как он посмел?       Эта тварь — никто. Он стал вожаком подлостью, и все это знают. Он слабак и трус, он Тэхёну и в подмётки не годится, не имеет авторитета даже в собственной стае, что говорить про других вожаков. Чонгук больше уважения оказал бы охотникам, чем этой ссущейся сейчас от страха вшивой болонке. Он меньше, чем никто, хуже грязи на дороге — от той и то пользы больше! Как он смеет открывать свою пасть на Тэхёна, когда у самого кусок старого дерьма вместо языка во рту, когда не добился ничего, когда!..       Тихий хруст снега под лёгким шагом.       Чонгук чувствует тёплую ладонь между лопаток, и алое марево гнева словно уносит ласковым ветром. Волк внутри всё ещё в безумной ярости, но Тэхён нежно треплет стоящую дыбом шерсть, и огромный зверь прекращает утробно рычать в сознании. Бодает лобастой башкой в грудь, бархатно лижет между ключицами.       Это их достижение — появление Тэхёна ментальным обликом в общем кармане их связи. Его человек плакал, когда всё получилось в первый раз, и относился к отражению зверя своего мужа с невероятным трепетом. Как к чуду, величайшей драгоценности.       Это правда, что обыденное для любого оборотня, нашедшего Пару, является для них двоих оберегаемым сокровищем. Но это не значит, что кто-то имеет право открывать свою выгребную яму вместо рта и обесценивать их узы, их любовь.       — Ты прав, — неожиданно говорит Тэхён, и его волк едва не выпускает ублюдка из рук, так он ошарашен. — Я человек и мужчина, и я не способен родить сам. Но знаешь, почему ты заслуживаешь внимания не больше мусора, который нужно просто убрать, чтобы не воняло? — Чужак вдруг перестаёт зло скалиться и в ужасе распахивает глаза. Тэхену не нужно выглядеть жутко, чтобы пугать. — Ни один нормальный оборотень над таким не посмеётся. Тем более, если у него есть близкий его сердцу, — друид с лёгкостью снимает чужака с когтей своего волка и небрежно роняет на землю. — Любой нормальный оборотень способен понять чужую боль, — спокойно продолжает говорить он, обыденно вправляя чужие конечности, словно вообще не боится быть разорванным. Боль, конечно, уходит под действием чужого дара, но вместо нее словно яд ползет по костям. Будто сама Луна и Боги сейчас дышат могильным смрадом в лицо, оказавшись близко, как никогда. И волку жутко до мороза по венам. Так, как не было от гнева вожака Чон. — Способен ощутить её эхо внутри себя. Проявить мудрость и не позволить себе показать сочувствие, чтобы не ранить сильнее. А ты, — друид безразлично усмехается, поднимаясь на ноги. — Тебя мне действительно жаль.       Боли нет. Тело здоровое, как никогда, но чужак чувствует себя безвозвратно мертвым внутри. В его не отягощенную моралью голову неожиданно приходит мысль, что есть слова, за которые не прощают.       Никогда.

***

      «Прости, что напомнил тебе, Тэхен-ним», — жалобно скулит Феликс. От избытка чувств его хвост так сильно мотыляется из стороны в сторону, словно хочет отделиться от тела и надавать своему недалекому хозяину промеж ушей.       — Это не то, что легко выбросить из головы, — нейтрально отвечает мужчина, привалившись плечом к дереву. — И, как я говорил раньше, это действительно правда.       «Нет!» — вскрикивает лис, и друид рефлекторно отклоняет голову, будто ему и правда рявкнули в ухо. Интересно, можно ментально оглохнуть? — «Ни одно его слово не было правдой! Вся эта возмутительная грязь не имеет к тебе никакого отношения! Не говори мне ни слова о том, что эта падаль права!»       — Для начала, убавь громкость, — морщится человек. Феликс поджимает уши, но менее упрямым его взгляд не становится. Он словно готов подраться с Тэхеном, чтобы доказать свою точку зрения. И смешно, и грустно. — А теперь скажи мне, где он был не прав?       «Я не буду повторять все эти мерзости в отношении тебя», — хвост бьёт по снегу, словно ставит материальную точку в высказывании. Тэхён невольно выгибает правую бровь.       — Ты что думаешь, я расплачусь, услышав не самые умные оскорбления?       Феликс так громко негодующе молчит, что друид почти слышит, как тот мысленно кроет его безадресным матом.       «Я не думаю, что вожак хоть секунду сожалеет, что ты его пара, ясно? Можешь злиться на меня за то, что я это сказал, что я лезу не в своё дело, но я хочу, чтобы ты это услышал», — спустя паузу голос молодого альфы неожиданно тихий, но наполнен такой искренней уверенностью, что у человека снова сбивается дыхание.       Солнце встаёт на востоке, вода течет всегда вниз, Чонгук любит Тэхена не за способность или неспособность подарить ему щенков.       Тэхён и не думал, что ему будет так больно из-за этого.       Он не сомневался в своём волке, это абсолютно невозможно. Но было бы чертовски инфантильно считать, будто Чонгук не сожалеет. Не о том, что его пара Тэхён, или что он человек и мужчина. Чонгук бы ни за что не стал переносить свои сожаления и возлагать вину на мужа, он слишком умён для такой херни. И всё же… Всё же, они оба сожалеют, что так складывается.       Тэхён не может стать вдруг женщиной, не может просто взять и вырастить себе матку, не может быть обращен в оборотня, потому что он уже взрослый мужчина.       Есть объективная причина, почему оборотнем не может стать человек старше восемнадцати, и то, обычно это прям очень крайний возраст, Чимину на самом деле невероятно повезло, ему во время укуса было двенадцать лет. Вообще, оборотни, в таких случаях, ориентируются по запаху, но Тэхён, в целом, и сам понимает, в чем причина — гормональная перестройка. Пока она идёт, кто-то легче, а кто-то тяжелее, но может быть обращен. После — нет. Человек просто умрёт. В ста процентах случаев. Другой вопрос, если в предках где-то затесались оборотни, но тут тоже та ещё игра в рулетку. Поэтому не стоит удивляться, что оборотни не кусают всех подряд. Ну, если брать тех, у которых есть мозги и ими умеют пользоваться, конечно.       Так что, да, Тэхён ничего не может сделать, чтобы родить. И Чонгук не может тоже. И они как-то об этом говорили, когда на человека накатила хандра. Но… Они говорили и о другом — что оба мужчины, не импотенты, оба могут иметь детей.       Тема была немного… Не то, чтобы опасная, скорее достаточно некомфортная.       Обоим претил даже просто секс с кем-то другим — парень или девушка не важно. Помимо этого, если бы они решились на такой шаг, появилось бы очень много других вопросов, ведь их так или иначе в отношениях стало бы трое. И ребёнок. Где-нибудь, но оно бы вылезло очень неприятным острым углом.       Подводя итог, Тэхён и Чонгук пришли к выводу, что «расшибиться, но сделать ребенка, потому что надо» — не их вариант. Не таким образом и не по этой причине он им нужен. К тому же, ребенок — не игрушка, не домашняя птичка, не зародится сам собой на дереве. Это ответственность, изменения в жизни, во всём. И честно говоря, они оба к такому попросту не были готовы. Не по собственному желанию это точно.       Так что, слова того ублюдка-мусора просто были вывернутой наизнанку и опошленной правдой, сказанной в таком виде не от большого ума. И причинившей боль. Короче, нахер он пошёл, не его собачье дело их отношения и наличие или отсутствие детей. Кто бы вякал вообще, лузер позорный.       — Это действительно не твоё дело, Феликс, — возвращается из раздумий Тэхён. Лис вздрагивает и обнимает лапы хвостом, опускает голову. — Но я благодарен тебе за поддержку. Иди, посиди с остальными, я сейчас подойду.       Лис почти летит над снегом, так он рад, а Тэхён с улыбкой качает головой. Повернувшись снова, он оказывается обезоружен и изнежен взглядом своего мужа, мягким, как дозревший хлопок. Чонгук обнимает горячими руками, и Тэхён чувствует себя так, словно оказался с ног до головы закутан в пуховое одеяло. Зима — лучшее время года для обнимашек, и пусть в него кинет камень тот, кто считает иначе.       Волчья любовь свежим ароматом сладких яблок обещает счастье.