Демон с «Луи Виттон»

      — Зачем ты вообще притащил ему долбанную гранолу? — Сынмин приподнимает бровь.       С инцидента «код красный» прошло две недели, в голове Минхо все ещё стоит звон неумолкающего телефона от звонков сотен журналистов, Хан Джисона с двумя сотнями поручений и Ли Феликса, который звонил примерно тридцать раз в день, чтобы узнать о том, «как там мой бедный Сон-и». По мнению Минхо, бедным там был только он, потому что Джисон пробил новое дно и на стрессе дергал его буквально за все мелочи в мире.       Однако отрицать было нельзя — уважение к главному редактору росло. То, с какой непоколебимостью Джисон разгонял все сплетни желтой прессы, с каким благородством не давал даже и пятнышку образоваться на своей репутации и с какой самоотдачей проводил в офисе и день, и ночь, постепенно формировали в голове Минхо явное и беспристрастное представление о том, каким человеком, и, главное, почему именно таким, был господин Хан.       Более того, на второй месяц работы у Ли Минхо зародилось какое-то неконтролируемое желание проявлять заботу. О причинах данного порыва Минхо старался не задумываться, но там было явно что-то о симпатии, уважении и попытке привить толику полезных привычек. Сначала Минхо начал напоминать редактору о том, что рабочий день окончен:       — Мистер Хан, — Минхо мнется в дверях кабинета. — уже восемь. Рабочий день окончен.       Хан Джисон отрывается от своего ноутбука в полном недоумении. Он хлопает глазами и совершенно не понимает, к чему Минхо клонит вообще. Вид у него до ужаса уставший, под глазами залегли тени, а изящные очки «Gucci» в тонкой оправе съехали почти на кончик носа. Он снова переводит взгляд с Минхо на часы и обратно. Тот все ещё мнется в дверях и, кажется, уже очень сильно переосмысливает свои жизненные решения в моменте.       — И? — Джисон зевает и поправляет очки. На секунду весь образ снежного короля мира моды испаряется, и на его место выходит обычный юноша, который потягивается в кресле, кусает щеку изнутри и нервно дергает ногой. Мило. — Вы можете идти домой, Минхо. Сегодня поручений больше не будет. — образ исчезает так же быстро, как и появляется, но Минхо от этого ещё сильнее хочется помочь.       — А вы? — он наконец входит в кабинет и раскрывает шторы на стеклянных стенах. — Идите домой, Джисон. Вам нужно отдохнуть. — Минхо покидает кабинет.       Хан Джисон же смотрит ему вслед с нечитаемым выражением лица и невысказанным вопросом, а потом улыбается совсем мимолетно. Ведь чужое небезразличие трогает.       А после этого Минхо решил, как он это объяснил, «что-либо сделать с его питанием. Ну кто ест сладости на завтрак?». Чонин на это всё, когда Минхо сетовал на то, как мало Джисон спит и как плохо ест, аргументируя свое волнение лишь простым альтруизмом, как-то загадочно хихикал и качал головой.       И примерно так, в понедельник утром, вместо привычного шоколадного кекса, на столе красовался стаканчик гранолы.       — Ты что-то имеешь против гранолы? — Минхо выглядывает из-за своего компьютера.       — Нет, не имею, — фыркает старший ассистент. — но когда с тебя будут сдирать кожу за то, что ты сделал не так, как тебя просили, то не приходи плакаться мне в жилетку.       — Не может быть всё так плохо. — отмахивается Минхо. — Это всего лишь гранола вместо кекса.       — Как скажешь.       Это оказывается не «всего лишь». Потому что Хан Джисон заходит в офис в 08:59, стягивает на ходу солнцезащитные очки в белой оправе и бросает их вместе с белой поясной сумкой с голубыми узорами из эксклюзивной коллекции «Louis Vuitton» на стол Минхо. Сумка по настоящему искусная, и Минхо с особой осторожностью убирает её на полку рядом с очками.       — Минхо, подойдите сюда. — раздается в 9:00 из стеклянных дверей кабинета, и Сынмин на это все приподнимает брови, мол, «я же говорил».       Мысли о том, что в последнее время ледяной демон начинал понемногу оттаивать, посещали Минхо всю прошлую неделю. Он говорил Чонину о том, что тот, вроде, наконец перестал цепляться за мелочи и даже прекратил дергать Минхо посреди ночи со своими внезапными идеями. Однако, судя по тому взгляду, которым Джисон одаривает его при входе в кабинет — в мире Хан Джисона сейчас была арктическая зима.       — Это что?       — Это… — Минхо кусает внутреннюю сторону щеки. — это гранола.       — И зачем мне гранола?       — Ну, — обстановка стоит напряженная, Джисон всем своим видом дает понять, что обстоятельства данной ситуации его совсем не устраивают, а Минхо проклинает свой порыв доброты к начальству. — это…       — Минхо, — Джисон придвигает к себе стаканчик с американо и косится на гранолу. Тон у него резкий. — я не понимаю, так сложно выполнить мою простейшую просьбу?       — Нет, но… — Минхо мнется под тяжелым взглядом. Он никогда не был из тех людей, которые легко теряются при других, но аура мистера Хана была настолько сокрушительной, что иногда он попросту путался в словах. — но я подумал…       — Вы подумали, — он сжимает губы. — а не стоило. Всё, что от вас требуется, это следовать моим просьбам, и я думаю, что мои предпочтения в отношении завтрака Вас совершенно не касаются, не так ли?       — Да, извините, — кивок. — я сейчас принесу, что вы просили. — Минхо скрывается за дверьми буквально на секунду, что-то берет со своего стола и возвращается с шоколадным кексом в руках. — Предполагал такой исход. — пожимает он плечами.       — И зачем тогда? — редактор принимается разворачивать выпечку, приподнимая глаза на Минхо. Во взгляде читается явно невысказанный вопрос.       — Не знаю, — Минхо чешет затылок. — честно, не знаю. — а он и правда понятия не имеет. — Хотел как-то помочь, что ли.       — Вы очень поможете мне, — Джисон внезапно хмурится, маска безразличия, что на секунду спала, сменившись удивленным выражением, возвращается на прежнее место. — если будете делать то, что я попросил.       — Извините. — он разворачивается на пятках и прячет руки в карманах бежевого вельветового комбинезона.       — И, Минхо, — оборот, и взгляды встречаются ровно на миг, а затем Минхо чувствует, как Джисон оглядывает его наряд, поджимая губы, дойдя до потрепанных слипонов. — нет, ничего, это всё.       Слипоны летят в помойку тем же вечером. Данное поведение Минхо также никак не дает проанализировать самому себе, потому что мысли о Хан Джисоне сегодня вызывают только внезапный негатив. И что он о себе думает вообще? Весь такой лощеный, в фирменном бежевом широком костюме с ярким галстуком и узорчатой рубашкой. Минхо не может отрицать, что выглядит тот до ужаса хорошо, но, господи, этот характер! И откуда он только взялся? На любую доброту реагирует, мгновенно выпуская свои ядовитые ледяные пики.       Индустрия моды, разумеется, жестока, но это ведь все не должно быть настолько серьезно?       Именно настолько. Чертова злодейка Судьба снова дает Ли Минхо ответ самым худшим из возможных вариантов образом — прямо в лицо.       — Это всё совсем не то! — Чанбин опускает камеру с криком.       Со Чанбин был ещё одним из постоянных обитателей редакции «Allure». Фотограф, покоривший сердца многих своим виденьем мира и умеющий передать настроение любой ценой. С Минхо он познакомился на второй неделе стажировки и только лишь хмыкнул на кошмарный аутфит. На Минхо в тот день было ядерно-розовое худи с молнией и долбанные мокасины. В целом, он даже сам старался на себя лишний раз в зеркало не смотреть: от розового неона в глазах рябит.       Позднее Минхо узнал, что мистер Со часто залетает в двери стеклянного кабинета, отнюдь не всегда с делами рабочими — иногда просто с дружескими намерениями. С Джисоном они дружили, и хоть Минхо удивлялся, мол, как вообще можно построить теплые приятельские отношения с кем-то столь холодным, но на всю эту динамику смотрел с легкой улыбкой. Чанбин был человеком громким, добродушным, любителем по-доброму подколоть, но это пока дело не касалось работы. Стоило этой грани быть пересечённой, и на смену добродушности приходила жесткая критика, высокая планка и четкие указания моделям. Однако оно того стоило: качество говорило само за себя, а в момент, когда Со отдирал себя от фотоаппарата, он мгновенно становился другим человеком.       — Все эти модели, — Чанбин кладет фотоаппарат на стол и усаживается в кресло. — это всё совершенно не то. Мне нужно что-то простое, но что-то яркое.       Минхо попал на съемку вообще случайно. Чонин позвал его на ланч, но по пути сказал, что им нужно заскочить «на пять минуточек» в студию, где снимают разворот. Пять минут плавно перетекли в десять, и теперь Минхо сидел в уголочке помещения, скучающе попивая капучино уже полчаса кряду. Чанбин продолжал сокрушаться, Чонин подсовывал ему разные анкеты, подбирал луки и дергал костюмеров, а потом Чанбин внезапно уставился прямо на Минхо.       — Он, — говорит он Чонину указывая взглядом. — нам нужен он.       И Ли Минхо понимает, что попал, когда улыбка Чонина растягивается вкупе с кивками.