Демон с «Луи Виттон»

— Итак, — Феликс плюхается на кровать. — какой у нас план?       Последние пять минут жизни Ли Минхо ощущаются как самая больная фантазия человека в лихорадочном припадке. Ли Феликс собственной персоной, весь взбалмошный и жутко энергичный, влетел в его номер без предупреждения и захлопнул дверь за собой. Происходящее и в целом направление последующих действий Минхо слабо осознавал, но Феликс, судя по всему, был настроен очень решительно и полон энтузиазма. — У нас? — осторожно интересуется он. — Ну да, — бросает Феликс как само собой разумеющееся. — тебя все это касается в первую очередь, потому что сейчас мой дорогой друг в соседнем номере ломает свою красивенькую голову над тем, где он так сильно просчитался, что подпустил к себе неправильного человека и остался с разбитым сердцем.       От сказанного у Минхо открывается рот в немом удивлении. Слова о разбитом сердце бьют куда-то поддых. — Это, — он мнется. — это он сам тебе сказал? — Ага, конечно, — голос Феликса сочится сарказмом. — из Хан Джисона никогда не вытащить ничего. — он начинает копаться в минибаре с таким видом, будто говорит самые очевидные вещи в мире. — Я просто знаю его, как облупленного, и то, что у него к тебе какие-то там нежные чувства, заметил раньше, чем он сам. Я возьму? — Феликс болтает яркой упаковкой конфет. Минхо в ответ лишь обескураженно кивает. — Сначала я вообще, честно говоря, не въехал, что он там в тебе такого нашел, но потом, — он оценивающе пробегается глазами по Минхо. — потом пригляделся. — Феликс подмигивает, засовывая горсть леденцов в рот разом. — И что ты от меня хочешь? — Оправдать твое имя, разумеется, — он хрустит карамелью. — я вообще уже, знаешь, начал готовиться к роли шафера и все такое, а потом ты выкинул этот финт с Чаном, — Феликс вздыхает. Реальность все ещё с трудом складывается в единый пазл, знаете ли, когда востребованная модель сидит на твоей кровати, поглощает клубничные карамельки и вещает что-то о любовном правосудии — это далеко не рядовая ситуация. — мне как Хенджин это рассказал, я аж выпал. На кой черт ты вообще с ним сконнектился? — Откуда мне было знать, что у них там какая-то давняя вражда, покрытая завесой тайны? — Минхо устало опускается на кресло. — Феликс, объясни прямо, что ты от меня хочешь. — Мы пойдем к Чану, — он закатывает глаза, будто объясняет непутевому ребенку что-то. — поговорим с ним, вправим мозги и все такое. — его лицо в миг меняется. — Сон-и не вывезет, понимаешь?       И Минхо понимает. До кончиков пальцев понимает. Понимает по тому, как лицо Феликса вмиг сделалось напряженным. Понимает, потому что и сам успел изучить Хан Джисона достаточно, чтобы понимать, что за всей этой ледяной бравадой скрывается нечто теплое, ранимое и такое нежное, что аж сердце щемит.       В машине Феликса пахнет ягодными конфетами, вейпом и немного дорогущим парфюмом. В отличии от Джисона, тот, очевидно, в свободное время предпочитал передвигаться самостоятельно, поэтому сейчас его руки покоились на руле. — Ты без охраны? — вскидывает бровь Минхо. — Ага, — он щурится игриво. — улизнул от менеджера и пустился в свободный полет, — хихикает Феликс, отбивая по рулю известный ему одному ритм. — сам знаешь, нам лишние уши сейчас ни к чему.       И в этом он был совершенно прав. Минхо знал, как никто иной, насколько дорого на этой золотой арене знать чужие секреты и как его обитатели порой совсем не прочь покопаться в грязном белье, чтоб было что обсуждать под всплески шампанского и искрящиеся фанфары. Именно от этого всего Минхо так долго бежал, но именно здесь он оказался снова по воле случая.       Париж проносился за окном ярким витражом с темными тонами и бликующими звездочками на асфальте. Феликс вел машину ровно, практически механически, но Минхо раз за разом замечал явно скрытую нервозность за фасадом стального оптимизма. Разгадать Ли Феликса было неимоверно трудно, потому что за личиной вечно сияющего янтаря и отражения солнца на чужих скулах явно скрывалось нечто большее. Нечто более осмысленное, глубокое и всепоглощающее. Однако, Феликс делиться своими секретами не спешил. Феликс кутался в драгоценных мехах, пил дорогое шампанское и сверкал улыбкой направо и налево. Золотой мальчик, казалось, таил в себе целую вселенную и так мастерски менял маски, что угнаться за истинной натурой было практически невозможно. Сегодня же он, казалось, был максимально открыт. Во взгляде прослеживались стальные нотки, губы все чаще переставали кривиться в яркой улыбке, и в целом весь Ли Феликс будто менялся, стоило речи зайти о благополучии близкого ему человека. Он подсознательно доверял Минхо, возможно, потому что находил в нём отражение самого себя.       Машина плавно маневрирует в узком дворике, паркуясь недалеко от входа. Откуда Феликсу было известно местонахождение Бан Чана — Минхо знать не хотелось. Почему жизнь подкидывает такой финт с тем, что они все в Париже в одно и то же время — знать не хотелось ещё больше. Феликс бросает взгляд на себя через зеркало, закидывает в рот пару конфет, найденных непонятно где, и покидает салон. — Не будет сигареты? — он опирается на изгородь. Минхо молча достаёт из кармана пачку, протягивая ему. Щелкает зажигалка. Феликс вскидывает голову кверху. — Я бросил, если честно, — вдруг говорит он. — ну, сигареты. Но сейчас ситуация располагает, сам понимаешь. — Можно спросить кое-что? — Минхо зеркалит позу собеседника. Феликс в ответ щурится, но потом лишь пожимает плечами. — Валяй. — Почему ты не допустил того, что я строю какие-то козни против Джисона? — Потому что ты не такой, — Феликс говорит это так легко. — чувак, я знаю как это может прозвучать, но я немножко нарыл на тебя инфу, чисто из любопытства. — он неловко хихикает. — И я охренел, честно. Ты не похож ни на одного из богачей, с которыми я знаком. Слишком чистый, что ли. Слишком искренний. — легкая улыбка расползается по его лицу. — Поэтому я сразу понял, что ты просто слегка облажался. — Жаль, что Джисон думает иначе, — наконец говорит Минхо. Он держал в себе эту мысль так долго. — Ну, его можно понять, — хмыкает Феликс. — не пойми неправильно, но со стороны Джисона вся картина сейчас выглядит так, будто ты подмазался к Чану, объединился с ним и настроил какие-то злодейские планы, а потом полетел играть на его чувствах, чтоб у вас были доказательства. — Минхо таращится на него в искреннем шоке. Это звучит еще ужаснее, когда он слышит это со стороны. Если пазл в голове Джисона и правда складывается так, то это пугает. — И твои планы на увольнение в поисках чего-то нового, где ты «можешь реально писать» вообще не играют в твою пользу. — Блять, — реальность бьет по Минхо, словно кувалдой. — он знает? — Боже, Минхо, — Феликс практически воет. — все знают. — Блять, блять, блять, — панические нотки нарастают с каждым протяжным матом. Теперь становится весьма очевидным то, почему Хан Джисон реагировал именно так. — блять, как быть? — Минхо зарывается лицом в ладони. Внезапно становится как-то до ужаса тревожно. — Выдыхай, — рука Феликса находит его спину. — щас все порешаем с Чаном, отменим выход статьи, а потом ты поговоришь словами через рот с моим тревожным товарищем, и всё будет супер. — он показывает палец вверх в каком-то яром порыве оптимизма. — И с чего ты взял, что Чан сделает это? — Минхо оптимизма не разделяет, только наконец опускает руки. — Ну, — Феликс делает последнюю затяжку. — потому что это всё из-за меня.       Недокуренная сигарета Минхо выскальзывает из его пальцев, ударяясь тлеющим краешком о мокрый асфальт. — Из-за тебя?       Вопрос Минхо отскакивает от стен зданий вокруг, разносится эхом в проулках ночного Парижа и растворяется в глухом ответном молчании. Феликс кусает губы, изгибая брови в неловкости. — Типа того, — он идет в сторону здания неподалеку, Минхо же молча следует за ним. — ты ведь знаешь, что они дружили, да? — Феликс оборачивается на полпути. — Да, Сынмин говорил.       Мысли в голове Минхо набирают бешеный ритм, перекликаются друг с другом, но, словно юркая змейка, все никак не поддаются ему самому. Слова Феликса о его причастности к давней вражде, давшей «демоническому» амплуа Джисона появиться на свет, все никак не могут найти свое толкование — Феликс же с ответом не спешит. — Так во-от, — они заходят в двери жилого дома, и Минхо опять проглатывает вопрос о том, откуда вообще Феликс знает, где Бан Чана искать. — мы с Джисоном были тогда молоды и, попав в жестокий мир моды, нашли утешение друг в друге. — Феликс присаживается на ступеньки. От всего его золотого сияния не остаётся и следа. — Я бы не сказал, что у нас была любовь до гроба или типа того, — его вздох отскакивает от стен. — ну для меня, по крайне мере. — А для Джисона? — вклинивается Минхо. Слова сами вылетают, прежде чем он успевает осознать. — А для Джисона, — лицо Феликса принимает совсем скорбное выражение. — он очень нежный, понимаешь? Ему дай капельку любви, и он одарит тебя океаном в ответ. Он был влюблен. — заключает Феликс. — И при чем тут, — Минхо оступается. — боже, блять, — глупая догадка достигает его. — у вас что… был любовный треугольник? — Бинго, — грустная улыбка распускается на его красивом лице. — мы подружились с Чаном, были не разлей вода, держались, считай друг за друга, и Чан… — Феликс качает головой. — Чан всегда уделял Джисону особое внимание. Касался, улыбался, буквально делал что угодно, стоит тому лишь попросить. Я думал, что это всё тупо по причине того, что они хорошо ладят, а потом все закрутилось. — он выдерживает паузу, давая Минхо переварить сказанное. Ему ли не знать, что Минхо не хватит и вечности. — Да закрутилось так, что вся эта влюблённость Чана всплыла. Они тогда сильно поссорились, Чан признался, не знаю, из ревности или ещё чего, но ультиматум был предельно ясен. — Он заставил его выбирать. — догадывается Минхо. — Ага. — И Джисон выбрал тебя. — Да, — он невесело усмехается. — ну а дальше ты сам знаешь. Между ними все было разрушено. Чан был обижен, Джисон был зол. — Феликс встаёт со ступеньки и отряхивается. — И теперь всё, ну, вот так.       Вся ситуация напоминала дешевенький бульварный роман, каждого из персонажей которого Ли Минхо понимал предельно ясно. Сюрреализм изначальной проблемы, который со временем вытек в нечто такое, не мог не поражать, но и мотивы каждого из героев были ясны. Все это было совершенно глупо по своей натуре, совсем инфантильно и как-то до ужасного иронично. У Джисона с Феликсом не сложилось, а Чан просто пошел своей дорогой. Будучи простым человеком, который мыслит чаще рационально, Минхо не понимал, почему бы ситуацию не отпустить и не отправить в долгий ящик.       В его жизни бывали ситуации и подраматичнее, элиты верхнего Ист-Сайда строили козни похлеще этого, но надо отдать им должное — представление не длилось дольше одного акта. Вина Феликса была притянута за уши, участие Минхо вообще не должно было произойти. В идеальном мире Чан и Джисон должны были давным-давно сесть за стол переговоров и, как взрослые люди, расставить все точки над «и». Но мир все ещё не был идеальным, и теперь Минхо был ключевой деталью данного представления. — И что ты собираешься говорить? — Понятия не имею, — оптимизм Феликса угасал с каждой секундой, Минхо практически мог увидеть, как солнечный ореол, которым тот окружен обычно, мерк с каждый секундой все сильнее. — но ему нужно остановиться.       Дверь в квартиру Чана совсем неприметная, табличка с номером «223» почти выцвела, а дверного звонка попросту нет. Если бы кто-то мог невербально попросить ему не докучать, то он бы поступил именно так. Однако, Ли Феликс был несокрушим. Он настойчиво бьет кулаком по входной двери и хмурится. — Какого..? — Чан открывает дверь спустя тридцать семь ударов о стальную поверхность. — Вы время видели? — Нам надо поговорить.       В голосе Феликса звучит настойчивость, в лице Чана читается раздражение, а в общем мировосприятии Ли Минхо читается абсурд. — Нам не о чем говорить, — у Чана заспанный вид, и, учитывая время действия, несложно догадаться, что тот спал. Феликсу же на это сокрушительно наплевать. — уходите. — О нет, блять, — дверь распахивается с внешней стороны, а голос Феликса принимает стальные нотки. — мы поговорим.       И, к огромному удивлению Минхо, лицо Чана меняется. Во всей этой ситуации он чувствовал себя более чем глупо, совершенно не принимая никакого участия в действе. Бан Чан кривит брови, все ещё придерживая дверь и не пропуская Феликса внутрь. Феликс же практически пылает от злости. Внезапная необходимость включится в ход событий ударяет по Минхо скоропостижно. — Ты должен отменить выход статьи, — чеканит он, отодвигая Феликса немного в сторону, чтоб видеть Чана напрямую. — перестань вести себя как гребанный ребенок, Чан. — О, — взгляд напротив становится насмешливым. — смотрите-ка, а Хан Джисон неплохо устроился. Не думал, Минхо, что ты так легко прогнешься. Просто интересно, — рассуждает Чан. — он бросит тебя сразу, как найдет новую пассию, или вы переспите сначала? Потому что наш Джисон-и падок на всякую шваль, ну, знаешь, найдет член получше и…       Звук от пощечины разносится эхом по лестничной клетке. Рука Минхо движется неосознанно, скорее рефлекторно. Чан шокирован, кажется, не меньше его самого. Он прикладывает руку к своей щеке, будто до конца не может поверить, что тот действительно ударил его. Терпение Минхо не было безгранично. Он действительно хотел уладить все мирно, просто поболтать в расслабленной атмосфере, донести свою точку зрения и разойтись по домам. Воспитание золотого мальчика не позволяло допускать рукоприкладства, родители бы покачали головой, а няня бы, возможно, расстроилась. Воспитанию же Ли Минхо, взрастившего себя в окрестностях Бруклина, было стоически на все это наплевать. — Перерасти это дерьмо наконец и перестань жалеть себя, — чеканит Минхо. — да, Джисон поступил хреново, смешав твое имя с грязью, но и ты не белый и пушистый. Вы оба наворотили кучу херни, но приплетать в это все меня или кого-то ещё и выдумывать полную ересь из собственной обиды, — голос становится язвительнее. — это просто низко. А ещё у меня хренова куча юристов, и если ты думаешь, что статья, из-за которой поползут слухи, очерняющие кого-то вроде меня, не понесет никаких последствий, то у меня для тебя пиздец какие паршивые новости. Наведи справки, если тебе незнакома моя фамилия, и повзрослей, наконец.       Феликс на заднем плане присвистывает в искреннем шоке, когда Минхо заканчивает монолог и делает шаг назад. Лицо Чана выглядит потрясенно первые несколько секунд, а потом, к всеобщему удивлению, он улыбается. — Я знал, что не ошибся насчет тебя, — Чан потирает краснеющую щеку. — заходите.       Происходящее далее все сильнее и сильнее начинает напоминать какую-то больную фантазию. Потому Чан пропускает их внутрь, разливает им кофе по кружкам и устало достаёт из морозилки пакет со льдом, прикладывая к своей щеке. Феликс вообще теряет связь с реальностью, когда аккуратно присаживается за стол. Взгляд его мечется сначала по комнате, потом скользить по лицу Минхо и останавливается на Чане. Тот присаживается напротив. — Во-первых, я хочу извиниться, — он поджимает губы. — я и правда наговорил лишнего, за что и получил. — Чан издает смешок, указывая пальцем на пакет со льдом около своего лица. — Во-вторых, никакой статьи нет. Феликс, кажется, давится кофе. — Какого хуя, Чан? — Дай мне закончить, — продолжает он. — я не говорю, что у меня нет никакой обиды на Джисона и я не держу зла, но, черт возьми, я бы не стал рушить его репутацию так. — Феликс приподнимает брови. — Да-да, я знаю, что ты думаешь, но это правда. — Предположим, я поверил, но зачем тогда всё это? — Минхо действительно хотелось верить, но вся эта история не клеилась до конца. Феликс же, судя по его виду, не верил ни единому слову. — Его хотели сместить. Кому-то из акционеров захотелось поставить на место главного редактора «кого-то посвежее». Напыщенные ублюдки. Никто не справится с этой работой, кроме Джисона, даже я это признаю. — Я думал, — лицо Феликса сменяется на удивленное. — я думал это только слухи. — О нет, они были достаточно серьезны, когда один из них вышел на меня спустя время, наверное, вспомнив нашу вражду, и попросил написать разоблачение. Классическая желтуха, не более, но я знал, что если не соглашусь, они найдут кого-то ещё. — Но в чем смысл? — Феликс морщится в недоверии, а до Минхо начинает понемногу доходить. — Я не собирался писать никакую статью. Давно проверяли социальные сети? Имя Джисона трендится уже второй день. — Чан что-то печатает в телефоне и поворачивает экраном к слушателям. Имя Джисона, действительно, везде. — Всё ещё ни черта не понимаю. — Теперь вокруг Джисона шумиха, — говорит Минхо, складывая, наконец, пазл. — сместить его по-тихому не получится. — В точку, — Чан утвердительно кивает. — а учитывая всю нашу историю, мое же собственное опровержение можно будет списать на то, что я просто написал озлобленный бред, но переобулся. Люди быстро отпустят ситуацию, когда обсуждать будет нечего. — Ахуеть, — только и выдает Феликс.       Молчание повисает в небольшой кухне. Часы на стене показывают давно за полночь и близятся к утру. Трое за столом, ещё полчаса назад вцепившиеся друг в друга в дверях квартиры, теперь сидели в звенящей тишине, переваривая, принимая новую реальность и делая выводы.       Холодный ночной воздух действует на Минхо чуть ли не целебно. Он прикуривает сигарету, как только покидает подъезд. Феликс мнется позади него. Вся эта ночная передряга давит тяжелым грузом на плечи, а пазл наконец-то складывается в единый ряд. Если бы ещё утром Минхо сказали, что его день закончится тем, что он будет сидеть на кухне Бан Чана и в целом не иметь к нему никаких негативных эмоций, то он бы вряд ли поверил в здравомыслие говорящего.       Из головы не выходил Хан Джисон, поговорить с которым необходимо было как можно скорее. Раз уж все карты были отныне раскрыты, прояснить их взаимоотношения нужно было как можно раньше, это Минхо кристально ясно осознавал. — Минхо, — Феликс продолжает мяться у входа в дом. — слушай, — он кусает губы в неловкости. — закажешь такси до отеля?       В ответ Минхо только кивает, спешно прощается и смотрит на то, как фигура Феликса исчезает в темноте коридора. Спрашивать и уточнять что-то совсем не хотелось. Чужие тайны Минхо мало интересовали, но было что-то в том, как говоряще Чан взглянул на Феликса перед уходом и определенно что-то в том, как Феликс знал адрес вплоть до номера квартиры.       Однако Ли Минхо, выросший в окружении глупой роскоши и вечных интриг, которые вились серебристыми паутинками, обременять себя всем этим не хотел. Сейчас в мире Минхо все было просто, предельно ясно и лежало словно на глади воды, в которой отражался зеленый огонёк, подобный тому, что Гэтсби рассматривал в ночи на той стороне бухты.