Dalton mess

- Вон, - тихо шепчет Трент, возбужденно дергая его за рукав. – Блейн. Будто бы ему нужно это добавлять, будто бы Себастьян, лениво скользящий взглядом по натюрмортам на стенах, не знал, кого его друг всё пытается отыскать. Взять с собой Трента со всех сторон казалось ужасной идеей, но Себастьян был уверен – не сделай он этого, Трент бы обиделся и до конца жизни не разговаривал с ним больше. Или и вовсе просто попытался убить. В тихом омуте… Блейн, словно почувствовавший их взгляды, поворачивается. Улыбается так, что яркость улыбки в подсознании Себастьяна перебивает его серебристый пиджак и даже десятки вспышек камер щелкающих тут и там. “Чарминг или принц Эрик?” – голосование в твиттере, кажется, по количеству опрошенных вот-вот перевалит за полмиллиона пользователей. Ленты социальных сетей заполнены фотографиями из десятка приютов, которые Блейн в лихо натянутом на голову рождественском колпаке, посетил всего за один уикенд в качество амбассадора благотворительного фонда Джун Доловэй. И, Себастьян будет отрицать это до последнего, но он сохранил большую их часть себе на телефон. “Наш король людских сердец? – заявляет один из модных журналов Нью-Йорка, ставя Блейна Андерсона – стремительно набирающего известность кондитера и мецената на шестую строчку завидных геев-холостяков штата. – Long Live the Charming King!” Кажется, кто-то из Соловьев в чате уже подготавливает почву для избирательной кампании на случай, если Блейн решит податься в политику. И это, на удивление, даже не Трент. Последний, кажется, вот-вот задохнется от переполняющих его в данный момент чувств. Блейн, сказав что-то своему собеседнику и, легко похлопав его по плечу, направляется прямо к ним. - Это определенно походит на преследование, - задумчиво хмыкает Блейн вместо приветствия. – Трент. Не знал, что ты любишь подобные мероприятия, Себ. Не любит – хочется ответить Себастьяну, но он молчит, иначе все станет выглядеть ещё более странным, чем сейчас. Чуть пожимает плечами, указывая в сторону другого Соловья, словно обвиняя старого друга в том, что оказался здесь. Себастьян чувствует, что с каждой проведенной рядом с ним минутой, погружается всё глубже. С каждым разговором, с каждой вскользь брошенной ними фразой или улыбки один другому, пути к отступлению рушатся один за другим, а последние предохранители сгорают во вспыхивающей в воздухе вокруг них химии. Блейн притягивает его к себе, всегда притягивал. И, будто бы, наконец, принимает это, глядя своими глубокими потемневшими  глазами, неловко, словно случайно, касаясь кончиками пальцев его ладони. Может ли Себастьян сопротивляться подобному?.. Они скользят по анфиладе залов, Себастьян встречает несколько своих старых знакомых с Гарварда, разговаривает с коллегами отца, Блейн же каждую секунду окружен собеседниками, каждому уделяет внимание и, насколько слышит Смайт, успевает привлечь ещё с полдюжины спонсоров для фонда мисс Доловэй. Но они неизменно оказываются рядом. У шведского стола, где Блейн лично отрезает ему кусок кроваво-алого и белого великолепия, язык Себастьяна не поворачивается назвать это пирожным или тортом и которое тает у него во рту.  У фонтана на втором этаже: Блейн смеется над тем, как Себастьян украдкой бросает долларовую монетку на выглядящий изогнутым из-за тверди воды мрамор. И, наконец, у сцены с роялем, с которой Блейн, аккомпанируя себе, исполняет самую горячую версию песни I Want A Hippopotamus for Christmas из тех, что слышал Себастьян. Себастьян уже заказывает огромного игрушечного гиппопотама одной рукой в тот самый миг, как Блейн, совершенно игнорируя его личное пространство, вновь оказывается рядом. Он коротко вздыхает, втягивая носом легкий древесный аромат одеколона Блейна, слыша ноты чего-то воздушного, легкого, будто бы пронизывающего всё вокруг. Ещё шаг и они соприкоснуться носами, ещё шаг и дыхание Блейна будет щекотать его шею. Ещё шаг и он ощутит вкус губ Блейна на своих собственных губах, делясь сладостью ещё чувствующегося во рту десерта. Ещё крошечный шаг, и… - Что мы делаем, Себ? – шепчет Блейн, чуть поворачивая голову. Возможно, встречается с кем-то взглядом или видит одну из десятка камер папарацци направленных прямо на сцену, у которой они стоят. Себастьян не думает об этом, лишь наслаждается видом. Прекрасный, точеный профиль, правильный нос, тень только-только начавшей пробиваться щетины, уголок чуть дернувшихся губ. – Ты… уверен? “О-мой-Бог” – взрывается твиттер эмоциями буквально через пару минут, стоит кому-то из журналистов слить фото в сеть. Всё пестрит хэштегами с именем Блейна, радужными флагами, и вопросами о том, кто этот парень. Себастьян Смайт, накрывая, так давно желанные, губы поцелуем ровно две минуты и тринадцать секунд назад, ещё никогда в своей жизни не был так уверен.