считай до двух

– Ну, ты дурной что ли, Юнь, – Юра распахивает балконную дверь и Женя, до этого момента опиравшийся на неё, валится к ногам Синицына. Смотрит взглядом человека, совершенно непонимающего, что не так. На улице минус пятнадцать, вот что не так. Юра упирает руки в бока и – для убедительности своего негодования – недовольно насупливается. Лежащий в его ногах Женя поднимает руку и касается своими ледяными пальцами Юриного бедра, отчего тот отскакивает от двери с писком. Женя тихо смеется и поднимается на ноги, закрывая, наконец, балконную дверь. – Твои воздушные процедуры до добра не доведут, – Юра ворчит, но позволяет сгрести себя в объятья, вздрагивает от холодных пальцев под футболкой. – Женя! Женя невнятно мычит, притискивая Юру к себе, и падает вместе с ним на диван. Юра елозится, пытаясь убраться с чужих замерзших бёдер. – Ты холодный! Ну, Женя! – Не пущу, – тихо бормочет Чугунов, утыкаясь холодным носом в острую ключицу – боги, Юра вообще помнит, что существует такая штука как еда? Синицын пристраивает подбородок на чужой макушке, обнимает за плечи и смотрит пустым взглядом в полумрак комнаты. Зимой темнеет рано, а во всей квартире горит только один торшер, рядом с которым на тумбочке брошена недочитанная книга. Юра бы, наверное, дочитал её всю, но заметил пропажу Жени и тут же бросился его искать. – От тебя куревом несёт – бурчит Юра, чувствуя, как начинает пригреваться кожа под собственными бёдрами. – Неправда, я только спички жёг, – отвечает Женя. Юра чувствует оседающее на собственной коже дыхание и в голове ярко представляется, как Чугунов сидит на балконе на корточках и жжёт спички в уличной темноте, смотрит на огонёк, а затем зажимает его меж заледеневших пальцев. – Неправда? – Синицын звучит удивлённо, но совершенно не меняется в лице. Он знает, что Женя никогда ему не врёт, но ему нравится эта игра. – Докажи. Женя роняет Юру на диван и нависает сверху, тут же целует. На обветренных губах только привкус горького чая, и Юра хочет слизать его весь. – Мнх, Жеень, – Юра обнимает его за плечи, сжимает коленками бока, чувствует, как уже сбивается сердечный ритм. Женя проводит языком по шее, целует ключицы, и, к неудовольствию Синицына, выпрямляется, садясь на пятки. Видимо, выражение его лица весьма красноречиво, но Чугунов только прикладывает палец к губам и едва слышно шипит. Только прислушавшись, Юра слышит, как открывается входная дверь, и опасливо оглядывается на часы. Он совсем забыл о том, что время существует, опять. Пересев в кресло у торшера, Юра утыкается в книгу, словно ему в самом деле сейчас интересен текст, а не Женя, что со скучающим видом повис на подлокотнике дивана. – Здрасьте, тёть Лен, – шепчет Юнь и приветственно улыбается, а Синицын из-за двери даже не может увидеть затылка собственной матери. Женя, как самый лучший и заботливый друг, отвечает на вопросы негромко и коротко, чтобы не отвлекать от чтения, а Юра переворачивает страницу только для убедительности его слов, и выдыхает только когда закрывается дверь. Сперва в его собственную комнату, а затем через несколько минут ключ дважды проворачивается во входной двери. Только после этого Женя встаёт и забирает книгу из его рук, чтобы избавить Юру от нервного перелистывания страниц. – Хочу свой поцелуй благодарности за то, что снова нас спас, – Юра закидывает руки на плечи Жени и тот с легкостью поднимает его, сжимает ладони на бёдрах, срывая тихий стон. – Хочешь значит получишь, – Юра касается его щеки и хитро улыбается, – но сперва отнеси меня на диван.

02.01.23