Не/настоящие

На Тебя уповаю, да не постыжусь, да не восторжествуют надо мною враги мои, да не постыдятся и все надеющиеся на Тебя: да постыдятся беззаконнующие втуне. _________ Жизнь в Истине бывает горька, но в ней спасёшься; уловки Нечистого кажутся мёдом, а на деле - яд. Так говорит отец, значит, это правда. Мысли Нэйта при этом неудержимо сворачивают на мёд, потому что Нэйт никогда его не пробовал - по крайней мере, не помнит. Мама даёт молоко с мёдом, если у кого-нибудь из детей сильно заболит горло. Нэйт и Берт редко хворают, и очень быстро поправляются: по крайней мере они оба здоровые и крепкие. Чтобы поправиться, им достаточно напиться крутого горячего бульона и как следует выспаться. Если же ты Настоящий, то и без всяких хворей в воскресенье тебе польют мёдом кашу или кусок поджаренного хлеба. Однажды, пару лет назад, когда Настоящие дети собрались в школу, а Нэйт как обычно провожал их до самых внешних ворот, вышел такой интересный случай. Пол нёс в руке небольшую отломанную ржаную горбушку и быстро кусал её прямо на ходу. На горбушке, на ноздреватой мякотке, было мазнуто чем-то липким, тягучим, золотисто-жёлтым. - Что это? - спросил тогда Нэйт. И Пол признался: - Мёд... Я разоспался, замешкался и завтрак пропустил, мама мне в дорогу дала. Говорит, на пустой желудок всё равно ничему не выучусь. Поколебавшись, Пол добавил: - Хочешь, кусни один раз. Рот Нэйта мгновенно наполнился слюной, а сердце - любовью и благодарностью. Но Питер, старший, конечно, не имел права допустить подобного беззакония. Он очень строго напомнил, что отец опоздавшим к завтраку вообще-то не велит ничего давать, и если мама по святой своей женской доброте и слабости сунула Полу эту горбушку, то и нечего её разбазаривать на Нэйта, который к тому же встал вовремя и успел как следует позавтракать тем, что ему полагается, и никто на свете не посмеет упрекать родителей, будто Нэйт или Берт у них голодают, а значит, подкармливать их - только против родителей грешить своим непочтением. Нэйт потом думал о мёде. По запаху он наверняка слаще даже ежевичной ягоды и размякших компотных яблок. Наверное, мёд даже вкуснее, чем пенки от топлёного масла. Позже был ещё один случай. Когда той зимой они с Бертом, было, весь короткий день разгребали снег после небывалого бурана, то совсем и не мёрзли: от честной работы с обоих аж пар валил. Нэйт тогда здорово вымок от пота, прямо хоть нательное отжимай. А вот наутро проснулся уже жаркий не по-хорошему. Берт, велев лежать, сразу сбегал позвать маму, и мама сразу явилась к ним в пристройку - лечить. Нэйт тогда едва не поддался дурному: хотел маме наврать, что заболело горло и стало трудно глотать. Тогда бы и ему дали попробовать мёда. Но ложь - это тоже уловки Нечистого, а мама бы поверила, и тогда наверное мёд обернулся бы ядом и отравил бы Нэйта до смерти. Не зря же отец предупреждал! Немного поболеть было даже замечательно и без всякого мёда. У мамы было полно работы, как и во всякий божий день, и она конечно не могла долго с Нэйтом рассиживаться. Но с её приходом в пристройке как будто сразу стало и светлее, и уютнее. Есть Нэйту совсем не хотелось, но он через силу выпил целую кружку бульона и постарался принять бодрый вид, чтобы не огорчать маму. Ещё для лечения мама прописала Нэйту дополнительное одеяло и колючие шерстяные носки, от которых враз прибавляется в таких случаях здоровья. Мама всегда очень переживает за них с Бертом, глядит ласково и с тревогой. Верно говорят родители, что любят всех одинаково, неважно - Настоящий ты человек или пока нет, а уж для непутёвых чад в сердце отведено особенное место. Потом Нэйт как следует угрелся под своим и Бертовым одеялами и задремал, чтобы скорее поправиться. Дремал он чутко и сразу проснулся, когда Линда пришла его проведать и принесла горячего чаю, а ещё книжку со сказками, чтобы Нэйт не очень скучал. Как хорошо, что оба Ненастоящих брата содержат пристройку в чистоте и порядке - не стыдно перед Линдой, маминой главной помощницей. - Бр-р-р-р, холодрыга, - сказала Линда, поёжившись, и плотнее закуталась в свою домашнюю вязаную кофту. - Да вам, ребята, теплее было бы в хлеву со скотиной зимовать, чем здесь. - Мы ещё не настоящие люди, - улыбнулся Нэйт, - но уж и не скотина. Ты же знаешь, нам с Бертом так полезнее. Пол вот живёт в тёплом доме, а всё равно болеет чаще. Питер, конечно, одёрнул бы сестру и ради её блага напомнил бы, что не дело ей говорить такие вещи - отдаёт непочтением к отцовой воле и разуму. Но Нэйту всегда очень лестно, когда Линда заглядывает к ним в пристройку - и не только ради дела, а остаётся просто так, поговорить. Такое далеко не во всякий день бывает. Линда с Нэйтом немного поболтали о школе, о книжках, о том, что по всем расчётам Маргаритка скоро должна принести поросят, и сколько их на этот раз будет. Потом Линда, вздохнув, забрала у Нэйта пустую кружку и ушла, а Нэйт уже настолько хорошо себя почувствовал, что подумывал уже совсем встать и приняться за какое-нибудь дело. Но решил немного повременить: пока не угас короткий зимний денёк за маленьким окном, можно было ещё почитать сказки. Такую возможность и в самом деле нипочём нельзя было бы упустить. Хорошее было время. Теперь Линда совсем никогда уже не заглядывает в их с Бертом пристройку. Сперва Линда стала по-другому пахнуть. Потом вместо двух косичек начала заплетать одну, и платья у неё стали с пуговками спереди, а не со спины, и контуры туловища у Линды стали какие-то другие. Вот с косы, с пуговок, она и перестала к ним заглядывать. Нэйт однажды спрашивает у Берта, не думает ли он, что это как-то связано. Берт сперва хмыкает и отмалчивается, но потом отвечает, что да, наверняка ещё как связано, но лучше об этом не думать, а то всю голову сломаешь. *** И вот теперь Берт стоит посреди двора и смотрит, как Линда драит крыльцо, смотрит не отрываясь, хотя совершенно ничего необычного Линда не делает. Как будто обратился Берт в соляной столп, и только выгнутые ноздри его живут, и грудь под рубашкой тяжело ходит от сильного дыхания. Да что это с ним? Может, Берту случайно показалось, что тёмная тугая коса на плече у Линды - это никакая не коса, а змея, и он за Линду испугался? В самом деле, от работы коса пошевеливается и скользит, и есть в этом что-то змеиное... - Эй, ты чего? - подаёт голос Нэйт, тронув брата за руку. Тот вздрагивает едва заметно, фыркнув, подбирает пустое ведро и отворачивается. Может, и впрямь зоркому Берту что-то такое почудилось, и теперь ему неловко, что он так обманулся. *** Да, время раньше было поулыбчивей теперешнего, думает Нэйт. Всегда бывали какие-нибудь неурядицы и огорчения, да и детям - Настоящим и ненастоящим - по их глупому возрасту, пожалуй, даже чаще перепадали строгие и справедливые наказания, но теперь прочно угнездилась внутри Нэйта смутная, постоянная тревога - за грудиной и под темечком. Прежде враг был только один: Нечистый. Нэйт своими глазами никогда его не видел, а теперь, когда подрос, давно уже понял, что Нечистый обычно на глаза и не показывается, действует хитрее, через свои многочисленные уловки; только Нэйт не слишком-то боялся. Отец на то и отец - всегда точно знает, как оставить Нечистого в дураках. Только оказалось, что слуг и помощников у Нечистого полно. Что ни год, то больше. Например, проклятые банкиры, которые каким-то не до конца понятным Нэйту способом отняли у честных людей соседнюю ферму. Эти банкиры - упыри самые настоящие: пьют кровь у честных людей, да вдобавок ещё и поклоняются золотому тельцу. Вот за золото они и продали соседнюю ферму этим мерзким карликам, которые совершенно точно, как ни тянись, не дорастут до Настоящих людей, и от зависти занимаются колдовством, поэтому у них что ни год такие урожаи хорошие, хотя изначально земля-то там куда как похуже, чем отцова. В прошлом году карлики придумали выращивать кукурузу. И отец совершенно точно знал, что честным трудом ни початка бы им не видать. Рожь и овес, картофель и капуста - это бы ещё куда ни шло, горох и табак - тоже можно дерзнуть в хороший год, с Божьей помощью, но кукуруза? Да ни в жизнь! Теперь с верхнего поля через высокую ограду так и мозолит глаза зелёное море - ряды могучих стеблей кукурузы. Иногда можно издали увидать карличьи отродья - они обходят посевы на длинных ходулях, не иначе чтобы поглумиться над отцом. Попервости карлики, конечно, думали, что отец вовсе ничего не соображает - подкатывались завести знакомство. Конечно, отец с Питером их и в ворота не пропустили. Потом ещё раз или два в городе кто-то из их неблагого племени отца окликал - пытались набиться в приятели. Но отца не проведёшь. Он уже понял, что мерзкие недомерки с банкирами в полном сговоре и желают его разорить, прогнать с хорошей земли, отнять дом, пустить по миру вместе со всем семейством. Всё чаще теперь приходится Берту ночь напролёт охранять поля, зорко следить, чтобы карлики не навели какую-нибудь порчу. Когда прошлым летом табак едва не загубили гусеницы, отец уже точно мог сказать, что без карликов в этом деле не обошлось. Гусеницы и прежде бывали, а табак был посеян довольно далеко от карличьей земли, но это проклятые недомерки всё нарочно затеяли таким хитрым образом, чтобы никто ничего не заподозрил. Только они не на того напали, отца-то не проведёшь. Теперь вот ещё и с Бертом творится что-то неладное. Может быть, это оттого, что Берту теперь приходится совсем мало спать? Однажды Нэйт набирается духу и просит отца поделить Бертовы ночные дежурства надвое. - Я тоже смогу долго не спать, - говорит Нэйт. Отец, сощурясь, хмуро глядит на Нэйта. - Похвально, Нэйтан, - говорит он. - Не видать лежащему льву добычи, и победы - спящему. Но добро, не спать ты сможешь, а вот что ты делать будешь, если полезут? Нэйт молчит. Об этом он как-то не думал. Отец пожимает плечами. - Берт уже большой и сильный. Его они боятся. А пошлю тебя стеречь - плюнут и разотрут, понял? Питер, конечно, тоже уже большой, но явно не настолько сильный, как Берт. Прежде Питер нравом был всё же помягче, а теперь, из-за этих банкиров и карликов, пришлось ему посуроветь. Нэйту кажется, что за последний год Питер уже и улыбаться отвык. Чуть что, на других детей напускается ещё строже отца. Линду может отругать за самую малость, Нэйту и Полу может и подзатыльников надавать, правда в последнее время при Берте всё-таки не решается. Нет, конечно, Берт никогда не спорил, никогда не восставал против старшинства и настоящести Питера - или Нэйт такого попросту не помнит. Но отец прав: Берт теперь большой и сильный. Может, и не одни только проклятые соседи-карлики теперь боятся Берта. *** Однажды ночью Нэйт просыпается внезапно, рывком. В лицо ему льёт лунный ясный свет, а Берт, зайдя в пристройку, только-только притворяет за собой дверь. - Ты опять стеречь ходил? - спрашивает Нэйт сонно, трёт глаза. Вроде бы накануне вечером отец не отдавал Берту таких распоряжений, но Берт стоит полностью одетый как полагается, только - вот странно - босой, и на одежде и волосах у него роса. Явно не на минутку на улицу выскочил. Странно! - Нет, - отвечает Берт и улыбается - в улыбке чернеют дыры на месте Страшных зубов. - Я на липе был. Очень странно! Старая липа в три неохватных ствола растёт позади дома. Зачем ещё Берта среди ночи туда понесло, вместо того чтобы спать? - Не знаю.. Потянуло что-то, никак не лежалось. - А на липу зачем влез? - Я увидел, что Линда на крыше сидит. На краешке. Она из своего окна туда вылезла. - Ох. Это она во сне? Пол, когда совсем был маленький, бродил иногда во сне по дому, а несколько раз даже выходил, не просыпаясь, на улицу. То-то было маме беспокойства! - Сперва я тоже подумал, что во сне, - говорит Берт, присев на край своей постели. - Только она не спала, она меня увидела и помахала рукой. Тогда я влез на липу. Она мне и говорит тихонечко: "Привет, Берт". А я ей - "Привет, Линда". Она тогда встала в рост и стала вдоль крыши гулять. Нэйт даже зажмуривается от страха, но Берт по-прежнему улыбается. - Ей опасно... - произносит Нэйт. - Вот и я так же сказал. - А она что? - А она ответила: "Ничего, ты меня спасёшь, правильно"? Так мы и гуляли: она по крыше, а я - рядом по липе, чтобы подхватить, если что. Но она ловко ходила, спасать-то и не пришлось. Тут Берт вздыхает, и не понять - от радости или с досады. - Потом как раз роса упала, - продолжает Берт. - И ей надоело гулять. Я помог ей обратно в окошко влезть. Спустился с липы и тогда уже спать пошёл. Только вот вид у Берта совсем не сонный. Даже наоборот. - Не дело девушке в платье по крыше лазить, ведь неудобно же, - поёживается Нэйт. - Так она не в платье. - Э? - В такой штуке, вроде рубашки без рукавов, - объясняет Берт. В такой... как из лунного света. И коса расплетённая. Вот. Берт негромко смеётся. Конечно, всё это очень странно, но никто же не пострадал. Кажется, всё в порядке. Теперь можно спокойно уснуть. До времени подъёма ещё должно быть несколько часов.