Не/настоящие

Благ и праведен Господь, посему наставляет грешников на путь, направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим. ________________ Вероника и Корнелия при первой маминой попытке как следует их отмыть и причесать верещат так, как будто их там убивают. Нэйт сидит на кухне, насторожив уши. Эти новые дети, пусть и Ненастоящие девочки, да зато самые настоящие дикарки. Перво-наперво мама, конечно, дала им поесть. Всё, что положили перед ними на кухонный стол, они сперва обнюхали, а потом прямо-таки сожрали с удивительной скоростью, поглядывая по сторонам своими кошечьими глазищами. Пока они ели, мама увидала примету, чтобы их отличать: у одной под нижней губой заметный рубчик, а у другой белёсое пятно на тыльной стороне ладони, вроде как от ожога; отец позволил маме назвать новых дочек, как ей заблагорассудится, и отныне ту, что с рубчиком, будут звать Вероника, а ту, что с пятном на руке - Корнелия. Там, наверху, есть настоящая ванна. Нэйт её почти не помнит, как и всё, что находится в доме выше лестницы. Верно, девочки - даже Ненастоящие - должны всё же жить в доме. Да и то, не к Нэйту же в пристройку их совать, да ещё и перед самой зимой? И где теперь следует ночевать Нэйту - в холодной пристройке или всё же в тепле, под галерейкой? Наверху не прекращаются гортанные вопли и тарарам, но кажется, звуки делаются потише и какие-то вопросительные. Отец велит Нэйту и Питеру перетащить лишнюю узенькую кровать из пристройки наверх, в комнату, где раньше жила Линда. Её дверь первая от лестницы, так что Нэйт свободно может помочь донести кровать до самой верхней ступеньки, а там уж совсем недалеко до места. Пол открывает и придерживает перед ними двери. Отец живо прибивает на оконную раму две прочные доски крест-накрест, чтобы можно было открыть только форточку, а снаружи двери приделывает засов. Не хватало ещё, чтобы одичалые девочки бегали по дому среди ночи или сигали в окно. Спускаясь с лестницы, Нэйт замечает, что шум и вопли почти совсем поутихли. Слышится только плеск воды, иногда - хихиканье. И негромкое мамино пение. И хотя уже почти ночь, вряд ли скоро все лягут спать. Покончив с засовом, отец заходит ненадолго на кухню, а взгляд его то и дело уезжает на потолок. Ему тоже слышна ласковая песенка. "Громче пой, кукушка". - Мама поёт, - выговаривает Нэйт вслух, сам не зная зачем. - Поёт, - подтверждает отец и вдруг улыбается. Надо же, какое у отца от этой улыбки сделалось другое лицо! Будто все чёрточки поверх всегдашнего загара легли иначе, удивляется Нэйт. Он не спрашивает отца, откуда взялись эти одичалые сестрёнки. В конце концов, какая разница? Теперь-то они здесь. И мама поёт. *** Первые несколько недель с Вероникой и Корнелией приходится трудно. Неожиданно выясняется, что присутствие Нэйта очень хорошо на них влияет - при нём они как-то враз успокаиваются, и Нэйту даже снова разрешено ночевать под галерейкой до следующего тепла. Действительно, без Нэйта маме, наверное, ни за что не удалось бы подровнять ножницами их космы. Сперва так непривычно видеть новеньких сестёр в старых Линдиных платьях в цветочек. Платьишки болтаются на них, как на вешалках. По большей части Ненастоящие девочки ведут себя не так чтоб смиренно, но тихо, и как бы настороже. Где бы они ни обитали прежде, это место явно не было похоже на настоящий дом. Маме приходится учить Корнелию и Веронику самым простым манерам и приличному поведению, а то они всё норовят усесться на стул с ногами, пить кашу вприхлёбку вместо того, чтобы воспользоваться ложкой, ну и тому подобное. Как это ни странно, маму все эти затруднения, кажется, ничуть не огорчают. Длинные имена сестёр всего через несколько дней будто сами собой сокращаются до простых - Кора и Ника, и тогда двойняшки, сразу обе, охотно отзываются на любое из них. До некоторых вещей и обыкновений Кора и Ника оказываются прямо-таки на диво понятливые. Кажется, им очень нравится чем-либо обрадовать маму, получить от неё похвалу, а иногда и что-нибудь вкусненькое. Отец говорит, что это, конечно, не настоящее воспитание, а простая дрессировка, подобная тому, как обучают собак для различной службы. Нэйт смутно помнит старого пса по кличке Тайк, который, впрочем, ничего особенного не делал, а только сидел на цепи и время от времени исходился бесноватым лаем. Отец считает, что дрессировка одичалым девочкам вполне подойдёт. Нэйт про себя думает, что отец напрасно считает двойняшек глупыми. Взгляд - что у Ники, что у Коры - иногда делается очень уж хитрый. И повадками они куда больше напоминают Пушинку, а не старого Тайка. Впрочем, и Пушинку отец частенько недооценивает. И хотя двойняшки не говорят, зато мама сделалась такая разговорчивая, будто за всех троих. По вечерам мама рассказывает об успехах Коры и Ники, а Нэйту или Полу даже может поведать о каких-нибудь проделках сестёр. Вот, например, им ужасно понравилось причёсывать друг дружку щетинными расчёсками-щётками, только трудно этим девочкам усвоить, что причёсывают только голову: они то и дело принимаются водить щётками по лицам, шеям и рукам, фыркая, посмеиваясь и извиваясь от щекотки. А как быстро они научились заплетать косички одна другой - только диву даёшься. Тут уж следи, чтобы косичек-то вышло по две на каждую голову, не больше! - Может, бедняжки и одичали от беспризорной жизни, - говорит мама, - а всё-таки Ника и Кора многое уже умеют. Им только напомнишь - так они справятся. Действительно, вот к примеру мытьё посуды не вызывает у двойняшек особенных затруднений и даже как будто доставляет удовольствие. Нужно только следить, чтобы не начали дрызгаться, и тогда Ника и Кора в четыре руки действительно справляются с этим делом очень хорошо. Правда, они могут внезапно начать кататься по ковру в гостиной, сцепившись, как два зверька, и непонимающе хлопают глазами, когда бросаешься их разнимать. Хоть бы отец не увидел такое их поведение! Нэйту очень не хочется, чтобы отец рассердился на сестёр. Отчего-то ужасно думать, что им придётся когда-нибудь подвергнуться наказанию. Опять же, с их появлением жизнь вроде бы становится суматошнее, но веселее. Почти как раньше, когда Берт, Нэйт, Пол и Питер ещё могли время от времени вместе играть в свободный вечер, а к их беготне присоединялась Линда. *** На самом деле отец не так уж часто обращает внимание на Нику и Кору. Они как-то очень быстро научаются вести себя незаметно, и даже днём начинают ходить по дому тихо, не шлёпая босыми ногами, но поджав пальцы. Двух пар башмачков или домашних туфель для них всё равно не предвидится, зато сёстрам ясно, что перед улицей следует сунуть ноги в резиновые сапоги. Нэйт новым сёстрам приходится по душе. При случае могут зайти с обоих боков и ухватить крепко-крепко своими длинными мосластыми руками, улыбаясь: Кора посвистывает, как птичка, Ника без слов негромко воркует. Легонько трогают за лицо. Нэйту даже приятно от такого обхождения, хотя родители и Питер совсем этого не одобряют. Пол, кажется, даже немного побаивается сестёр, хотя они и к нему проявляют своё дружелюбие. Вот из-за этого обстоятельства однажды случается кое-что ужас до чего странное. Господь посылает необычно солнечный день в самом конце ноября, и мама решает развесить выстиранное во дворе. Кора и Ника даже с тяжёлыми простынями управляются вдвоём прямо-таки играючи. И выходит так, что Пол приходит из школы в то же самое время, когда отец с Нэйтом и Питером возвращаются с Нижнего поля. Нижнему полю пора отдохнуть под озимой рожью, и отец считает, что не грех лишний раз проверить забор по границе с карличьей землёй. Забор оказывается невредим. Цела и колючая проволока, но это, конечно, ещё не значит, что проклятые соседи не замышляют какое-нибудь новое злодейство. Поэтому нужно было простучать и ощупать каждый столб и каждую доску. Да, забор конечно цел, но отец не особо-то этому радуется: когда следы злых намерений заметны, по крайней мере знаешь, что можно предпринять. А вот когда ничего подозрительного не видать, тогда поневоле омрачишься тяжёлыми думами. На дворе холодный и сухой ветер надувает развешенное бельё. Мама, увидев возвращающихся издалека, верно, сразу пошла в дом, чтобы подать обед отцу и Настоящим детям, а Ника и Кора ещё замешкались: жмурятся на солнышке, трут друг другу замёрзшие от ветра и мокрого белья пальцы. Мимо них идёт Пол со своей школьной сумкой, и Коре вдруг отчего-то вздумалось пощекотать его под шею. И оказывается, что Пол всё ещё боится щекотки. А может быть, всё дело в том, что братишка испугался от неожиданности, когда холодные Корины пальцы вдруг прикасаются к его шее. Пол взвизгивает так, как будто его самое меньшее режут, и отпрыгивает, уронив сумку. Пара школьных книг и тетрадки рассыпаются по утоптанной, влажной земле, и отец прекрасно всё это видит. - Ты что творишь, дура!! - кричит Питер. А Нэйт просто застывает от ужаса. Через секунду отец крепко хватает Кору за локоть, и Нэйт не сомневается - трёпки ей не миновать. Заслуженной - да, а всё равно не так уж это и справедливо выходит... ведь Кора не хотела ничего дурного... и даже не шалила... она просто... просто... Но на лицах сестричек нет никакого испуга. Ника, присевшая было подобрать с земли тетрадки и учебники, вскакивает и пинает пустой жестяной таз; таз с грохотом катится прямо отцу под ноги, а Кора вдруг подгибает колени, обвиснув, как мешок с картошкой, и отец упускает её. Всё происходит очень быстро. Ненастоящие девочки задают стрекача и скрываются за сараем, оббежав его с разных сторон. Ника и Кора не показываются почти до ночи, и отец решает, что они сами достаточно себя наказали, оставшись без ужина. - Перестань трястись, Рози, не такой уж на дворе и мороз, - говорит он маме. - И никуда они не денутся, если вообще хоть что-нибудь соображают, как ты говоришь. Нэйт находит обеих в свином хлеву. Ещё с час назад их там не было. Интересно, где же они раньше прятались? Перегнувшись через загородку, Кора и Ника чешут спину Купчихе, самой огромной, самой чёрной и самой злой свиноматке, и та аж повизгивает от удовольствия. Глаза Купчихи прикрыты, уши мелко трясутся. - Ах вот вы где, - говорит Нэйт, и сёстры приветствуют его своим обычным бессловесным манером. - Отец не будет вас наказывать, - продолжает Нэйт. - Говорит, вы уже сами себя наказали, что остались без ужина, голодные. В ответ на это Ника глядит на него тем самым Очень Хитрым взглядом. А Кора попросту запускает руку под крышку ящика с комбикормом, достаёт оттуда несколько сухих "орешков" и запросто отправляет их в рот. Обе сестрички выглядят довольно-таки сытыми. - Ну и ну, - произносит Нэйт. - Ну и ну. Даже трудно уложить к себе в голову, что же это такое Кора и Ника умудрились сегодня совершить. Нечто небывалое. Встретиться с гневом отца лицом к лицу - и ничуть не испугаться! Уйти от всякого наказания... Да ещё они обе совершенно явно после всего этого не страдают - ни от голода, ни от стыда. Отчего-то Нэйту делается радостно и жутко. Даже дыхание сбивается от этой жути, от этой радости.