Не/настоящие

Я стал нем, и смирился, и смолчал, как не имеющий благ, и боль моя возобновилась.* ______________________________ С утра Нэйт чувствует хорошо знакомую боль в мышцах и усталость, и ничуть им не удивляется. После сильных трудов так бывает, и даже похуже - после святого Адрува-забияки точно болело крепче, чем теперь. Приходится встать и приниматься за всякие необходимости, ведь Пита нет, и пока маленькая синяя машина не вернулась, Нэйт получается за старшего. - Отец умрёт? - Пол разгребает в горячей овсянке дорожки ложкой, чтоб скорее простыло, веки у братишки припухшие, голос тихий. - Не знаю. Наверное умрёт, - отвечает Нэйт. - Если в больнице его не спасут и Господь не поправит, - говорит Пол. - Да. Наверное. Овсянка сегодня вкусная, с маслом. Хорошо, что Нэйт научился немного готовить. Двойняшки заварили чаю, молока ведь осталось совсем немного - только Полу хватило на неполную кружку. - И как мы тогда сможем... как будем справляться? - спрашивает братишка. Нэйт молчит, обдумывая ответ. - Не знаю. Постараемся. Здесь и на четырёх мужиков работы много, а теперь нас двое с тобой осталось, братишка. Младший-то ещё даже не вполработника, думает Нэйт. Одни от большой работы крепчают, а другие хворают. И Пол что-то не из тех, которые крепчают - напросвет видать. *** Линда с мамой возвращаются к полудню. Мама... (есть ли у Нэйта ещё право так её называть?) мама проходит в гостиную молча, впервые на памяти Нэйта не сменив уличную обувь на домашние туфли, опускается в своё кресло и сидит, покачивая головой. Мама сильно плакала, это видно по её лицу, а у Линды глаза покрасневшие, но сухие, и губы сжаты. Он умер в больнице, Господь его не поправил, лекари не спасли. Мамин плач чем-то похож на песню - после каждого глубокого вдоха протяжно летят слова, и слова эти нежные, больно раненые, и все они как будто про какого-то совсем другого человека, а вовсе не про того Дугласа Хоупа, которого помнит Нэйт. Линда от мамы не отходит, Пол тоже. Потом плач начинает стихать, потому что невозможно плакать вечно, и умница Ника подаёт маме в руки большую кружку остывшего чаю, а Кора несёт ей домашние туфли. Узнав, что Пит покинул дом и увидев его записку, Линда начинает было ругаться, но мама говорит: - Помолчи, Линда. Это мой мальчик. Пусть Бог его бережёт. Линда тяжело дышит, даже нос у неё побелел, а на щеках встали жаркие пятна. *** Всё изменяется. Приходят... гости. Нэйт следит из-за угла сарая, как они идут через двор - две незнакомые малорослые фигуры; не смотря на их рост - обе не выше братишки Пола - Нэйт решает, что одна из них - взрослая женщина, вроде мамы, а другая - совсем молодая девушка: такие уж у них очертания. У девушки рыжеватые косы уложены вроде венка, и одета она в странное клетчатое платье с большими карманами. Маленькая широкоплечая женщина тоже одета в платье, а на голове у неё шляпа с цветком, и в руках она несёт, кажется, что-то съестное, вроде пирога, обёрнутого полотенцем. Многого Нэйту не рассмотреть, но лицо у женщины какое-то... пушистое. Обе поднимаются на крыльцо, женщина стучит в дверь. Им открывает Линда и почти сразу пускает незнакомок в дом. У Нэйта даже ладони холодеют, и в загривке неприятно зудит. Он обходит дом, настораживает уши под окнами гостиной - окна нынче плотно закрыты, но всё же можно услышать, что незнакомая маленькая женщина утешает маму, и голос у старшей гостьи тёплый и твёрдый. Маму она называет "госпожой Хоуп". - Госпожа Дэб... - мама сбивается. - Дэбгра, - подсказывает гостья. - Можете звать меня Дебра, если хотите. А это моя Ирна. Мы с вами обе благословлены прекрасными дочерьми. Ирна тоже говорит что-то короткое и вежливое, и Нэйт крепко уверен, что уже не раз слыхал её высокий и звонкий голос. Мамины следующие слова только подтверждают догадку. - Мой Дуглас... - произносит она с тяжёлым вздохом, - Он... он совершенно не умел ладить с соседями... Да, такая гибкая правда умеет звучать хуже прямой лжи. - Мужчины, - тянет старшая гостья грустно. - Многие из них таковы. Но две разумные хозяйки и матери всегда сумеют поладить. И мама соглашается. Не по многому времени гостьи покидают ферму. Линда сама стряпает ужин, а ещё каждому достаётся по куску сытного соседского пирога с овощами и пряностями. Прежде Нэйт мог бы заподозрить, что пирог испорчен злой ворожбой, но ведь он успел потихоньку рассмотреть госпожу Дэбгру и эту Ирну, когда они прощались с мамой и Линдой. У соседок на руках и на лицах тёмный крестьянский загар - более бледная кожа видна из-под коротких рукавов платьев, и руки у них, особенно у старшей, выглядят куда как привычными к честной и тяжёлой работе. Щёки у обеих действительно довольно пушистые и рост смешной, однако никакое злое чародейство попросту не вяжется с такими честными руками. Может быть, это глупо так думать, но пирог и в самом деле очень хорош. Даже мама съедает его вместе с корочкой. *** Линда не спешит уезжать. Она очень многое берёт на себя, ездит в город на своей машинке по всяким необходимостям - одна или с мамой; двойняшки, хотя и не всякий раз так уж спешат подчиняться её распоряжениям, зато неплохо управляются со своими обычными обязанностями в доме и при курятнике, а ещё охотно помогают Нэйту с заботой о свиньях: старая Купчиха по-прежнему их любимица. О будущем урожае Нэйту больно даже думать, так же, как и о себе самом. Линда велит ему не отсвечивать "при чужих", и называть родителей только "госпожа Хоуп" и "господин Хоуп", если кто-нибудь захочет с ним поговорить. Она ещё несколько раз повторяет, чтобы Нэйт помалкивал, потому что от его чёртовой правды будет одна беда. Пока похоже, что до этой правды в общем-то никому нет особенного дела. После похорон Линда выглядит очень сердитой, Пол сразу уходит к себе в комнату, а мама - госпожа Хоуп - садится на диван и некоторое время гладит Пушинку. Старая кошка никогда прежде не забиралась на диван или на кресла, по крайней мере Нэйт этого не помнит; и вот пожалуйста, как будто это отроду самое её законное место. Внезапно мама начинает смеяться - громко, откинув голову - Нэйт так и подскакивает от неожиданности, Линда прибегает из кухни, как по тревоге. - Я даже не знала, что мой Дуглас играл в карты, - говорит мама, поведя глазами. - Он всегда говорил, что азартные игры - это уловки Нечистого. - Этот хлыщ ветеринар подошёл к нам прямо после похорон, - объясняет Линда, но яснее Нэйту отнюдь не становится. - Заявил, что отец остался ему должен. Мама, не вздумай платить, у него даже расписки нет, он просто старый мошенник. - Милая, я не смогла бы заплатить, даже если бы захотела, - отвечает мама. - Почти ничего не осталось. Почти ничего. - Ну почему ты не ушла от него? Раньше... мама, почему? Неужели тебе не хотелось... тебе ведь нет ещё и сорока лет, и всё это время... Храбрая Линда отчего-то едва не плачет. Мама глядит на неё, приподняв брови, гладит по руке кончиками пальцев. - Потому что мы с твоим отцом любили друг друга, - говорит она. - Ты поймёшь, когда сама полюбишь. - Надеюсь, нет, - отвечает Линда, - надеюсь, этого я никогда не пойму. *** "Так вот ты какая, сопля ходульная", - думает Нэйт. Соседки снова заглянули в гости. Двойняшек не видать, то ли заняты чем-то, то ли гонять побежали среди бела дня, раз уж теперь жизнь стала другая; обе так пристрастились к своим дряхлым комбинезонам, что мама сдалась и даже выстирала их с остальной одеждой, а накануне вечером даже попыталась заштопать. По правде говоря, девичьего в Нике и Коре осталось немного - одни косички. Братишка Пол с соседской девчонкой похаживают по двору, предположительно Пол показывает ей мамины цветники. Нэйт устал. Хотелось бы пойти на кухню и напиться воды, но как тут заявишься? Впрочем, юная соседка уже вовсю на него косится, углядела, заметила. Сердце у Нэйта колотится гулко, но юная соседка ведёт себя спокойно, не орёт ничего обидного и не слишком пугается. - Ирна, это Нэйт, - говорит Пол. - Нэйт, это Ирна. - Так это и есть Нэйт? - рыжая глядит на него снизу вверх, потом важно кивает. - Мы разок беседовали. Не так давно. Она протягивает руку - так, чтобы Нэйту удобно было её пожать. Этот жест смутно знаком Нэйту по книжке про следопыта, и жест этот дружеский. Вроде выходит неплохо. - Мы с мамонькой принесли запеканку, - объявляет она. - Спасибо, - говорит Пол. - Ваш пирог был очень вкусный. Ирна улыбается, и от этого щёки у неё кажутся ещё пушистее. - Зачем вы это делаете? - спрашивает Нэйт, не удержавшись. - Вы что думаете, нам тут есть нечего? - Совсем ты дикий, что ли, - отвечает Ирна. - соседей полагается выручать, когда у них трудные времена. А Хоупы - далеко не худшие соседи. Мама хочет арендовать ваши поля: земля добрая, жаль будет, если урожай сгинет. - "Арендовать" значит заплатить деньги и пользоваться, - подсказывает Пол. - Заботиться о земле, - Ирна снова кивает. - Как Кайса заповедала. Если госпожа Хоуп согласится. Может, и хрюш выкупим. Я слыхала, что ты, Нэйт, отличный свинарь. А мы их ещё не держим. Если госпожа Хоуп будет не против, вы двое может поучите моих братцев за хрюшами ходить? Что было, то прошло... Сверкнув на Нэйта быстрым взглядом, соседка добавляет с усмешкой: - И белых бураков отсыплем, если что! Нэйт не успевает придумать никакого ответа на эту поддёвку. Из дома выходит мама с госпожой Дэбгрой. - Розалин, я понимаю, - говорит госпожа Дэбгра, поглядывая озадаченно. - Иногда работники становятся почти совсем как родные дети. Но если они все без документов, то вам рано или поздно грозят неприятности. В конце концов, должен быть законный выбор! Если хотите, я сама позвоню. Госпожа Дэбгра мимоходом оглядывает Нэйта - без особого удивления или отвращения, словно орков она сколько-то уже повидала и они не слишком её впечатлили. Мама провожает соседок до самых ворот. *** На другой день при Нэйте заглядывает ещё какой-то старичок в чёрной одежде, и сразу понятно, что этот орков всё-таки побаивается. Нэйт сразу уводит двойняшек прочь, и неизвестно, чего старичок хотел и надолго ли приходил. Известно только, что ничего съестного он с собой не принёс, хотя со слов Пола он выпил с мамой чашки три чая с печеньем, которое Линда привезла из города. *** Проходит ещё день. Вернувшись вечером с поля, Нэйт нюхом узнаёт, что в доме перебывала уйма незнакомого народу, может, человека три или четыре, но с виду всё вполне благополучно, и он не допытывается. Линда ночует на диване в гостиной - вроде довольно хорошо устроилась. Нэйт перебирается в пристройку, потому что ему неловко при ней ложиться спать под галерейкой. В сердцевине мира звенит пустота. *** От Линды больше не пахнет тем едким лекарством, зато курит она даже больше прежнего. В доме, впрочем, не дымит - однажды после ужина достала-таки из кармана мятую сигаретную пачку, но мама так на неё взглянула, что Линда, пробормотав "ой да ладно, ладно" мигом вышла на крыльцо. Оте... хм, "господин Хоуп" мог время от времени выкурить трубку в гостиной, но, должно быть, это не то же самое. - Соседи действительно собираются арендовать наши поля, - говорит Линда Нэйту. Сегодня уж и договор подготовили. Вроде не так чтобы чересчур щедрое предложение, но чёрт возьми очень мило с их стороны. Конечно, я бы вообще всё это продала... Линда вдруг замолкает посреди своей речи и опускает голову, словно ей сделалось за что-то стыдно перед Нэйтом. - Слушай, - говорит она, - а тебе не хотелось бы... ну... жить с такими же, как ты? С орками? - Так ведь Кора и Ника тоже орки, - Нэйт пожимает плечами. - Нет, я имею в виду - среди своих... Нэйт пожимает плечами. - Я их не знаю. Какие они свои. Линда делает затяжку, выпускает дым через ноздри - это жутковато выглядит. - Нэйт, не подумай, ты всегда был... хорошим. Просто ты не понимаешь, в каком мы теперь положении. Нэйт ждёт, что она ему объяснит, но Линда молча докуривает свою сигарету и уходит в дом. В сердцевине мира звенит пустота, и в этой пустоте должно решиться, что теперь с ним будет. С ним и с двойняшками. - Дорогой Господь, - шепчет Нэйт, глядя в потемневшее небо. Но больше он не находит для молитвы ни одного слова, ни святого, ни собственного, орчьего, своего. *** Нэйт помогает соседским малорослым парням во главе с Ирной разбирать забор. Всё кажется, что это только снится. Не смотря на рост, парни все довольно крепкие и ужасно бородатые, и Нэйт никак не может запомнить, кого из них как зовут. Разговоров они особо не ведут, хотя иногда переругиваются да перешучиваются на своём языке, и Нэйту это не очень-то приятно. Колючая проволока осторожно убрана в мотки, и уже почти половина досок сложена ровным штабелем. Доски хорошие, соседи купили их для собственных хозяйственных построек. Столбы тоже купили, но с ними больше возни, и госпожа Дэбгра велит заняться ими в последнюю очередь. При перерыве на бутерброды с молоком Нэйт решается, отзывает Ирну в сторонку и рассказывает о лазе под ежевичным кустом. Ему стыдно, но лучше уж прямо теперь рассказать. - Что было, то прошло, - Ирна взмахивает загорелой рукой. - Не ахти от твоих близнят была и потрава. Молодец, что сказал. Но больше чтоб не лазили! Она добавляет ещё: - Может, я тебя очень худо ругала. Так я за всё племя, не за тебя. - Что было, то прошло, - отзывается Нэйт. - Я тоже вас... ругал. Чего там. Ему ещё сильнее кажется, что вот-вот нужно будет проснуться. *** Ещё не дойдя до дома, Нэйт вдруг чувствует незнакомую дрожь. Опять... гости! Такие, каких ещё не бывало. Посреди двора, впёршись почти вплотную к самому цветнику, раскорячилась неведомая машина. С виду - не грузовик, но втрое больше Линдиной легковой, на высоких колёсах, вся угловатая. Нэйту слышен весёлый смех - даже отлегло немного от сердца: Ника и Кора играют с одним гостем, как будто знают его сто лет. Все трое роняют друг дружку на утоптанную траву, тут же вскидываются, наскакивают - едва ли можно разглядеть толком, только знай мелькают двойняшкины бурые комбинезоны, мослатые длинные руки, тёмные косы. Линда здесь, на дворе, и мама тоже - второго гостя в дом не позвали, он стоит, рослый и костлявый - прислонился к своей большой машине, руки сложены на груди, подбородок вздёрнут - и вежливо называет маму удивительным словом "дамочка". - Вот что, дамочка. Никаких прав вы на них не имеете, говорю по-хорошему. За этими двумя пострелами мы с коллегой девять месяцев назад было поехали - припоздали. Муженёк ваш, земля пухом, выкупил деньгами и табачиной, у комиссии по расменьшинствам ого-го будут вопросики. Добро бы за это время вы им хоть карточки прочиповали, дамочка, ладно, я бы простил... Незнакомец быстро поворачивает голову и смотрит прямо на Нэйта. Глаза у него кошачьи, зеленовато-жёлтые. Острые уши насторожены. Под носом - рубец через тёмную верхнюю губу, и в весёлой улыбке хорошо видны нижние клыки, длинные, острые, белые. - Ангрхо, хаэйр! - зовёт он, кивнув Нэйту. Нэйт не понимает, но шагает навстречу, и зачем-то вытирает ладони о штаны, и глядит на гостя, не отрываясь. ____________________________________