Не/настоящие

Он приклонился ко мне и услышал вопль мой; извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои; и вложил в уста мои новую песнь. * _____________ Рукава рубашки немного коротковаты. По плечам и груди одежда сидит почти внатяг, а ниже, возле боков и живота, рубашка кажется несколько велика. Пиджак и вовсе оказался не гож, но жилетка в общем подходит, как и серые брюки, кажущиеся новыми. Внизу брюки были подвёрнуты и подшиты на целую пядь; мама ещё вчера аккуратно распорола шов и отгладила солпины, а Нэйтовы отросшие волосы чуть подкоротила ножницами, потому что сегодня большой день. *** Полторы недели назад уехала Линда, и остались они только втроём - Нэйт, мама и братишка Пол. Линде было пора возвращаться в бывший бабушкин дом и выходить на работу. Она будет варить для людей кофе и подавать его в белых чашечках, а за это ей будут платить настоящие деньги; конечно, это немного странно - почему те люди не могут сами приготовить себе кофе, дело-то вроде бы не чересчур хитрое или тяжёлое - но Нэйту сдаётся, что Линдина работа не так уж плоха. Правда, накануне Линдиного отъезда мама произносит со странным и не очень-то довольным выражением: - А вот я ни одного дня в своей жизни не работала... - Ты ни дня не работала за деньги, - огрызается Линда. - Скажи лучше, что ты ни дня не отдыхала! К счастью, Линда ничего больше не прибавляет - наверное, всё же не хочет ссориться. Нэйту досадно, что Линда так перечит маме, и всё-таки в Линдиных словах есть большая правда. Даже в Светлый праздник у мамы работы всегда бывало, пожалуй, больше всех. И всё-таки к своему прощальному ужину Линда, подвязав на голову мамину косынку, сама готовит лимонный пирог, не допустив никого даже смазывать его яичным желтком, сама режет и тушит овощи, поджаривает до хруста колёсики жирной свиной колбасы. А мама - невиданное дело - стелет на кухонный стол вышитую скатерть, и ужин проходит совсем мирно. Наверное, маме и Полу теперь неуютно есть в гостиной, к тому же и подавать, и прибирать на кухне выходит несравнимо удобнее. По вечерам без Ники и Коры Нэйта студит тоска. Двойняшки жили тут едва ли три четверти года, а всё же без них дома сделалось грустнее. Словно это они, одичалые орчьи дети, незаметно наполняли дом какой-то особой осязаемой жизнью. В самый вечер перед своим отъездом Линда не остаётся, как обычно, постоять на крыльце ради курева, а идёт за дом - решилась всё-таки посмотреть на мертвоцветы и бессмертники. Нэйт, сам не зная зачем, подходит побыть рядом. - Зря ты не уехал с орками, - тихо говорит Линда. - Всё было бы проще. Почти забавно: Нэйт понимает, отчего ради своей работы для чужих людей Линда никак не может ещё остаться, а умной Линде никак в толк не взять, почему он тогда уезжать отказался. - Я бы её уговорила, - на Нэйта Линда не смотрит. - Продали бы эту проклятую ферму, я видеть её не могу. Мать с младшим я бы перевезла в Тредс, в бабкин дом. Школы там, знаешь ли, получше, чем наша убогая, в Кэттле. А куда теперь тебя девать? Надо же. Кажется, Линда и вправду думает, будто мама не согласится переезжать из-за него. - Может, маме там жить так же тошно, как тебе - здесь, - говорит Нэйт. Должно быть, такая мысль никогда не приходила Линде в голову. Она пожимает плечами. - Мама тебя любит. Очень. Больше всех. Без тебя ей было так плохо... - Она никогда меня не жалела, - отвечает Линда сквозь зубы. - С того возраста, как я смогла тряпку в руках держать... Пита - жалела. И мелкого. И его, - Линда кивает на яркий цветник над мёртвым Бертом. - И тебя... Нэйт старается вспомнить, а жалела ли когда-нибудь мама саму себя, и не может. Кто знает? Верно, в этом всё дело. Он и рад бы теперь как-нибудь пожалеть Линду, но опасается: как бы снова не вышло что-нибудь неладное, как тогда, в машине. Хотя своё гадкое лекарство Линда больше не пьёт, но мало ли. Наутро Линда прощается со всеми, кто остаётся в доме - ну, разве что кроме Пушинки. Обещает время от времени навещать. Когда мама выпускает её из объятий, Линда поскорей отворачивается и быстро вытирает глаза запястьем. *** Вот он и настал, большой день. Кот действительно приезжает, по своему обещанию, рано с утра; ехал в ночь, но выглядит орчара бодро - ждёт Нэйта на улице, протирает замызганные стёкла и боковые зеркальца. Машина у Кота сегодня совсем другая и тоже довольно широкая, но несколько покруглее той, прежней. До города Нэйт решает погулять пешком, чтобы было время перевести дух и собраться с мыслями. Ботинки он с вечера начистил как смог, хотя они всё равно неказистые - очень уж старые и стоптанные, да наверняка ещё и запылятся по дороге. Зато пешком Нэйт хорошо запомнил дорогу: он ведь уже целых четыре раза ходил в сам Кэттл-Дитч, трижды - с мамой и Полом, за покупками, и ещё один раз - с Ирной и двумя её бородатыми братьями - те шли по делу и позвали гулять. Прежде соседи ходили и ездили в Кэттл всё больше какой-то другой дорогой, а теперь стали часто похаживать мимо фермы Хоупов, окликать вполне приветливо, а то и заглядывать в гости. *** В первый раз город Нэйта совсем ошеломил. Кэттл-Дитч оказывается гораздо, гораздо больше, чем он себе когда-либо воображал. Огромные дома - некоторые в три, а то даже в четыре этажа! - стоят рядками, и сделаны они сплошь из кирпича или бетонных блоков, а дороги-улицы такие широкие, что два грузовичка или трактора спокойно могут разъехаться, нимало не зацепившись. К некоторому облегчению, люди всё-таки не ходят там толпами. Но Нэйту всё же не очень-то приятно, как незнакомцы его рассматривают. Закончив с необходимыми покупками, мама очень решительно идёт в какую-то прозрачную дверь под полосатым навесом, велев Нэйту и Полу пока подождать. Из дверей пахнет чем-то съедобным и вроде вкусным. Но мама почти сразу выходит обратно - губы поджаты тоненько, меж бровей сердитая морщинка. - Идём, ребятки, - говорит мама громко. - Двадцать лет назад это было хорошее кафе, но теперь совсем испортилось! Немного дальше по улице они останавливаются у какой-то белой тележки с надписью "мороженое", и поразительная женщина в бирюзовом фартуке продаёт им три ужасно холодных лакомства на палочках. Женщина в фартуке, несомненно, является человеком, но кожа у неё почти такая же смуглая, как у Нэйта, и глаза раскосые, словно у Ники и Коры, а волос на голове, кажется, нет вовсе - только маленькая бирюзовая шапочка, лихо сдвинутая на затылок. Неизвестно, кто на кого больше зыркает - женщина на Нэйта или сам Нэйт - на неё. - Благодарю вас, - говорит мама женщине у тележки. - Я так давно мечтала поесть мороженого! Пол и Нэйт говорят спасибо, и удивительная женщина в ответ улыбается, кивает и отвечает: "На здоровье". От этого приключения у Нэйта в памяти едва остаётся студёная тающая сладость на языке, кажется, какая-то сливочная. Но в другие разы он узнаёт и запоминает намного больше: квадратное коричневое строение о двух этажах - школа; вот этот серый домище с двумя фургонами у покатого крыльца - больница; вот бакалея, а вот овощной - их Нэйт уже знает; праздничный дом с цветными картинами и маленькой стеклянной будкой возле входа называется кинотеатр, а вон тот высокий белый шпиль над домами - это самая настоящая церковь, и возле неё должно быть кладбище... На четвёртой вылазке Ирна показывает Нэйту не очень приметное здание, которое называется "регистрация" или вроде того: - Вот сюда тебе и надо будет наведаться. Тут всех регистрируют: кто родился, кто женился, кто дом купил или там землю, у кого тачка, у кого ружьё, или если кто дуба дал - здесь почти все бумаги выписывают. Дядя Млик тут работает. Говорит, и на твой случай несколько бланков завалялись, ты главное не бойся ничего. И если до этих слов Нэйт действительно не то чтобы особо чего-то боялся - скорей, просто не очень задумывался - то теперь он всё-таки ощутимо волнуется. *** Когда Нэйт, совсем готовый, одетый, обутый и очень тщательно причёсанный, выходит из дома - спина окостенела, ноги как не свои, а руки вообще непонятно куда девать, ведь в карманах у него аккуратно сложены разные записки на соседской зеленоватой бумаге - Кот взглядывает на него весело, присвистывает и говорит, хлопнув ладонями одна об другую: - Да и что это за явление, плевать на мой дохлый череп! Жених! И как это Кот всё видит! Отдавая Нэйту сегодняшнюю нарядную одежду, мама ведь сказала: "свадебное". Дуглас Хоуп эти вещи наверное только один раз в жизни и надевал давным-давно, а теперь вот Нэйту пригодилось, хотя и совсем по другому случаю. - Погоди, ты что, реально вот так и пойдёшь? - спрашивает Кот. - А это плохо? - Нэйту делается ужасно не по себе, ведь ничего подходящего понаряднее в доме всё равно нет. - Ну-у-у... - Кот прикусывает верхнюю губу, цепко оглядывает Нэйта. - Совсем не плохо, нет. Только дай-ка я поправлю чуток, и будет совсем хорошо. Кот живо оказывается совсем рядом - расстёгивает коротковатые рубашкины рукава, закатывает их повыше к локтям - один и второй; потом расстёгивает и под шеей, от воротничка - на две пуговицы, кажется, даже майка теперь немного торчит. И в довершении всего быстро треплет Нэйта по волосам. - Вот. Теперь сразу видать доброго орчару, ни один дурак теперь не подумает, что ты псих какой-нибудь из ужастика. И хотя Нэйт пока не имеет понятия, кто такие эти психи из ужастиков, но по голосу Кота нетрудно догадаться, что это не слишком-то почтенные личности. - Давай-ка, посмотрись, стекольца-то у меня натёрты, - советует Кот. - Другое дело, а! Коту конечно видней, но вроде как и вправду Нэйт теперь как-то иначе выглядит. - Пойдём? - Пойдём. *** По дороге Нэйт рад узнать, что двойняшки уже неплохо освоились на новом месте, и хотя разные команды они пока что понимают не всегда и во всяком случае не с первого раза, но среди нынешних новичков полно и ещё более непонятливых, а здоровьем, ловкостью и быстротой Ники и Коры орчий старшина Морган вполне доволен. - И карточки сделали им в момент, - рассказывает Кот. - Записали для удобства Крысь и Брысь Двухи. Ничего, отзываются. Вообще людскими именами в "Жнеце" напропалую записывают, не так давно вон у нас даже Марина один отслужил. Но тут уж Морган их повеличал Крысью да Брысью, и до того уж ладно село... Ты-то сам как на карточку запишешься? - Нэйтан Ххх... - Нэйт запинается и смолкает. Да разве можно ему?.. - Хх? Коротковато малость, - осторожно произносит орчара Кот. Размышляет на ходу, подёргивает ушами. - Ах да. Ты же рос у Хоупов этих. Наперёд не подумавши... Востроглазый, видит конечно, как Нэйта заломало от этой неожиданной трудности. - Выдыхай, выдыхай, вон тебя аж пеплом подёрнуло, до чего сбледнул, - говорит Кот. - Не беда ничуточки. Возьмём да переиначим, раз такое дело, пускай тебе впишут шмат людского и шмат правского. Ну-ка... Нэйтан... Нэйт Надёга. Надёга Нэйт. Звучит. Нравится? Да, Нэйту очень нравится. Как хорошо, что Кот приехал. Как здорово получилось - Нэйт Надёга, Надёга Нэйт. Даже в животе потеплело. - С этим разобрались. Ну, чтобы тебе потом два раза не шляться... сам-то грамотный? - Да, - отвечает Нэйт. - Что, вот прямо подряд и читать и писать умеешь? - Читаю хорошо, а вот пишу не очень. По правде говоря, Нэйт на всякий случай потренировался с карандашом и бумагой, и братишка Пол ему помогал; буквы получались кривущие - еле-еле разберёшь. - Если что, ты печатными калякай, - советует Кот. - Глядишь, и за грамотность тебе сразу отметят, дело. - Я постараюсь. - Так, а со счётом у тебя как, порядок? - Угу. - Ну-ка, а сколько будет... щас... триста пятнадцать поделить на троих, да сверху ещё дюжину? - Сто семнадцать? - Ну это уж тебе видней, я так быстро-то не смекну, - говорит Кот и даже покатывается со смеху. *** - Ты посмотри как быстро, едва полдень миновал, я думал они тут до вечера мурыжить станут, крысы канцелярские. Нэйту кажется, что прошла целая вечность, а то и не одна. Сейчас он почти ничего не соображает и только часто моргает, выйдя из дверей регистрационной конторы на солнечный свет. Перед глазами всё ещё так и стоят потрёпанные стулья и скамеечки с сиденьями, обтянутыми коричневой клеёнкой, жёлто-зелёные стены, унылые двери с табличками, какие-то бесконечные столы, разные не слишком-то приветливые лица... - Стало быть, свезло нам, что этот ихний господин Млик вашей соседке родной братейко, а соседушка думает тебя нанять в работники, - Коту всё нипочём. - Уж смотри, меньше чем за трёшку в день нипочём не подписывайся. И это... чтоб выходные давала! Нэйт трёт пальцы мятой бумажной салфеткой: для карточки ему пришлось испачкать руки в какой-то саже, а потом каждый палец приложить к картонке, после чего проделать всё то же самое заново. Господин Млик забрал все три записки, которые Нэйт принёс - мамину, с бисерным почерком, Линдину - самую коротенькую и обстоятельное письмо госпожи Дэбгры - пошелестел ими, но первые две толком и не читал, только взглядом мазнул из-за толстых очков. Зато зачем-то довольно долго и придирчиво рассматривал личную карточку Кота; тот очень смело её шлёпнул господину Млику на стол, сообщив не очень понятное: - За нашу Надёгу вся артель впишется, если чё. А ещё Надёга уже грамотный, так и чипуйте. Потом маленький господин Млик вызвал какую-то пожилую суровую даму; та вручила Нэйту книжку и велела читать с начала страницы сто шестьдесят восьмой, однако не успел Нэйт дочитать до конца "Акт четыреста пятнадцать дробь три, официальный документ установленной формы, принятый в пределах компетенции уполномоченного государственного органа, иных социальных структур с соблюдением установленной законодательством процедуры, содержащий общеобязательные правила поведения..." - как господин Млик сказал, что этого вполне достаточно, хотя Нэйт из прочитанного так почти ничего и не понял. Тогда суровая дама положила перед Нэйтом линованную половинку бумаги и настоящую ручку с чернильным стержнем и продиктовала, как будто смилостивившись: "Джек и Джилл играют в мячик". Нэйт был сбит с толку - каким образом игра в мячик связана с официальными документами? - но послушно записал, стараясь, печатными буквами. А считать - в уме или на листочке - его даже не просили. Потом снова пришлось долго ждать в пустом коридоре, и Нэйту всё вспоминалось, как он, испуганный, шёл между рядов соседской белоярки вслед за двойняшками и думал, что ряды эти заколдованные, что он так и будет шагать вечно, покуда не умрёт. Уже под конец его позвали пачкать руки и прикладывать пальцы к картонке, а после того ждать вышло уже не так долго: господин Млик больше не показывался, наверное у него полно бумажных дел поважнее этого, но некий человек подозвал Нэйта к стеклянному окошку, попросил расписаться напротив чернильной галочки и выдал аккуратную карточку из плотного картона, сложенную вроде книжки. - Молодцом, Нэйт-Надёга! - улыбается Кот. - Смотри-ка, и грамоту прочиповали, и вон ещё сельхозработы вписаны врукопашную. Я ещё ни одного орчару регистрированного не встречал, у кого бы сельхоз было прочиповано... И времени ещё вагон. Куда тут можно погуляться, чтобы глаза особо не мозолить? А то за всей вознёй аж в глотке пересохло. - Н-не знаю, - отвечает Нэйт. Оторвавшись от созерцания собственной новенькой карточки, он осторожно прячет её в карман. - Ну, не страшно, разберёмся. По пути я было речку чуял. Небось ты упарившись, да? Блестишь... Только сперва покажи, где тут газировки купить. Любишь газировку? - А что это? - Нэйт даже немного опасается уточнять, но что поделаешь. - Это не вроде лекарства, нет? - Какое там лекарство, так, питьё сладкое, с пузырьками. Даже тут должны же ею где-то торговать! Городишко крохотный, но уж не глушь степная. Неужели города бывают намного больше, чем Кэттл? Кот бы обманывать не стал, думает Нэйт. Поразмыслив немного, Нэйт ведёт Кота к продуктовому магазину. Один он бы, наверное, постеснялся туда зайти просто по прихоти. Старший товарищ зато ничуть не стесняется, держась так, словно зайти в магазин и что-нибудь там купить - самое обычное дело. Рядом с ним Нэйт чувствует себя куда увереннее. *** По-за городом речушка оказывается грязноватая, совсем не такая, какие бывают в книжках: от воды пахнет не очень-то хорошо, а в тех местах, где к берегу можно подойти поближе, валяется разный мусор либо непременно сидит какой-нибудь старичок с длинной удочкой. Кот то и дело морщит нос. Он видимо совершенно не постеснялся бы потеснить того или иного старичка, но Нэйт тихонько просит: "Не надо, пойдём", и тогда Кот, усмехнувшись, соглашается: - И то верно, ещё кондрашка хватит человека. Среди дикой травы, по ничейной земле Кот умеет ступать плавно и тихо, нигде не запинаясь. Они находят сонно бегущий в речку ручей около сажени шириной, живущий в глубоком русле, и долго шагают вдоль этого русла, обходя, где нужно, топкую грязь и разные заросли, покуда запах земли и воды не делается чище. Нэйту не ясно, зачем они собственно тут шляются, но Кот шагает вполне довольный. Возле излучины, в шепчущей тени - это стадце деревьев Кот обозвал ивняком - он учит Нэйта пить газировку: сперва набрать в рот чуть-чуть и покатать на языке, чтобы защекотало, и только потом проглатывать. - Вещь. Травяная кола. Чего только люди не навыдумывают, а вот эту штуку я люблю, - говорит Кот. - И как это ты тут поблизь живёшь, а до сих пор её не пробовал... ну ладно, всё бывает, чего уж там. - Я умею варить напиток из сушёных яблок, - говорит Нэйт. - Только он не сладкий и без пузырьков. Меня... госпожа Хоуп в прошлом году научила. - Надо же. Милая дамочка. И еду готовить тоже учила? - Так, немного... картошку, овсянку, яичницу, овощи тушёные. И яблочную бабку. Кот жмурится. - Классно, чё. А ты же свинарь - я так понимаю, что забой и разделка тоже твоя работа? - Да, умею. - А мясо жаришь? - Нет, - признаётся Нэйт, и вдруг ему делается стыдно. - Но я ещё научусь. Кот молчит, совсем прижмурившись. Сидит на корнях ивняка, положив руки на расставленные врозь колени, а спиной и затылком подпирает шершавый древесный ствол. От солнца, бьющего сквозь узенькие листья, орчара сейчас весь пятнистый. - Яблочная бабка, ишь... - выговаривает он. - Я бы попробовал. Нэйту больше совсем не стыдно! Он выдыхает: - Приезжай ещё... я приготовлю. Орчара приоткрывает один свой кошачий глаз, чтобы посмотреть на Нэйта: - Смотри, Надёга, я ведь и правда приезжать буду - не отвадите. И тогда Нэйт смеётся от радости.