Не/настоящие

Да не увлечет меня стремление вод, да не поглотит меня пучина, да не затворит надо мною пропасть зева своего. * __________________ Всё идёт чередом - и дневные труды, и ночные кошмары. Нэйт живёт теперь в настоящей комнате наверху, и ему трудно привыкнуть, что теперь можно свободно подниматься по лестнице и даже пользоваться ванной. Ужас как странно сидеть там в довольно горячей воде, как будто кто-то собирается сварить из тебя суп, и от нечего делать рассматривать собственные голые коленки. Невозможно понять, приятно это или нет. Зато потом чувствуешь себя каким-то варёным, расслабленным, словно макаронина, хотя и очень чистым. Это братишка Пол попросил Нэйта поселиться наверху. Нэйт, конечно, не допытывается - зачем да почему. Братишка спит скверно, его частенько мучают дурные сны, и с Нэйтом за стенкой, рядом, младшему вроде как спокойнее. Нэйт решает, что когда Линда приедет их навестить, или если - ну мало ли! - однажды вернутся двойняшки, то он сразу же уступит эту комнату. Но пока можно и пожить здесь, отчего же нет. Перво-наперво он снимает задвижку с наружной стороны двери и со всей возможной аккуратностью отдирает доски, накрест приколоченные к оконной раме. За окном шелестит старая липа, и от летней её листвы самый ясный солнечный свет в комнате всегда немного колышется, не лежит спокойно. Свободными вечерами Нэйт и Пол ходят друг ко другу в гости; это младший придумал. Нэйт читает вслух какую-нибудь книжку из тех, что подарили Настоящим мальчикам в прошлые годы, а то и главу-другую из учебника: Полу трудно читать, но слушает он очень охотно, и со слуха, кажется, совсем неплохо запоминает. Что ж, Берт тоже читал неважно, и все свои любимые псалмы легко запомнил со слуха; может быть, не такая уж огромная разница между орками и людьми, думает Нэйт. Братишка показывает свои рисунки. А Нэйт и не знал, что младший, оказывается, умеет рисовать. Картинки совершенно не такие, как в книгах, но Нэйту они очень нравятся. Рассматривать каждую можно долго. На одной изображён всадник, словно с книжной обложки про Следопыта, только без винтовки, а на голове у него корона. Перед всадником бежит кто-то маленький и четвероногий, вроде Пушинки, только хвостик куцый, а глазища зато пребольшие, во всю мордочку. - Кто это? - Золотая лань, - объясняет Пол. - А-а-а. Нравится эта сказка? - Не очень, - тихонько говорит Пол. - Я думаю, она неправильная. Просто захотел нарисовать. - Неправильная? - удивляется Нэйт. О книжных историях он никогда так не думал - правильные они или нет: ведь там уже что написано, то и написано, тут уж ничего не поделаешь. - Один королевич не смог бы столько орков... победить, - говорит Пол ещё тише прежнего, но с полной верой. - Орки очень сильные. По-честному королевич бы не смог. А по-нечестному, значит, он подло сделал. А если подло, то и золотая лань бы ему в руки никогда не далась. - Да, наверное ты прав, - говорит Нэйт после раздумья. Принцессы и королевы на братишкиных рисунках довольно худенькие, словно Линда, но лицами все чем-то похожи на маму. Нэйт даже удивляется. На одном рисунке здорово изображена лодка, или даже целый корабль, и на палубе стоит одинокий человек, вытянувшись в струнку. Может быть, это Питер. Или даже сам дедушка Хоуп. Глядеть на эту картинку немного тревожно, однако Пол показывает пальцем на какие-то кочки по самому краешку листа, ближайшего к корабельному носу, и говорит: - А это уже берег. И Нэйту сразу хочется улыбнуться, раз берег уже совсем близко. - Альбом я сам купил, - признаётся Пол. - Давно... нашёл на дороге монетку... И ещё целых три листа украшены такими рисунками, что у Нэйта даже слов никаких внятных нету: вот тут орк и человечий мальчик бегут по двору, а круглая красно-синяя штука между небом и землёю - это, конечно, мяч; вот тут снова они, среди самой разной посуды - ушастый и длинный орк режет что-то большим ножом, а мальчик подаёт ему жёлтые и зелёные яблоки; на третьей картинке почти всё закрашено бирюзовым, сиреневым и голубым цветом - Нэйт сразу догадывается, что это зимний вечер и всё вокруг в снегу, а орк и мальчик перебрасываются снежками. Из-за сугроба сбоку выглядывают ещё два орка поменьше, в шапочках с помпонами, а из-под шапочек у каждого торчат косички и треугольные уши. - Ну и ну, - наконец выговаривает Нэйт. - Красота какая! Это мы... Пол прислоняется к нэйтову плечу, и некоторое время они молчком любуются разложенными по всему столу картинками. - Может, их на стенку повесить? - предлагает Нэйт. И вправду, тогда комната сразу станет куда наряднее. Просто жаль такие рисунки прятать и не смотреть на них. Некоторые листочки, по правде говоря, довольно чумазые, а три или четыре - даже немного страшные: там на людей как будто нападают какие-то механизмы, похожие на зверей, или звери, похожие на механизмы, а сверху на всё это взирают чьи-то недобрые глаза, - но Нэйту и эти картинки тоже по-своему нравятся. - Питер не велел, - говорит Пол. - Мазнёй обои портить... - Давай у мамы спросим, - скорее всего, мама и не видала ещё все эти искусства, а ведь ей тоже должны они понравиться. *** - У нас должны быть рамки, - говорит мама, хорошенько посмотрев на рисунки Пола (ну, кроме страшных; Пол решил, что маме их показывать нет необходимости). - Пустые рамки, ведь точно где-то были... Я поищу в шкафу на верхней полке. Нэйтан, ты не мог бы посмотреть на чердаке? На самом чердаке Нэйт не был ни разу. Квадратный лаз туда устроен прямо в потолке над самым концом галерейки. Встав на табуретку, рослый Нэйт сдвигает в сторону дощатую крышку и первым делом чихает - полетела в нос мелкая пыль. На чердаке сумрачно: тут всего два маленьких круглых окошка, и каждое - не просторнее форточки. Всюду старые коробки и ящики. Ага, вот, значит, где могли прятаться Ника и Кора - на пыльном полу ещё легко можно различить следы узких продолговатых ног. Вот, значит, где они добыли те комбинезоны и один Бог знает какую ещё всячину. И коробки в основном набиты разным слежавшимся тряпьём. В одной коробке Нэйт обнаруживает три пары чуть поношенных нарядных туфель на каблуках. Двойняшки, видно, брали их и рассматривали, а потом положили обратно. Коробку с книжицами в разноцветных обложках Нэйт решает в любом случае прихватить с собою. Ещё в одном ящике лежит небрежно обёрнутое мятой бумагой платье - всё в огненно-ярких маках, и сшито оно из какой-то поблёскивающей, скользящей под пальцами ткани. Нэйт совсем не помнит, чтобы мама или Линда когда-либо носили подобное платье. Даже жаль... ах, вот наконец и рамки - целых полдюжины. Они казались бы совершенно новыми, если бы не пыль. Их зачем-то так сюда и убрали, ни разу не использовав. *** - Если хочешь, бери одну, - говорит Пол. Ух ты. Нэйт, не сомневаясь, сразу выбирает зимний вечер с игрой в снежки. - Спасибо, братишка. - Пожалуйста, - отзывается младший. Труд для Нэйта невелик - вколотить несколько тонких гвоздиков там, где Пол отметил карандашом. Теперь, среди собственных рисунков в тонких рамках, только что обосновавшихся на стенах комнаты, Пол выглядит значительнее и серьёзнее, чем обычно. Может, картинки придают ему силы, добавляют твёрдости голоса. *** С дурными снами-то сладить можно, и кошмары-то что, кошмары - полдела. Всё одно, спать - не снопы ворочать. Работы стало ощутимо меньше. Странная, непривычная жизнь помалу делается почти обыкновенной. Нэйт изрядно удивил госпожу Дэбгру, когда принялся внимательно читать длинную бумагу самого официального вида - дварфийский договор о работе внаём; благо составлен он был понятно, на единственном известном Нэйту наречии. Прочитав всё до конца, дважды разборчиво подписался - посередине и в самом низу. - Надёга, - проговорила госпожа Дэбгра. - Что же, такое имя следует оправдать. Не зная, что ответить, Нэйт тогда только кивнул. Потом госпожа Дэбгра тоже дважды подписала бумагу рядом с Нэйтовым новым прозвищем и опрятно разрезала её надвое. Половину забрала себе, а вторую часть вручила Нэйту. Всё это было гораздо грозней, чем сама последующая работа. Всё-таки ходить помощником при соседской артели оказалось много легче, чем жилы рвать, что ни день, как пришлось после смерти Берта. Никакой специальной ворожбы Нэйт пока так и не сумел заметить, хотя соседи многое делают не совсем так, как он привык, сноровка у них немного другая, а Ирна утверждает, что без хорошей работы и их земляная чара толком не подействует - разве что сорняки попрут. Джота, муж госпожи Дэбгры, и вовсе велит звать себя только по имени, без никакого "господина". Из всей соседской семьи Джота наверное самый рыжий и самый бородатый. Кроме земельных работ, он заведует большущей уличной печью - хлеб соседи пекут сами, и сразу на целую неделю, и Нэйт помогает замешивать тесто с дроблёным зерном, а потом ещё таскает хлебные поддоны. - При хлебушке господ нет, а без хлебушка и батраков не бывало, - говорит Джота, и Нэйт долго потом голову ломает над этим объяснением. Соседи быстро осваиваются на арендованной земле, и ни одного худого слова не говорят про теперешние посадки - по крайней мере, при Нэйте. Хотя из общих разговоров можно понять, что на будущий год они всё устроят по-своему, а всю горку и большое Верхнее поле собираются отвести под клевера. Конечно, Нэйт и не думает перечить. - А вот тут, внизу, хорошо бы ягодник, - вслух мечтает Ирна. - Сморода четырёх родов... годка через три-четыре знаешь, как ягода попрёт!.. И на это Нэйту ответить нечего, ведь он со смородой дела никогда не имел. После того, как соседи выкупили Купчиху со всей её роднёй и товарками, Нэйт работает свинарём по-прежнему, только теперь ему помогают Ирнины братья. Они говорят, будто в старые времена у дварфов свиньи часто хаживали в упряжи и даже под седлом. Нэйт полагает, что они так просто подшучивают. Гораздо больше его удивляют планы расширить и переоборудовать старый каменный сток в свином хлеву, а после - примерно так будущей весной - застелить загоны особыми опилками с каким-то септиком - тогда, мол, менять подстилку и вовсе не придётся. У какой-то родни, мол, давно уже так заведено, чисто, запах не в пример легче, нахвалиться не могут. - Но свиньи любят рыться в соломе, - всё-таки говорит Нэйт. Обдумав так и сяк эти слова, сыновья госпожи Дэбгры отвечают, что в таком случае и солому можно оставить поверху, для веселья. И хотя Нэйт понятия не имеет, что выйдет из этой новой затеи, но - вот удивительно - теперь это больше не его тревога и не его забота. Да, труды полегчали изрядно, что правда то правда. Это только сны отяжелели. *** В комнате над столом висит овальное зеркало. В зеркала Нэйт обычно старается не глядеть, по крайней мере не глядеть подолгу. Зеркало - вещь тревожная. Хотя изредка Нэйт всё-таки позволяет себе присесть напротив собственного отражения, пошевелить ушами, наморщить нос или даже оскалить зубы. Не очень ясно, для чего это делать, и мысли становятся вовсе смутные... но зеркало есть, а значит, им тоже можно пользоваться. Шкафом ведь можно - платья теперь немного потеснились в сторону, и расположились теперь в этом шкафу ещё три рубашки, жилетка, разные штаны и всякое нательное... Отражение ловит взгляд Нэйта ярко-жёлтыми кошачьими глазами, послушно шевелит то ушами, то всем орчьим лицом. Хорошо бы Кот поскорее опять приехал. Хорошо бы, чтоб в выходной - теперь у Нэйта каждую неделю бывают такие почти вольные дни. А ещё теперь у него бывают деньги, и совершенно непонятно, на что их можно потратить, чтоб с умом. Может быть, на книжки - хотя он ещё и дома-то не все перечитал. Или накупить братишке Полу ещё каких-нибудь хороших карандашей и альбом, а маме - разноцветную косынку и такую шляпу с цветами, не хуже, чем у самой госпожи Дэбгры. Сперва Нэйт решил было всё заработанное отдавать маме, но та сказала, что теперь в этом нет никакой необходимости, и посоветовала пока просто складывать полученные "трёшки" в коробочку или в ящик, и брать оттуда, если что-нибудь понадобится. Совет хороший, но Нэйта он не слишком-то успокоил. *** - ... а ещё, а ещё у нас подключили телефон, он так звонит страш... эээ, мне не по себе, когда он звонит, но все говорят, это хорошая вещь! - Нэйт переводит дух. Подумать только, как много всего нужно поскорее рассказать Коту! Видно, телефон и в самом деле очень хорошая вещь, потому что Кот, как видно, тоже рад: - Запиши мне номер, позванивать буду, - говорит орчара. - Я-то на базе не сижу подолгу, но как будет случай - позвоню. Глаза у Кота усталые, будто пришлось очень мало спать, но голос довольный. - А вон, смотри-ка, чего привёз. В широком багажнике валяются высокие чёрные ботинки - каждая пара связана за шнурки петелькой. Столько обуви разом Нэйт ещё никогда не видел. - Неношеные, - говорит Кот с гордостью, словно сам все эти ботинки и понаделал. - Со склада. Нынче набор не густой, смех один. А обувину куда девать - ну мы по-тихому и списали лишечку, часть друзьям подогнать, а остаток забарыжим. Хорошо, скажи? - Хорошо, - на всякий случай соглашается Нэйт. Рассматривает ладные ботинки - а Кот, кажется, в это время рассматривает самого Нэйта и чего-то ждёт. - Ну? И долго ты их глазами есть собираешься? Хватай и мерь, какие тебе подойдут. Ботинки оказываются матерчатые, лёгонькие, с кожаными носами и рифлёными нетяжёлыми подмётками. - Подбирай, чтоб удобно было, - поучает Кот. - Орка ноги кормят! Давай, пройдись, на корты присядь, попрыгай... Кот даже сам прыгает на одном месте, наверное, чтобы Нэйту не было неловко. Третья пара оказывается такая неожиданно удобная, что и вовсе неохота их снимать. - Вот, значит, эти - тебе, - говорит Кот. - Остальные в Аргесту в общак закину. - Сколько они стоят? - спрашивает Нэйт. - А чего ты спрашиваешь? - Ну как же... они же новые. - Я же говорю - друзьям подгон. Вот и носи. *** Жаль, что погулять сегодня - с Котом и в невероятных новых ботинках - не получится: снова собирается дождь, у погоды оговоренных выходных не предусмотрено. Да ещё нужно помочь маме выполоскать и отжать всю большую стирку. Впрочем, Кот не расстраивается, а даже заинтересовывается и желает поучаствовать. Должно быть, мама совсем не ожидала увидеть Кота в своей прачечной пристройке. - Здрасьте, дамочка, - вежливо здоровается Кот, оглядывая прачечную и тазы с мокрыми тяжёлыми простынями, наволочками и пододеяльниками. - Спецотряд, подкрепление. Ставьте чайник или что у вас там. Мы с Надёгой тут справимся. Нэйт наскоро объясняет Коту, что машина - большая белёсая бочка со шлангами - умеет только крутить бельё в мыльной воде, выгоняя грязь, а всё остальное предстоит сделать уже вручную, и развесить тоже придётся прямо здесь по случаю дождливой погоды - эх, долго сохнуть будет... Нэйту даже хочется, чтобы Кот отказался всем этим заниматься, а то неловко. - Может, посидишь пока тут? Расскажешь чего-нибудь... - предлагает Нэйт, не поднимая глаз. - Ещё чего. Рот-то у меня за работой не занят вроде, - возражает Кот. Двойняшки в отряде живо подружились с одним мелким доходягой, это хорошо. Подъедают его пайку, поскольку малой шпингалет что-то всё со своей порцией не справляется, это плохо. Но старшина Морган пасёт на это дело, чтоб ел нормально, это хорошо. А двойняшкам за такие фокусы на днях маленько досталось по ушам, это плохо. Но они не в обиде, и Моргана уважают по совести, слухают, не скучают, это снова хорошо. Доходяга какой-то хворенький, это конечно плохо. Но во всяком случае точно не заразный, это хорошо. Может, погодя расходится и выздоровеет, и вот тогда будет лучше некуда. Судя по масти, двойняшки происходят с севера - шкуры светленькие, что твои зефирки. Не с каменных кланов вроде, по крайней мере этого не видать. Хотя глаза у них такие степняцкие, так что может быть и с востока. Но опять же по всему видно - вымахнут в рост, что твои южане. А вот было в старину одно такое племя далеко на западе, так у них почаще такие двойняшки бывали - с одного зачина, одинаковые... Шут их пойми-разгадай, короче. Слушать Кота очень увлекательно даже за работой. - Да чего там я гадаю, сейчас считай почти все намешанных кровей, - заключает Кот. - Вот у тебя в роду, клык даю, и степняки, и горцы, все красавы зубастые. Выполосканное бельё Нэйт аккуратно подаёт на отжим между двух плотных резиновых валиков и принимает выжатую до твёрдости ткань, а Кот крутит металлическую ручку, чтобы валики исправно вращались. Да, сохнуть нынче будет долго: вон как дождь зарядил по шиферу. - Ну рабо-отка, - тянет Кот, когда последняя наволочка растянута должным образом по верёвке. - На что у меня силы много, и то с непривычки аж руки заломило малость. Ужин ещё не скоро, но Нэйту кажется уместным предложить Коту чаю и чего-нибудь перекусить на кухне. А потом он обязательно приготовит яблочную бабку и угостит Кота, как и обещал. *** - А у дамочки мужик какой-то в гостях, - хмыкает Кот, едва взойдя в дом. - Но дело у них не ладится. Чужой недовольный голос и запах совершенно сбивают Нэйта с толку. В гостиной кто-то громко говорит, и самые обычные аккуратные слова совершенно не вяжутся с грозным тоном. - Да поймите же, госпожа Хоуп, я действительно вам очень сочувствую! Такая потеря для всех! Но долг есть долг! Дуглас был моим надёжным другом! И он всегда первый признавал, что карточный долг - это святое! Мама что-то отвечает негромко, но голос у неё не дробится и не дрожит. - И не говорите, что денег у вас нет. Вы же честная женщина. Только из уважения к многолетней дружбе с покойным... Я слышал, вы сдаёте в аренду этого вашего орчьего батрака. Ну так пусть отработает на меня хотя бы часть долга! Кот щурится, прижимает уши. - Так, ять, - говорит он, крепко взяв Нэйта за плечо. - А вот теперь пойдём-ка разберёмся. Они шагают прямо на голос, в гостиную - Нэйт спотыкаясь, а орчара Кот - жуть до чего решительным шагом: плечи вразворот, подбородок вздёрнут. - Салют, господинчик, - говорит Кот, и какой-то незнакомый человек в полосатом пиджаке так и примерзает к креслу. - Нэйт занят по самую селезёнку, я за него. Чего вам там отработать, не томите. У меня контракт в частной военной конторе через месяц выйдет, так я приеду и вам всё отработаю. После этих слов в гостиной воцаряется молчание. Незнакомый господин знай таращится на Кота, а тот в ответ глядит на господина не мигая. И улыбается во все зубы. Господин как-то странно ёрзает на кресле, а потом, не отводя взгляда от улыбки орчары Кота, сообщает "госпоже Хоуп" уже совсем другим голосом, что он просит прощения за это досадное недоразумение, и вообще-то ему уже пора по делам. - Где ж недоразумение, - настаивает Кот. - карточный долг - святое, золотые ваши слова. Как же я позволю, чтоб дорогусчая наша госпожа Хоуп и золотая наша орчанская благодетельница перед вами в долгу оставалась! Не по чести это и не по совести. Господин переводит взгляд на оторопевшую маму и говорит, что долг-то по сути совсем пустяковый, и он с радостью этот долг прощает и забудет о нём навсегда, и уважаемая вдова может больше об этом не тревожиться. И хотя прочь из дома, к своей машине, господин поспешает не бегом, но Нэйт ещё никогда не видел, чтобы кто-нибудь шагал так быстро. - Большое спасибо, - говорит мама Коту. - Я просто не знала, как от него избавиться! - На ваше везение, - кивает Кот. - Нэйт, ты чего там говорил про почаёвничать? Этот кадр меня за восемь секунд так достал - аж в горле сухо. *** К ужину мама накрывает кухонный стол скатертью и достаёт красивые тарелки, словно в доме большой праздник. Кот с кривой улыбкой говорит, как ему непривычно, чтобы орки ели за одним столом с людьми, но потом веселит маму и Пола коротенькими смешными историями про всё подряд - и откуда только понабрался! Немного рассказывает про новую жизнь двойняшек, хвалит Нэйта и удавшуюся яблочную бабку, так что ужин идёт гораздо медленнее обычного. - Без Нэйтана мы как без рук, - говорит мама. - Да уж вижу, - соглашается Кот и вздыхает, словно такое положение дел ему не очень-то по нраву. После говорит, что хотел бы заночевать и поехать завтра. Мама, аккуратно подбирая слова, предлагает орчаре на выбор кровать в отдельной пристройке или вторую - которая у Нэйта в комнате. Тогда орчара, мигнув, сообщает, что хотел бы ещё сполоснуться на сон грядущий, и спрашивает, где это можно сделать. Чистоплотность Кота видимо производит на маму хорошее впечатление, и она отвечает, что слегка умыться можно и в прачечной, но ванной воспользоваться, конечно, удобнее, и вдобавок спрашивает, предоставить ли гостю полотенце, если он таковое с собой не захватил. - Чудненько, - говорит Кот, посмотрев на маму с удивлением. - А не соврал я тому хрычу: госпожа Хоуп, вы золото. Значит, в ванной сполоснусь и у Нэйта заночую, чтобы туда-сюда не бегать. *** В комнате Кот наперво замечает на стене картинку с игрой в снежки и даже присвистывает: - Никак ты сам малювал? - Нет, это братиш... - ох. Нэйт ещё ни разу так не проговаривался, при ком-то всегда называл маму "госпожой Хоуп", помня веление Линды, а вот про Пола-то упустил словечко, как есть упустил! Что же теперь будет?! - Молодцом пацан, - как ни в чём не бывало говорит Кот и зевает. - Хех, ребятам ведь расскажу - не поверят, а ты тут и впрямь как будто семьёй живёшь. Мне всё так и кажется, что ты вот-вот дамочку маманей назовёшь. Ну, вроде и впрямь нормально вы тут сжились, как я погляжу. Когда Нэйт приходит спать, в свою очередь умывшись и почистив зубы, Кот в своём уголке лежит тихо, может быть, уже задремал. Нэйт не включает лампу, чтобы его не беспокоить. Отворачивается к стене, чтобы потихоньку раздеться, вешает футболку на спинку стула. - Горхат Нэннэ, - Кот подаёт голос негромко. - Да ты всё же битый... Скрипнула кровать - орчара сел и всматривается Нэйту в спину. Орчьи глаза ведь впотьмах видят отчётливо. - Ты сильно рос, а тебя сильно били, - произносит Кот. - Прутом, гашником или проводом. Чтоб так твою шкуру пропороть, бить надо остервенясь... а ты аккурат в рост шёл ещё... вся рванина тянулась... Нэйт почему-то не может сдвинуться с места, только слушает тихую и внятную речь Кота и его плавный шаг за своей спиной. Подойдя, Кот проводит ему всей ладонью по лопаткам и вдоль хребта. - Били не одним разом... а ты терпел, не увёртывался... или привязывали, не пойму. - Терпел, - отвечает Нэйт. - Но потом убёг? - Нет... он потом... я его... - То-то, типа свиньи затоптали, агась. Они молчат. Нэйт, замерев, глядит на весёлую картинку с игрой в снежки, и на этом рисунке нет ничего, кроме правды - так же, как и на его спине. Орчара Кот прислоняется к загривку щекой и ухом. - Я и сам битый, чего меня так расквасило - не пойму. И тогда, отдышавшись, Нэйт закрывает глаза, чтобы можно было рассказать всё целиком, с самого начала. Что в этой комнате жила когда-то Линда, и была у неё тёмная змеиная коса. Что под окном, за липой, в укрытой мертвоцветами и бессмертниками земле, лежит Берт, а цветы эти посадила мама вместе с двойняшками. Что Питер теперь, наверное, плывёт где-нибудь по опасному морю, и Нэйт не знает, далеко ли надёжный берег. Во всё время очень тихого сбивчивого рассказа Кот не перебивает, слушает молча. Они сидят на кровати Нэйта, прямо с ногами, и зачем-то держатся друг за друга - почти как двойняшки. - Он... святыми словами всегда говорил: кто есть человек, боящийся Господа? Ему укажет Он путь, который избрать; душа его пребудет во благе, и семя его наследует землю... ________________________________________