Plastic doll

Субина клонило в сон.  Он плохо спал, а сейчас, погруженный наполовину в воду, он хотел остаться в ней навсегда.  Что ж, если в профессии модели ему что-то и нравилось, то это явно съёмки в воде.  Она давала чувство невесомости, прострации. Вода обволакивала тело и как бы заполняла собой все его недостатки: слишком худые участки наполнялись водой, все под ней меняло свою форму и очертания. Под смесью зелёной краски, мыла, цветов и воды не было видно нижней, особо худощавой части тела. И пусть камеры, как и прежде, были направлены на Субина, требуя от него недостижимого идеала, в воде было сниматься не так страшно. Возможно, потому, что Субину где-то внутри казалось, что он может скрыться от объективов и недовольного отца, лишь задержав дыхание и окунувшись с головой.   Чхве не раз думал, что таким способом можно избавиться от всех проблем раз и навсегда. Но что-то вечно заставляло его выныривать.  Позируя в полусне, Субин кое-как слышал команды съёмочной группы. Он видел вдали своего отца. Пусть сегодня он снимается и не для линейки его одежды, но Чхве старший в отношении съёмок всегда был щепетилен. Вот и сейчас он сверлил холодным взглядом Субина, как бы говоря: «Ты должен быть идеален. Идеален, как кукла».  Кукла.  Кукла, которую ребёнок купает в ванной, неряшливо расчесывая волосы и бережливо, но неаккуратно протирая ее салфеточкой? Или же кукла, которая пылится в шкафу у коллекционера, которая нужна лишь для красоты? Которая украшает полку, но теряется среди десятков других таких же пластиковых или фарфоровых игрушек, запакованных в коробку? Субин чувствовал себя чем-то между. И по итогу не попадал ни в одно «кукольное сообщество».  «Что за глупости… — подумал Субин, ловля себя на мыслях о «кукольном сообществе», — Я сойду с ума с этими сравнениями…» В тот день Субин, едва только коснувшись подушки головой, провалился в сон.  И спал до самого следующего дня, так даже и не поев.  И когда этот следующий день пришёл, он чувствовал раздирающий желудок голод. Но он проспал завтрак, а в отцовском доме правила строгие: если ты не успел, то ждёшь до следующего приёма пищи. Чтобы сгладить пустоту в животе, Субин собрался и вышел на улицу. Конечно, благоухания из ресторанчиков не помогут насытиться — скорее, наоборот заставят желудок завыть волком. Но, быть может, удастся забежать в какой-нибудь магазин за батончиком? Свои серые однотонные мешковатые вещи Субин любил. В них он сливался с толпой. Люди так не могли понять, что он — довольно известная и востребованная для своего возраста модель, которая уже не раз была лицом крупных брендов (читать как «бренда отца Субина»). Конечно, визажисты и стилисты делали своё дело, в какой-то степени изменяя внешность Субина, ретушь — тоже. Смотря на свои отредактированные фотографии, Чхве иногда не верил, что это тот же парень, которого он видит в зеркале.  В наушниках играла приятная мелодия. Грустные песни почему-то очень нравились Субину — он, может, и не видел самого себя в текстах песен о бедности и неразделенной любви, но иногда душераздирающие голоса певцов совпадали с его внутренним голосом, который вечно находился в каких-то исканиях. Который кричал, что так нельзя продолжать жить и что нужно что-то менять. Субин редко к нему прислушивался — хотя, конечно, в его воображаемой записной книжке в голове все эти призывные фразы были помечены как «особо важные» и «рассмотреть позже». Подойдя к маленькому магазинчику у дома — не его дома, ведь в районе, где он живет, таких попросту нет — он остановился между автобусной остановкой и домом, низ которого был перекрыт разного рода магазинчиками. Повсюду пестрели цветные вывески, но лишь одна привлекла его внимание. Субин откинул свой плотно натянутый на глаза капюшон толстовки и вынул из уха один наушник, пялясь на рекламу несколько меланхоличным и будто бы мутным взглядом. Реклама духов. С Субином на ней. Огромный баннер, который, должно быть, видела уже вся Корея — ведь если есть один такой, то будет и другой, и третий, и десятый. Такие крупные бренды не ограничиваются одной рекламной вывеской — на то они и называются «крупными»! Городской шум смешивался с музыкой, которая играла в ещё не вынутом наушнике.  Почему этот баннер тут?  Отец ведь говорил, что они сделают фотографии только для модных журналов. Такие снимки там — не редкость: наверняка многие даже и не замечают подобные рекламы, оставляя журналы на столике с десятками похожих…  Отец должен был понимать, что ещё никто в классе не знает о Субине как о модели. Но все видели его лицо, пусть Чхве и скрывается то за собственными волосами, то за капюшоном.  Субин глубоко вздохнул. А потом воткнул наушник обратно, абстрагируясь от внешнего мира, и вошёл в ближайший самый крохотный и чахлый магазинчик, какой только можно себе представить. Кажется, спокойной школьной жизни Субина пришёл конец.

***

— Что за кипиш? Ёнджун забросил рюкзак под парту и плюхнулся на стул, с знаком разминая шею. — Да вот, посмотри. У нашего новенького появились фанатки. — ответил Тэхен, смотря на то, как около субиновой парты столпилась целая небольшая фан-база. Ёнджун от такого аж выпрямился. Действительно, сначала он и не заметил, что вся женская — да и немого мужская — часть класса находилась у Субина около парты. Субина, который старательно пытался сделать вид, что не видит толпу девушек и парней у себя около парты, и писал какую-то белиберду у себя на черновике, но те пытались подкатить к нему, подмигивали, а особо смелые пытались снять с него капюшон.  Ёнджун некоторое время смотрел на это, выгнув бровь и оперевшись на спинку стула. После он дотянулся до Тэхена и хлопнул его по плечу, привлекая к себе его внимание. — А чего это такая честь? У него день рождения, что ли?  — А ты не видел новые баннеры на улице? — Тэ развернул корпус, чтобы общаться лицом к лицу с другом.  — А это тут при чем?  — Да так, просто. Просто оказалось, что Субин — одна из самых популярных и востребованных моделей. И вчера вывесили новые баннеры с рекламой каких-то дорогущих духов. Угадай, кто на них был? — Да ладно… — Ёнджун растерянно откинулся назад, чуть не упав на пол вместе со стулом. — Ты же всю ночь ездишь с доставкой, как ты мог не заметить? — тихо вклинился в разговор Бомгю, взгляд которого был прикован к Субину. И взгляд этот был… Какой-то неприязненный. Словно весь шум, что происходил здесь, Бомгю считал виной Субина. — Ну… Как тебе сказать… — протянул Ёнджун. Он с глупым выражением лица начал вспоминать прошедшую ночь. Вчера с дорогами не везло: ночью всюду были непроходимые пробки, так что родной скутер пришлось поменять на велосипед. Но какой-то ублюдок, решивший, что велодорожка ну просто создана для пешеходов, чуть не сбил Енджуна с ног. Как итог: тот влетел в какой-то столб, упал с велосипеда и чуть не раздавил своим телом всю еду. Большой баннер, человек на котором лишь на мгновение показался Ёнджуну уж больно знакомым, остался облит матом недовольного и шипящего от боли Ёнджуна.  Но парень не вглядывался в лица: нужно было довести до места назначения заказ. Так что, кое-как крутя колёса и изредка дотрагиваясь до ушибленной щеки рукой только ради того, чтобы потом с громким «ай» убрать ее, Ёнджун больше не задумывался ни о каких баннерах. Работа важнее. — Возможно, я что-то видел, но не придал значения… — промямлил Ёнджун себе под нос и дотронулся до синяка на щеке, не желая, чтобы о его позоре со столбом кто-то узнал. — И он говорил, что у него нет денег на обед?! Да он же, получается, миллионер! — Тебя только это сейчас волнует? — Бомгю кинул косой раздражённый взгляд на Ёнджуна, и тот развёл руками в ответ. — В вопросах денег я всегда щепетилен! — Не ссорьтесь, а? — Тэхен пальцами потрогал виски и прикрыл глаза. В классе и так было шумно, а из-за этих двух напряжение на ушах было так вообще колоссальным. Каждый божий день выслушивать крики да распри своих двух друзей — не каждый сможет нормально это выдержать! — У меня сейчас другое на уме…  — Если он такой богатый и влиятельный, то, может, он уйдёт из нашей команды? — Бомгю вновь перевёл взгляд на толпу, за которой скрывался Субин. Его глаза вновь наполнились тем же отвращением, что и раньше. Но он быстро отвернулся, видимо, потеряв интерес. — Если он богатый, то, может, ему вообще наплевать на то, как у нас в школе всё устроено… Заплатит директору школы — и все привилегии его! — Я не буду так делать.    Тэхен и Бомгю обернулись. Первый — спокойно, а второй — так, будто его током ударили. Енджуну стоило лишь поднять взгляд, чтобы увидеть Субина в полный рост. Он стоял, закрывшись от другой части класса своей толстовкой. Он посмотрел исподлобья на Ёнджуна, после на Тэхена, затем — на Бомгю, который поджал губы. Те девушки, которых Субин проигнорировал, смотрели ему в спину. Некоторые его явно ненавидели, другие, перешептываясь, уже пускали слухи о самовлюбленности новенького. Субин приподнял голову и снял капюшон. — Я не буду платить никому. Это не мои деньги, а отца. Лично у меня нет ни гроша.  — произнес Субин, адресуя слова Бомгю, но произнося их как бы для всех. — Тем более… Я не должен нарушать правила школы, ведь так?  В ожидании подтверждения Субин смотрел на Ёнджуна. Тот усмехнулся, одним движением встал из-за стола и по-братски положил руку на плечи Субину, похлопывая его по лопаткам. При этом Ёнджуну пришлось слегка приподняться на цыпочках, а Субину — нагнуться. Но для этого Чхве постарше и хлопал Субина по спине: это был лучший способ заставить его согнуться.  От боли, конечно, но всё же… — Вот это по-нашему! — Ёнджун кулаком ударил Субина по плечу и прижал его ближе к себе. Субин уже пожалел о своих словах: так много избиений за минуту он не получал ещё ни разу. — Братан, ты мне нравишься! Так уж и быть, оплачу тебе твой богатейский обед сегодня в столовой, но потом заплатишь ты! — Я не буду… — Не обсуждается! — перебил его Ёнджун и пошёл вместе с ним к его парте, распугивая зевак-одноклассников, которые были в шоке с того, как Ёнджун обращается с таким человеком. — А ну, расступитесь! Вы что, не видите, что человеку учиться мешаете? — голосил Ёнджун на весь класс. Субин лишь прикрыл рот рукой, скрывая улыбку.  А все-таки Ёнджун ему очень нравился. 

***

Субин впервые находился в столовой дольше пяти минут. Но его заставили: буквально насильно пригвоздили к месту и вписали в компанию.  Примерно таким же способом Субин попал в волейбольную секцию. Но, может, и тут всё окажется не так плохо? Ведь играть в волейбол ему даже понравилось, несмотря на то, как плохи были его навыки. — Вот. Твоя королевская порция. Я сам выбирал.  Ёнджун с гордостью поставил перед Субином поднос с довольно большой тарелкой кимчи с рисом и супом. У Субина глаза на лоб полезли: тарелки были в полтора раза больше обыкновенных. — Я не съем всё это… — Я помогу! — Ёнджун палочками взял кусок кимчи и положил его себе в рот, с удовольствием смакуя вкус. — Ммм… — Ты взял такую большую порцию только ради того, чтобы у меня воровать еду? — догадался Субин, заметив, что себе Ёнджун ничего не взял.  — Ты так догадлив! Но ты же всё равно не съешь один, верно? — Ёнджун взял ещё немного риса с тарелки Субина и невинно хлопнул глазами. Тот покачал головой с видом, так и кричащем «я не удивлён», и перевёл взгляд на тарелку.  Наглость Ёнджуна просто не знала границ… Впрочем, это даже играло Субину на руку. Он не привык обедать в школе и не был уверен, что после такой огромной порции его не вывернет наизнанку. С Ёнджуном же порция автоматически уменьшалась на две трети, и Субину оставалось ровно столько, сколько нужно для продолжения жизнедеятельности.  — Ай! Точно! — Ёнджун хлопнул себя по лбу. Тэхен от неожиданности подавился супом. — Бомгю, сходи нам за соком, а? — Почему именно я? — не глядя на друга, произнес Бомгю. Он съел совсем немного риса и сейчас сидел прямой, словно струна, не притрагиваясь к пище. Тэхен смотрел на Бомгю спокойным, но задумчивым взглядом. — Тебе трудно, что ли? — Ёнджун плаксиво наклонил голову. Чхве цокнул языком и недовольно отодвинул стул, показушно и громко. Некоторые ученики обернулись на него, но после тут же потеряли интерес. Бомгю ушёл стоять в очереди, чтобы взять сока на всех. — Фотографии получились очень классными. — Тэхен лучезарно улыбнулся, поворачиваясь к Субину. — Я даже сначала тебя не узнал, хотя думал: лицо знакомое… — Спасибо… — Чхве неловко повертел вилкой в остатках риса.  — Да что за фотографии-то? — негодовал Ёнджун. — Я так ни одну и не увидел! — Смотри. — Тэхен быстро что-то набрал в телефоне, а после показал фотографию Ёнджуну. Тот от удивления округлил глаза так, что казалось, будто они сейчас вылетят из орбит. — Охренеть… Чувак, ты рекламируешь этот дорогущий бренд и заставляешь меня покупать тебе обед?! Да ты бессердечен! — Я не заставлял тебя, ты сам предложил, — деликатно заметил Субин.  —…Ладно. Но в следующий раз ты оплатишь! — Не унимался Ёнджун.  — Хорошо, хорошо!.. Бомгю смотрел на них издали, прикусывая губу и сминая в руках денежную купюру. Парни смеялись, общались и просто вместе проводили весело время.  Без него. Его отправили покупать сок. Возможно, он просто не нужен, думал Бомгю, пялясь на Ёнджуна, Субина и Тэхена. Последний постоянно выуживал в толпе Бомгю взглядом и улыбался ему, махая рукой. Только это и расслабляло Бомгю и заставляло слабо и вымученно улыбнуться. Наконец он повернулся лицом к очереди. Ну и что, что к ним присоединился этот Субин? Неужели какой-то новенький сможет заменить его, Бомгю, с которым они знакомы ещё со средней школы? — Твои дружки бросили тебя? Бомгю от неожиданности чуть не ударился о соседа в очереди. В панике Бомгю повернул голову на источник голоса и остолбенел. С одной стороны стоял Сын Ван, ухмыляющийся и языком высокомерно оттягивающий в сторону свою щеку; с другой — два его друга с тупыми выражениями лица и тяжелыми кулаками.  — Ещё не хочешь извиниться за то, что предал нас? — Пошёл к черту, — прошептал Бомгю. Как раз подходила его очередь. Он протянул деньги девушке, стоящей у своеобразной кассы. — Четыре пачки сока, пожалуйста. Бомгю хотел уйти быстро и незаметно. Но едва он забрал сок, Сын Ван перегородил ему дорогу, а двое его помощников встали по сторонам, отрезая путь к любому побегу.  — Дай пройти, ублюдок. — процедил Чхве, пытаясь пройти напролом, но Пак одной рукой оттолкнул его назад. Целая очередь замолчала. Никто не смел биться с Сын Ваном.  — Со своей мамашей так будешь разговаривать. — Ван без особых усилий отобрал одну из упаковок сока у Бомгю, и остальные три вывалились из его рук. Чхве сжал руки в кулаки, упорно смотря в пол. Сын Ван противно усмехался, взглядом просверливал душу Гю до основания. Наконец он поднял руку с упаковкой сока над головой у Чхве, и та, разорвавшись от давления, разлилась на голову Бомгю. — Ах да, как я мог забыть. У тебя же нет её.  Сладкий липкий сок стекал по волосам, а после и по лицу Бомгю. Он поднял полный ненависти, злобы и агрессии взгляд на Сын Вана, но того это даже не задело. Он продолжал насмехаться и всем своим видом показывать, что Бомгю он ни во что не ставит.  — Пошёл нахуй, урод. Чхве со всей силы ударил по лицу Сын Вана кулаком.  — Блять! — Пак простонал скорее от неожиданности, чем от боли, и оперся на стойку, а очередь отошла в сторону и зашепталась. Дружки Сын Вана уже надвигались на Бомгю, но Пак остановил их рукой, глубоко дыша и рыча от злости. — Я сам с ним разберусь. Сын Ван замахнулся рукой, но Бомгю быстро пролетел под ней. Он знал: драка в этой ситуации не поможет. Скорее всего, он сделает хуже себе, поэтому просто сбежать, пожалуй, самый лучший выход. — Ты что творишь? — Ёнджун возник за спиной Бомгю вместе с Тэхеном и Субином, последний из которых не знал, что делать, и просто с шокированным выражением лица наблюдал. Бомгю спрятался за Тэхена и смерил взглядом Субина, будто он был виноват в том, что произошло. Кан сжал плечо Бомгю и тревожно осмотрел его, но, убедившись, что с другом все в порядке, принял боевую стойку.  — Идите, ребят. — кинул он через плечо, обращаясь к Субину и Бомгю. — Мы разберёмся сами.  — Что вы творите?! — встревоженная кухарка уже кому-то звонила, но потасовка не прекращалась. Субин попытался убежать, но обо что-то споткнулся и упал. В голове все поплыло, и парень сначала даже и не понял, что кто-то поднял его над полом за ворот кофты, который уже начинал трещать по швам. — Смазливое личико. Так бы и врезал. — один из защитников Сын Вана потряс Субина, как провинившегося котёнка. Чхве попытался укрыться руками, но ничего не получилось: удар по лицу пришёлся сильный, наверняка останется шишка, ссадина или как минимум синяк. — Думаешь, если отказал ему, то теперь всесильный? Да мы тебе… Субин упал на пол, а этот самый дружок отлетел в сторону. Ёнджун, утирающий кровь из носа и потирающий избитые костяшки пальцев, стоял над ними и брезгливо морщился.  — Не стыдно маленьких обижать, а? — он почти кричал, хотя явно было понятно, что Ёнджун просто хочет унизить противника. Субин кое-как поднялся на локтях. Облик Ёнджуна сейчас двоился и в свете лампочки казался ангельским. — Подерись со мной, раз такой умный!  Парень, переставая кричать и отворачиваясь от тела на полу, которое больше не было достойно его внимания, присел перед Субином и протянул ему руку. — Ты как? Ходить можешь? — Ага… — Субин, кряхтя и рукой держась за больную щеку, не без помощи Ёнджуна встал. — В медпункт не нужно? — Я в порядке… — Вы все!  Каждый, кто участвовал в драке, обернулся на голос. Разъярённый и забегавшийся директор школы стоял вместе с ещё несколькими учителями, некоторые из которых смотрели тревожно, вторые — с шоком, третьи — с презрением, отвращением и разочарованием. — Вы все! В кабинет к директору!

***

Разговор с директором школы, конечно же, не сулил ничего хорошего. Так и получилось: посмотрев запись с камер видеонаблюдения, директор решил, что в начале драки виноват Бомгю. На него кричали больше всего, и как бы Тэхен, Ёнджун и даже Субин ни пытались ему объяснить, что к чему, мужчина не слушал. Всё время Бомгю сидел с опущенной вниз лицом и не говорил ни слова. Только его плотно сжатые губы, прижатые друг ко другу колени и пальцы, перебирающие складки на джинсах, говорили о том, как сильно ему не нравится тут находиться. Директор грозился позвонить в комитет по делам несовершеннолетних, их родителям и рассказать, что они тут устроили. Больше всего досталось Бомгю: его директор вообще пообещал запереть в колонии для несовершеннолетних. Субин искренне не понимал, почему именно на Бомгю директор так злился. Ведь именно он был в ситуации жертвой! Во время всего этого монолога ненависти к Бомгю Субин заметил лишь то, что вся компания Сын Вана выглядела так, будто она этого и добивалась. Ёнджун же похлопывал по плечу Гю и изредка кидал гневные взгляды на Пака и его дружков. Что произошло между Бомгю — да и в целом всей их компанией — и Сын Ваном, что они так ненавидят друг друга? На этот вопрос Субин пока не знал ответа.  По итогу всех приговорили к двухнедельным работам после школы в качестве дежурных. Технически, отрабатывать должны были все вместе: и компания Сын Вана, и Ёнджун с его друзьями, включая Субина (хотя он вообще и пальцем никого не тронул). Но, очевидно, Сын Ван как-то откупился. Иначе объяснить то, почему он и две его «подружки» не пришли ни в один из дней, объяснить было трудно.  — Вот же уроды, — ругался Ёнджун, агрессивно моя полы. Субин посматривал на него из-за плеча, вытирая доску с прошлого урока. Тэхен протирал парты, а Бомгю с самым брезгливым видом отдирал жвачки с обратной стороны парты.  И этим им ещё заниматься две недели… — Ёнджун, успокойся. — миролюбиво попытался утихомирить Тэхен. — Ну отработаем мы… Главное, что не в одиночку.  — И то верно. — Ёнджун окунул в ведро швабру, а потом с громким плюхом снова начал натирать полы. — Господи, как я голоден!.. — Я тоже… — пробормотал Субин. Он не осознал, что сказал это вслух, однако сегодня он даже не поел толком. Из-за той потасовки гигантская порция, купленная Ёнджуном, осталась стоять на столе. Субин даже не притронулся к ней. — Тогда сегодня я вас отвезу в кафе! — оживился Ёнджун. — Я скутер как раз из ремонта забрал, а Бомгю и Тэхен могут на велике!  — Давайте без меня… — начал Субин, но его перервали. — А давайте без давайте! — Ёнджун кинул в него мокрую тряпку, которую Субин кое-как словил.  — Зачем ты заставляешь его, если он не хочет? — закатил глаза Бомгю. — Потому что надо вливаться в коллектив! А лучший способ сблизиться — это вместе вкусно поесть! Разве я не прав? — Мы с вами так и сблизились, — усмехнулся Тэхен. На мгновение он остановился, чтобы вытереть пот со лба, а потом продолжил оттирать парты от следов ручек. — Так что я согласен с Ёнджуном. — У меня там самое лучшее мясо продают!  — Где — там? — не понял Субин.  — Ёнджун работает доставщиком в одной кафешке. Он часто туда нас водит, потому что для него там любое блюдо бесплатно. — Не поэтому я вас туда вожу! — Ёнджун нахмурился, будто его оскорбили. — Да, я бесплатно ем! Но и вам там скидки, как моим друзьям!  — Но еда там правда вкусная, — проигнорировав нравоучения Ёнджуна, Тэхен обернулся к Субину. — Ты должен хоть раз попробовать!  — Пожалуйста, Субин!  — Вы же не отстанете, да? — вздохнул Чхве и отложил тряпку на подставку рядом с мелом. — Хорошо. Но только один раз. — Один раз попробуешь — уже не сможешь в следующий раз отказаться! — подмигнул Ёнджун. Подойдя к Субину, он натянул ему капюшон на голову и похлопал парня по лопаткам, заставляя в который раз почувствовать себя тем самым персонажем из боевой игры, которому ломают позвоночник одним ударом. — Тогда встретимся после школы? — улыбнулся Тэхен.  — Думаю, нам даже расходиться не придётся… — заметил Бомгю и поморщился, когда попавшаяся ему жвачка оказалась не до конца высохшей. — Ну что за мерзость…  — Давай помогу. Я все равно своё закончил. — Кан оставил тряпку на столе и пошёл помогать Бомгю отдирать жвачки. Тот от усталости опустил голову на стол. Волосы распределились по его поверхности, а Кан изредка тыкал Бомгю в нос. В ответ тот устало улыбался.  Очистить пять классов на этаже оказалось делом нелегким. Но спустя пару часов босс был побежден, и парни с удовлетворением смотрели на плоды своих работ. В следующие дни отработки должно было быть легче. — Мы заслуживаем вкусного обеда! — Ёнджун взял Тэхена и Субина за плечи. Последнему пришлось пригнуться, чтобы соответствовать росту парня.  — Ты только о еде и думаешь… — закатил глаза Бомгю, который шёл чуть дальше.  На выходе Ёнджун отпустил Тэхена, и тот отправился к своему велосипеду. Бомгю уселся за ним и обнял Тэ, чтобы не упасть. А Ёнджун повёл Субина к своему скутеру. Очевидно, это была машина для развозки еды. Сзади самого скутера был прикреплён специальный дополнительный отсек, в котором еда и перевозилась. Ёнджун легко запрыгнул на железную лошадку и стукнул по месту сзади сюда. Субин медленно подошел ближе. — А это обязательно?.. — Садись уже, а! — Ёнджун схватил за руку Субина и почти насильно посадил его за собой. После этого он достал из специального отсека два шлема, один напялил на себя, а другой — на Субина, при этом аккуратно, чтобы не прищемить подбородок, застегнув ему крепление. Ёнджун, отвернувшись, уверенно схватился за ручки скутера и нажал на педаль, давая газу. — Держись крепче.  — Я не… Субин тут же пожалел, что сразу же не послушался Ёнджуна. Ведь тяга того к манёврам была даже несколько… Пугающей. Ещё на самом старте Субин чуть не выпал, но Ёнджун схватил его за руку и обвил её вокруг своей талии. Субин понял намёк и тут же скрепил обе свои руки у живота Ёнджуна, прижимаясь к нему так крепко, как только можно. Первое время Субин ехал с прикрытыми глазами и чувствовал лишь ветер, трепавший его свободную одежду, а еще бешено бьющееся из-за страха сердце в груди. И только потом, когда Ёнджун остановился на красном свете, Субин приоткрыл глаза.  Они были в центре потока машин, не защищённые ничем, кроме шлемов и способностей к езде Ёнджуна. Субин обвил его талию ещё крепче, боясь упасть, а Чхве лишь усмехнулся на это.  — Не бойся. Я с тобой.  Ёнджун ободряюще похлопал по скреплённым ладоням Субина, и тот не мог сдержать улыбки. Почему-то этот простой жест показался ему полным невероятной доброты. И несмотря на все опасные манёвры Енджуна на дороге, Чхве хотел ему верить, что всё будет хорошо.  И он поверил. Остаток дороги Субин сожалел, что до этого ездил с закрытыми глазами. Высокие многоэтажные здания казались совсем иными, нежели чем за затемнёнными окнами машины отца. Все было живым, быстрым, светящимся на фоне темно-синего неба. Вывески, фонари, фары машин проносилось так быстро, как только могли, ветер бил в лицо через отверстия в шлеме. Субин буквально чувствовал скорость, чувствовал захлестывающий в крови адреналин, доза которого увеличивалась с каждым потоком холодного ветра и с каждым крутым поворотом. Казалось, будто они упадут — но Ёнджун тут же выруливал и плавно вёл скутер в нормальном направлении. Субину хотелось кричать от таких манёвров, но он каждый раз подавлял в себе это желание и лишь крепче сдерживал талию Ёнджуна, надеясь, что он не даст ему упасть. Ни в одной, даже самой дорогой машине, такого не почувствуешь! — Мы приехали.  Ёнджун припарковал скутер у бордюра в не особо людном, но зато хорошо освещённом райончике, и снял с себя шлем. Субин удивлённо оглядывался вокруг. — Я, конечно, понимаю, что меня очень приятно обнимать, но не мог бы ты меня отпустить?  Субин вздрогнул и тут же расцепил руки. Только сейчас к нему пришло осознание, что всё это время он обнимал Ёнджуна за талию. Тот же лишь усмехнулся, а потом приблизился к Субину, чтобы снять с него шлем. Чхве младший в который раз поймал себя за разглядыванием черт лица Ёнджуна.  — Пойдём уже. — Ёнджун вновь ударил Субина по спине, намекая, что пора бы уже и встать со скутера и отправиться есть.  Когда они зашли внутрь, Субин с удивлением обнаружил, что Бомгю и Тэхен уже сидят за одним из столов.  — Но как… — Они обнаружили какой-то короткий путь, о котором мне говорить не хотят! — Ёнджун за локоть подвёл Субина к столу и усадил на плетёный стульчик.  — Не заслужил. — ехидно парировал Бомгю, за что чуть не получил подзатыльник от Ёнджуна. — Ёнджун-а! Ты уже тут? — прокричал кто-то с кухни, а потом Субин увидел молодую девушку в форме шеф-повара.  — Ага! — прокричал в ответ Ён. Сейчас в ресторанчике почти не было гостей, а те, что и были, вообще никак не отреагировали. Скорее всего, они были постоянными гостями и уже привыкли к такому. — У тебя скоро смена, не забудь! — Не забуду! А ты пока сделай мне и моим друзьям поесть, а? Мы так устали! — Да, вы сегодня что-то поздно! — другая женщина, постарше и с бокалом в руке, который она вытирала полотенцем, подошла к другой и поставила бокал на стойку. — Ой, а кто это с вами? Никогда не видела! — Это Субин. Мой новый друг. — Ёнджун положил руку Субину на плечо. Тот лишь вымученно вздохнул.  — Какой миленький! Но худой… Надо бы его откормить хорошенько.  — Да, да! Нас всех откорми! — Да ты и так жрешь за пятерых! — Я — растущий организм! — обиженно отозвался Ёнджун и по-детски надул губы. — Растущий куда? Вширь? Тэхен засмеялся, Бомгю едва заметно прыснул, а Субин спрятал улыбку за рукавом.  — Я побежден, но не сломлен! — гнул свою линию Ёнджун. — Даже если весь мир будет против меня, то я просто съем весь мир! — Считаю, за это стоит выпить! — Тэхен поднял вверх стакан с водой, который им выдали ещё до прихода двух Чхве. — Правильно! — Ёнджун воинственно поднял вверх руку, — Мадам, дайте мне соджу! — Айщ, какое соджу, а? — та самая повариха подошла сзади к Ёнджуну и легонько ударила его по голове пустой сковородкой. Ёнджун беззвучно открыл рот, медленно поднял руку к голове, а потом резко обернулся на женщину. — Даже восемнадцати нет, малолетний пьяница! — Да шучу, шучу, тетушка!  Они были как родственники, хоть Субин и не уверен, что они ими являются. Но та непринужденность, с которой Ёнджун общался с «тетушкой», та свобода, открытость…  Субин где-то внутри завидовал.  Все идёт из семьи — гласное правило, трактуемое всеми, кому не лень, на протяжение годов. Если ему верить, то из дома Субин взял неуверенность, зажатость и вечное желание закрыться от мира, закутаться в одеяло, чтобы его не нашли. До какого-то возраста Субин вообще не верил, что в семье могут быть другие отношения. Он удивлялся, когда другие дети с криками радости бежали к отцам после школы, а те подхватывали их и обнимали, целуя в лоб.  Субина забирал личный водитель. Он не произносил ни слова, пока довозил Чхве младшего до дома. И в его компетенции точно уж не было поощрять объятиями за пятёрку по математике маленького проблемного ребёнка.  — Вы родственники? — тихо спросил Субин. — Мы? Пф! — Ёнджун заливисто расхохотался. — К счастью или сожалению, мы не родственники. Субин кивнул и опустил взгляд в стол. Заламывая пальцы рук, он раздумывал над этими словами.  Это было ещё страннее. Ведь как можно так общаться с человеком старше тебя на огромное количество лет, если он тебе ещё и не родственник? Ёнджун с каждым днём всё больше поражал… — Но, если честно, — Ёнджун громко отхлебнул воду из стакана, привлекая внимание Субина. — Мы даже ближе, чем родственники. — В детстве Ёнджун приходил сюда чаще, чем кто-либо другой, — повариха вновь появилась в поле зрения, а Ёнджун, усмехнувшись, опустошил стакан одним заходом. — Его родители не хотели сидеть с ребёнком — и поэтому мы играли с маленьким Ёнджуном. Он помогал нам по кухне, иногда отдавал какие-то лёгкие заказы… Я помню его еще таким крохой! Ёнджун закатил глаза, а Тэхен закрыл рукой рот, чтобы не рассмеяться вслух. Субин одними уголками губ улыбался, чувствуя себя на удивление комфортно в этом небольшом кафе в компании людей, с которыми он и не думал, что когда-то будет вместе обедать.  Вскоре в зал принесли большой шкворачащий поднос, сырые кусочки мяса, листья салата и несколько видов соуса в маленьких соусницах. Ёнджун с энтузиазмом потёр руки и взялся за палочки, и остальные последовали его примеру.  Самый интересные процесс — готовка. Особенность корейской кухни и состоит в том, что в большинстве случаев даже в ресторанах тебе приносят не готовое блюдо, а ингредиенты, а чтобы начать есть, тебе сначала нужно пожарить или сварить пищу. Кому-то это не нравится, но вот Ёнджун, к примеру, находит эту традицию увлекательной. Ведь как прекрасно переворачивать поджарившийся с одной стороны кусочек мяса, уже практически ощущая его вкус на языке, ведь запах, исходящий от блюда, просто невероятен!.. По той же причине Субин ненавидит эту традицию. Пока сам готовишь, отказать самому себе в еде бывает ой как непросто.  Пока все накладывали себе пищу, Субин под столом искал в интернете калорийность продуктов. Хоть он и не ел весь день и его живот готов был петь серенады, но это было уже важной частью его дневной рутины. — Ты собираешься есть или нет? Субин отвлекается от телефона и встречается взглядом с Ёнджуном, который пережевывает завёрнутый в салат кусок мяса с уморительно серьезным выражением лица. — Я съем попозже… Чхве старший громко цокает, а потом забирает из рук Субина его телефон. На лице того удивление граничит с зарождающейся злостью, а Джун в это время откладывает телефон ближе к Тэхену, который лишь пожимает плечами. Мол, извини, парень, но Ёнджун не терпит, когда кто-то сидит за телефоном за столом. — Когда мы едим, мы набираемся сил! — наставническим тоном поучает Ёнджун. В этот момент Субин видит в нем будущего тренера волейбольной команды, понимающего, доброго, но строгого и принципиального. — Тебе вообще нужно есть больше! Правильно тетя сказала: совсем исхудал! Ёнджун берет ещё один лист салата, кладёт в центр два куска мяса, заворачивает все это в маленький ролл и окунает в один из соусов. Он протягивает это Субину. — Ешь.  — Я бы и сам мог… К тому же я не хочу… Живот Субина предательски начинает урчать, и это, кажется, слышат все посетители и персонал ресторана. Субин закусывает губу в осознании своего провала и неловко смотрит на Ёнджуна, лицо которого не терпит пререканий.  — Как с тобой сложно! Чхве приходится повернуться к Субину, чтобы взять его за щеку, открыть рот и запихнуть маленький ролл парню в рот. Субин в шоке от такого, но Ёнджун самостоятельно закрывает ему рот, просто пальцем подняв вверх челюсть, и мило улыбается.  — Приятного аппетита!  Бомгю смотрит на это с легкой неприязнью, будто ему противно от всех этих телячьих нежностей. Тэхен, напротив, с увлечением запихивает очередной ролл себе в рот и наблюдает за всем, как за серией мыльной оперы. Да Субин и сам себя чувствует героем — или героиней? — сопливой романтики!  — В мою смену никто не будет голодать! — завершает свою мотивирующую речь Ёнджун, и Субин чуть не давится мясом от смеха вместе с другой половиной стола. С трудом прожевав его, он утирает соус с уголка губ и неловко смотрит на оставшиеся роллы на тарелке.  Чхве тяжело даётся это решение. С одной стороны, он не знает, сколько калорий в одном таком куске, а для Субина важно не переходить черту. С другой… Он не ел ничего весь день! А эта еда кажется полезной и вряд ли особо калорийная, в принципе, как и большая часть еды в Корее.  К тому же она такая вкусная! Субин берет палочки в руки и, совсем немного перед этим замявшись, берет ими кусочек мяса, заворачивает его руками и вновь берет палочками, после окунает в какой-то бордовый соус… — Господи, бери уже руками! Мне смотреть на это больно… — ворчит Ёнджун, берет в свои руки пальцы Субина и ими берет маленький ролл.  — Это негигиенично… — Сам ты негигиеничный. Что ты этими руками делаешь, негигиеничный ты наш? Субин закатывает глаза и на пробу делает укус. Соус, видимо, оказался кетчупом, и такое сочетание нравится Бину даже больше, чем предыдущее.  Остаток куска Субин жадно поглощает, не заботясь о том, как красиво или, скорее, некрасиво это выглядит. А после за интересным рассказом Енджуна о одном из прошлых матчей и объяснении позиций для Субина тот сьедает ещё пару кусков, совсем не замечая, как руки сами тянутся к тарелке. — Тебя подвезти? — Ёнджун, опирающийся на свою железную лошадку, уже держит в руках один из шлемов и. Субин подходит ближе и пару секунд рассматривает лицо Ёна, освещаемое лишь неоновыми фиолетовыми вывесками. «Этот цвет ему к лицу», — на мгновение  проносится в голове Чхве, и после он, вопреки своим собственным деланиям и предыдущим раздумьям, забирает шлем из рук парня. — Кстати, держи. Ты чуть там не забыл. У Ёнджуна в руках телефон Субина, который парень оставил на столе. — Было бы неплохо. — Субин надевает шлем на себя и забирает телефон из рук Ёна, кладя его в маленький отсек своего рюкзака. Ёнджун закидывает ногу и пружинисто приземляется на сидение скутера. Субин повторяет за ним — получается не так ловко, как у Ёна, но уже и не так неловко, как в первый раз. — Говори адрес, — кидает Ёнджун через плечо, заводя свою кобылку. — Только сначала пару заказов развезем.  Субин кивает. Он обнимает Енджуна за талию, уже почти не чувствуя стыда за это, и они срываются с места в ночной город, обгоняя ветер и все возможные машины, какие только попадаются им на пути.  А Субин впервые за долгое время не чувствует тяжесть и вину за то, что он хорошо поел. 

***

Ёнджун довозит Субина до его дома, и тот чуть не падает, когда чувствует под ногами твёрдый асфальт. А Ёну, кажется, всё равно: он с огромными глазами осматривает фешенебельный район и даже присвистывает.  — Ну ты тут устроился, конечно… — Ён широко улыбается Субину. Чхве неловко усмехается и трогает шею, притворяясь, что она у него чешется. А после Ёнджун замечает те самые рекламные баннеры с Субином и начинает рассматривать их долго и кропотливо.  Субин не сразу замечает, куда направлен взгляд Ёнджуна, а потом от неловкости отводит взгляд. Он надеется на что угодно, но Ёнджун произносит лишь короткое: — Красивый.  И поворачивается обратно к Субину.  — До завтра! — Ёнджун выставляет пятерню перед собой и машет ею, после чего надевает шлем и уезжает. Субин успевает лишь проводить его взглядом, а потом, надев наушники, медленно плетётся к дому.  — Красивый… — бормочет себе под нос Субин. Ему делали много комплиментов насчёт его тела и внешности. Мол, как ты добился такого идеального результата? Расскажи секрет своего худого живота! А как ты получил такие скулы? Все комплименты как или иначе сводились к худобе. Субину не нравилось заострение внимания на его теле.  Но «красивый»… Такое простое и лаконичное. Чхве усмехнулся своим мыслям и поджал губы, стараясь не дать улыбке расцвести на лице. «Красивый»… Субин не знает, что Ёнджун хотел выразить этим одним словом и считает ли он так на самом деле. Но одно Субин знает точно.  Этот комплимент — лучший из всех, какие он только получал за годы своей жизни.