Plastic doll

— Ты говорил, что ты водил всех своих друзей к себе. Субин выводит на колене Енджуна маленькие кружочки пальцем, заставляя чужую кожу покрываться маленькими мурашками. — Ну да. А что? — Просто интересно, сколько человек было у тебя в квартире, — пожал плечами Субин и расслабленно их размял.  — Если ты думаешь, что у меня много друзей, то ты ошибаешься.  Субин выгнул бровь как бы в ожидании пояснений, а Ёнджун вздохнул, оперся на локти и откинул голову назад. Его волосы по инерции откинулись вместе с головой, открывая чистый лоб, обычно сокрытый челкой.  — Друзья и знакомые — это разное, — произнес Ёнджун. Его голова вновь вернулась в привычное положение, как и челка, из-за которой на Субина внимательно и задумчиво смотрели ёнджуновы глаза. Юноша тряхнул головой и продолжил: — На самом деле… Я приводил сюда только Бомгю и Тэхена. А ещё один раз — Кая, когда мы ещё общались… Ёнджун грустно усмехнулся, поджал ноги к себе и, обняв их руками, положил подбородок на колени. — Я скучаю по тому, что было раньше. — пробормотал Ёнджун. — Я скучаю по Каю и Бомгю.  — Я думаю… С Каем все будет в порядке, — Субин пододвинулся поближе и неловко положил руку на плечо Енджуну, стараясь хоть как-то поддержать его. Тот повернул свою голову на Субина и одарил его благодарной улыбкой. — Но я так и не понял, что происходит с Бомгю. — Это моя вина. — тут же ответил Ёнджун.  — Я так не думаю, Ёнджун. — возразил Субин. — Может быть, часть твоей вины есть. Но в конфликте всегда виноваты оба.  — Я знаю, просто… — Ёнджун ещё крепче обнял свои ноги. Его ногти впились в кожу, оставляя на ней следы, похожие на крохотные месяцы. — Я чувствую вину за то, что тогда вовремя не остановился.  — Ты раскаиваешься, а это значит, что тебя простят. — Субин ободрительно улыбнулся с ямочками, зная, как они нравятся Енджуну. — Тем более, знаешь… Мне кажется, что это вообще не из-за тебя. Я чувствую, что я тоже в чем-то виноват. Только не понимаю, что я сделал не так. — Поче… Внезапно со стороны прихожей послышался звук прокручиваемого ключа и открываемой двери. Субин от неожиданности вздрогнул, а Ёнджун лишь кинул пустой, отстранённый взгляд на арку, соединяющую прихожую и зал, в которой с минуты на минуту должны были появиться какие-то люди. — Не бойся. Это родители. — вполголоса проговорил Ёнджун и сжал руку Субина, чтобы успокоить его. Субин кивнул: он и не боялся. Ну… Если только немного. — А они не будут про… — Нет. Им всё равно. — рвано перебил Ёнджун. Субин прикусил губу, видя настолько резкую перемену в настроении Енджуна.  Родители Енджуна прошли через арку, попутно снимая верхнюю одежду и даже не смотря на сына. Только одна женщина, отдаленно похожая на Енджуна, — если это была его мама, то тут, скорее Ён был похож на неё — кинула короткое: — Привет, Джун. Привет… Друг Джуна.  — Привет, мам. Когда родители, сопровождаемые взглядами двух подростков, скрылись на кухне, Ёнджун вновь взял за запястье Субина и, встав с дивана, пробормотал: — Пойдём ко мне в комнату. Субину не оставалось ничего иного, кроме как повиноваться и зайти в дверь, встречающую гостя и хозяина плакатами с различными рок-группами. Посещавший уже несколько раз после учебы квартиру юноши Субин не раз видел их, но в комнате Чхве, как ни парадоксально, никогда не был. И родителей Ёна Субин видел впервые. Комната было ещё более неубранной, но Субин не жаловался. Ёнджун вздохнул и пнул ногой смятую банку от газировки, и та с жалобным скрежетом закатилась под кровать.  Не заметить смену настроения после прихода родителей было просто невозможно: Ёнджун безжизненно плюхнулся на кровать, и его руки повисли между ног так, будто у него не осталось сил ими управлять. Субин осторожно присел рядом, встревоженно глядя на Енджуна.  — Ты в порядке? — Да, просто… — Ёнджун со вздохом поставил локти на колени и умыл лицо руками с непонятным для Субина выражением лица. — Не знаю. Постоянно так паршиво себя чувствую, когда вижу, что моим родителям не только на меня — даже на моих друзей похуй. — Ёнджун… Ты не виноват в этом. Все в порядке… — Им просто всегда всё равно, — продолжал Ёнджун, выглядя расстроенным и обозлённым в одно и то же время. — Всегда было все равно. Сколько я себя помню, они всегда просто делали вид, будто мы живем вместе, будто мы не родственники. Даже у Бомгю отец лучше. При упоминании Бомгю Субин невольно вздрогнул и придвинулся поближе. Ёнджун продолжал бесцельно смотреть вниз, себе под ноги.  — Знаешь… — вздохнул Субин, заламывая пальцы рук. Он все ещё немного стеснялся говорить о собственных чувствах и эмоциях, но перед Чхве было не так страшно. Любой мог заметить, как Субин расцветал рядом с Ёнджуном. Как они оба раскрывали новые стороны друг друга, находясь рядом. — Я тебя понимаю, правда. Хоть у нас ситуации и разные, мой отец тоже… Странный. И ему тоже все равно на меня, если это только не касается моей внешности и веса. Я себя чувствую каким-то не таким из-за всего, что он сделал. — Неудивительно. У нездоровых родителей не родятся здоровые дети.  У Субина моментально расширились глаза от осознания сказанного Ёнджуном, а тот резко поднял голову, понимая, что и кому он сказал. — Блять, Субин, это не то, что я имел ввиду… — Ёнджун, все в порядке, — пусть сердце Субина слегка и ныло и трепыхалось, он не мог позволить себе сейчас обижаться на Ёнджуна. Наоборот: в попытках создать комфортную атмосферу он положил руку поверх плеча Ёнджуна в объятии, пока тот, до отчётливых следов кусая губу, ментально давал себе не одну пощечину.  — Когда-нибудь я научусь вовремя закрывать рот.  Субин поджал губы и придвинулся ещё ближе, обнимая Енджуна крепче и стараясь уберечь его от плохих мыслей. Субин понимал, как трудно с ними бороться, понимал, как ужасно чувствовать себя нелюбимым. Поэтому сейчас, пока родители бесцельно — ведь самой главной цели приласкать сына у них явно не было — бродили по ту сторону комнаты, огороженной дверью, Субин старался дать всю любовь, которой Ёнджуну так не хватало.  — Ты в чем-то тоже прав. Хотя слово «больные» — это немного обидно, конечно. Ёнджун тихо сжато рассмеялся, и, даже не глядя на его лицо, Субин мог понять, что Ёнджун либо плачет, либо на грани этого. Чтобы не смущать его, — почему-то Субину казалось, что Ёнджун не из тех, кто любит плакать перед другими — юноша положил голову на плечо Енджуну так, чтобы голова того тоже оказалась на плече Субина, а руками обхватил его спину. — Знаешь, кем я хотел стать до того, как понял, что мне этого не светит? — спросил тихо Субин, носом мягко массируя позвонки на шее Ёнджуна. Чтобы не зацикливать внимание на плохом, он решил переключиться на что-то отстраненное. Возможно, это решением было глупым, но оно сработало: Ёнджун поднял глаза, слегка опухшие и покрасневшие, на Субина с вопросительным выражением. — Кем же? — Врачом.  — Ого, — Ёнджун усмехнулся, впрочем, не выглядя сильно впечатлённым. — Как и Тэхен… А каким? — Патологоанатомом. На этот раз Субин удивил Ёнджуна: он подавился воздухом и шокированно уставился на Субина. — Патологоанатом? С себе подобными работать хочешь? — остро подколол сквозь удивление Ёнджун, заставляя Субина в смехе фыркнуть в кулак. — Очень смешно, — ответил тот с сарказмом, однако улыбка и смешинки в глазах Субина говорили, что никакой иронии в этих словах на самом деле нет. — Знаешь… Мне кажется, эта работа тебе подойдёт, — продолжал насмехаться Ёнджун, тыкая в бок Субина. — Ты будешь среди них как свой, если продолжишь так питаться...  — Ой, да иди ты! Несмотря на мрачный подтекст шуток, в комнате стояла легкая веселая атмосфера. Субин был рад снова видеть улыбку на лице Енджуна. И если родители не могли сделать юношу счастливым, то Субин готов заменить их в этом деле. — Слушай, — Ёнджун лёг на кровать, перевернулся на живот и поднял взгляд на Субина. — Ты много рассказывал плохого об отце. Но почему ты просто не можешь уйти от него? Было бы проще, к тому же ты уже в том возрасте, когда можешь жить один. — Сказать проще, чем сделать, — грустно улыбнулся Субин. — Он, можно сказать, владеет мной. Если честно… Я не знаю, как уйти от него. Даже эти привычки… Не получается даже есть нормально из-за него. Я ненавижу его, но в то же время слишком сильно с ним связан.  — А мама? — Они в разводе, — увидев, как Ёнджун готовится извиняться за свою бестактность, Субин быстро продолжил: — Она иногда приезжает ко мне. Я ее люблю, но… Отец просто влиятельнее её. Он выиграл суд, я остался с ним, и он начал использовать меня в своих целях. Для него я не сын, а, я не знаю… Вешалка его новым обновкам. — Мне жаль… — Все в порядке, — Субин грустно улыбнулся. — Мне немного осталось.  Ёнджун резко о чем-то задумался, и в комнате стало тихо, если не считать звуков телевизора из зала и тихих редких разговоров родителей Ёнджуна. Субин наблюдал за ним, думая, о чем же думает Чхве, как вдруг тот резко сказал: — А давай покрасим волосы? Субин от удивления на мгновение решился дара речи.  — Прости? Что? Ёнджун рассмеялся.  — Мой цвет волос уже смылся, — Ёнджун показал на свои отросшие корни и бледное некогда рыжее нечто на голове с улыбкой. — Нужно поменять — А я-то тут при чем?.. — При том, что я не люблю делать глупости в одиночку.  Ёнджун воровато ухмыльнулся.  — Ну так что, ты в деле? Субин вздохнул и оттянул свои светлые волосы в сторону.  — Как будто у меня есть выбор. 

***

— Открывай глаза. Субин прикусил губу, боясь увидеть вместо волос лысину на своей голове, однако всё-таки приоткрыл один глаз и попытался что-то рассмотреть сквозь маленькую щелку. Однако поняв, что это бесполезно, Субин полностью распахнул веки. Его волосы были яркого голубого, если не синего, цвета, на удивление ровного, учитывая то, что Ёнджун красил его самостоятельно. Ёнджун склонился к лицу Субина и прислонился щекой к его щеке, улыбаясь отражению с Субина в зеркале.  — Ну как тебе? Субин пару раз покрутил головой из стороны в сторону, не понимая, как чувствовать себя. Он точно будет привлекать внимание — не каждый день видишь парней с синими волосами! — и несмотря на то что Субин обычно не любил такого, Чхве улыбнулся своему отражению и кивнул головой. — Мне нравится.  — Ура! — Ёнджун хлопнул в ладоши от радости и расплылся в довольной улыбке. Он, как настоящий парикмахер, начал возиться над причёской Субина и поправлять его челку, примеряя, что же парню идёт больше. — Синий тебе к лицу.  — А ты будешь краситься? — повернулся Субин к своему парню, и тот гордо улыбнулся. — Конечно.  — А в какой? — В розовый. Субин приподнял брови, наблюдая, как Ёнджун моет руки и меняет перчатки на чистые, а после достаёт новый тюбик краски для волос и окислитель, чтобы сначала осветлить волосы. В движениях Енджуна не было ни заминки, и он был уверен в том, что у него все получится. Это восхищало Субина. — Не боишься, что на тебя будут странно смотреть? — А какая разница? — пожал плечами Ёнджун. — Пусть говорят, что хотят. Я просто пытаюсь быть собой. Если они видят в этом что-то, что оскорбляет их личность или переходит их границы — пусть видят, мне по барабану. Субин задумался над этими словами. Они отозвались где-то глубоко в его душе, которая всегда трепетно реагировала на комментарии о его внешнем виде. Исподлобья глядя на то, как Ёнджун осветляет корни, он не мог сдержать улыбку.  Сейчас Ёнджун в одних свободных шортах и в испачканной краской белой майке-алкоголичке выглядел как никогда свободным, домашним, родным. Он всегда показывал себя таким, какой он есть, но даже Субин ещё не видел его настолько вольным и расслабленным. Всё-таки у каждого человека есть та сторона жизни, которую не видел никто — или почти никто. Субину казалось, будто он забрался в тот самый укромный уголок и приютился там, как кот у камина в холодную зимнюю ночь. И ему, безусловно, нравилось сидеть на бортике ванной и наблюдать за таким Ёнджуном.  — Знаешь, — юноша выдернул Чхве из его приятных мыслей, которые отражались крошечной влюблённой улыбкой на его губах. — Обычно я делал всё в одиночку. Ну, я всегда красил себе волосы сам, со мной никого не было рядом. Обычно я красил волосы, потому что мне было плохо. Но сейчас я крашу волосы просто потому, что хочу запечатлеть новую эру.  Ёнджун мягко усмехнулся, когда увидел, как внимательно его слушает Субин. Он посмотрел в зеркало на своё отражение. Прежде каждый раз, когда он стриг себе волосы или менял их цвет, он сквозь слёзы едва видел в зеркале себя. Каждый раз, меняя свой стиль, он надеялся, что от этого ему станет легче. И это помогало, да — но не на долго. Ёнджун улыбнулся своему отражению, и оно улыбнулось ему в ответ. Он никогда не видел себя таким счастливым со стороны, никогда не чувствовал такого тепла на сердце. Это было чем-то новым: бабочки в животе взлетали от сладкого осознания того, что он наконец-то преодолевает какой-то этап своей жизни и вступает в новый не в одиночку, что наконец открывает свою душу так широко для Субина — мол, «посмотри, здесь написана вся моя история, и только ты будешь знать конец, ведь будешь ее соавтором». Ёнджун касался струн души Субина, играл на них, как на гитаре или арфе, заставляя юношу, закрытого в футляр от общества, показать своё истинное звучание.  Если Ёнджун был книгой, то Субин — песней, олицетворяющей написанную историю. Если Ёнджун был автором, то Субин — композитором, вдохновляющим его на новые произведения.  Это ощущение было лучше прочтения самых любимых книг Енджуна, которыми он зачитывался в детстве, и прекраснее той музыки, что Субин услышал от изливающего душу в пианино Кая. Ладно, может, и не прекраснее, но явно на том же уровне. Ёнджун докрашивал свои волосы и ждал, пока краска подействует, и всё время Субин ловил каждое его движение.  — Поможешь мне смыть краску? — повернулся Ёнджун к Субину, снимая с себя полоски фольги, — Самому мыть голову довольно трудно.  — Конечно, — кивнул Субин и пристроился рядом с ванной, около которой уже на стульчике сидел Ёнджун с задранной головой и закрытыми глазами. Субин не удержался, наклонился и оставил мимолетный поцелуй на его губах, а после поспешил взять душевую лейку, пока Ёнджун не успел отреагировать.  — Субин, еп твою!..  — Прости! — захихикал юноша, когда на Енджуна случайно полилась холодная вода. Тот по-старчески поворчал, но успокоился, когда вода стала теплее, и расслабленно откинулся назад.  Субин промывал корни Енджуна, с восхищением смотря на ярко-розовую макушку юноши, напоминавшую по цвету сахарную вату. Ванна наполнялась розовой водой, а после уходила в слив, бесследно исчезая. Субин помог Енджуну и вытереть его голову полотенцем, а после и высушить, не пренебрегая возможностью поцеловать его в перерывах между подходами.    — Ну разве я не красавчик? — Ёнджун хвалился собой, любуясь новой причёской и пододвигая к себе Субина, чтобы сделать фото в зеркале.  — Красавчик, — ответил Субин и тут же получил короткий поцелуй в губы, как тот, что сам он подарил Ёнджуну, пока мыл ему волосы. Субин не мог налюбоваться на Ёнджуна. Тот обвил руками шею Субина и соединил их лбы так, что носы почти соприкасались, а дыхания друг друга в экстремальной близости соединялись и грели воздух. — Знаешь, какой мой любимый цвет? — спросил внезапно Ёнджун, и Субин в который раз убедился в том, насколько же хаотичен Ёнджун. Никогда не угадаешь, что он сделает или скажет в следующий момент. — Какой?  — Синий. Спроси почему! — Почему? — повиновался Субин со снисходительной улыбкой. Ему нравилось, когда Ёнджун вёл себя таким образом: он казался ещё более очаровательным, чем обычно. — Потому что твой цвет волос — синий! — хитро улыбнулся Ёнджун, выдавливая из Субина смущённый смешок. От взгляда Енджуна было уйти некуда, поэтому Чхве видел, как его глаза наполняются наслаждением, видя, какую реакцию ему даёт Субин. — А у тебя какой любимый цвет? — Фиолетовый. — Почему? — выгнул бровь Ёнджун. — Потому что твой цвет волос — розовый. — хитро усмехнулся Субин, а после несдержанно рассмеялся, когда получил удар по плечу от раздражённого Енджуна. Вернее, от Енджуна, притворяющегося раздражённым.  — Вот так ты меня любишь… — цокнул он языком, отстранился от Субина и наигранно закатил глаза. — Все с тобой я… — Люблю.  Субин притянул Енджуна обратно к себе за руку, несколько более резко, чем он сам ожидал: глаза Чхве расширились, когда Субин приблизился к нему на расстояние поцелуя, и закрылись от наслаждения, когда это расстояние было преодолено в течение одной секунды. Субин отстранился от него лишь ради того, чтобы вновь прижать к себе в объятия Енджуна, чтобы почувствовать его рваное дыхание и убыстрённое сердцебиение. Чтобы положить его голову на своё плечо, погладить яркие волосы и зарыться в них руками, чтобы пробормотать на ухо: — Я очень тебя люблю.

***

— Так вы встречаетесь? — мягко улыбнулся Тэхен, откладывая книгу в сторону. Двое его друзей стояли рука об руку, и все взгляды одноклассников были прикованы к ним. Конечно, не каждый день можно увидеть парней, волосы которых олицетворяют два вида сахарной ваты в парке аттракционов! Ёнджун кивнул и одарил Субина нежным взглядом, незаметно для других сплетая их руки в замок. Все-таки на публике Чхве младший ещё стеснялся, а вот Ёнджун чувствовал себя как в своей тарелке. Оставаясь наедине, они будто менялись ролями: Субин брал реванш и заставлял парня гореть в неконтролируемом смущении. Кто же знал, что Субин может быть и таким? — Я за вас рад, — произнес Тэхен, однако его улыбка на мгновение чуть потускнела, прежде чем он вновь взял контроль над своими эмоциями. Ёнджун знал: это из-за Бомгю, но его уже давно не было в школе, как и компании Сын Вана. Ён даже несколько раз звонил Бомгю, но тот, видимо, заблокировал его: абонент вечно был недоступен. Чхве хотел бы помочь, но не знал как: оставалось лишь надеяться на благоразумие Бомгю и на то, что когда-нибудь он сможет нормально с ними поговорить.  В шумный класс внезапно неожиданно отворилась дверь, и все повернули головы на скрипучий звук, который появлялся лишь тогда, когда дверь до невозможности медленно открывали или закрывали. Субин был не исключением: когда он перевёл взгляд на персону в сером потертом пиджаке и с рюкзаком, лямки которого держались на одном лишь Божьем слове, юноша замер и неосознанно задержал дыхание. Кай поправил чёлку и ясными глазами посмотрел на класс, проходясь взглядом по каждому ученику. Все притихли, удивляюсь тому, что Хюнин вернулся, что он больше не смотрит себе на пол. Все они просто удивлялись Хюнину Камалу Каю, ведь увидеть его порой было соизмеримо восьмому чуду света. Кай и ученики чутко рассматривали друг друга, чувствуя какое-то различие между предыдущими приходами Хюнина и этим. Он не выглядел здоровым — но неестественные синяки у век практически пропали, а глаза перестали выглядеть так, будто Кай не спал сутками напролёт из-за поедающих внутренности мыслей.  Юноша давал каждому небольшое время, чтобы рассмотреть себя, а после глазами переходил на следующего ученика, как бы здороваясь. И вот наконец, когда Субин встретился взглядом с Каем, тот улыбнулся и неловко помахал ладонью, опущенной у бедра, Чхве. — Всем привет, — тихо произнёс Кай, но в тишине класса это прозвучало громом. Наверное, Хюнин и сам не ожидал такого, потому что тут же замолк и с неловкой улыбкой просто продолжил стоять в окружении молчавших одноклассников. Субин не успел никак отреагировать: толпа учеников спустя небольшую театральную паузу набросилась на Кая с громкими радостными криками: — Кай! — Кай, ты вернулся! — Как твоя сестра, Кай? — Мы скучали! Субин не смог сдержать смешка, а Ёнджун положил руку на плечо своему парню и направил взгляд туда же, куда и Субин. Тэхен встал рядом с ними, улыбаясь. Всем стало теплее от возвращения Кая, пусть Субин даже толком и не был знаком с ним лично.  — Ты поступил правильно. — сказал на ухо Субину Ёнджун. Тот расплылся в улыбке: он мог лишь надеяться, что и правда помог Хюнину. По крайней мере теперь он не выглядел таким убитым, как раньше, а все остальные не боялись подойти к нему, не избегали. Он вновь стал своим. Субин весь день светился от счастья, не замечая ничего отрицательного вокруг себя. Несмотря на недавние побои отца, несмотря на то что его вес находился на критической отметке, несмотря на другие мелкие неурядицы, на душе было тепло и солнечно. Помогать людям оказалось приятнее, чем он ожидал, улыбки на их лицах придавали уверенности Субину и веры, что всё добро когда-нибудь вернётся, над его головой тоже восстанет солнце, а злые тени и призраки мрачного прошлого испарятся и уйдут в воспоминания. Идя вместе с Тэхеном и Ёнджуном к столовой, Субин слушал разговоры двух друзей о будущем. Ёнджун внезапно решил все-таки поступать в колледж и теперь спрашивал совета у Тэхена, который хоть и корил Енджуна за то, что он так поздно взялся за ум, но не мог оставить друга на произвол судьбы. Субин не влезал в их разговор: слушал, делал мысленные пометки, — слова Тэхена и для него были чрезвычайно полезны — прикрывал лицо ладонью, хихикая со смешных шуток Енджуна, когда сзади послышался оклик. — Хэй! Хэй, подождите! Субин обернулся на звук первым и увидел Кая, стоящего перед ним с руками на коленях в попытках отдышаться. Все остальные тоже повернулись на юношу и с поздоровались с Каем, который лишь отсалютовал им, все ещё силясь восстановить дыхание. Наконец он выпрямился, поправил складки на серой ткани костюма и, неловко улыбнувшись, дотронулся рукой до плеча Субина.  — Извините… Можно я его на пару минут украду его у вас? — Хюнин поправил кудрявую челку, пока Субин в недоумении переглядывался с друзьями, как бы прося совета. Увидев сомнение на лице Чхве, Кай поспешил добавить: — Не бойтесь, я не займу много времени! — Все в порядке, — Кан первый опомнился и потащил Енджуна за собой. — Мы ждём тебя в столовой, помнишь? — Ага, — кивнул Субин, помахал рукой друзьям и повернул голову на Кая. Тот переминался с ноги на ногу, продолжая смущенно улыбаться.  — Давай отойдём, — попросил он наконец на выдохе, и оба парня отошли в более укромный уголок, где почти не было людей, а смех и бурные разговоры учеников слышались словно из-за толстой каменной стены.  — Субин, верно? — Ага, — чуть усмехнулся парень в ответ. Кай пару раз активно кивнул и вновь замолк. Хюнин выглядел немного нервным, но Субин терпеливо ждал, несмотря на то что сам внутренне немного беспокоился. И только когда он уже хотел спросить сам что-то у Хюнина, лишь бы это молчание не продолжалось ещё дольше, как тот на одном дыхании выпалил: — Спасибо тебе большое, ты буквально спас мою сестру.  Наконец Кай выдохнул в облегчении. Он снова неловко рассмеялся, поправил волосы слегка дрожащей рукой и вздохнул, уже более спокойно продолжая: — Я… Я не знаю, как мне отблагодарить тебя. Я потерял всю надежду, устал, думал даже о суициде, — признался Кай и поёжился от неприятных воспоминаний, внезапно накативших на него гнилостной волной. — Сначала я подумал, что это чудо. Как я могу тебя отблагодарить? — Не стоит, — Субин отмахнулся, будучи не в силах сдержать радости, которая вырывалась из него и проявлялась в несдержанной улыбке. — Я просто рад, что с твоей сестрой все хорошо. — Субин сделал небольшую паузу, а после продолжил: — Продолжай играть на фортепиано, у тебя это хорошо получается. Оба захихикали. Кай наконец смог немного отпустить себя и своё смущение, и теперь в нем осталось только лишь благодарность к Субину, которая виделась во всем: начиная словами и заканчивая взглядами. — Фортепиано для меня было единственной отдушиной, — поведал Кай, усмехаясь. Субин внимательно слушал, наблюдая, как вновь расцветает и раскрывается парень, в котором некогда всё безвозвратно засохло. Отчасти он видел в нем себя: потерявший надежду Кай наконец вновь нашёл смысл жить, проблема, которая так долго бередила его душевные раны, наконец ушла, позволяя тем спокойно зажить. Вскоре они превратятся в обычные шрамы-воспоминания, не более. Субин был счастлив, что он приложил руку к этому новому цветению, внутренне надеялся, что когда-нибудь его душевные раны тоже заживут. — Мы продали мое домашнее фортепьяно, чтобы выручить денег. Только в школе я мог немного поиграть. — У тебя прекрасно получается.  — Спасибо. Правда, спасибо. Кстати… Субин чуть склонил голову в знаке того, что он готов слушать Кая. Тот перебирал пальцы в скромности и неуверенности, и наконец, выдержав небольшую паузу, продолжил: — Моя сестра… Она потихоньку поправляется, и я ей рассказал о тебе. Она хотела бы тебя увидеть и поблагодарить. Ты не… — Конечно! — Субин сделал шаг навстречу Каю, который тут же расплылся в облегчённой и благодарной одновременно улыбке. — Я буду только рад её навестить! — Она будет рада тебя увидеть, — Кай одарил юношу нежным взглядом, и с каждой секундой он пополнялся все новыми оттенками признательности. Кай сделал небольшой шаг вперёд и слегка расставил руки в стороны. — Можно я?.. — Можно, — не дослушав, ответил Субин и принял в свои объятия Хюнина. Кай крепко сжал Чхве, передавая всю свою благодарность через этот маленький дружеский жест. Субин был не против, наоборот: его сердце наполнялось радостью за маленькую девочку, получившую свой заслуженный шанс на спасение, и мальчика побольше, что до последнего боролся за её жизнь. Они оба заслуживали быть счастливыми.  Когда они отстранились друг от друга, Субин уже мог сказать, что между ними заложены первые кирпичики дружбы. Он ощущал эмоциональный узел между ними, понимал, как себя чувствовал Кай и чувствовал все его эмоции, как если бы Субин сам это испытал. Поэтому, даже не думая, Чхве произнес: — Не хочешь пойти с нами поесть? Хюнин поднял голову на Субина, широкими глазами посмотрел на него.  — А можно?.. — Конечно, — маленькая ямочка появилась на щеке Субина. — Ёнджун и Тэхен будут только рады тебя увидеть. Они соскучились. — Я тоже… — Кай несдержанно рассмеялся и слегка склонил голову и поднёс к глазам руку, чтобы утереть слёзы. Субин порывался подойти, но что-то ему подсказывало: эти эмоции Кай должен прожить сам. Тем более они положительные, так почему нет? — Я так скучал по этому всему. Субин понимающе кивнул.  — Пойдём? — мягко пригласил он юношу, и тот кивнул в ответ. Казалось, его яркая улыбка могла озарить весь мир, и сейчас Субин понимал, почему весь класс был так рад возвращению «прежнего» Кая.  И он тоже был счастлив. Но уже тому, что у него появился новый замечательный друг. — Пойдём.