Plastic doll

Сын Ван зашел в школу, расталкивая идущих перед ним учеников. Его рюкзак, слишком лёгкий для семи уроков, которые должны были сегодня проходить, болтался на плече, подпрыгивая с каждым особо резким движением.  Ученики осознанно обходили его стороной, боязливо оглядываясь на него, когда тот проходил рядом с ними, и выдыхали, когда тот скрывался из поля зрения. Сын Ван видел страх и питался им, словно вампир. Только чувство власти над этими глупыми жизнями давало ему самому пищу для того, чтобы продолжать собственную. Они были доступной мишенью — так, на один укус. Но была цель, которую Сын Ван хотел подогнуть под себя только из-за эгоистичного чувства недостаточности. Ему было мало тех, кого взять легко: иногда азарт заводит тебя в такие дебри, что ты хочешь «птичку покрупнее».  С предвкушающей улыбкой витая в своих мыслях, Сын Ван совсем не следил, куда шёл. Поэтому для него стало неожиданностью, когда прямо в него кто-то — очевидно, потерявший чувство страха — врезался.  — Смотри, куда прешь. — огрызнулся он, не ожидая получить ответа, но замер, услышав: — Сам смотри, идиот. Сын Ван обернулся и встретился взглядами с раздражённым Ёнджуном, придерживающим за плечо чуть не упавшего Кая. По другую сторону от Енджуна стоял Субин, исподлобья рассматривающий Сын Вана. В нем не было ничего угрожающего, но почему-то от настойчивого изучающего взгляда Чхве ему стало не по себе. — Мы приедем завтра? — продолжил Ёнджун прерванный разговор, а Сын Ван прислушался. Ведь это было главной его целью: заполучить как можно больше информации о Енджуне, чтобы исполнить свой план быстрее.  — Да. Приезжайте к шести. Больница Инчхан.  — О, а не там ли папа нашего Тэхёни работал?.. Голоса начали удаляться, а Сын Ван не сдвинулся с места. Это была поразительная удача: узнать о всём в первые же минуты пребывания в школе! Сын Ван еле сдерживал свою улыбку, пока в телефон записывал всё, что только услышал, лишь бы не забыть. Когда с этим было покончено, он положил мобильник в карман и, развернувшись на одних пятках, вальяжно пошёл в класс. Удача вновь была на его стороне.

***

— Пока! — Пока! Увидимся в больнице! Кай помахал рукой, прежде чем отчалить от школьной остановки. Его фигура в том же самом сером пиджаке выглядела несколько несуразно на велосипеде, что заставило Енджуна усмехнуться.  — Ну что? Поехали?  Ёнджун взял один шлем и протянул его Субину. Тот, слегка помявшись, неуверенно взял его в руки и начал рассматривать.  — Что-то не так? Субин поднял взгляд на Енджуна, который всем своим видом показывал, что он готов слушать. Его мягкая улыбка заставила Субина немного раскрепоститься, и он произнёс: — Да… Просто немного волнуюсь. — Я уверен, Бахи тебя зацелует от счастья, едва увидит, так что… — Да нет, нет. Я не об этом. — перебил Субин. Его руки продолжали нервно оглаживать местами обшарпанную поверхность шлема, обводя пальцами маленькие неровности. — Просто… Больницы меня немного триггерят.  — Почему? — Ёнджун положил руку на плечо Субину и мягко сжал, как бы массажируя. — Я в детстве много провел там, когда падал в голодные обмороки, — Субин поёжился от неприятных воспоминаний. Даже побои отца были не такими болезненными, как осознание собственной ничтожности в окружении капельниц, таблеток и стерильных белых покрывал, от которых отвратительно пахло медикаментами.  Ёнджун сделал шаг вперёд, забрал из рук Субина шлем, таким образом привлекая его внимание. — Это было давно. Сейчас ты совершенно другой человек, верно? Тем более я не позволю тебе больше упасть в голодный обморок. А если упадёшь… — Ёнджун на мгновение задумался, а после с широкой улыбкой нацепил на субинову голову шлем и пару раз похлопал его по макушке. — Я тебя спасу.  — Как? — с улыбкой поинтересовался в ответ Субин, отодвигая пластиковый заслон на шлеме.  — Засуну еду себе в рот, — Ёнджун сделал вид, будто держит в руках бутерброд и ест его. — пережую и поцелую тебя. — Фу! — Субин с брезгливым выражением лица рассмеялся. — Это мерзко! — Зато действенно! Ёнджун запрыгнул на свой скутер, подвинулся вперёд, давая место Субину, сердце которого переполняла нежность, сесть позади и обхватить свою талию руками. Большая часть тревоги ушла, и Субин знал: с Ёнджуном никакие больницы ему не страшны. — Поехали!

***

— Поехали, Бомгю. Чхве грубо подтягивают, заставляя встать. Действие наркотиков спало, ведь Сын Вану не нужно, чтобы они разбились раньше времени, но Бомгю всё ещё тормозит. Это злит: им нужно торопиться, чтобы нагнать Енджуна, а не прохлаждаться на диване. — Быстрее. — грубо кидает он, подталкивая Бомгю к выходу.  Чхве механически садится в машину, и Сын Ван заставляет его взяться за руль. Удивительно, но сейчас у Бомгю нет никакого страха: лишь внушённая Сын Ваном мысль о мщении, подпитываемая затаенной злобой. До этого Сын Ван научил его, как водить машину. Конечно, это было далеко не профессиональное обучение, однако Вану нужно было, чтобы Бомгю знал хотя бы основы, чтобы план был исполнен.  Бомгю, на удивление, вёл машину довольно аккуратно: очевидно, он медленно приходил в себя благодаря ветру, освежающему и словно дающему холодные пощечины по разгоряченному покрасневшему лицу Гю. Сын Ван с усмешкой смотрел на него, изредка переводя взгляд в окно.   — Впереди. Быстрее. — вяло скомандовал Ван, вглядываясь в дорогу. Бомгю под воздействием страха и адреналина ускорялся, обгоняя машины. Он боялся, что, ослушайся он, Сын Ван убьёт его прямо на месте.  — Вот он, — Сын Ван расплылся в улыбке, чуть наклоняясь вперёд. Бомгю проследил за его взглядом, и его сердце упало: перед ними ехал скутер, который он узнаёт из тысячи, и на нём — человек, которого он выберет из миллионов других людей. — Подрежь его.  — Что?.. — Бомгю опешил и округлил глаза, не веря своим ушам. — Подрезай, я говорю! — рявкнул Ван, со злостью глядя на Бомгю.  — Это опасно! — воскликнул тот. Его ногти впились в обшивку руля, пока сердце делала кульбиты от страха.  — Ты всё-таки бесполезный.  Сын Ван громко цокнул. Внезапно он отстегнул ремень безопасности и нагнулся, схватившись за руль около ладоней Бомгю. Тот почувствовал, как его руки коченеют, впиваются в руль мертвой хваткой, будто боясь полностью потерять потерять контроль над ситуацией. — Отпусти, — гортанно прорычал Сын Ван с угрозой. Их машина приближалась к скутеру Ёнджуна, а Бомгю не додумался сбавить газ.  — Нет, — прошептал Бомгю, пытаясь удержать руль на ровном месте, невзирая на то что ему было чертовски страшно. — Я не позволю! Он мой друг! — У тебя больше нет друзей! — рявкнул Сын Ван и дернул руль, но Бомгю с силой удержал его на месте. Машина начала разъезжать из стороны в сторону, переезжая через встречную полосу и получая предупредительные сигналы от других автомобилей. Бомгю увидел, как Ёнджун обернулся на звук; увидел, как он удивлённо округлил глаза; прочитал по губам вопросительное: «Бомгю?», и… Совсем поздно осознал, что он был бок о бок со скутером Енджуна и что слишком рано ослабил бдительность.  Сын Ван резко крутанул руль влево, заставляя машину врезаться в скутер.  — Ёнджун! — крикнул Бомгю, однако в тот же момент с его стороны кто-то ещё протаранил дверь, и Бомгю вжало в другую сторону. Он закричал от боли, когда почувствовал, как его рука ломается, а машина переворачивается и встает в прежнее положение.  — Сука… — выругался Сын Ван и открыл дверь в машину, выбегая из неё и скрываясь под всеобщее замешательство. В аварии пострадала ещё одна машина, однако взгляд Бомгю был прикован лишь к скутеру.  — Ёнджу… — Бомгю закончил громким всхлипом, увидев, что произошло с ним.  Скутер откинуло на встречную полосу, помяло с обеих сторон — очевидно, удар пришёлся намного более сильным, чем Чхве думал. Ручка отлетела, как и отсек для еды, который теперь валялся чуть поодаль, помятый и покорёженный. А сам Ёнджун безжизненно лежал около скутера, и уже отсюда можно было увидеть, в каком неестественном положении вывернулась его рука. Рядом с ним лежал ещё один человек, который, кажется, едва был в сознании и пытался дотянуться рукой до Енджуна, но по итогу тоже упал, потеряв связь с внешним миром. Бомгю не помнит, как он выбрался из машины и как долго он бежал. Ноги сами его вели куда-то подальше от места преступления, к которому он напрямую приложил руку, и единственное, что он услышал, перед тем как разум полностью отключился:  — Вызывайте скорую помощь, скорее!

***

— Субин? Субин, ты здесь?

«Ты пластиковая кукла. Соответствуй!»

— Очнись! 

«Конечно. У нездоровых родителей не родятся здоровые дети»

— Показатели в норме, он дышит!

«На публике плачут только слабые маленькие мальчики»

Субин открыл глаза.  Медикаментозный запах сразу навеял отвратительные воспоминания, которые захотелось выблевать вместе с органами. Субин с трудом подавил рвотный позыв вместе с болезненными воспоминаниями и повернул голову, глядя вокруг себя.  — Субин! Тэхен и Кай в один момент накинулись на него с криком и объятиями, наполненными облегчением. Субин почувствовал ужасную головную боль от внезапно резких криков, но теплота, исходящая от друзей, заглушала её. Субин обнял их в ответ, улыбаясь тому, что всё закончилось.  — Мне так жаль… — прошептал Кай, отстраняясь. Субин заметил крохотные капельки слез на его глазах, которые тот поспешил смахнуть. — Я… Боже, знай я, что всё случилось бы так — не позвал бы… — Все в порядке, — разуверил его мягко Субин. Он взял за руку Хюнина и успокаивающе погладил пальцем его костяшки. — Ты не виноват. Тем более я жив. А где Ёнджун? Тэхен и Хюнин тревожно переглянулись. Субин внутренне затрепетал, видя по их выражениям, что сейчас ему скажут что-то очень нехорошее.  — Вы чего? — пробормотал он, и его голос предательски дрогнул под конец фразы. — Это не смешно… Позовите его, как он? Он в порядке? — Ты помнишь, что случилось? — начал издалека Кай, и Субин свёл брови к переносице, вспоминая. Всё в голове было перемешано. Субин помнил лишь резкий толчок, а после… — Вас сбили. — Тэхен решил говорить прямо, не скрывая и не оттягивая момент до последнего, и это будто ударило Субина под дых. Кай страдальчески вздохнул, а Субин поднял на него взгляд. — Ёнджун… Он всё ещё не очнулся.  Субин судорожно смял край белого одеяла, лежащего поверх его тела, и жалобно посмотрел на Тэхёна. — Он… Он же проснётся, да? Тэхён, скажи, что он проснётся… — Я не могу сказать наверняка, — с каждым новым словом Тэхёна Субин чувствовал, как медленно опускается на самое дно. Кан подошёл ближе и положил руку ему на плечо, неуверенно сжимая его, как бы раздумывая над следующими словами. — Я хочу надеяться на лучшее, но пока врачи даже не понимают, почему он не может очнуться.  Субин чувствовал, как медленно слёзы лишают его способности дышать, а его мир, который они построили вместе с Ёнджуном, начинает рушиться. 

***

Спустя день, когда Субина уже выписали из палаты и разрешили ему посетить Ёнджуна, он стоял перед дверью, не силясь зайти.  Жив ли Ёнджун вообще? Что Субин там увидит? И, самое главное, если что-то случится, сможет ли Субин это пережить?  Сможет ли он жить без улыбки Ёнджуна, без его подбадривающих речей? Без его ярко-розовых волос и чистых, светлых, искрящихся глаз, в которые хочется смотреть бесконечность? Сможет ли Субин прожить без его объятий и их общих с Тэхеном походов в кафе, после которых всегда следует поездка с Ёнджуном по ночному городу и развоз заказов? Субин закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Наконец его рука легла на ручку двери, и он медленно открыл её, ступая в одну из сотен однотипных палат этой больницы.  Ёнджун лежал, словно в гробу, под одеялом, окутанный проводами и капельницами. Живой, но одной ногой погруженный в могилу. Стоит отключить все эти аппараты — и он уйдёт навсегда, даже не попрощавшись.  Субин подошел ближе и, бесшумно пододвинул небольшую табуретку, присел рядом, а после оглянулся. В комнате лежало ещё несколько пациентов, но все они, аналогично Ёнджуну, ничего не слышали и не видели. Погружённые в кому, они отделились от этого мира, пусть всё ещё и являлись неотъемлемой его частью. Это было неправильно, думал Субин, и нечестно: каждый человек заслуживает прожить свою жизнь в полную силу, а не состоянии, схожем с овощем.  И в особенности такого конца не заслуживает Ёнджун.  Субин не понимал, почему он остался жив, отделался лёгким сотрясением мозга и вышел уже через день, а Ёнджун… А Ёнджун даже не открыл глаз. Вряд ли он очнётся завтра, и послезавтра, ведь никто не понимает и не хочет понимать, что с ним. Никто даже не пытается помочь Ёнджуну, и чувство обострённой справедливости внутри Субина неугомонно твердит ему, что все вокруг делают недостаточно для его спасения. И сам он — тоже.  Именно поэтому Субин лишь смотрит на Ёнджуна, умиротворенное лицо которого перекрыто кислородной зелёной маской, а грудь едва заметно вздымается под одеялом, изредка синхронизируясь с тихим пищанием какого-то аппарата, считывающего пульс и давление.  — Субин, ты в порядке? Чхве даже не сдвинулся с места, продолжая смотреть на Ёнджуна. Сзади послышался вздох, который Субин тоже проигнорировал; ещё через пару секунд юноша почувствовал чужую руку на своём плече.  — Да. — выдавил он наконец из себя и поднял уставший взгляд на Тэхена. Тот был в больнице ещё со вчерашнего вечера и постоянно бегал из стороны в сторону, решая разные вопросы касаемо Ёнджуна и по какой-то причине злясь: видимо, персонал не хотел работать достаточно хорошо, и Тэхена это бесило. Пару раз Субин даже слышал его злобные угрозы: — Или вы нормально выполняете свои обязанности, или я звоню своему отцу, говорю, что вы ни черта не делаете, и вас увольняют к херам собачьим! Впервые на памяти Субина Тэхен был настолько злым. Видимо, любое терпение может лопнуть, если к этому приложить достаточно усилий, и безалаберные врачи поспособствовали тому, чтобы тонкая нить, держащая внутри Тэхена все его негативные эмоции, оборвалась.   Но сейчас он вновь был спокоен и старался через касания передать своё спокойствие и Субину. Кан не верил, что он «в порядке», потому что по Субину было видно, что это не так. И пусть он сам чертовски волновался за Ёнджуна, а в его голову приходили самые ужасные сюжеты, он пытался сохранять самообладание и делать всё, что в его силах.  — Мы найдём способ привести его в чувство. — Тэхен крепко обнял Субина, чувствуя, что это ему как никогда нужно. Он не был психологом, но был хорошим другом.  По крайней мере, он очень на это надеялся.  — Спасибо, — на пониженных тонах произнес Чхве, и Тэхен по одному только голосу понял, что Субин сейчас расплачется. Он обнял его ещё крепче и закрыл глаза. Собственное сердце отбивало ритм где-то у него в висках, и при этом он мог чувствовать сердцебиение Субина. В какой-то момент они словно синхронизировались, и, стоя вместе в объятиях друг друга, ощутили себя как никогда близкими. Ведь общее горе всегда сближает.   — Я обещаю. Всё наладится.  Наконец Тэхен отстранился от Субина и легонько похлопал его по плечу. Субин слабо улыбнулся, худощавым запястьем потёр глаз и пару раз медленно кивнул в знак того, что он верит Тэхену. Это было важнее всего, и, видя, что Субин наконец немного отпустил тяжелейшую ношу, которую носил в одиночку, с плеч, Тэхен почувствовал себя так, будто выполнил какую-то очень важную миссию. Конечно, им оставалось ещё много до полной «победы», но Тэхён был настроен на лучшее. Оставив Субина наедине с Ёнджуном в палате, Кан тихо закрыл за собой дверь и осмотрелся.  Больница не вызывала в нем отрицательных эмоций: болел Тэхен редко благодаря матери, тщательно следившей за здоровьем сына, но больница также была и вторым домом Тэхена и его папы.  Здесь Кан старший провёл почти всю свою жизнь, спасая сотни людей от смертей. В детстве Тэхен просто с восторгом слушал истории отца об очередной удавшейся операции, а став чуть старше, он посетил одну из них в качестве наблюдателя. Мама Тэхена была строго против такого раннего обучения, ведь операция — это не фильм, на который можно поглазеть ради удовольствия! Но страсть Тэхена нельзя было перекрыть ничем: после первой просмотренной операции папы у него лишь сильнее в душе укрепилось желание стать врачом и спасать жизни людей. Стать, как папа, или даже лучше. Воспоминания о первых «уроках» с отцом и о первой просмотренной операции навеяли лёгкую улыбку ностальгии по прошлому. Любой другой, думая об операции, наверняка бы лишь поморщился, но Тэхен находил в этих образах своё собственное успокоение. Возможно, сам процесс и выглядит мерзко, страшно и неприятно, но его итог — возвращение человека к жизни… Не это ли настоящее чудо? Тэхен в молчании стоял, прислушиваясь к тишине и своим мыслям. За многие года больница почти не поменялась, разве что теперь здесь было намного тише. Раньше больница считалась лучшей в городе, кишела врачами и пациентами, однако сейчас… Кан мотнул головой, отгоняя эти мысли, и уверенным шагом направился к выходу из госпиталя.  Что ж, если он хочет помочь Ёнджуну, то для этого нужно начать действовать, так? Самую эмоционально тяжелую задачу — разговор с отцом — Тэхен отложил на потом, потому что знал: потом вся его напускная уверенность рассеется, и он не сможет в тот же день завершить начатое. Поэтому Тэхен решил начать с более лёгких заданий.  С момента столкновения Тэхен так и не понял, что случилось и как конкретно произошла авария. Перед тем, как идти в правоохранительные органы, он много смотрел в интернете, имеет ли он вообще право на запрос видеозаписей; все, как одна, статья говорили, что такое возможно, если камеры муниципальные, а не частные. Собравшись с мыслями, Тэхен вышел на свежий воздух и собрался с мыслями.  Ему предстояло проделать огромную работу. 

***

— Держи, пацан.  Тэхен облегченро улыбнулся и выдохнул, когда флешка после подписи бумаг, тщательного придирчивого расспроса о цели запроса записи и часов ожидания наконец была в его руках. Поклонившись и несколько раз поблагодарив сотрудника, Тэхен засунул флешку себе в карман и побежал до дома, постоянно проверяя, не выпала ли она и потерялась. Благо, она постоянно находилась на самом дне глубокого кармана штанов, даже если Тэхен сначала не мог её нащупать и начинал паниковать.  Однако по итогу и Тэхен, и флешка пришли домой в целости и сохранности. Кан дрожащими руками подключил её в порт и в ожидании забарабанил пальцами по поверхности стола.  Наверняка полиция уже начала расследование этого дела и просмотрела записи с камер видеонаблюдения. Но Тэхен хочет узнать всё самостоятельно.  Единственный видеофайл наконец открылся, и Тэхен начал проматывать монотонное видео до того времени, когда примерно случилась авария. Нажав на кнопку пуска, Кан начал вглядываться.  Наконец в поле обзора камеры появился скутер Ёнджуна с владельцем за рулём и Субином, обнимающим его сзади. Невольно Тэхен улыбнулся, однако его улыбка мгновенно погасла, когда он увидел, как всё на самом деле случилось.  Столкновение произошло быстро, однако его последствия еще долго были в поле действия камеры. Тэхен не был на месте происшествия, а потому для него огромным шоком стало то, насколько сильным пришелся удар: скутер отлетел в сторону и по дороге успел не только потерять пару деталей, но и развернуться, ударить Ёнджуна по затылку и на мгновение прижать его к земле, перед тем как перевернуться на бок и замереть. Ёнджун моментально потерял сознание и распластался по дороге, едва избежав участи быть еще и перееханным машиной. Субину тоже пришлось несладко: удар заставил его отлететь в сторону и проехаться щекой по асфальту, — теперь Тэхен понял, откуда все эти ссадины и содранная кожа на его лице — но Субин какое-то время ещё был в сознании и даже пытался дотянуться до Ёна, однако потом, потеряв силы, уронил голову и перестал двигаться.  Первое время Тэхен сидел в шоке, желая закрыть глаза и компьютер и не смотреть больше это видео. Хотелось отвернуться; крови почти не было, но сцена всё равно до мерзких мурашек была неприятной. Однако ему пришлось отмотать видео назад и сконцентрировать внимание на сцене непосредственно удара, при этом удерживая желание вновь увести взгляд в сторону Субина и Ёнджуна. Тэхен нахмурился. С машиной, которая врезалась в скутер, явно происходило что-то странное: её мотало из стороны в сторону, и вот, когда казалось, что она вот-вот выровняла своё движение, резким ударом она сбила скутер Енджуна, водитель сам по итогу потерял управление, и машина перевернулась. Кан вновь включил запись. Между его бровями залегла глубокая морщина, пока он впитывал в себя каждый фрагмент видео. Тэхен не верил, что это просто совпадение и несчастный случай.  Пока он в задумчивости сидел, анализируя увиденное, видео продолжало идти дальше. Что-то не складывалось в голове Тэхена, но последней части головоломки недоставало. Слепо пялясь в экран, Тэхен утопал в своих мыслях, пока в компьютере не появилась знакомая фигура.  — Стоп… — Тэхен подался вперед, выныривая из своих мыслей. Он взялся за мышку и отмотал десяток секунд, надеясь, что ему показалось.  Но нет. Из машины спешно выходил Сын Ван, не удосужившись даже проверить, как состояние Ёнджуна.  Тэхен скрипнул зубами и до хруста сжал кулаки. За последнее время злость начинала всё чаще одолевать его, и нынешний случай был не исключением. Сын Ван всегда был подонком, но Тэхен не думал, что он пойдет на убийство лишь ради того, чтобы поглумиться над человеком.  Что ж, Тэ явно его недооценивал.  Однако после из машины вышла ещё одна фигура, и вся ярость Тэхена испарилась вместе с коротким удивленным «Бомгю?», выпорхнувшим изо рта наподобие выдоха.  Ошибки быть не могло: те же длинные волосы, те же идеальные черты лица — даже одежду такую Тэхен видел у Бомгю! Он убегал из машины совсем медленно, постоянно оглядываясь на Ёнджуна и почему-то прижимая к себе руку. На видео было плохо видно мелкие детали, но Тэхен уверен, что Бомгю плакал, сожалея о том, что он оставил Ёнджуна без помощи.  Тэхен остановил запись и откинулся на спинку стула. Первые несколько минут мозг Тэхена отказывался переваривать увиденное, и Кан пытался убедить себя в том, что это не Бомгю, что это кто-то до безумия на него похожий, но никак не его друг! Пусть он и не общается с ним и даже не хочет выйти на связь, Тэхен никогда не отрекался от него и не собирается! Но глубоко внутри Тэхен понимал: это Бомгю. И самым ужасным было то, что он выходил со стороны водительского сидения, а это значило, что вина за ранения Ёнджуна лежат полностью на его душе.  Тэхен знал как никто другой, что Ёнджун — последний человек, которому Бомгю мог бы пожелать смерти. Оба Чхве прошли через многое вместе, и несмотря на все ссоры, стычки и перепалки… Они были лучшими друзьями.  Это было абсурдно, глупо и бессмысленно — Бомгю просто не мог попытаться убить Ёнджуна! Думая об этом, Тэхен практически сошел с ума, но после вспомнил важную деталь. Сын Ван.  Сын Ван тоже выходил из машины и тоже был на передних сидениях. Тэхен осознал: очевидно, это его машина, ведь у Бомгю даже нет водительских прав!  Картина начинала складываться: Сын Ван наверняка как-то манипулировал Бомгю или, что еще хуже, сделал с ним что-то такое, отчего Чхве просто находился в бессознательном состоянии и не понимал, что делает. Не желая марать руки, он решил использовать Бомгю, но… — Но тот начал сопротивляться, — проговорил вслух Тэхен, и его лицо на мгновение озарилось просвещением. — Он пытался спасти Ёнджуна! Это объясняет, почему машину так качало!  Тэхен встал из-за стола и начал ходить из стороны в сторону. Конечно, его догадки всё ещё оставались догадками, но Кан был почти уверен, что он хотя бы наполовину прав. Может быть, он упустил детали, но Тэхен верит: Бомгю ни за что бы не сделал больно Ёнджуну.  — Мне нужно найти Бомгю, — бормотал себе под нос Тэхен, продолжая измерять шагами комнату. — Но не сейчас. Сейчас другое… Тэхен остановился и посмотрел на небесно-голубую дверь своей комнаты. Его ладони слегка покрылись потом, но он убрал его, потерев ладони о ткань джинсов. Убрать нервозность, впрочем, это не помогло: Тэхен всё равно чувствовал нарастающее волнение, потому что осталось самое сложное.  Уговорить отца обследовать Ёнджуна и провести операцию.

***

Тэхён беспрерывно тряс ногой, сидя на диване перед отцом. Тот, напротив, выглядел расслабленным и ни капли ни о чём не волнующимся: на фоне звучали звуки какого-то развлекательного телевизионного шоу, которое он смотрел, а в руках у Чхве старшего был какой-то алкогольный напиток. Несмотря на свою профессию, он всё равно баловался алкоголем, объясняя это тем, что иногда это «даже полезно». — Ты хотел поговорить, — мягко напомнил он, заставляя Тэхёна резко прекратить трясти ногой, а потом продолжить в ускоренном темпе. — Что-то не так? Тэхен вздохнул. Что с мамой, что с папой отношения у него были прекрасные: ему повезло родиться в по-настоящему любящей семье, которая, к тому же, могла предоставить сыну почти все удобства, доступные человечеству. Тэхена никогда не обделяли любовью, и он рос с двумя примерами идеальных родителей и с желанием стать для них достойным сыном. Однако было то, в чём отец был непреклонен. И сейчас Тэхен просил его буквально перейти через собственную гордость и вернуться к старым воспоминаниям. Отец Тэхена был блистательным врачом, совершившим немало операций и спасшим не одну жизнь. Именно благодаря его выдающимся навыкам больница приобрела такую популярность: все хотели попасть на операцию к знаменитому доктору Кану, всем хотелось быть в руках у настоящего профессионала. Всем хотелось быть уверенным в завтрашнем дне и знать: на утро после операции они точно проснутся.  Но вся идеальная карьера разрушилась после скандала, в котором доктор Кан принял непосредственное участие. И, не пожелав больше находиться в этой больнице, доктор ушел и больше никогда не появлялся в качестве врача. Это была обыкновенная операция, ни сложная, ни легкая. Единственным, что на этот раз было несколько необычным, был пациент. А именно — убийца, который оказался пристрелен полицейскими и доставлен в больницу. Несмотря на то, кем был пациент, доктор Кан взялся за работу. Для него не было разницы, высокопоставленный человек или безработный отшельник лежит перед ним на столе в операционной. Главным было сердцебиение, пульс и жизненные показатели, которые обязательно должны быть в норме, чтобы можно было с гордостью сказать: «Операция прошла успешно!» Перед началом операции и полиция, и сотрудники, и даже верхушка больницы уговаривала врача сделать так, чтобы убийца не вышел с операции живым. Мол, так будет лучше всем: полиции не придется проводить расследование, никого не придется судить, никто больше не умрет от рук этого убийцы, а единственной задачей хирурга будет лишь объявить пациента мертвым — всего-то! Но Кан смерял всех холодным взглядом, натягивая латексные перчатки на руки. Слова каждого, кто подходил к нему с подобной просьбой, он безропотно отрезал одной и той же фразой: — Какой я врач, если объявлю пациента мертвым, даже не попытавшись его спасти? Все были бессильны против упрямости Кана. Оставалось лишь смотреть, как тот накидывает на себя халат и заходит в операционную, рапортуя данные о пациенте и объявляя начало операции. Однако во время операции ассистент вел себя странно: постоянно ронял стерильные инструменты, делал крайне неуклюжие движения и всячески мешал операции. Хирурга это раздражало, и по итогу он наорал на ассистента прямо в операционной; шанс был утерян, произошло кровоизлияние в мозг, и пациент всё-таки скончался. Как и планировалось раньше, в конце операции было объявлено о смерти убийцы.  Всё, конечно же, было спланировано: ассистента подкупили, и только поэтому он вел себя так, будто был неопытным новичком. Кан быстро понял это, и его ярость в тот момент трудно описать словами.  — Ни один человек не заслуживает смерти! Будь ты убийца, бездомный, президент или мать с детьми — врач обязан тебя вылечить, потому что это его работа! Ни один хирург не хочет, чтобы его пациент умер на его руках, потому что это очернит его на долгие-долгие годы! Кан старший долго ругался, не страшась обзывать начальство и полицию далеко не цензурными выражениями, а после подал заявление об увольнении и с тех пор ни разу не появлялся в больнице. Прошел уже год, но этот случай до сих пор сильно задевает гордость Кана старшего. Однако больница после его ухода заметно снизила позиции, что и неудивительно: уход лучшего хирурга в городе обязательно навеет мысли о том, что явно произошло что-то неприятное. Тэхён волновался. Он, как и папа, не доверял никому в той больнице. В идеале он хотел, чтобы отец согласился провести операцию, но сейчас стоило надеяться хотя бы на то, что бывший доктор Кан хотя бы осмотрит Ёнджуна.  — Тэхен, всё в норме? — вновь повторил  мужчина, на этот раз выглядя более обеспокоенным. Тэ вымученно улыбнулся и положил руку на колено, пытаясь заставить её прекратить нервно трястись. — Да. Всё в порядке. Отец этому явно не поверил, однако прежде чем он успел возразить, Тэхен продолжил.  — Я тебе говорил… Ёнджун попал в аварию.  Тэхен прикладывал максимум усилий, чтобы его голос не дрожал, а сам он выглядел уверенно, «по-взрослому». Кан старший, очевидно, удивился такому началу разговора, но все-таки медленно кивнул, давая добро на продолжение.  — Я… Я очень волнуюсь за него, потому что он в коме, а врачи не хотят ничего делать. — Тэхен скрепил руки на колени и начал ковырять ногти от стресса, смотря себе под ноги. — Я… Я бы хотел тебя попросить… — Прооперировать его? — закончил за Тэхена предложение отец. Кан резко вскинул голову в удивлении, а после неуверенно кивнул, вновь устремляя взгляд в пол.  Кан старший усмехнулся. Он отложил банку на маленький столик у дивана и с кряхтением поднялся, отходя в сторону, к полке у телевизора. Он взял с нее какую-то фотографию и любовно огладил её рамку с улыбкой на лице. — Когда я был интерном, единственной моей мечтой было спасать жизни. — начал отец, все ещё рассматривая рамку. Тэхен непонимающе уставился на него. — Я провел много лет в больнице, веря, что именно это — предназначение врачей. Я верил, что наши души так же чисты, как наши белые халаты, потому что мы занимаемся благим делом. Но после той ситуации… Я потерял веру и взбесился, осознав, что даже тут есть место лицемерию.  Мужчина выглядел печальным, несмотря на то что на его губах все ещё играла легкая улыбка. Тэхен не смел его прерывать, и спустя небольшую паузу Кан старший поднял голову на сына и продолжил: — И знаешь… Я много думал о том, что произошло. Наверное, ты думаешь, что я сейчас ненавижу хирургию и в принципе всё, что связано с больницами, но нет. Я ужасно скучаю. Мне не хватает этого, Тэхен. И в тебе я вижу себя молодого: желающего спасти каждого, кто страдает.  Кан старший поставил фото обратно на полку и подошел к Тэхену, присев перед ним на корточки и заглянув в глаза юноши. Тэ увидел в них лишь безграничную любовь и признательность, и это чувство передалось и ему. Тэхену даже пришлось пару раз сморгнуть, чтобы не расплакаться прямо перед отцом. — Да… Ты точно такой же, — скорее для самого себя подтвердил Кан и рассмеялся. — Ты будешь прекрасным хирургом, я верю. Знаешь, я бы мог отправить тебя к другому хирургу, но я знаю, как много для тебя значит Ёнджун, поэтому я согласен провести операцию. Но под одним условием. Тэхен почувствовал прилив счастья и облегчения в одно и то же время, и в этот момент ему было совершенно всё равно, о каком условии идет речь. Тэхен уверен: если операцию проведет папа, то Ёнджун обязательно встанет на ноги. Он обязательно очнется, встанет с больничной койки и обязательно сыграет с ним и Субином партию в волейбол! — Ты будешь моим ассистентом.