Жаркое лето с щепоткой мистики

       С приходом лета всё преобразилось, заиграло новыми красками, будто и ждало только самого тёплого времени года, чтобы наконец забыть о чёрно-белых пейзажах и леденящих жилы страшных историях. От зимы, холода, запаха смерти и зверей не осталось ни следа. Они словно испарились, исчезли, позволив всему встать на свои места, как и должно было быть. Посёлок, доселе знавший лишь горе и мучения, наконец обрёл покой.        Таинственного маньяка задержали. Вернее, так думала милиция. Местные детишки, столкнувшиеся лицом к лицу и с чёрным гаражом, и с духами леса, и даже с их Хозяином, были другого мнения. Только кто им поверит. Антон, Рома и Бяша провели своё собственное расследование. Полина тоже помогала им: рассказывала легенды и давала дельные советы. Именно благодаря ей мальчики смогли успокоить духов леса, спасти Катю и выйти с поля боя живыми. Правда воспоминания обо всём этом сохранились урывками, самыми ключевыми моментами, а остальное они напрочь забыли, словно этого никогда и не было. К слову, Антон хорошо помнил только про Алису и про то, что в этой истории был замешан отнюдь не только тот Егерь, а ещё и какой-то шаман, а Рома — про драку с кем-то или чем-то, про пропажу одноклассников, товарищей и их поиски. И всё же, его что-то тяготило. Он и сам не знал, что именно. Для этого «что» нужны были воспоминания, но они пропали.        В ту злополучную ночь, когда чёрный гараж исчез навсегда, ребята разошлись по домам молча, напоследок крепко обнявшись. Каждый отделался по-своему: Тайга оставила свой след на каждом из них, и иногда по ночам Антон вскакивал и подбегал к окну, слыша мелодию знакомой флейты. Только на поляне никого не было, а шрам от чьих-то острых когтей, оставленный на шее мальчика, как напоминание о зверях и лесе, начинал сильно болеть и жечь, словно тонкую кожу снова разрезали.        Но лето на то и лето. Оно освежало, помогало забыть снежную зиму и преображало всё вокруг. Даже людей. Страшное слово на букву «р» так и не прозвучало. Родители Оли и Антона стали меньше ругаться, и мама наконец начала улыбаться. Но самое важное — Оле разрешили выходить гулять. Вместе с Кариной она ходила по поляне вокруг дома или недалеко в лесок, чтобы набрать ягод. Девочка устраивала пикники на заднем дворе и ни на секунду не отставала от своего старшего брата, если тот куда-то ходил. Поэтому она, когда услышала, что он хочет переночевать в палатке у речки вместе с друзьями, сразу напросилась с ним. Мама, разумеется была против: мало ли что может произойти с детьми ночью на природе. Плюс, новые друзья Тоши ей не особо симпатизировали. Товарищи товарищами, а их хулиганство никто не отменял. Но мальчик всё-таки смог уговорить её, поэтому Оля отправилась вместе с ним на «ночь страшилок». Как итог, «сомнительные» одноклассники Антона за весь вечер не проронили ни единого нецензурного слова.        Что до летних скитаний Ромы и Бяши, то их дуэт был отдельным произведением искусства. Хоть мальчишки были чуть ли ни грозой всей школы, они всё равно оставались детьми, живущими в каком-то своём отдельном мире. И всё же, летом ребята совсем слетали с катушек и пускались во все тяжкие.        Ещё в прошлом году они, насмотревшись мультфильма «Остров сокровищ», загорелись идеей стать настоящими морскими волками. Даже лодку где-то откопали. Старую, конечно, но хоть не тонула. Мальчишек не пугали байки про подводное течение, что утягивало на самое дно, поэтому они смело прыгали в воду и толкали свою посудину при помощи рук и ног, чтобы передвигаться быстрее. Так было в первое время. Потом они научились как следует грести вёслами, благодаря чему стали практически неуязвимыми. Особенно эта их неуязвимость была хороша в те моменты, когда они «брали на абордаж» рыбацкие лодки, воруя чужой улов, и потом с радостными криками «Йо-хо-хо и бутылка рома!» уплывали восвояси.        Антон принимать участие в подобных затеях отказался. Не нравилось ему это. Как же наивен он был, раз думал, что на этой ноте ребята от него отстанут.        — Ага! Так вот где капитан Петров спрятал зачарованные артефакты! — В тот день, когда друзьям предстояло провести ночь на природе, Рома снова вошёл в образ пирата, и направил свой корабль к пирсу, на котором устроились Антон с Олей. Они собирали красивые камешки на мелководье и наблюдали за крошечными рыбёшками, что не боялись подплывать близко к берегу. А когда Тоша поймал в ведёрко настоящую золотую рыбку, счастью сестры не было предела. Пока она думала над желанием, Пятифан сошёл на сушу и быстро забрал ведро с рыбой, ловко перепрыгнув с пирса обратно в лодку. — Бяша! Валим!        Они как можно быстрее поплыли к середине реки, но какая-то невиданная сила вдруг заставила их остановиться, а затем и вовсе развернуться обратно к деревянному причалу. Рома виновато поставил ведёрко перед недовольным Антоном, что рассерженно смотрел в основном на него, сложив руки на груди. Всхлипывающая Оля выглянула из-за спины брата и забрала свою рыбку назад.        — Вам заняться нечем? — Спросил Петров.        — Мы это… пошутили просто. Ты чего, Тох?        — Того, — передразнил светловолосый.        — Скучный ты. Не умеешь веселиться.        Антон лишь тяжело вздохнул, закатив глаза: нашли развлечение. Подобные выходки Пятифана не нравились не только ему с рыбаками, но и лейтенанту Тихонову. Не сказать, что тот был тем ещё рыболовом, однако на пристани его можно было заметить довольно часто, и мужики нередко жаловались ему на хулиганов. Милиционер не смог оставить странные игры без внимания.        Однажды Константин Владимирович всё же поймал мальчуганов. Случилось это в августе прошлого года, когда ребят только-только посетила мысль о карьере (если это можно было так назвать) пиратов.        — Пятифанов, Будаев, у вас последние мозги пропали? — Схватив пацанов за шкирки, он одним рывком вытащил их из лодки и поставил на землю. Рома с Бяшей не сразу поняли, что произошло, а когда осознали, то было уже поздно. Убежать не получилось бы — перед ними стоял рычащий Вольдемар, ручной пёс Тихонова, поэтому всё, что им осталось, спокойно стоять на месте и не двигаться. — Мало того, что честным людям досаждаете, так ещё и одни в воду выходите.        — Ну подумаешь пару рыбин спёрли! Они ещё наловят!        — Роман, тебе тринадцатый год пошёл, а ты всё в разбойников играешь.        — Хорошо. Я могу и сам рыбы наловить! Тут половина улова наша, между прочим! Ладно, ладно. Вернём мы чужое. Но к нашему-то какие претензии?        — Да как ты не поймёшь, что детям одним выходить в воду без взрослых и жилетов опасно? Там и течение, и глубина, и… Тебя не смущает статистика?        Ромка усмехнулся. Кто вообще смотрит на статистику? Точно не Пятифан. Плевал он на это с высокой колокольни. Ему один раз сказали, что не стоит, ну и возьмёт на заметку. Предупреждён — значит вооружен, а как быть дальше, решать уже ему. Ромка свято был уверен, что с ним точно ничего не произойдёт и фортуна всегда будет на его стороне. Но Тихонов, видимо, был другого мнения.        Для милиционера Рома оставался всё тем же ребёнком. Как и остальных, его нужно было оберегать, что Константин и пытался сделать. Но зверёныш-то непослушный и буйный, зараза. Среди взрослых нет для него авторитета. В одно ухо скажи — из другого вылетит. Тихонов тогда сделал пацанам устный выговор, запретил вообще приближаться к воде (конкретно к местам, где рыбачили), а заодно конфисковал у них лодку.        Спустя пару дней старая деревянная посудина исчезла, и больше её никто не видел. До следующего лета. И уж в этом году Рома с Бяшей старались быть аккуратнее: как минимум, не попадаться на глаза лейтенанту Тихонову, запреты которого для Ромки звучали, как пустой звук. Рыбаков они по-прежнему доставали, а лодку прятали в кустах около речки как раз на той полянке, где сегодня планировали разбить лагерь. Получился довольно хороший тайник, куда никто не заглядывал.        Когда ближе к вечеру на поляну подошли Антон с Олей, то мальчишки сразу поняли, что предложение немного порыбачить посреди реки сразу будет отклонено — Тоша послушный мальчик, а ещё умный, ответственный и довольно аккуратный. И сестра маленькая рядом, поэтому эта идея ему точно не понравится. Пришлось довольствоваться мирным рыболовством на берегу, где поймать что-либо крайне трудно. Но парочка окуней им всё-таки попалась, а более богатым ужин сделала рыба, которую Рома с Бяшей наловили ещё днём.

***

       Угли медленно тлели, постепенно затухая, а вместе с ними уходил и тёплый свет, место которого занимало тусклое мерцание звёзд. Поляна, вместе с пением сверчков и редким угуканьем совы, медленно погружалась во тьму, превращая две палатки в чёрные треугольные пятна.        Антон спал неспокойно, постоянно ворочаясь. Рядом с ним лежала Оля, которая, в отличие от брата, с головой укрылась одеялом и мирно посапывала, наверняка видя очень красивые сны. А точно ли?        Антон распахнул глаза и резко поднялся, тяжело дыша. Судорожно нащупав лежащие рядом очки, он надел их и огляделся, но даже толстые стёкла не позволили увидеть хоть что-то. В платке было очень темно, хоть глаз выколи. Тогда Петров стал водить руками вокруг себя. Пальцы ухватились за что-то твёрдое и металлическое. Фонарик!        Из-за небольшой тряски от беспокойства найти кнопку включения было непросто. Антон нервничал, с трудом удерживал предмет в руках. Щёлкнул выключатель, и в глаза ударил яркий луч. Мальчик зажмурился, и фонарик упал на матрас, выпав из ослабевших рук. Проморгавшись, Тоша снова взял источник света и направил его на другую часть палатки, где спала Оля. Сестры там не оказалось.        Сердце ухнуло куда-то вниз, Антон забыл, как дышать. «Оля! Оленька!» — хотел позвать он, да только голос куда-то пропал, и всё, что оставалось делать, — беспомощно открывать и закрывать рот, словно выброшенная на берег рыба, в попытке издать хоть какой-то звук.        Внезапно подул сильный ветер, проникая в палатку через незакрытый выход и надувая её, как воздушный шар. Антон зажмурился. Ну конечно! Оля наверняка вышла на улицу. Только зачем?        Ветер стих так же внезапно, как и начался. Между двумя тканевыми дверцами виднелась ночная поляна, на которой маленькими белыми пятнышками был разбросан клевер, точно звёзды на небе. Будто сквозь толщу воды до Антона начало доноситься пение. Нежное, тихое. Оно лилось издалека, со стороны леса. Не помня себя и не понимая, где он и когда, мальчик встал, вышел из палатки и направился в чащу.        Пение завораживало, одурманивало, пленило разум и подчиняло себе рассудок. В какой-то момент Антон, будучи ещё способным мыслить, понял, что кроме странной и таинственной песни не слышит ничего. Он не помнил и даже не понимал, как дошёл до своего дома и поднялся на второй этаж. Мальчик остановился перед комнатой сестры. Что-то удерживало его от прикосновения к дверной ручке, заставляя стоять и пялиться на неё.        В Антоне боролись два противоречивых чувства. Одно просило открыть и посмотреть на того, кто пел, а другое — не двигаться. «Моё сердце так тоскует, ни к чему мне денег звон», — донёсся из комнаты сестры тоненький тихий голосок. Мальчик сразу пришёл в себя, словно его окатили холодной водой: «Это Оля поёт!».        Недолго думая, он ухватился за ручку и рванул так сильно, что дверь чуть не слетела с петель. В комнате сестры царил полумрак. Антон сделал шаг, и нога вляпалась на что-то мокрое и вязкое. Петров поправил очки. Весь пол был залит какой-то чёрной блестящей жижей.        — Оля! — Позвал сестру Тоша, начав в беспамятстве пробираться к пружинной кровати, на которой сидела маленькая фигурка. Ноги буквально приклеивались к непонятной тёмной субстанции, которой с каждым шагом становилось всё больше и больше, утопали в ней, но Антон упорно шёл вперёд.        — Лишь моряк меня утешит, ведь дороже злата он… — пропела Оля и замолчала. В комнате воцарилась гробовая тишина, а воздух стал морозным, как в тёмное зимнее утро.        — Оленька! — Рука мальчика легла на хрупкое плечо. — Пошли отсюда скорее! — Девочка не шевельнулась. — Оля? Ты что, всё ещё обижаешься на меня из-за русалок? Ну прости меня, Оль. Я не подумал… — Сестрёнка по-прежнему не говорила. Она даже не взглянула на брата, продолжая сидеть спиной к нему. — Оль?..        Оля вдруг резко обернулась, по-звериному скалясь и шипя, словно гремучая змея. Антон дёрнулся, отступив назад. Что-то тяжёлое и мокрое ударило его по ноге, опрокинув на пол, прямо в вязкую чёрную жижу. Мальчик попытался снова подняться, но понял, что не может, медленно погружаясь вниз. Его словно засасывало болото, и не было никакой надежды на спасение — с каждой секундой шевелиться становилось всё труднее, и руки с ногами исчезали под толщей липкой субстанции, становясь с ней единым целым.        — Оля! — Метнув на кровать сестры взгляд, полный ужаса и отчаяния, Антон не поверил своим глазам. Разве его Оля так выглядит? С рыбьим хвостом и светящимися, как у монстра, очами? Нет, это существо лишь отдалённо напоминало его младшую сестру, её оболочку с бледной кожей, распущенными спутанными волосами и плавниками. Но тогда где же настоящая Оля?        Петров зажмурился. Что-то тяжёлое приземлилось на его грудь, выбив из лёгких весь кислород и заставив снова распахнуть глаза. Чёрный кот уселся на нём и застыл, смотря прямо в душу своими ярко-жёлтыми зеньками и не позволяя как следует вдохнуть. В какой-то момент мальчик начал задыхаться, и животное исчезло, растворившись во тьме.        «Анто-он!»        «Оля, где ты?», — единственная мысль, что сейчас крутилась в голове. Тоша до последнего отказывался верить, что его сестра стала монстром. Вряд ли. Ведь для этого ей нужно было… нет. О таком думать уж точно нельзя. Казалось, подумаешь — так и случится.        «Антон!»        Петров не сразу понял, что уже как несколько минут лежит в кромешной темноте. Склизкая жижа куда-то исчезла, как тот кот, Оля-русалка тоже пропала, а вместе с ней и пение, и дом, и лес. Антон был совсем один посреди ничего, и это, как ни странно, расслабляло.        «Антон!», — словно сквозь толщу воды чей-то до боли знакомый голос звал его по имени. Настойчиво пытался докричаться и вызволить из объятий холодной мёртвой черноты.        «Тоха!»        Антон распахнул глаза, и первое, что он увидел, был склонившийся над ним Рома. Пятифан внимательно оглядел товарища, невольно хмурясь. Его прохладная рука вдруг дотронулась до лба Петрова и ощупала, после чего отстранилась, а сам Ромка заметно расслабился, сев в позу лотоса.        — Я тебя тут уже минут десять зову, а ты не просыпаешься. Нормально всё? Ты тёплый какой-то, — в его голосе всё ещё слышалось беспокойство.        — Ага… — Антон сел, запуская пальцы в светлые волосы. Другая рука нащупала очки и водрузила их на переносицу. Мальчик огляделся. Не отошедший ото сна разум сразу заприметил скомканный рядом плед и пустующее место, где должна была спать сестра. Обрывки кошмара тут же всплыли в памяти, больно впившись в сознание острыми осколками. Казалось, они скоро разорвут голову в клочья. — Где Оля? — Антон, бледный, с круглыми, как блюдца, глазами, напуганный, повернулся к Роме, схватив его за плечи.        — Братан, ты чего? Точно не перегрелся? — Рома взглянул на наручные часы друга, что лежали рядом с матрасом. Время уже близилось к обеду, а потому воздух был душным и жарким. Что уж говорить о палатках, которые нагрелись до состояния бани. В них торчать было ещё невыносимее, чем в теньке на улице. — Оля вместе с Бяшей давно уже встали и сейчас малину собирают. Это ты у нас отличился — до полудня проспал.        Антон шумно и с облегчением вздохнул. Какое счастье. Оля тут. Как от сердца отлегло. А он уже почти поверил, что всё приснившееся — явь. Петров протёр сонные глаза и охрипшим после сна голосом сказал:        — Просто мы вчера поздно легли.        — А, так это у тебя с непривычки, — Рома почему-то довольно оскалился и хлопнул товарища по плечу. — Ладно. Давай вставай и к нам. Завтракать.        — Угу.        Ромка покинул палатку, а Антон упал обратно на матрас, прикрыв глаза. После кошмара он совершенно не чувствовал себя выспавшимся. Ужасная сонливость медленно пожирала его, погружая в приятную темноту. Мальчик думал, что заснёт снова, но нет. Прошло минут пять, а он всё лежал просто так. Пришлось приложить огромные усилия, чтобы встать. Сил не было, ноги отказывались слушаться. Наверно, действительно перегрелся, пока спал.        Достав из рюкзака бутылку с водой, Антон открутил крышку, вылил немного на ладонь и плеснул в лицо, надеясь хоть так взбодриться. Освежавшись, он вылез из душной палатки на свежий воздух. Солнце заливало своим светом всю поляну, и мальчик зажмурился, боясь с непривычки ослепнуть.        — Тоша! — Радостная Оля подбежала к брату и крепко обняла его. Старший пошатнулся и снова открыл глаза. Рука сама собой легла на мягкие волосы сестры, поглаживая.        — Доброе утро, — голос всё ещё хрипел.        — Ты прямо как Аврора! Я тебя будила-будила, а ты всё спал.        — Это ты у нас ранняя пташка-дошколёнок. А я за весь год теперь отсыпаюсь.        — Ребята! — Окликнул их сидящий около костра Рома. — Я, конечно, ни на что не намекаю, но жрать-то хочется.        — А, сейчас, — Антон замешкался, залез в палатку и тут же вылез обратно с пакетом нарезанного хлеба, который дала с собой мама.        Петровы подошли к огню, над которым уже расположилась старая чугунная сковорода, где мирно жарилось четыре яйца.        — Пасиба, — хлеб перекочевал к Ромке.        — Олька, смотри, на, — из кустов вылез Бяша. Он был весь в листьях, мелких царапинах, зато донельзя счастливый. В руках мальчик держал крошечную ракушку, довольно красивую, стоит заметить. Оля так и просияла, в один миг оказавшись около него.        — Красота… — ахнула она, разглядывая поблескивающее на солнце «морское чудо».        — Эт тебе, на, — Бяша улыбнулся и вложил ракушку в её ладонь.        — Правда? Спасибо!        Антон молча наблюдал за этой сценой и всё думал о своём странном сне. Оля выглядела такой счастливой, и всё благодаря одной маленькой ракушке. Безусловно, её улыбка согревала Тоше душу и в то же время заставляла переживать. После подобных кошмаров подпускать сестру к воде мальчику не хотелось. И морских сокровищ лучше тоже избегать, а то мало ли.        — Тоха, ты опять? — Недовольно воскликнул Рома. Антон вздрогнул, тут же повернувшись к другу и помотав головой, отгоняя неприятные мысли. Ромка вопросительно посмотрел на него и протянул большую тарелку. — Подержи-ка.        Петров послушно взял блюдо в руки. Рома снял с огня сковороду и переложил готовые яичницы на тарелку. Затем выудил из пакета четыре куска хлеба и закинул на сковородку, снова закрепив её над костром.        Поставив тарелку на пенёк, служивший импровизированным столиком, Антон устроился на траве под тенью большого дерева, поджав к себе ноги и снова задумавшись. Языки пламени лениво подымались вверх, трогали сковородку, словно хотели укусить её, и опять опускались вниз. Поистине завораживающее зрелище, а мысли как-то сами по себе в голову лезут, когда вот так просто смотришь.        — Ты сегодня сам не свой, — заметил Ромка. — Нет, ты и раньше в облаках часто летал, но сегодня…        — Да это всё сон, — махнул рукой Антон. — Не бери в голову.        — М, — хулиган хмыкнул. — А ты, по ходу, ещё как взял. Не хочешь поделиться?        — Нет, — немного подумав, ответил Тоша. — Там всё сложно.        — Понятно, — Рома перевернул хлеб. — Созывай всех. Скажи, что щас поедим и по домам.        Антон кивнул, встал и пошёл в сторону Оли с Бяшей, игравших в ладушки. Мысленно он благодарил Ромку за поручение — вспоминать о кошмарах он сейчас не хотел.        — Рома сказал, что скоро завтракать будем.        — Ура! — Судя по счастливым лицам, ребята проголодались. Они тут же оторвались от своих дел и побежали в сторону костра, где возился Пятифанов. Антон лениво поплёлся за ними, борясь с сонливостью, которая всё не желала пропадать. Благо, место сбора было недалеко, и вскоре он сел на траву рядом со всеми.        — Отшельники! — Прокричал Ромка, стукнув ложкой по гранёному стакану.        — Отшельники! — Радостно подхватили Оля с Бяшей, подняв вверх тарелки с едой.        — Отшельники, — кивнул Антон. Этот позывной или же название команды придумал Рома специально для их походов. «Над нами не властвуют законы! Мы сами по себе! Мы живём сами, добываем еду сами, спим под звёздным небом. Мы не водимся с другими людьми, а потому имя нам — Отшельники!» — торжественно произнёс он вчера вечером около этого костра. Получалось, что трое мальчишек звали себя «Командой Вольтрона», а вместе с Олей они уже были «Отшельниками». Забавно.        Губы Антона дрогнули и растянулись в едва заметной улыбке. Немного подгоревшая яичница, лежавшая сверху на поджаренном хлебе, выглядела, как ни странно, аппетитно. Даже очень. И, как вчерашняя рыба, она была очень вкусной. Всё-таки Рома умел удивлять.        После завтрака компания разошлась по домам. Карина прямо с порога стала расспрашивать, как всё прошло. Антон даже изумился: давненько она не улыбалась и не интересовалась с таким энтузиазмом. Разумеется, мама спросила и про завтрак, а потом и вовсе позвала пить чай с печеньем. Тоша поспешил отказаться:        — Прости, мам. Но мне нужно срочно заскочить к подруге…        Карина тяжело вздохнула.        — Ладно, иди. Но только очень быстро. Солнце вон как шпарит.        Антон кивнул и умчался прочь. Путь до дома Полины был недлинный, а потому добрался он довольно быстро. Правда по дороге пришлось пересчитать все ветки в лесу.        Зайдя на деревянное крыльцо, он поднёс руку к двери и нерешительно постучал. Отчего-то было страшно. Мысленно мальчик повторял приветствие для деда Морозовой и объяснение, что он у них забыл в столь жаркое время дня. Но напряжение и смятение исчезли без следа, когда ему открыла сама Полина.        — Антон? — Девочка была явно удивлена. — Что-то случилось?        — Я… — Петров прокашлялся и провёл пятернёй по волосам, снимая с них зелёные листья, прицепившиеся к нему по дороге сюда. — К чему снится чёрная кошка? — Пролепетал он.        — Чёрная кошка? — Задумчиво протянула Полина, облокотившись о дверной косяк. — Вроде нужно смотреть, что она делала.        — Просто сидела.        — Хм… Если я не ошибаюсь, то это не к добру. Не даром говорят, что не повезёт, когда чёрный кот дорогу перейдёт. Подожди немного, — она скрылась в доме и спустя пару минут снова появилась на крыльце, держа что-то в руках. — Да, чёрный кот во сне — к несчастью, — подтвердила свои девочка.        — А русалки? К чему снятся русалки?        Полина растерянно похлопала глазами и, вопреки ожиданиям Антона, лишь пожала плечами.        — Не знаю. Но дедушка сказал, что начинается русальная неделя. Сегодня как раз девятнадцатое. Быть может, это какой-то знак, — она вдруг хитро заулыбалась. — Или ты просто наслушался вчера моих историй. Правда же не по себе стало? Но я, честно признаюсь, не знала, что ты такой впечатлительный, раз тебе этой ночью русалки снились.        — Я сам не знал, — развёл руками мальчик.        — Вот, держи, — Полина протянула ему деревянный кулон с симпатичными белыми пёрышками. — Это оберег. Я спросила у дедушки про сны, и он отдал мне его. Сказал: «передай своему другу, если ему напророчили несчастья». Так что вот. Носи.        — Спасибо, — Антон взял подарок, повертев его в руках. Кулон был довольно красивым, хоть и примитивным. Можно отдать Оле, и тогда она точно будет в безопасности.        — Не хочешь зайти на чай? — Полина убрала прядь длинных чёрных волос за ухо.        — Нет. Меня мама дома ждёт.        — Ну ладно. Но потом обязательно заходи. Мы с дедушкой сейчас варенье делать будем.        — Это здорово. Удачи.        — Спасибо. И тебе. И чтобы больше никаких чёрных котов тебе не снилось, — Полина зашла в дом.        — Постараюсь.        — Угу, — девочка кивнула. — Пока.        — Пока.        Входная дверь медленно и со скрипом закрылась. Антон постоял-постоял и пошёл обратно, не сводя глаз с подарка Полины.