Учительница и королевский трутень

      Он обернулся, и Лариса подавила желание спрятаться за «диван». Мягко, без насмешки сказал:       — Для компании. Просто поговорить.       Нахмурилась:       — Неудобно мне говорить без одежды.       — А! Понимаю. Здесь одежды нет, но ничего: всё нужное сейчас отберём, — и снова отвернулся, поэтому потрясённый вопросительный взгляд не заметил.       Лариса тоже невольно перевела взгляд на тьму космоса за обзорной панелью, на сияющую зелёную жемчужину неизвестной планеты — отсюда она смотрелась драгоценностью. Но пейзаж был статичен. Только собралась спросить, что имелось в виду, и охнула: темнота расплескалась неоновыми искрами, сопровождающими, как она помнила по научно-популярным передачам, выход транспорта из гиперпрыжка. Как будто серебристый цветок распахнулся, и из сердцевины, сияя огнями Эльма, выпорхнуло судно. Лариса Ивановна разглядела весёленькую надпись «Радуга» на борту.       — Как раз вовремя, — Альдо удовлетворённо обернулся на вошедшего в рубку крабоида.       Лариса смятённо смотрела, как раздувается горло красавца-мужчины и слушала адскую смесь шипения и треска.       «Я ксенофобка? Что ж так дурно-то от звуков этих? Чужие, чужие — но, с другой стороны, просто ассоциируется с опасным», — вспоминалась аризонская пустыня, сухой шелест трав и трясущий хвостом разъярённый гремучник; глухой рокот аллигатора и гудение роя гигантских шершней (всё это, слава господу, Лариса Ивановна исключительно по головидео наблюдала). Но было и что-то ещё, заставляющее настораживаться — похоже, заолассцы и инфразвуком пользовались. Альдо зевнул, как змея, ставящая челюсти на место, и слегка смущённо сказал:       — Человеческий речевой аппарат не позволяет общаться с сородичами, приходится немного изменять, — и, уже бархатным увлекающим голосом: — Вы когда-нибудь видели космический абордаж, Лариса Ивановна?       — Не видела.       «И не хотела».       Поймала быстрый оценивающий взгляд посла и тихо спросила:       — Почему вы напали на человеческое судно? У нас же мир?       Альдо энергично кивнул:       — Мир. И мы, в знак мира и дружбы, сейчас уничтожим пиратскую посудину.       Лариса стушевалась, но с облегчением: «Ну конечно. Кто ещё сюда прилетит. Ишь, «Радуга»… Ещё бы «Солнечным зайчиком» назвались», — и уже с личным интересом, слегка кровожадно уставилась на происходящее.       Почувствовала лёгкую дрожь корпуса, хлопок, и корабль напротив вдруг потемнел, рубка и иллюминаторы погасли.       — Электрический импульс. На этом корыте нет нормальной защиты, и мы выжгли им всю электронику. Там сейчас ни света, ни гравитации, ни жизнеобеспечения. Отстреливаться тоже, само собой, нечем будет, — судя по интонациям, господин Альдо не запомнил времяпровождение на «Радуге» как что-то хорошее.       Крабоиды, оказывается, и без скафандров в открытом космосе существовать могли — во всяком случае, то время, что требовалось до соседнего корабля долететь. Причём летели, оставляя за собой дымно-голубые хвосты — похоже, что-то ими стреляло, как ядрами. Долетев, цеплялись за обшивку, распускали конечности и начинали вскрывать её, как допотопным консервным ножом винтажную банку со сгущёнкой. На Земле как раз входила в моду такая упаковка вместо прозрачного самооткрывающегося пластика.       «Невозможно! Это всего лишь инсекты, они живые, должен же у них быть предел прочности!» — Ларисе Ивановне чуть худо не сделалось, она не верила своим глазам, но всё равно смотрела, как крабопауки крошат керамилон и раздирают высоколегированную тугоплавкую сталь.       Снова поймала оценивающий взгляд и не выдержала, спросила. В ответ господин посол прочитал прочувствованную лекцию о превосходстве заоласских биотехнологий над промышленными всех прочих рас. Примеры приводил: «Паутина, Лариса Ивановна — один из самых прочных естественных материалов: прочность ее нитей на разрыв может достигать двух гигапаскалей, — и, уловив непонимание, — для сравнения, прочность лучших марок стали не превышает четырёхсот мегапаскалей».       Он говорил, а Лариса морщила лоб, кусала губы и думала:       «Как же ему к голове такой чердак вместительный приделали?».       Крабопауки, меж тем, вскрыли-таки корабль и ворвались в рубку.       Из дыры начали вылетать всякие неопознаваемые мелочи — и вполне опознаваемые трупы, целиком и частями.       Пиратов Лариса не жалела, но, глядя, почувствовала, что мёрзнет и дрожит. Обхватила себя руками. Уловила краем глаза приближение Альдо — показалось, что хочет приобнять и погреть. Отодвинулась почти в ужасе и сама себя одёрнула: «Он же инсект, наверняка не понимает… что у него в голове вообще творится?»       Но что бы в голове у господина Кастелуччи ни творилось, он тут же отступил, и Ларисе показалось, что это она такая мнительная. Ещё и неудобно за себя стало.       — О, вот и призовые команды выдвинулись, стало быть, зачистка окончена, —голос Альдо был полон позитива.       Лариса проследила взглядом за двумя движущимися к «Радуге» шлюпами.       — А что они делать будут?       — Мародёрить.       Слово было некрасивое, Ларисе Ивановне не понравилось, но успокоила мысль, что крадут украденное — да и что там, уж пиратам это всё больше не понадобится. Закончена потому что зачистка. В голову внезапно стукнуло:       — Эти женщины в деревне, кто их убил?       Альдо и не думал отпираться:       — Я, — и, глянув в побелевшее лицо собеседницы, — но подумайте, Лариса Ивановна, они бы вас в ином случае съели. Проанализировав социальную иерархию и обычаи племени, я счёл этот вариант наилучшим.       Лариса непонимающе выдохнула:       — Но как?       Альдо пожал плечами:       — Я летаю в боевой форме, а в потолке пещеры были дыры. Если вы про убийства, то это и вовсе труда не составило: они поразительно плохо охраняли своих самок. Я бы сказал, вовсе не охраняли. Убить спящих было просто. После чего передал сигнал о своём местонахождении, осталось только дождаться помощи.       — Но как?       — Что?       — Сигнал как? — в космосе интернет не работал, только вблизи обжитых планет, а про технологии, позволяющие сгенерировать и передать сообщение настолько далеко, Лариса Ивановна не слышала.       Альдо притух и неохотно сообщил, что тут в подробности вдаваться не может, позволив тем самым думать всё, что угодно.       «Чужие, чужие опасные твари… он ведь Рой этот свой наверное, чувствует, а они его», — но бояться почему-то не хотелось, сама от чужих Лариса видела только хорошее.       Мелькнула ленивая мысль: «Это ж, если мир и сотрудничество и правда наладятся, у нас будет передача «Грани Вселенной» будет выглядеть почище фильма ужасов. А они накинутся, начнут фильмы про Рой клепать», — и представила, как сидит дома на диване с кружкой Эрл Грея, самого-рассамого вонючего, а рядом Васенька притулился, и так хорошо стало!       Альдо, похоже, принял счастливую улыбку на свой счёт и выдохнул — кажется, с облегчением.       «Вот поразительно человечно себя ведёт… интересно, это всё имитация? Наверняка да, не человек же. Он в ближайшем родстве с кработанками, — и тут же вспомнила и про Мать, и про великий род, и про большую семью, — что ж, семья и правда немаленькая. Ну и тварь».       Тварь тем временем с удовлетворением комментировала происходящее за обзорным стеклом:       — Так, призовая команда справилась быстро — хорошо, а то там, похоже, после радиэлектронной атаки реактор вразнос пошёл, рванёт скоро.       Шлюпы и правда отчалили от корабля. Что они там намородёрили, Лариса Ивановна и представить не могла — она бы за это время ничего не успела.       Альдо продолжал:       — Сейчас боевые модификанты грузовик отстыкуют, и можно будет притянуть.       — Зачем вам грузовик? — Лариса прекрасно помнила, что он ну ничем ценен не был.       — Там люди.       «Точно. Они ж, наверное, новую партию рабов привезли, как я не подумала».       С беспокойством спросила:       — А они от разгерметизации не пострадают?       — Нет, с чего бы. Сарай этот не трогали, даже не открывали, — Альдо сосредоточенно смотрел, как крабопауки точно так же, как до этого снаружи потрошили рубку, грубо раздирают стыковочные элементы.       «А ведь он и сейчас с ними связан. Но вот команды отдавать — всё-таки говорить пришлось. Ограниченная, стало быть, связь. Но есть».       Похоже, пауки поторапливались, потому что оторвали прицеп от корабля очень быстро. Облепили его, растопыриваясь по обшивке — и тут же вспыхнул узкий ярко-розовый луч, соединяющий захваченный грузовик с заоласским крейсером. Второй подобный луч упёрся в раскуроченную «Радугу». Альдо тут же пояснил, что пиратский корабль, наоборот, отталкивают — реактор нестабилен и рванёт скоро. Глядя, как космический сарай величаво приближается, Лариса простодушно сообщила:       — Не знала, что гравитационный луч видно, думала, что в мультиках визуализация только для понятности используется, — и собеседник тут же вывалил на неё лекцию о природе гравитации.       Дослушав, Лариса, скромно потупившись, спросила:       — Но как так, у вас же, господин Кастелуччи, всё производимое, так сказать, — тут она ещё помялась, — натурпродукт? Электрический удар я ещё понимаю, на земле, например, есть рыбы, которые электричество используют, но гравитация?!       Альдо хмыкнул:       — На Земле не знаю, но на Заолассе примитивнейший засадный хищник… не знаю, как сказать на русском, у вас пока нет слова… так вот, он охотится именно с помощью гравитационного удара. Очень эффективно.       «И тут возникает вопрос, как они технику этого эффективного хищника сумели перенять. Года за три. Потому что, когда война началась, никаких межпланетных кораблей у Заоласса не было. Но они и без этого воевали успешно. Хорошо, что у нас мир», — ей снова стало холодно.       Похоже, это было заметно, потому что Альдо, вздохнув, предложил:       — Пойдёмте, Лариса Ивановна, посмотрим, чего там призовые команды намародёрили. Может, хоть одеяло какое вам подберём.       В шлюпе, в котором их с планеты доставляли, иллюминаторов не было, со стороны Лариса Ивановна заоласский крейсер не видела, и только сейчас поняла, что он циклопичен. Во всяком случае, сарай украденный пристыковывать не пришлось (а она об этом с беспокойством думала — стыки-то крепёжные боевые модификанты в клочья разодрали). Луч гравитационный просто затащил его внутрь крейсера, и смотрелась пиратская скотовозка маленькой на фоне размеров грузового отделения. Шлюпы призовых команд рядом были, и жуки таскали награбленное. Размером они были хорошо поменьше боевых модификантов, зато с большим количеством различных конечностей. Лариса разглядела: сверху тоненькие, с, похоже, осязательными щёточками на концах; пониже пучки манипулятивных, неприятно напоминающих человеческие руки, и ещё ниже мощные ходильные, штук шесть. Судя по всему, тут с эффективностью тоже всё было хорошо, потому что носили тюками.       С грохотом упала стенка, вскрытая крабопауками, и изнутри грузовика завизжали.       «Ну ещё бы, что они сейчас видят… бедолаги», — Лариса встревоженно повернулась, но Альдо уже стоял там и хорошо поставленным голосом успокаивал спасённых, заодно донося до них, что они именно спасённые. И Ларису подозвал, чтобы посмотрели на другого человека.       Спасённые как раз на Ларису-то дико и смотрели. Вновь вспомнилось, что одежды никакой нет, только волосами прикрыта, а они хотя бы одеты. Не выдержала, прошипела в сторону посла:       — Господин Кастелуччи, мне бы хотелось уже надеть что-нибудь, — и тихо ядовито добавила: — Я привыкла даже к ветерку, обдувающему нежные места, но мои соплеменники шокированы. Для нас это безнравственно!       Альдо сочувственно поцокал языком и тут же объявил давно Ларисе Ивановне известное, а для свежеспасённых новое: что воды и еды нет, требуется раздеться и он собственноручно отправит их в гибернацию. Комфорт и безопасность. Одежду можно оставить тут, как будут выходить, заберут.       «Что ж, по крайней мере, он нас уравнял. Сильно коситься перестали», — Лариса проводила Альдо, поприсутствовала при гибернации, и только потом тоскливо спросила:       — Так что насчёт одежды? — и тут же осеклась, подумав, что снятую с кого-то надевать не хочет.

***

      Тючки, аккуратно запакованные в подобие белой паутины, так и лежали в ангаре. Разными кучками. Альдо подошёл к одной:       — Нам повезло, Лариса Ивановна. Эти ваши прохвосты торговали всем, что под руку попадёт. В этот раз попала дизайнерская одежда. Украли где-то или краденую по дешёвке купили. Давайте посмотрим, что тут есть.       «Конечно, как прохвосты, так сразу «ваши», — кисло подумала Лариса Ивановна, но мысли не озвучила, наоборот, с интересом посмотрела на тючки.       Альдо вскрыл упаковку, покопался, и сам собой включился голопроектор: полупрозрачная модельная девица, обольстительно улыбаясь, воркующим голосом начала что-то рассказывать. Лариса ни слова не понимала, но Альдо, упомянув, что это китайский фуцзяньский, диалектная группа хоккьен, в просторечии «тайваньский», слушал внимательно. Лариса со священным ужасом посмотрела сначала на натурпродукт планеты Заоласс, каковым являлся великолепный господин Кастелуччи, потом с неодобрением вспомнила, что на тайваньском говорят в основном в Новоштатах — американских и тайваньских капиталов там поровну примерно было, так что английский и тайваньский имели статус официальных языков.       «Ну да, одежда-то дизайнерская. У нас ей откуда взяться, для народа шьют, не для богачей. Лежат там платья какие-нибудь с блёстками и декольте до пупа», — Лариса уже насторожённо смотрела на тюки.       Альдо тем временем не только слушал сладкоголосую девицу, но и отвечал ей, и вокруг них развесились вирт-окна с мужчинами и женщинами в различной одежде.       — Лариса Ивановна, мне кажется, это вам подошло бы, — прикоснулся пальцем к вирт-окну, и модель прошлась походкой от бедра, изящно покрутилась, выставила ножку. Лариса ошарашенно за ней наблюдавшая, только спустя несколько секунд обратила внимание непосредственно на одежду: деловой костюм цвета кофе с молоком, туфли в тон, аксессуары.       — Обратите внимание, «карманный портной», как оно отрекомендовалось, считает, что для вашего типажа этот лук идеален.       Лариса мрачно скосилась на сладкоголосую девицу, продолжавшую журчать, уже глядя на неё, и в длинной тираде внятными показались только два отдалённо знакомых слова — «герлен мицуко». Альдо любезно перевёл:       — Карманный портной позволил себе дать совет по подбору духов для лука. Что до меня, то я считаю, что нанесение искусственных запахов глубоко порочная практика, которой почему-то увлекаются ваши соплеменники, — помолчал неодобрительно и неохотно добавил: — Ваш естественный запах великолепен, его ни к чему перебивать.       Лариса ещё раз внимательно посмотрела на предлагаемую одежду, на модель, в неё одетую, и помрачнела ещё больше. Стесняясь, всё-таки сказала:       — Господин Альдо, этот костюм на меня не налезет. И раньше-то не налез бы, а уж сейчас, — и горестно посмотрела вниз, на роскошные свои объёмы. Несмело добавила: — Может, тут чистая простынка найдётся?       Альдо только отмахнулся:       — У дизайнерской одежды есть автоподгонка.       Промяукал на тайваньском что-то, и девица утвердительно помяукала в ответ. Альдо снова наклонился над тючком, выволок пакет и нажал кнопку на пластиковой панельке, прикреплённой к нему.       «Инсектоид-инсектоид, а в буржуйских штуках понимает гораздо больше меня. Да и не только в них».       «Карманный портной» сосканировал Ларису, тоненький луч портновского лазера прошёлся по ней сверху вниз, и модельного вида и соответствующей костлявости голографическая девица в костюме начала добреть и разъезжаться в разные стороны, и даже приобрела черты Ларисы. Но по виртуальному подиуму шествовала всё с таким же осознанием своей красоты, с грацией, и Лариса впервые подумала, что, если не горбиться, нести себя уверенно и вот ещё в одежде такой — то она красавица даже при нынешних габаритах. Засмотрелась сама на себя. Круглый массивный зад эффектно двигался при ходьбе — а светлая юбка-карандаш, при всей свой абсолютной и исключительной приличности, подчёркивала вызывающие округлости, и Ларису это странно взволновало. Захотелось примерить. Посмотрела на пакет — костюм в нём шуршал, как стадо мышей. Видно, самоподгонялся.       — Удобно, что дизайнерские луки целиком продаются, — Альдо уже тыкал в мужскую модель, присматривался, и Ларисе подумалось, что уж ему-то подгонка вряд ли понадобится, — то есть бельё, обувь и аксессуары прилагаются. И обратите внимание, Лариса Ивановна, у женских туфель есть функция регулировки высоты каблуков. Я не сразу понял, поэтому оставлена максимальная высота. В этой обуви поменять уже ничего нельзя, при смене высоты и размера полностью перестраивается колодка. Но ничего, если будет неудобно, выберем другую одежду. Ваш костюм готов, нужна ли помощь в надевании?       Лариса, было преисполнившись благодарности, тут же её поумерила и чопорно отказалась. Не могла понять, от чистого сердца он предлагает, шутит… или ещё что. Взяла пакет и отошла за угол грузовика пиратского. Но, начав одеваться, обо всём забыла.       Заворожённо прикасалась к роскошному белью, к натуральному шёлку комбинации, к лаковым лодочкам цвета беж, скроенным точно по ножке — и поняла, что раньше была равнодушна к одежде потому, что никогда не было такой вот. Подумала с внезапной сухостью: «Это всё разврат. Пустое. Я это я, в любой одежде, и без неё тоже», — но шёлк так скользил между пальцами, что разврат всё-таки немного проник в сердце Ларисы Ивановны, и она решила получить удовольствие, раз уж случай вышел.       Из-за грузовика вышла, чувствуя себя действительно красивой, и ноги легко несли её, даже и на шпильках. Удобно было, и она поняла, за что богачи платят такие деньги. Всплыло в памяти: «Нога-то как в трактире!» — любимый Ларисой древний писатель Гиляровский сказал это, впервые примерив лапти. Новоштатовские башмачники сумели удобство лаптей облечь в вид классической лодочки на шпильке, и это было почти волшебством.       Альдо, уже одетый, возился с ремнём, и Лариса, сама не понимая себя, вспыхнула и отвернулась.       «Господи, он только что голый был, и это не человек!» — усилием воли подавила себя, снова поглядела.       Красавец движениями, исполненными ленивой элегантности, застёгивал запонки.       «Да что я, ему всё равно, а мне приятно. Полюбуюсь, не убудет от этого ни у кого», — и приостановилась, расслабилась.       Альдо надел пиджак, характерным движением, глядя на отражавшую голографию, поправил его. Галстук надевать не стал, остался с открытым воротом.       Обернулся. Посмотрел, выдал очень хитрозавёрнутый, исполненный дипломатичности комплимент. Ларисе пришлось подумать, чтобы понять смысл, и был он в том, что она, Лариса Ивановна, с точки зрения инсектоида, в одежде дивно хороша, но без неё ещё лучше. Снова покраснела и не выдержала — засмеялась. Всё-таки одетой себя лучше чувствовала.       — Тут к костюмам в подарок шампанское прилагается, — Альдо снова слушал «карманного портного», — хотите пить, Лариса Ивановна? — и, не ожидая ответа, вытащил из тючка коробку.       Голографическая дева снова что-то затарахтела, и Альдо перевёл:       — Говорит, Моэт дю Шандон, винтажный напиток, достойный только самых искушённых потребителей, — и, с сомнением, — не знаю, где пираты товар украли, но не подделка, одежда действительно знаменитого дома Гальяни. И шампанское тоже оригинал.       Лариса присмотрелась к коробке и очарованно вздохнула:       — «Дом Периньон». Читала про него, но никогда не думала, что попробую. Оно всё на экспорт идёт. И стоит, как крыло самолёта.       «Как моя зарплата за год».       — Ну вот и отметим ваше освобождение, хороший повод, — Альдо нажал кнопку моментального охлаждения, выждал требуемые по инструкции четыре секунды, после чего бестрепетно расковырял коробку, выудил бутылку и два бокала.       Бутылку взял сам, бокалы отдал Ларисе и двинулся на выход, поясняя:       — Думаю, стоит выпить в рубке. Пиратский корабль сейчас взорвётся, красиво будет.