Мир да любовь.

      – Я ведь предупреждал тебя, Вэш... – голос, такой родной и чужой одновременно, заставляет душу заледенеть, – я давал тебе столько шансов избежать этого...       – Я умоляю тебя...– собственный голос предательски дрожит, когда среди тысячи порхающих лезвий появляется фигура в чёрном костюме. Фигура человека, успевшего за столь короткий срок стать дороже всего на свете.. даже дороже собственной жизни.       – Пожалуйста, не делай этог... – слова теряются в шелесте стальных перьев, заметавшихся в воздухе, подобно смерчу.       Кап. Кап. Сначала одна капелька, затем две...целый кровавый дождь обрушивается с небес, застилая всё вокруг.       Мозг не успевает осознать происходящее, как к ногам Вэша падают чёрные очки, тут же давая трещину на обоих стёклах. Вот же...       Приходится зажать дрожащими ладонями искривившийся в гримасе отвращения рот, чтобы подступившая к горлу рвота не вышла наружу.       – Я же говорил, что если понадобится - я сломаю тебя, Вэш...       Резкая вспышка света застилает взгляд. Проморгавшись, Ураган продолжает лежать неподвижно, чувствуя, как скованное шоком тело пробивает мелкая дрожь. Требуется не меньше нескольких минут, чтобы понять, что всё произошедшее было...просто страшным сном. Ужасающим своей жестокостью и реалистичностью...сном. Звон в ушах стихает, и слух наконец улавливает размеренный стук сердца.       – О боже мой... – с облегчением, шёпотом срывается с губ.       То ли под счастливую, то ли под нервную улыбку аквамариновые глаза поднимают свой взгляд:       – Ты не представляешь, что мне приснилось, Ни...Нико?..       Сердце пропускает удар. На него смотрит спокойным, уставшим взглядом...седой старик. Под побелевшую щетину закрались глубокие морщины, кожа усыпана пигментными пятнами, и даже тёмные глаза кажутся какими-то стеклянными.       – Не смотри на меня так, Тонгари...я ведь говорил тебе, что не буду жить вечно.       Слёзы катятся по бледнеющим щекам, срываясь с подбородка. Так же, как вот-вот сорвётся к чёртовой матери сердце, перестав биться.       Солёная влага застилает взор, и вскоре всё вокруг превращается в сплошное мутное пятно.       – Нет...нет-нет-нет, Нико...       Ураган подрывается на кровати с душераздирающим криком:       –...Нет!       Сердце колотится так громко, что перед его дробью меркнут все звуки. Темно... "Я ведь говорил тебе, что не буду жить вечно" раздаётся эхом в голове.       Оглушённый отчаянием, Вэш, обняв себя за плечи, болезненно сгибается, не способный унять дрожь в теле, и беззвучно всхлипывает.       Спящий Вульфвуд, которого, казалось бы, не разбудишь даже пушечным выстрелом, вдруг подскакивает на кровати. Разбуженный криком мозг никак не может понять, кто мог так громко кричать. На них напали? Это Найвс? Жандармы? Просто головорезы?       Николас по привычке тянется рукой к Карателю, стоящему подле кровати на всякий случай, но замирает на пол пути. Глаза постепенно начинают привыкать к темноте, замечают перед собой силуэт спины, исписанной шрамами. Помимо звука бушевавшей за окном песчаной бури, Николас различает тихие, явно из последних сил сдерживаемые, рыдания.       Вэш... Это кричал Вэш, в очередной раз проснувшийся от ночного кошмара. Но...стоп. Было что-то другое. Здесь было что-то не так. Вульфвуд знал, что Урагана преследуют кошмары, порой мешающие ему нормально спать и жить, но он ещё ни разу не слышал такого болезненного крика, наполненного отчаянием. Крик, который способен душу покрыть толстой коркой льда.       Тревога скребла в грудной клетке, словно чёрная кошка. Кровать неприятно скрипнула, когда Вульфвуд придвинулся сзади и...       Обхватил сильными руками, со спины, подрагивающего Вэша, заключая в объятия.       – Детка...тише...я здесь. Я здесь. Это просто дурной сон. – шёпот похоронщика раздаётся прямо на ухом.       ...но Вэш не слышит. Не слышит ничего, кроме звучащей, словно на старой заевшей пластинке, фразы. Фрагменты снов вращаются перед глазами каким-то проклятым калейдоскопом, заставляя до боли жмурить глаза, лишь бы не видеть всего этого.       Стоит одному-единственному всхлипу прозвучать чуть громче остальных, как в голове будто рушится последнее, что позволяло сдерживаться всё это время...тихие всхлипы превращаются в истеричное рыдание. Всё тело трясётся так, словно через него пропускают разряды электричества, а пальцы, и без того сжимающие плечи с такой силой, что отметины останутся, теперь ещё и впиваются в плоть ногтями, заставляя проступать капельки кровавой росы.       Время перестаёт идти.       У Николаса сердце обрывается и падает куда-то вниз, стоит только услышать чужую истерику. Мир как-то резко свернулся до размеров маленького островка кровати, где были только они двое. Весь слух обратился только на чужие рыдания.       Кажется, будто грудная клетка трещит и разрывает плоть, настолько больно видеть Урагана таким. И Вульфвуд в растерянности, озлобленный на себя за свою беспомощность. Единственное, на что он сейчас способен, так это шептать бессмысленные слова утешения которые, очевидно, не помогают. Господи, как же он ненавидел это чувство. Чувство, когда хочешь помочь, но не знаешь чем и как. Зубы скрипнули от досады.       Вульфвуд находит в темноте чужую ладонь, накрывает её своей и в ту уже секунд ощущает, с какой силой её сжимают в ответ, грозясь вывихнуть сухожилия.       Только тихое болезненное шипение приводит Вэша в чувства, заставляя ослабить хватку...но не отпустить. Ведь если он отпустит Николаса – тот сразу исчезнет. Или умрёт. Да, просто так, на ровном месте. Так диктует голос раздирающей сердце, паники.       Получив очередной сигнал от мозга, гласящий: «не смей потерять его снова», находящийся на грани безумия Ураган вырывается из объятий, но лишь затем, чтобы повернуться к любимому лицом и обнять его ещё крепче. Ему нужно.. нет, ему жизненно НЕОБХОДИМО видеть Николаса перед собой. Понимать, что прямо сейчас, в эту самую долю секунды, он жив, молод и полон сил. Что он не исчезнет...что он будет в порядке. Хотя бы пока находится в руках Вэша.       Из груди Николаса вырывается почти болезненный выдох, когда Вэш разворачивается и с силой обхватывает его руками, сжимая в объятиях так сильно, что дышать невозможно.       – Тонгари, чёрт…мне дышать нечем. – но вопреки сказанному, Николас обхватывает руками дрожащее тело и прижимает к себе, ладонями пройдясь вдоль спины.       Проходят минуты. А может и секунды. Чёрт его знает, время идёт слишком медленно и мучительно. Вульфвуд, приложив немало усилий, всё-таки отдирает Вэша от себя.       – Вэш… – похоронщик кладёт руки на чужие щеки и заставляет посмотреть в свои глаза. – Вэш!       Приходится повысить голос, чтобы немного отрезвить Урагана. И, кажется, это помогает, потому что через несколько секунд блондин фокусирует свой пустой взгляд на тёмных глаза.       – Вэш… Смотри на меня. И повторяй за мной…давай, вдох... – Вульфвуд делает вдох и задерживает дыхание, ждёт когда Вэш повторит за ним. И, дождавшись, продолжает: Выдох…вот так, детка. Молодец.       Они повторяют это ещё несколько раз, до тех пор, пока всхлипы Вэша не становятся реже. Николас выдыхает, продолжая держать возлюбленного в руках.       – Детка…что случилось?.. – не самый лучший вопрос, который можно было задать сейчас. Но Вульфвуд хочет знать. Хочет понять, что же случилось с его мальчиком, который днём улыбается ярче солнца. Он хочет помочь Вэшу всеми своими силами, лишь бы тот не чувствовал себя таким сломленным. Вульфвуд готов помочь, даже если для этого нужно будет отдать собственную жизнь.       – М-мне снилось, ч-что ты.. т-ты.. что он.. – спотыкаясь практически на каждом слове, едва успокоившийся Вэш вновь давится собственными всхлипами, больно сжимая пальцами плечи Николаса.       Всё это...слишком. Слишком тяжело, слишком больно...просто невыносимо. От одних мыслей сердце щемит так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть... Бедному Николасу снова приходится объяснять Вэшу, никак не желающему успокоиться, как дышать. И ещё раз...и ещё.       Лишь спустя несколько провальных попыток, у ангела наконец получается выцедить из себя:       – Ни..Нико.. пообещай мне, что ты будешь беречь себя.. – произносит на выдохе Вэш. Затем делает глубокий вдох, переводя дыхание, – Пообещай, что ты будешь...жить...       Последнее слово звучит особенно осторожно и тихо, будто стрелок боится произнести его вслух. Губы снова поджимаются и начинают дрожать. И будь на этом всё, может, Николас и смог бы собраться с мыслями, подобрать слова и ответить что-то внятное, да вот только...       Ураган поднимает на него свои глаза. Глаза, чистые, как у ребёнка, огромные, словно два океана, в которых разливается такое вопиющее отчаяние, что смотреть в них даже миг – сущая пытка. Глаза, взгляд которых словно кричит, умоляя: «не смей говорить мне «нет», нельзя, я не позволю». И от этого становится так погано на душе. И ведь не отведёт...не даст отдохнуть от той тяжести, которая ложится на смуглые плечи, вынуждая проглотить язык. Как можно спокойно сказать, пусть даже самую простейшую истину, когда на тебя смотрят так?..       Секунда, ровно столько времени Вульфвуд смог выдержать чужой взгляд. А потом...потом отворачивает голову, лишь бы эта пытка прекратилась. Он шарится в темноте рукой и вытаскивает из-под подушки пачку сигарет. Огонёк зажигалки вспыхивает в темноте, на долю секунды освещая их лица, а потом гаснет, оставляя после себя только искорку зажжённого кончика сигареты.       Вульфвуд всё так же молчит, стараясь не смотреть в сторону Вэша. Он чувствует, как напряжённый взгляда грозится просверлить в черепе дыру, и он не хочет встречаться с этими глазами. Не хочет видеть, как в них с треском будет рушиться надежда.       Потому что он не будет давать Вэшу обещание, которое не сможет сдержать... Потому что Вульфвуд должен умереть. И он это прекрасно знает. Это было предначертано ему ещё тогда, когда в Оке Михаила на нём ставили опыты, готовя, как скотину на убой.       Со своей участью Николас уже смирился и принял её как должное. В конце концов, смерть - не худшее, что происходит с нами. Да и...живи они оба сейчас при других обстоятельствах... ничего бы не изменилось.       Потому что Николас Д.Вульфвуд не будет жить вечно.       Но, как это можно объяснить Вэшу? Вэшу, который свято верит в "мир да любовь". Вэшу, который пытается спасти всех, даже тех, кто этого не заслуживает, при этом каждый чёртов раз чуть ли не жертвуя собой. Вэшу, который прямо сейчас смотрит на Вульфвуда своими огромными, такими чистыми глазами, полными надежды.       Николас молчит, хотя должен бы хоть что-то ответить. Но слова комом в горле застряли, будто неведомая сила не даёт им выйти. И это, боже, невыносимо.       – Нико...пожалуйста... – пробитый лихорадочной дрожью, голос срывается на крик, когда тонкие пальцы впиваются в смуглые запястья, – Ответь мне уже! Скажи хоть что-то!       Ураган никогда не вёл себя так. Словно потерявшийся в толпе незнакомцев ребёнок, с отчаянным плачем зовущий родителя, который больше никогда за ним не вернётся. Так отчаянно и...наивно. Бесспорно, Ураган был наивен, порой даже слишком, но в вопросе смерти ещё никогда.       О чём же ты думал, Вэш, предавая свой принцип "ни к кому и никогда не привязывайся"? Авось, прокатит? Так случается со всеми, но только не со мной? А может, просто чёртово сердце однажды взорвалось чувствами, которые был не способен контролировать даже ангел. От которых было поздно бежать.       – Нико! Николас... Вульфвуд! – уже не зная, как докричаться до своего самого дорогого человека, Вэш начал трясти его, зажатые в своих пальцах, руки. Трясти и шептать какой-то бессвязный бред, то и дело повторяя имя возлюбленного.       Ничего не получается.       Что ж, время сменить тактику. Оторвавшись от рук, ладонями он мягко сжимает чужие щёки, колючие от щетины, и пытается повернуть к себе лицо Вульфвуда. Это оказывается нетрудно, вот только...взгляд, без желания человека, никак не повернёшь.       – Прошу, Нико... – едва слышно вторит стрелок дрожащим голосом, почти соприкасаясь кончиком носа со смуглой щекой, чувствуя, как мир снова расплывается от накативших на глаза слёз.       – Хоть что-нибудь...       Сигарета, которой Вульфвуд так и не затянулся, тлела между пальцев. Пепел сорвался с кончика и упал вниз на мятую постель, прожигая огоньком одеяло. В конечном итоге похоронщик так и потушил сигарету об пепельницу.       Надрывный голос режет по ушам, а заодно и по сердцу. Да так, что то заходится сначала в бешеном темпе, а потом сжимается, отдаваясь острой болью в груди. Николас почти вздрагивает, когда холодные пальцы Урагана касаются его щёк. Проходит ещё несколько секунд, прежде чем он находит в себе силы поднять взгляд.       – Вэш… - начинает он тихо, едва слышно. – Детка..я..       И тут же замолкает, никак не находя в себе силы, чтобы сказать то, что должен. Вместо этого Николас берёт ладони Вэша в свои, бережно их сжимая. Подавшись вперёд, он оставляет поцелуй на родинке под глазом, губами чувствуя, как с новой силой потекли солёные слезы. И Вульфвуд, не сдерживая себя и свои чувства, сцеловывает мокрые дорожки, одаривая лаской, такой, какой умеет.       – Вэш…я не могу пообещать тебе то, что не в силах выполнить. – и прежде, чем тот успевает ответить, Николас заключает его в объятия, зарываясь пальцами руки в светлые волосы. – Прости, детка.       Вэш замолкает...даже двигаться перестаёт. Ни выдоха, ни вдоха. Окончательно опустевший взгляд направляется куда-то сквозь Николаса, и даже слёзы застывают на глазах.       "Я не могу пообещать тебе то, что не в силах выполнить. Прости." – как ледяной водой обдало       И вдруг, изо всех сил, настолько крепко, что самому почти становится больно, он прижимается к широкой груди, тихо плача.       "Он не сможет, Вэш, смирись. Люди - не станции, они не живут вечно. Просто прими это наконец." И он принимает. А может, делает вид, что принимает, пытаясь обмануть себя самого. Или его психика настолько не выдерживает череду потрясений, что мозг просто отключается, позволяя телу выплакать остаток слёз. Остаток боли, отчаяния и первобытного страха перед неизбежным. Остаток всей той бури чувств и эмоций, которые, подобно стальному вихрю из сновидений, кружили в самом сердце, срезая, слой за слоем, остатки надежды.. оставляя лишь кровоточащую пустоту.       Прошёл час...а может и всего пара минут. Время словно исчезло, ровно до того момента, пока плач не стих, сменившись глубоким, размеренным дыханием. Дойдя до предела своих сил, он...просто отключился. Уснул в крепких объятиях Вульфвуда, уткнувшись мокрым носом во впадинку его ключицы.       И это было самым настоящим подарком судьбы. Чёрт знает, сколько ещё минут отчаянных всхлипываний смог бы вынести Вульфвуд, у которого от такого сюрприза совсем "сердце не на месте" было.       Николас сидел молча, больше даже не пытаясь что-то сказать. Да и что тут скажешь? Бессмысленные слова утешения? Обещание, которое любимый так слёзно просил? Дать Вэшу ложную надежду – хуже смерти, так считал Николас. Да и…какой смысл давать обещание, которое он, даже при всём желании, не способен сдержать.       Хотелось бы, чтобы они встретились при других обстоятельствах. А ещё лучше в другой Вселенной. Где не будет Найвса Миллионса, не будет Станций и погонь. Где Николас бы не принадлежал к Ганг-Хоу-Ганс, а за головой Вэша не охотились жандармы и остальные. Они могли бы жить в маленьком домике, и даже завели бы собаку.       Вселенная, где всё случилось не вопреки всему, а как надо, так как тут никогда не случалось.       Но это всего лишь мечты, которым не суждено стать реальность.       Вульфвуд едва заметно качает головой, пытается отогнать непрошенные мысли о счастливом будущем, назойливо лезущие в голову. И так сердце не на месте, а тут ещё и голова добить решила.       Он продолжает обнимать Вэша, периодически целуя светлую макушку, до тех пор, пока плач не затихает совсем, и даже после этого Вульфвуд ещё несколько минут вслушивается в чужое дыхание.       Окончательно убедившись в том, что Ураган уснул, похоронщик осторожно опускается на постель, не разрывая объятий. В эту ночь он больше не заснул: так и лежал, вслушиваясь в сопение под боком и постепенно затихающую песчаную бурю за окном.       На утро они не заговорят о произошедшем ночью. Вэш, как обычно, будет милым и приветливыми с каждым прохожим, скрывая за тенью улыбки свои печали. Но только Вульфвуд знает, что за этой тенью скрывается самая настоящая тьма, демоны которой грозятся утащить их обоих в Ад.       И он покрепче сожмëт ремни Карателя, готовясь расстегнуть их, чтобы защитить того, кто для него светит ярче солнца.