Осколки моей жизни уходят с тобой

Чонгук смотрел на тарелку какого-то супа, что сейчас дымилась перед ним. Дешёвое кафе было полупустым. Когда он сюда вошёл, то его встретила лишь мрачная официантка, которая вовсе не хотела работать в этот понедельник, и лежащая у порога псина. Кафе было небольшим. Типичным для окраины большого города: тесный зал, прилавок с зачерствевшими сладостями, пожелтевшее меню на затёртом столе и шаткие стулья. Кто-то даже поставил на каждый стол по синей вазе с искусственными цветами, которые за долгое время выцвели и покрылись слоем пыли. Как и всё здесь. Чон бы не ел, но в один момент ноги просто отказались нести тело, останавливая его и приваливая к стене. Тогда Чонгуку показалось, что он вот-вот упадёт и больше не встанет. А потом на глаза попалась яркая вывеска. Горячая жидкость пробежалась по пищеводу, падая камнем в желудок, что моментально сжался. Чонгук замер, пытаясь перетерпеть острые неприятные ощущения, что волной поднимались от желудка к горлу, оставляя там горький ком. Слишком давно не ел… Выдохнув, парень зачерпнул новую ложку и всё же проглотил очередную порцию куриного бульона. Взгляд то и дело падал на лежащий на столе телефон. Безжизненный кусок пластика, который следовало бы выкинуть, но что-то останавливало. Конечно, в кафе можно было попробовать зарядить его, но что это даст? С кем ему разговаривать? Усмехнувшись, Чон в очередной раз проглотил суп. Тошнота всё-таки взяла своё. Вскочив, он взглядом спросил: куда? Привыкшая, видимо, к такому официантка, молча указала на выход из кафе. Очевидно, мыть сортир после клиента со слабым желудком никто не хотел.

* * *

Богом остановился у пластиковой двери очередного кафе, задумчиво разглядывая ручку. Как открыть эту чёртову дверь? Нет… это бы не вызвало проблем, будь его руки свободны от многочисленных картонных коробок с едой, которую следовало доставить. Брюнет хотел было уже опустить их на землю и потянуть за ручку, как дверь распахнулась сама. Наружу, быстро. А затем из зала стремительно метнулся какой-то парень, представший в глазах Пака чёрным смазанным силуэтом, который врезался в него. Коробки взмыли в воздух, вылетая из его разомкнувшихся рук, а он сам пошатнулся на ступеньках, но чудом выстоял, не слетев на асфальт. — Эй! – крикнул Богом, выравниваясь и смотря на рассыпавшиеся по тротуару многочисленные пластиковые упаковки. – Глаза разуй! Взгляд парня упал на согнувшегося у перил молодого человека, который цветом лица напоминал мёртвую жабу. — Сам разуй – хрипло огрызнулся темноволосый, держась за желудок и странно подрагивая. — Кто мне за это заплатит?! – выпалила выбежавшая на шум официантка. – Я не буду принимать испорченный товар! — Где ты видишь, что он испорченный? – выпалил Пак, раздражённо скидывая в расхлябанную коробку пластиковые пачки какой-то сомнительной еды. — Она на земле была! — Милая, судя по этому парню, у вас в кафе и так беда с санитарией – фыркнул он в ответ, ехидно улыбаясь. Девушка скользнула взглядом по застывшему темноволосому парню, что минуту назад выбежал из зала. Одет он вроде был неплохо и на бомжа не смахивал, хотя рюкзак за плечами наводил на определённые мысли… хотя кого на вокзале не встретишь. Может, турист, а, может, торчок какой. Вон как скручивает. — Ты мне языком не моли тут – строго буркнула она. – Я шефу позвоню. — Да хоть Ким Чин Ыну – скривился Богом, составляя коробки стопочкой и вновь поднимая их. Взгляд скользнул по уже привалившемуся к перилам недотёпе. – Ты это… осторожнее… Чонгук нахмурился, переводя мутный взгляд на него. — Иди на хрен – хрипло выдохнул он и, пошатываясь, направился прочь от кафе. Богом удивлённо вздёрнул брови, смотря вслед худощавому парню в чёрном. — Странный – пожал тот плечами и, опомнившись, добавил: – Так… пошли. Будем записывать. Официантка радушно открыла двери перед ним, впуская в душное и пропахшее некачественной едой помещение. Пак поморщился, составляя коробки на свободный стол. — Если хочешь, звони управляющему – буркнул он, смотря на слегка помятый картон. – Но все продукты целы… упаковки не порвались. — Вот и позвоню! – упрямо бросила девушка, убегая куда-то за стойку. — Зря – поджал губы Богом, мысленно костеря того неаккуратного брюнета, из-за которого у него теперь могут появиться проблемы на работе. Ведь его шеф был человеком принципиальным и, что греха таить, имел взрывной характер. Богом отвернулся от треклятых помятых и испачканных в пыли коробок, прошёлся взглядом по кафе, замечая на одном из столиков чей-то оставленный телефон. — У тебя тут кто-то добро своё забыл – бросил он девушке, подходя ближе к столику. Крашеная блондинка удивлённо подняла взгляд от своего собственного сотового, нахмурила тонкие брови и выпалила: — Да тот, видимо. Богом взял со стола телефон и покрутил в руках. Дорогой, хоть и подранный местами, даже экран был поцарапан. — Он разряжен, – пробормотал себе под нос парень, клацая клавишами. – Нужно вернуть… Подошедшая официантка вырвала сотовый из рук брюнета, придирчиво осмотрела и скривила милое личико. Если бы мобильный был лучше, аккуратнее, девушка бы оставила его себе… чего добру пропадать. — Да делай, что хочешь с этим мусором. Она отошла в сторону, небрежно бросив сотовый на стол, с которого Богом тут же поднял оный. Когда растёшь в детском доме, когда ищешь любую возможность зарабатывать… постепенно привыкаешь жить так, подбирая крохи, урывая у судьбы любые подачки. Пусть это даже изношенные телефоны. — Шеф скоро будет. Готовь вазелин – хмуро шикнула блондинка. Богом, убрав телефон в карман и тут же забыв о нём, усмехнулся: — Любишь поиграть?

* * *

Осень перевалила за середину, запуская свои холодные руки в душу каждого, кто шёл по улице, заставляя чувствовать себя никому ненужным, чужим здесь для каждого, пустым. Ещё с утра с неба лились солнечные лучи, которые больше раздражали глаза, чем грели. Приходилось щуриться и вдыхать этот подогретый осенний воздух. Пахло опавшей листвой и мокрой землёй. Ближе к обеду небо затянуло свинцовыми тучами и подул пронизывающий ветер. Люди боялись впускать в свои сердца это холодное дыхание осени, спеша скрыться в тёплых кафе, где искусственный янтарный свет заменял пропавшее солнце, а голоса и смех не давали чувствовать себя одинокими. Ведь, когда идёт дождь, все мы одиноки. Мы отрезаны друг от друга прозрачными каплями, которые своим шелестом заглушают любые, даже самые тёплые слова. Когда мы одни, мы чувствуем себя пустыми. Нам нечем заполнить себя. И холодный дождь, касаясь нашей кожи, будто смывает ту разноцветную пелену благополучия, которой мы покрываем себя на протяжении солнечных дней. Чонгук сидел в небольшом сквере, смотря на растущее рядом дерево. Оно было старым, замшелым, но листья всё ещё с трудом держались на его изогнутых ветвях. Наверное, всё так и закончится. Чон посмотрел на свои руки, ставшие бледными и какими-то более тонкими. Похоже, он дошёл до грани, когда больше некуда идти. Да и желания возвращаться не было. Куда? К кому? Пусть считают его пропавшим, а потом, возможно, найдут и закопают. Но это будет уже не он. Рука в поисках телефона нырнула в карман ветровки. И только сейчас, наткнувшись пальцами на пустоту, Чон вспомнил, что забыл сотовый в каком-то кафе. На тонких губах появилась усмешка. Значит, так и должно было случиться. Он отрезан от прошлого. Как это оказалось просто. Стоит потерять телефон, и ты становишься призраком. Если ты не захочешь, с тобой не свяжутся, тебя не найдут. Было спокойно, но одновременно грустно. Чонгук лишил себя всех средств вернуться. Обратно не было дороги. Оставалось ждать…

* * *

Оставалось ждать… Ким нервно кусал губы, стоя у окна и глядя в хмурое осеннее небо. Нужно было что-то делать, куда-то бежать, но… — Эй, Тэхён, привет. Голос, раздавшийся где-то за спиной, заставил его быстро повернуться. — Привет– выпалил он, подходя к своему посетителю. — Прости, что раньше не заскочил, времени не было – тяжело вздохнул Богом. Времени действительно не было. – Я сегодня весь день получал от шефа за попорченный товар… а потом ездил за новой партией, разбирался с накладными… прости. — Да нет, – проговорил Ким. – Ты же не обязан. А что за товар? Тэхён спросил на автомате, из вежливости. Ему не хотелось казаться бесчувственным эгоистом, хотя мысли то и дело возвращались совсем к другому человеку. — Да продукты для кафе – отмахнулся Богом проходя глубже в палату. – Попортил из-за одного придурка невменяемого. Вылетел из кафешки и чуть с ног меня не сбил… коробки повредились, хотя товару ничего не сделалось. Но шеф у меня тот ещё… чудак. — Плохо, – выдохнул Ким, опускаясь на постель. – Тебе сильно влетело? — Да нет. Думаю, зарплату не порежут, – неуверенно пробормотал парень. – А! Но справедливость восторжествовала! Тэхён поднял на Богома заинтересованный взгляд, а в голове было пусто… он не мог заставить себя думать о чём-то другом. Тот, победно улыбаясь и сверкая глазами, вытащил из кармана какой-то сотовый и легко перекинул его Киму, что тут же поймал оный. — О, реакция уже восстановилась, выздоравливаешь – довольно улыбнулся Богом, складывая руки на груди и смотря на Тэхёна, ожидая его реакции. Растянув губы в улыбке, Ким без особого интереса крутил телефон в руках, отмечая, что тот легче было выкинуть, чем починить. Покарябанный корпус и широкая царапина на экране портили вид вполне себе дорогого сотового. — Это тот придурок из кафе забыл на столе. Я бы ему его вернул, но поздно было. Не успел, – как-то виновато проговорил Богом, потирая нос. – Может, двинуть у кого-нибудь, лишние деньги не помишают. — Может – безжизненно произнёс Тэхён. Палец скользнул по боковой панели, и в голове щёлкнуло. Как же он раньше не заметил… Взгляд вновь прошёлся по сотовому, выхватывая уже не кажущиеся такими незнакомыми детали. Эти царапины он видел… «Раз тебе моё присутствие "как хочешь", то будь добр, заряжай телефон. И я буду приходить реже…» Слова, сказанные тогда, на тесной кухне, пропахшей табачным дымом. — Богом – тихо произнёс Ким, вскидывая глаза на парня, – как выглядел тот… из кафе? Тот даже слегка стушевался под требовательным взглядом янтарных глаз, в которых вспыхнул какой-то странный огонь упрямости. — Ну, – задумчиво произнёс Богом. Чёрный силуэт выбежавшего из кафе молодого человека он разглядел плохо, был занят треклятыми коробками, но что-то всё же запомнил: – Высокий довольно… хотя нет… не очень. Как для парня. Темноволосый… ещё бледный такой, как стена… Дальше Богом мог не продолжать. Тэхён вскочил на ноги, сжимая мобильник. — У него ещё глаза такие, – прищурился Богом. – Чёрные. Злые. Вот их я запомнил хорошо. Жутко от них прям. Кем бы он ни был… — Это Чонгук! – выпалил Ким. – Где ты его… ты сможешь вспомнить место, где это произошло? — Кто? – переспросил парень. — Друг мой, который без квартиры остался. Удивлённый парень слегка приоткрыл рот, пытаясь сообразить масштабы произошедшего совпадения: — Тэхён, это мог быть кто угодно… похожий. — Нет! Богом, это его сотовый. Ким потряс телефоном. — Он разряжен, – непонятно отчего заулыбался широко и лучисто Тэхён. Значит, с Чонгуком всё хорошо. Сердце забилось быстро-быстро. — Я-то вспомню то место. Почти каждую неделю туда продукты вожу. Но – Богом задумчиво почесал затылок – тот парень, Чонгук, мог уйти уже довольно далеко. Это ж ещё утром было, а сейчас уже почти полдень… — Богом – выдохнул Ким – я хочу сбежать из больницы. И ты поможешь мне в этом. Пожалуйста. Ты пойми… это очень-очень важно для меня. Тэхён, выпалив это, поразмыслил и добавил, считая, что так парень поймёт его лучше: — Очень! — Как я могу забрать тебя из больницы?Я же даже не родственник тебе. — Ну блин! По-тихому… — Ты в курсе, что нам влетит? — Да пофиг мне. Пошли… как хочешь, но пошли.

* * *

Из больницы пришлось выбираться так, будто бы они были героями шпионского фильма. Мелкими перебежками, иногда делать вид, что они просто застыли в коридоре и ведут увлечённую беседу, ожидая пока мимо пройдут врачи или медсёстры. Наконец, небольшое кирпичное здание было оставлено позади, и Ким с Паком быстро бежали к припаркованной неподалёку машине. И только усевшись на переднее сиденье, Тэхён прыснул со смеху. Этот резкий смешок превратился в слегка нервный смех, но Богом не мешал парню, быстро заводя машину. Шанс быть пойманным с пациентом, которому не разрешали покидать стен этого белого здания, был весьма реальным, а удовольствие от разбирательств с его тётей, властями и врачами было смутным: — Ты нормально? Ким убегал из больницы в больничной одежде. — Д-да – с трудом выдохнул Тэхён, проводя руками по больничной одежде. — Давай заедем ко мне, я тебе нормальной одежды дам. — Нет! Поехали сразу туда. Я не мёрзну. Ким действительно не мёрз, чувствуя непонятный внутренний жар. Всю дорогу он жадно всматривался в указатель, отсчитывая оставшееся расстояние до города, когда они въехали в него, нетерпение стало буквально осязаемым. Оно повисло в воздухе мелкими иголочками и кололо тело, мешая сидеть спокойно. Но спустя час, когда они подъехали к кафе, объехали и даже обошли его окрестности, нервное возбуждение потихоньку начало проходить. Укутанный в куртку Богома, Тэхён чувствовал себя раздавленным. Он изо всех сил пытался не терять уверенности в том, что в очередном проулке, в очередном дворе они найдут Чона. Что тот будет сидеть, сгорбившись, на лавочке и наорёт на него при встрече. Но каждый раз взгляд падал лишь на старушек или же на детей в пёстрых одеждах. — Слушай, он ушёл– нехотя, после трёхчасового поиска, признал Богом. – Мы не сможем его найти… район большой… кто знает, куда он мог пойти. — Нет – упрямо тряхнул головой Ким, откидывая с лица мешающие волосы. Начал накрапывать дождь, и темные пряди намокли, прилипая к лицу и раздражая. — Я не знаю, где мы его можем найти. У прохожих спрашивать бесполезно – виновато и грустно проговорил Богом, захлопывая за собой дверь машины и поворачивая ключ. Тэхён до боли закусил нижнюю губу. Надежда, поселившаяся на три часа, медленно утекала из тела, оставляя горький привкус разочарования на губах. Ким прислонился виском к холодному стеклу двери машины, смотря на мелкие капли на гладкой поверхности, из-за которых окружающее пространство причудливо изгибалось, теряя форму. — Я не хочу вот так терять его опять – тихо проговорил Тэхён, не смущаясь своего признания. Сейчас это было правдой. Ким чувствовал, что просто не может взять и отказаться от поисков, когда присутствие Чонгука холодным ветром ощущалось где-то рядом. — Ну, Тэхён… ничего не поделаешь. Мы можем съездить к нему домой, ты говорил, что знаешь, где он живёт. Ким отрицательно качнул головой, поджимая губы: — Он туда не вернётся. Тэхён выразительно покрутил в руках сотовый Чона. Все связи были оборваны. Человек так просто пропал из его жизни? Был-был, а потом не стало? Нет, такого не могло произойти. Только не с ним. — Поехали – всё-таки решился Ким, выпрямляясь. – Есть одно место. Богом, смерив парня расстроенным взглядом, вздохнул и нажал на педаль газа.

* * *

— Это здесь – кивнул Тэхён, во все глаза глядя в мутное из-за дождевой воды стекло окна. Дождь всё-таки пошёл. Ливнем, сплошной стеной из серой воды. Машина остановилась напротив заброшенной детской площадки. — Ты уверен? – устало спросил Богом, тревожно поглядывая на парня, который за всю дорогу не произнёс ни слова, что было очень несвойственно для него. Ким молча кивнул, чувствуя, как сердце замирает и волнение перехватывает горло. Он открыл дверь, понимая, что из-за дождя не увидит Чона, даже если он сидит в той старой остановке. — Эй! Куртку забыл! – запоздало крикнул Богом, но Ким уже захлопнул за собой дверь. Ноги двигались медленно, словно Ким не хотел вновь видеть пустую лавочку или кого-то вместо темноволосого и угрюмого парня. Словно тот не желал в очередной раз ранить себя осколками разбившейся о реальность надежды. Он кожей чувствовал, что если не сейчас, то больше никогда. То всё. Мокрая трава противно скользила по ногам, холодный дождь давно промочил насквозь тонкое больничное бельё, заставляя липнуть к телу и пузыриться. Наверное, было бы холодно, если бы Тэхён и без того не била странная, нервная дрожь. Остановке была на месте. Покорёженная временем. Ким остановился, вглядываясь в её тёмное нутро. Что-то темнее тени, съежившись, сидело на лавочке, прячась от дождя, который всё же проникал в это место. — Чонгук? – тихим, ломким голосом позвал Тэхён. Тень молчала, заставляя сердце Кима пропускать один удар за другим. Ему, наверное, кажется… Тогда Тэхён решительно подошёл ближе останавливаясь напротив сидящего на лавке. — Чонгук – уже твёрже позвал парень, смотря сверху вниз на чёрный силуэт. Сердце вовсе перестало биться. Чон медленно повернулся, скользнув безразличным взглядом по дрожащему телу Кима по светлой больничной одежде, по мокрым тёмным волосам. Потрескавшиеся губы дрогнули в улыбке. — И почему я не удивлён, что снова вижу твою рожу перед собой. Тэхён наблюдает как Чон, откинувшись на стенку остановки слегка расставил ноги и также наблюдал за Кимом. Он его нашёл, увидел. Сумел. Но отчего легче не стало? Отчего такой камень на душе? — Прости. — За что? — За то, что ушёл. Чонгук откинул голову и хриплый смех раздался по пустой улице. Тэхён подошёл ближе, вглядываясь в лицо парня, ища там хоть что-то, за что можно было зацепиться. Хоть один намёк на желание видеть его рядом, намёк на разрешение быть «как хочешь», на позволение задержаться, которое сейчас было так необходимо. — А должен был остаться? — усмехнулся выгнув бровь в вопросе. — Должен был забрать тебя с собой. Чонгук лишь фыркнув отвернулся от парня. Должен был... Должен был забрать Чонгука с собой. Бред. Никто никому ничего не должен, а этот парень просто... просто ему жалко Чонгука. — Зачем припёрся? — Ты звонил. — Случайно набрал. — Я всё равно не уйду – упрямо отрезал Ким, заставляя Чона посмотреть на него этим по-детски наивным и твёрдым заявлением. Чонгук прошёлся взглядом по застывшему напротив Киму. Снова он видит этого придурка, который по видимому, снова переволновался за Чона. Странно, но видеть этого придурка снова, Чонгук был даже рад, совсем немного, чу-чуть. – Ты… не злись на меня, пожалуйста. Я хотел вернуться, но не мог. Дозвониться тоже не получалось… — Почему? – холодное, сухое. Почти безразличное. — Я в больнице был. Точнее – Тэхён замялся – я там и сейчас должен быть. Я сбежал. Холодные чёрные глаза прищурились, и в обрамлении тёмных, облепивших белое лицо мокрых волос вид Чонгука казался слегка жутковатым. — Из-за болезни? Чонгук поднялся с лавки, вставая напротив парня, заглядывая тому прямо в янтарные глаза. — Ну типо... Ну это похер – фыркнул Ким. – Ты… ты злишься на меня? Голос странно дрожал, было неловко спрашивать это в лоб. Чонгук нахмурился. Злиться?… — Много чести, – фыркнул Чон. – На пустое место не обижаются. Тэхён шумно выдохнул, закатывая глаза. — Так если я пустое место, то пошли меня здесь и сейчас. — Посылал. Ты слишком туп, чтобы уйти, придурок – сквозь зубы прошипел Чонгук. — Да не хочу я уходить! – вовсе вспылил Тэхён, зло хмурясь и смотря в это безразличное белое лицо. – Если бы ты сразу пошёл со мной, было бы всё хорошо, ты бы тут не шатался по улицам, а я бы не волновался! — Проваливай. – выпилил Чонгук, повышая голос. Ким застыл, слушая этот голос, хриплый, строгий голос. Эти резкие и отрывистые слова били посильнее кулаков. Они ударяли не по телу, которое может вынести всё. Слова били внутрь, туда, где сейчас и так всё болело, ныло от боли. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? – тихим, лишённым окраски голосом. – Я тебе сказал уже. – прорычал Чон. — Ты мне не нужен, придурок.