Осколки моей жизни уходят с тобой

— Ты мне не нужен, придурок. – проговорил Чон в доверчивое лицо парня. Чонгук хотел слегка пихнуть парня в грудь, чтобы тот уходил, но крепкие руки не дали этого сделать. Ким обхватил руками Чонгука, не давая тому завершить манёвр. — Я всё равно никуда не уйду. Чонгук замер в удивлении когда парень притянул его к себе, крепко обхватив руками. Ступор продлился недолго. Чон вцепился в руки Кима, со всей силы пытаясь разомкнуть замок из сцепленных пальцев. Злость раздувала пожар внутри. — Придурок! Отпусти меня! Ким лишь сильнее сжал руки, упираясь лбом в чужую крепкую грудь. — Я боялся за тебя, дурак – тихо начал Тэхён зная, что его всё равно услышат. Быстрое биение сердца Чонгука кажется, перекрывало даже шум дождя. — Я боялся, что не успею, ведь... мало ли, что могло случиться. Я бы пришёл раньше... да я бы вообще не уходил, если б только мог. Прости. Пальцы впились в куртку Чона, мешая тому вырываться и не давая пошевелиться. Хотя тот вроде так старался или всё же нет, больно уж слабо он вырывался. — Я буду рядом до конца. Обещаю. Чонгук наконец, сумев упереться руками в грудь Кима, отпихнул того. Тэхён отшатнулся на шаг. Взгляд был устремлён на стоящего перед ним парня. — Можешь хоть убить меня, – выдохнул Ким, сам не понимая, что на него нашло. – Если тебе так будет легче. — Заткнись. Размах, короткий удар в скулу, отчего голова мотнулась в сторону и в черепе зазвонили колокола. Но Тэхён упрямо выпрямился. — А если не убьёшь, я всё равно буду рядом, – проговорил Ким неровно улыбаясь. — Зачем ты ходишь за мной?! Что тебе от меня надо? – чуть повысил голос Чон. — Ты мой друг. Слова. Простые слова долбанули в грудь похуже физического удара. Чонгук вздрогнул, пропуская эту атаку. Он был не готов. Не закрылся. — Я им никогда не был и не буду. — Мне плевать. Тэхён опустил глаза и уже тише добавил: — Я тебя искал… и я тебя нашёл. — Ты придурок – шикнул Чон, выпрямляясь. Казалось, вспышка злости прошла так же неожиданно, как и началась. Только вот тёмные глаза всё ещё странно поблескивали. — Пусть так – серьёзно кивнул Ким подходя ближе. Рука ухватилась за ледяную ладонь Чонгука, сжимая и увлекая за собой. — Пойдём… там в машине мой друг. Он нас отвезёт куда-нибудь. — Я с вами никуда не поеду – упрямо заявил Чонгук. — Перестань, – мягко с улыбкой попросил Тэхён. – Простынешь. Чонгук рассмеялся, напугав парня таким резким и громким смехом. — Ты мне не нужен, Тэхён. — Да, да. Я помню. – кивнул Ким, понимая, что его собеседник просто очень устал и замучился за последние дни. Он должен был быть убедительным, хотя свой собственный мозг отказывался соображать. Мутило от эмоций и от удара. Но Тэхён упрямо улыбался, пытаясь заставить Чона сдвинуться с места. До тех пор, пока картинка не перестала быть чёткой и сознание не помахало белым расплывчатым платочком напоследок. — Ким? – рыкнул Чонгук, когда Тэхён начал странно заваливаться влево. Подхватить успел в последнюю минуту, но не удержать, свалившись на асфальт следом за ним. — Тэхён! – рявкнул Чон. Он перевернул парня на спину, похлопал по щекам, но было бесполезно. – Придурок! С этими словами Чонгук быстро поднялся, взглядом ища машину, о которой говорил этот идиот. Из припаркованной синей машины вышел смутно знакомый высокий парень. — Что с ним? – выпалил Богом, подбегая ближе. — Вырубился. Богом ругнулся, присаживаясь к парню. — Иди к машине, я ему сам помогу. — Нет. — отрезал Чонгук, сам подхватывая Кима на руки и направился к машине.

* * *

— Значит, ты Чонгук? Они сидели за письменным столом в небольшой общажной комнатушке, напоминающей больше забитый всяким хламом чулан. Со стен на них смотрели пожелтевшие обои, из-за двери слышались голоса и непрекращающиеся шаги туда-сюда. Здесь жил Богом и его лабрадор, спокойно лежащий на полу и лишь изредка проводивший острыми ушами, когда мимо двери кто-то проходил. Чон кивнул, отпивая горячего кофе. Тэхёна они положили на диван. Парень был в сознании, но его разум витал где-то далеко и на слова Ким отзывался крайне неохотно. — Может, его обратно в больницу? – взволнованно спросил Богом у Чонгука, но ответить тот не успел. В дверь комнатушки громко и требовательно затарабанили. Лабрадор, словно по команде, забился под диван, а хозяин комнаты, вскочив, рванул к двери, чтобы открыть. — Богом! У тебя гости? Голос принадлежал полной женщине преклонных лет, которая изо всех сил пыталась заглянуть в комнату, но парень успешно заслонял ей обзор. — Да, родственники приехали, – без тени сомнения соврал он. — Тебе оформить их надо! – возопила женщина. – Ты не первый год тут живёшь же! Или хочешь, чтобы он стал последним? — Простите, сейчас я спущусь. Богом быстро вышел за дверь, прикрывая её за собой. Гомон, доносящийся из коридора, оборвался. Чон осторожно помешал остывающий кофе ложкой. На автомате, по привычке, взятой ненужным багажом из старой жизни. — Тётя м-меня у-у-убьёт, – как-то странно, с придыханиями донеслось с постели. Нахмурившись, Чонгук только сейчас вспомнил о том, что находится в этом чулане далеко не один и на диване сидит всё ещё мокрый от дождя Тэхён. Чон повернулся к парню, окидывая того вопрошающим взглядом. Сначала из-за таких странных всхлипов Чонгук подумал, что этот придурок вовсе впал в детство и разревелся, но сейчас, видя, как ёжится дрожащее тело, Чон понял: придурками были они с Паком. Ким весь бледный, с отсутствующим взглядом сиротливо ютился в углу дивана, обхватив себя руками за плечи и подтянув босые ноги к груди. Больничные тапочки он потерял где-то на остановке, пытаясь уговорить Чонгука не строить из себя обиженную невинность. Мокрая ткань всё ещё липла к его коже, наверняка доставляя кучу неприятных ощущений, а на скуле расцветал новый синяк, оставленный Чоном. — Раздевайся – строго велел Чонгук, поднимаясь. Он помнил, как однажды надолго свалился с ангиной, когда попал под дождь, и кажется, Тэхён неосознанно стремился повторить его подвиг. Ким поднял на парня какие-то странные, словно остекленевшие янтарные глаза, белок которых покраснел от набухших сосудов. — Я же с больницы сбежал – проговорил Тэхён, не веря собственным словам и действиям. Дрожащие пальцы бесполезно цеплялись за края одежды, но вновь соскальзывали. Следя за тщетными попытками того снять хотя бы рубашку, Чонгук кривил губы в презрительной улыбке. Надо же было угораздить наткнуться на этого ребёнка, который не может найти себе более интересного занятия, нежели таскание за ним. И что пытается доказать? Кому? Себе? Хочет заявить свои права на смелость, на то, чтобы называться настоящим другом, который не бросит в беде? Бросит. Чонгук скользнул взглядом по бледному лицу, на котором так неестественно и лихорадочно алели щёки. Ещё и пройдётся туда-сюда по упавшему телу. Чтоб уж наверняка. — Представляешь – протянул Ким доверчиво глядя на хмурого собеседника. – Взял и сбежал. Тётя мне голову оторвёт… Он прикусил губу и тряхнул головой, добавляя: — Нет … я же взрослый уже! Поэтому сам могу решать, когда… Тэхён поморщился, прижимая пальцы к новому синяку на скуле. Очевидно, старая ссадина уже поджила и столько неудобств не доставляла, зато новая метка ныла и зудела. Пальцы Кима застыли над ранкой, и он как-то совсем уж убито выдохнул: — Ты меня ударил. — Что? – выпалил Чон, едва различая хриплое бормотание. — Ты – Тэхён вновь взглянул на него. В янтарных глазах плескалась обида и грозила вот-вот политься оттуда слезами – ты меня ударил. А я… я… Тэхён задохнулся, кашлянул и попытался выровнять дыхание, но тут же закашлялся сильнее. Хрипло, с характерным надрывом начинающейся простуды. — А я – кое-как выдохнул Тэхён, сдерживая кашель – я же за тебя волновался… — Вставай – шикнул Чонгук, поднимаясь со стула. Двигаться самому не хотелось, не было сил, но слушать этот горячечный бред было отвратно до тошноты. Ким упрямо сложил на груди руки, не сразу попав в такую простую петлю своими трясущимися конечностями. — Не встану! — Дебил. – рыкнул Чон, нависая над парнем, словно дворовый пёс над загнанным котёнком. – Я тебе сейчас врежу. Вставай, я сказал. Злой, тихий голос Чонгука подействовал не так, как ожидал его обладатель. — Да? Ударишь?! – в больших дерзких глазах Тэхёна вспыхнула злость, колючими искрами впиваясь в лицо Чона. – Ты только это и можешь! Ким попытался ногой пнуть склонившегося к нему Чонгука, но тот был в более адекватном состоянии и, ухватив парня за щиколотку, «помог» ему, дёргая на себя. Тэхён с руганью съехал по дивану на пол и чудом не приложился головой о пол, вовремя опираясь на локти и сдирая те о жёсткий ковёр. — Прекращай истерить, – выпалил Чон, наблюдая, как Ким шатаясь принимает вертикальное положение. Толкни, и вновь рухнет. — Ты не можешь даже признать, что тебе хреново без кого-то рядом! — Мне хреново, когда ты рядом, придурок! — Да ты что! Тогда проваливай! В порыве злости Тэхён говорил то, что первым лезло на язык. Подскочившая температура лишь добавляли бреду пёстрых цветов и заковыристых обид. Ким пытался прогнать того, за кем оббегал почти весь город, из-за кого сбежал из больницы, наживая себе крупные неприятности. Но сейчас Тэхён было всё равно. Сознание плыло, плавясь под жаром, что обрушился на тело, глаза горели, и драло горло. Хотя последнее, скорее всего, было из-за желания накричать на этого закипающего брюнета. — Заткнись, Ким – поморщился Чон. – Заткнись и раздевайся. — Да пошёл ты! Рыкнув, Чонгук ухватил упрямца за ворот рубашки, легко стягивая оную с застывшего от неожиданности тела. — Чон! — Замолчи. Тэхён рванулся, пытаясь ударить обнаглевшего Чонгука, но его занесло, едва не швырнув на комод. — Да не дёргайся ты – прошипел Чон. – Чего я там не видел! Ким затрясло сильнее, зубы цокотали почти на всю каморку. Он попытался обхватить голый торс руками, но легче от этого не стало. Дрожь лишь усилилась. Чонгук скользнул взглядом по дивану и стащил с того коричневый плед, накидывая его на плечи Тэхёна. — Стягивай штаны. И без того большие глаза Кима расширились, и он даже отшатнулся. Одно Небо знало, что диктует опалённое температурой сознание парня, но взгляд его стал каким-то настороженным. — Ещё чего… — Блять! Что ты… Чон устало прислонил руку ко лбу. От слишком быстрых движений головная боль начала возвращаться. — Ты ненормальный! — Это ты придурок – сквозь зубы процедил Чонгук, вперившись взглядом в упрямое лицо. – Одежда мокрая, ты в ней уже давно… мало ли схватишь ещё какую болезнь. — Когда носишь дьявола за пазухой, не к чему бояться чёрта за углом. – хриплым, негромким голосом проговорил Тэхён. — Всё. Иди на хрен. С этими словами Чонгук уселся на диван, роняя гудящую голову на руки. Жест доброй воли по раздеванию Тэхёна был перевыполнен на сегодня, а спорить с температурившим парнем дальше не давало собственное разбитое состояние. Шуршание, громкий стук, когда, стягивая больничные штаны и укрываясь едва ли не с головой пледом, Ким не удержал равновесие и всё же налетел бедром на комод. Чонгук лишь приподнял бровь, выражая этим скупым жестом всё, что он думает о неуклюжести того. Тишина. Долгожданная тишина, которой фоном шуршат голоса за стеной. — Чон… ты тоже весь мокрый – уже спокойнее, но всё ещё дрожащим от озноба голосом, проговорил где-то рядом Тэхён. — Похер. — Чонгук, раздевайся… Чон скосил взгляд на парня, не отнимая рук от головы. — Ты охренел? — Ты тоже простынешь. — Да плевал я… — А я не плевал. Раздевайся. Укутавшись в плед, Ким решительно дёрнул Чонгука за футболку, стараясь стащить ту через голову. Извернувшись, Чон толкнул Тэхёна, и тот повалился на диван. Последний, конечно, из чистой упрямости, попытался подняться, но налившееся жаром тело отказывалось слушать бредовые команды мозга. — Лежи и не рыпайся – рыкнул Чонгук, поправляя, а затем подумав, всё же стащил осточертевшую футболку. Нет… простыть он не боялся. Просто сначала ледяная ткань начала медленно прогреваться от слабого тепла тела и стала отвратительной даже на ощупь. Всё ещё влажное тело моментально покрыли мурашки, но Чон упрямо сжал зубы, понимая, что рыться по чужим вещам в поисках полотенца… слишком невежественно даже с его стороны. Дверь комнаты открылась. — Достала, ведьма старая, – устало проговорил Богом, протискиваясь внутрь и спешно закрывая хлипкую дверь на такой же не особо внушающий доверия замок. – Заставила такую сказку про вас сочинить, что я сам в неё едва не поверил. Тот остановился, только сейчас заметив, что за время его отсутствия в гостях что-то всё же изменилось. Взгляд тёмных глаз скользнул по разбросанной на полу одежде Тэхёна, по устало ссутулившемуся полуголому Чонгуку, и он усмехнулся. — Вы времени зря не теряли, как я посмотрю. — У него температура – игнорируя едкое замечание парня, Чон кивнул на Кима. – Таблетки есть? — Аспирин… ещё что-то, – наморщил лоб Богом – Ему бы в больницу… — Ты повторяешься – холодно заметил Чонгук – Завтра с утра. Сейчас нужно сбить жар. — Чон, а что ты такой заботливый? – невнятно буркнул с дивана Тэхён, укутываясь в плед сильнее и понимая, что фактически сидит голым перед двумя взрослыми парнями. Было стеснительно… Чонгук ответил Киму коротким взглядом, который говорил больше слов, а затем вновь повернулся к Паку. — Где нам спать? — Ребят, тут такое дело – замялся тот, поглядывая по сторонам. – Я могу постелить лишь на полу… — Пф – хмыкнул Чон, вспомнив свой матрас и лавки на которых приходилось ночевать. — Диван не раскладывается и… там помещусь только я. — Да я домой поеду! – горячо заявил Тэхён, даже попытался встать, но температура придавливала к шершавому дивану сильнее гранитной плиты. — Лежать – одновременно гаркнули парни, и Ким усмехнулся. — У нас тепло. Не замёрзнете… одеяло я вам выделю. Чонгук кивнул.

* * *

Богом, как и обещал, постелил им на полу. Пришлось буквально стаскивать забывшегося беспокойным сном Тэхёна с дивана и укладывать на новое место, где он сразу же поморщился из-за холода простыней. — Ну, – почесал затылок Богом, – думаю, завтра ему будет полегче. Чон безразлично пожал плечами. Это жизнь. А это простая простуда. Ничего с этим придурком не случится. — Кофе будешь? Чонгук кивнул, усаживаясь за письменный стол, который в условиях нехватки пространства и жёсткой экономии выполнял сразу две, а то и три функции. — А ты неразговорчивый, – тихо усмехнулся Богом, боясь вспугнуть сон больного друга. — А должен? – вздёрнул брови Чон, принимая кружку дымящегося напитка. — Да дело твоё. Но это странно, что Тэхён с тобой общается. Чон усмехнулся. « Общается ». — Он совсем другой. А ты вообще… как вас удосужило познакомиться? – неопределённо спросил парень, садясь на угол стола и размещаясь так, чтобы их ноги не сталкивались под ним. — Чёрт его знает, – честно признался Чонгук. Чон никогда ещё не задавался вопросом: отчего судьба пинком под зад послала Кима тем дождливым днём на заброшенную остановку. Конечно, Чонгук не верил в какие-то там великие нити судьбы, которые иногда пересекались, заставляя людей привязываться друг к другу. В случае с Тэхёном это была липкая паутина, которая пристаёт к одежде, пока идёшь по улице, да так и остаётся висеть там белёсым разводом. Её трудно снять с чёрного невидимого пальто, которым укрыто тело каждого. В котором каждый ищет защиты от пронизывающего осеннего ветра одиночества. Ты сдираешь тонкие белые нити, тянущиеся за твоими пальцами, но всё равно – что-то остаётся на тёмной грубой ткани. Клочки, обрывки, катышки… Паутина никогда не отстаёт полностью, если её хорошенько не потереть жёсткой щёткой, сдирая вместе с чёрным ворсом пальто. Задумавшись, Чон не сразу заметил, что Богом криво улыбается: — Этот парень нужен тебе. — С чего ты взял? – фыркнул Чонгук. — Да видно. Вы держите друг друга. — Иди нахер а. – беззлобно отмахнулся Чонгук – Этот придурок мне совершенно не нужен. — Ну так уходи. Чего ты сидишь тут и ждёшь, пока у него спадёт температура. — Я жду, когда наступит утро. Тогда свалю с радостью. — Хорошо, – безразлично отозвался Пак. – Мне ему что-нибудь утром передать? — Чтобы не искал, – ответил Чон отставляя кружку в сторону и добавил: – А то я его точно убью.

* * *

Тэхён не спал. Он из-под прикрытых век наблюдал за тихо разговаривающими парнями. Верхний свет они выключили, оставив лишь небольшую лампу, которая, скорее всего, не давала свет, а лишь углубляла тени, зловеще прячущиеся по углам. —  Этот придурок мне совершенно не нужен. Эти слова Ким слышал много раз от Чонгука и уже привык к ним. Они стали привычной частью Чона, от которой никуда не деться. Для него было свойственно отрицать всё и вся… даже себя. — Ну так уходи. Чего ты сидишь тут и ждёшь, пока у него спадёт температура. Захотелось вскочить и дать Богома хорошего пинка. Тот ходил по лезвию ножа, не представляя даже насколько опасно кидаться такими словами в присутствии Чонгука. Ведь встанет и уйдёт. Сделает это назло. Чтобы доказать, что ему никто не нужен. И будет загибаться на лавочке где-то в парке. Зато в гордом одиночестве. Довольный тем, что доказал в очередной раз какую-то нелепую фигню. — Я жду, когда наступит утро. Тогда свалю с радостью. Тэхён прикусил губу, чтобы не выругаться. Отчего-то тело стало каким-то напряжённым, мозг упорно твердил: «Не спи. Не спи. Уйдёт». Ким не хотел больше отпускать далеко от себя этого человека, который не понимал, насколько ему нужна помощь. Тэхён действительно был ненормальным… Но он обещал.

* * *

— Чёрт, Ким, дай одеяло. Развалился, – рыкнул забирающийся под одеяло Чонгук. Тэхён с трудом разлепил свинцовые, раскалённые веки и перевёл сонный взгляд на подсвеченный тусклой лампой силуэт. Он разжал руки, позволяя Чону забрать часть пледа и чувствуя, как под него пробираются холодные ручейки воздуха. Чонгук раздражённо укрылся тонким пледом. Сон шёл медленно. — Чонгук. – Хриплый, сонный голос послышался с боку. — Что? — Мне так хреново. – затруднено проговорил Ким и тяжело выдохнул. Ладонь Чонгука опустилась на лоб парня. Тот горел и был мокрым от выступившего пота. Чон устало уронил голову на подушку. И что теперь делать? Если температура поднимется выше, то ничем хорошим это не закончится. Парень со стоном поднялся. Судя по тихому храпу, Богом спал и участвовать в решении этой проблемы не собирался. Чонгук тихо вышел из комнаты. — Тэхён – позвал Чон сидя рядом с парнем со стаканом тёплой воды. В ней шипела, растворяясь таблетка против жара. Тот не реагировал. — Ким! – толкнул того в плечо Чонгук, раздражаясь. Грубость возымела какое-то действие, и Тэхён раскрыл глаза, как-то очень жалобно и почти невидяще глядя на Чона. — Поднимись. Таблетку выпьешь. Ким кивнул. — Чёрт, – протянул Чонгук, видя, что парень начинает заваливаться. Чон кое-как поднялся, обходя Кима со спины, и уселся, позволив тому облокотиться спиной о его грудь. Даже спина у Тэхёна была обжигающая и подрагивающая. Морозит… — Пей, – твёрдо приказал Чонгук, поднося кружку к рукам Кима. Он вроде бы взял её в руку, но так и застыл, уставившись куда-то в темноту. Ругнувшись в очередной раз, Чон обхватил сжавшиеся на стакане пальцы Тэхёна своей рукой, медленно двигая сосуд к его губам: — А теперь пей. Благо глотать самостоятельно Ким не разучился. Он пил медленно, с перерывами на отдышаться, и хриплый кашель, который, несмотря на жар, старался сдерживать, чтобы не разбудить Богома. Спина затекла от неудобного положения, вытянутые с двух сторон от сидящего ноги гудели от напряжения, и Чону хотелось поскорее лечь, выпрямиться. Когда стакан наконец опустел, Чонгук отпустил вспотевшую руку Тэхёна и отполз в сторону, позволяя парню растянуться на своей половине тонкого матраса. Чон отставил стакан в сторону… Он рухнул на своё место, промазав мимо подушки и подтянув её негнущимися руками. Весь плед забрал Ким. Гад. Забирать его уже не было сил. Сознание провалилось…

* * *

Толчок в бок вывел Чона из сна, заставляя болезненно промычать и повернуться на спину. В темноте удалось разглядеть фигуру, что покачиваясь пыталась подняться. Но каждая попытка провалилась и Тэхёна зацепляясь, вновь падал на матрас. — Ты куда собрался? – хриплым ото сна голосом проговорил Чонгук и приподнялся на полусогнутых локтях. — На балкон. – тихо ответил Ким вновь поднимаясь. И в этот раз уже стойко стоя на своих двух. – Воздухом хочу подышать. Чонгук со вздохом откинул голову назад, понимая, что язвить этому придурку совсем не время, в его то состоянии. Поэтому поднялся с матраса, встав напротив Кима. Правая рука поднялась, в лёгком движении убирая влажные волосы со лба парня. Ким немного растерялся от таких действий, поэтому молча стоял, смотря ровно в глаза Чона. Из-за темноты в комнате его глаза казались ещё темнее, лишь тусклый свет лампы отражался в этих угольных кругах. Тэхён почувствовал ладонь на лбу. Глаза непроизвольно прикрылись, а напряжение ушло как по щелчку пальцев. Ладонь обдало теплом кожи лба, значит температура ещё есть, но уже явно ниже, чем была раньше. Это уже хорошо. — Хорошо, пошли. Глаза Кима распахнулись, когда ладонь уже отстранилась ото лба. — Куда? – Ким в недоумении смотрит на Чонгука, что стоит в опасно близком расстоянии. — На балкон. Или ты уже передумал воздухом дышать? — Чон приподнял бровь всматриваясь в лицо напротив. — Нет. — Тогда пошли.

* * *

Пара тёмных силуэтов застыла на балконе. Поднявшийся холодный ветер безжалостно трепал и без того спутанные волосы. От одной из фигур исходил сизый дымок сигареты, постепенно растворяясь в воздухе и исчезая. Горизонт сливался, стирая различия между землёй и небом. Всё было тёмно-синего цвета, затягивающего и заставляющего зябко ёжиться. Всё было тихим, даже шум редко проезжающих внизу машин казался каким-то приглушённым и почти мурлычущим. Казалось, что сейчас существует два неба, а он, Чонгук, замер где-то на их границе. Земные светила уличных фонарей и разноцветный свет одиноких окон были отражением звёзд, что мерцающими пятнами рассыпались по небу. Чон втянул безвкусный и безликий воздух, а выпустил уже облачко дыма. Ночью всё реальнее. Ночью все чувства открываются, потому что мы можем, наконец, побыть самими собой. Мы можем без страха взглянуть в глаза своему отражению и увидеть там собственное измученное лицо. А затем вновь засыпаем, забывая то, что было под тёмно-синим покровом, чтобы вновь проснуться утром. Чтобы вновь попасть в эту серую, подкрашенную розоватыми красками рассвета реальность. В воздухе чувствовалась какая-то обречённость этого места, словно жители домов цеплялись за минуты ночной свободы, не желая отпускать, не желая возвращаться утром другими, изменёнными, поломанными и вновь больными. Если бы Чонгук мог, то бы тоже не вернулся из сна… — Я вообще-то вышел на балкон подышать воздухом, а не дымом сигарет. Пришлось взглянуть на Кима. Кажется даже его профиль воплощал собой само возмущение и недовольство. — Одно и тоже. — тихо выдохнул Чонгук облачко дыма пополам с паром. Тэхён в вопросе взглянул на Чонгука, не понимая, что тот имеет в виду. — Многие люди выходят подышать воздухом, чтобы им стало легче, чтобы успокоиться, и это помогает. – Чонгук делает недолгую паузу, прокручивая на половину скуриную сигарету в руке. — А другим чтобы стало легче надо просто покурить, запустить в лёгкие никотина и расслабиться. Ведь... Сигарета – лучшее болеутоляющее. Вместе с дымом выдыхаешь грусть. Тэхён внимательно слушает хриплый голос, рассматривая задумчивый и немного усталый профиль парня, пока тот выпуская дым смотрит куда-то за линию горизонта. — Тогда почему, те кто успокаивается дыша свежим воздухом, так осуждающе смотрят на нас, тем кому помогает успокоится и расслабиться вдох никотина. Ведь мы делаем одно и тоже, просто разными путями. — тяжёлым вздохом Чонгук заканчивает свою речь и поворачивается до застывшего Кима, что резко отвёл взгляд куда-то в бок. Тэхёну стало что-ли, неловко как-то, ведь Чонгук был прав. Люди делают одно и тоже только разными путями, но при этом одни осуждают других. Тэхён осуждает Чонгука. Но почему? Ведь Чонгук пришёл сюда тоже расслабиться, подышать, только дышат они разным. — Ты конечно прав... – начал Ким прикусывая губу, — но вот осуждают вас лишь потому, что ради минутного удовольствия, вы убиваете свой организм. Чонгук, что всё это время смотрел на парня, со вздохом повернулся обратно. — А какое им дело, до нашего организма? Тэхён растерялся, не зная что ответить, поэтому получалось выдавливать только непонятные мычания, означавшие задумчивость парня. — Никакое. – сам ответил Чон, давая ясно понять что тема закончена. Тэхён мельком взглянул на хмурый профиль Чонгука и захотелось как-то развеять обстановку, поэтому Ким ляпнул первое, что пришло на ум: — Да с вами даже девушки не захотят целоваться. Чонгук приподнял бровь медленно поворачиваясь до парня, что ни с того ни с чего, такое ляпнул. — Почему это? — Хмыкнул Чон, продолжая наблюдать за парнем,что как-то странно крутил головой избегая омут угольных глаз. — Да потомучто... Вряд-ли они захотят поцелуй со вкусом табака. — А может им это нравится? — губы накрыло лёгкой улыбкой. Он наблюдает как Ким поворачивается на вопрос. Его брови немного нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. — Не думаю. Чонгук хрипло рассмеялся, поворачиваясь полным корпусом до Кима. Они находились достаточно близко, чтобы Тэхён уловил, как что-то мелькнуло в темных глазах. И это заставило напрячься. — Хочешь проверить? — Улыбка с лица пропала, а глаза мелькнули снова, они словно гипнотизировали, затягивали в этот темный омут, заставляя утопать в нём. Тэхён хотел бы рассмеяться, ведь это было смешно и глупо. Но он погружается в омут, медленно, не спеша, он утопает в нем. И становится уже не до смеха. — Ты шутишь? – Голос предательски дрогнул. Они стояли слишком близко, но Тэхён не отстранялся, не отводил взгляд – не хотел показывать свою растерянность. Чонгук смотрел прямо в янтарные круги, что растерянно бегали по его лицу. После отвёл взгляд куда-то за горизонт и поднёс сигарету к губам. Тэхён облегчённо выдохнул и мысленно поругал себя за такую реакцию на обычную шутку. Расслабиться он не успел, почувствовав привкус табака на губах. А ещё холод чужих пальцев на шее. Чонгук целовал неспеша, уверенно, словно хотел растянуть момент. Хотел передать весь вкус табака, что так сильно раздражал Кима. Ким застыл. Застыло всё внутри, даже сердце замедлило свой бой. Он не понимал… Но. Тэхён всё-таки скользнул губами по треснувшей губе парня, и в тот же момент всё прекратилось. Отстранившись от него, Чонгук мазнул по растерянному лицу каким-то равнодушным взглядом и вновь отвернулся, опираясь руками о перила. Словно ничего и не было. Ким выдохнул и хрипло прокашлялся, когда лёгкие начало щипать от нехватки воздуха, и будто бы расслабился, чувствуя на своей шее тяжесть чужих пальцев, которые всего несколько минут назад мешали пошевелиться. В голове всё путалось: — Ты... — Ну как? Понравилось? – Чонгук мельком взглянул на застывшего парня. Не сводя взгляд с Чона, Тэхён на рефлексе облизнул губы, до сих пор чувствуя ядрёный вкус. — Это ужасно. Чонгук рассмеялся отворачиваясь обратно. А Тэхёну было не смешно. — Ещё привыкнешь. — Придурок. – Ким быстро вытер губы тыльной стороной ладони. Он развернулся и быстро скрылся за дверью балкона. Только удаляющиеся шаги эхом раздавались по коридору.