Осторожно! Люди

Шаман дает им ленту и велит обвязать вокруг запястий. Пат ответственно принимается за дело. — Пран, но я ведь простой деревенский парень, — шепчет он, накручивая ленту на руку Прана. — У тебя что кризис самоидентификации? — озадаченно интересуется Пран. — Возможно. Пран вздыхает. — Не надо. — Да? — доверчиво отзывается Пат. — Нам тут хватает кризисов, — авторитетно кивает Пран. — Ну, ладно. Он заканчивает с лентой, напоследок проверив, не связал ли запястье Прана слишком туго. — Точно решили? — уточняет шаман. — Назад пути не будет. Пат встревожено смотрит на Прана. — О, начинайте уже, и так тошно! — раздраженно бросает русал. Его и правда подташнивает от страха неизвестности. Во что он ввязывается? Он выкручивает правую руку, которая примотана лентой к левой руке Пата, и сплетает их пальцы вместе. Пат склоняется к нему и счастливо елозит щекой по его плечу. — Обряд довольно прост. Я произнесу несколько условных слов-вибраций, затем вам нужно будет использовать свободные руки, чтобы напоить друг друга из чаши. В чаше заговоренная вода, без каких-либо добавок. Но мы капнем туда по капле вашей крови, — объясняет шаман. Он отходит, чтобы принести чашу и небольшой ритуальный нож. — Пран, а что принца привлекло в таком простом деревенском парне, как я? — Пат, по-видимому, слишком возбужден, чтобы молчать. — Не знаю, — рассеянно роняет Пран. Он наоборот так нервничает, что у него напрочь отбило желание разговаривать. — Но должно же во мне быть что-то особенное! — требует Пат. Позеленевший от волнения Пран бросает на него сердитый взгляд. — Ну, еще никто меня так не бесил, как ты. Ему очень хочется, чтобы его реально вырвало и он бы облевал Пата с ног до головы. Тогда бы этот болван не был таким нечувствительным и понял, как Прану хреново. Шаман возвращается и делает крошечные надрезы на указательных пальцах Пата и Прана. Он в самом деле берет лишь по одной капле крови и замешивает их в воду. Следуя сценарию, он произносит несколько странных слов и делает замысловатый жест над чашей, затем передает ее Прану. Держать чашу левой рукой неудобно. Она не большая, но широкая, это скорее пиала, и Пран боится пролить воду и испортить ритуал. Он медленно подносит пиалу ко рту Пата. Пат делает несколько глотков, затем склоняет голову набок и целует пальцы Прана, которые обхватывают пиалу. Вечерний воздух становится нестерпимо горячим. Пран передает пиалу Пату и трогает свою щеку: разве его коже не положено быть холодной? Пат дает ему несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, затем подносит край пиалы к его губам. Пока Пран пьет, он не сводит взгляда с Пата. На лице человека такое нежное выражение, Прану кажется, что он сейчас расплавится под этим взглядом. Шаман забирает у них чашу, аккуратно развязывает ленту и идет к своей лодке. — Дальше без меня, — бросает через плечо он. — Пат, я вернусь за тобой на рассвете. Пат едва ли его слушает, он слишком увлечен разглядыванием Прана. Он осторожно касается лица Прана, кончиком пальца проводит по его переносице, затем берет в руки его ладони и обводит каждый палец. Сердце Прана колотится часто-часто. Пат касается его, и его охватывает причудливое ощущение, что они срослись кожей. Что теперь он видит Пата четче и чувствует то, что чувствует Пат. В его голове проносятся отрывки жизни Пата в мире людей. Вот босоногий 6-летний Пат носится по двору, распугивая куриц, и падает, в кровь разбивая колени, а маленькая Па рыдает во все горло, что Пату больно, поднимая на уши соседей. Вот 9-летний Пат учится плести сети и запутывается в них так, что маме приходится разрезать их ножом. 13-летний Пат наблюдает за робким русалом, который храбрится и напускает на себя взрослый вид. 15-летний Пат часами сидит на пляже, уставив невидящий взгляд на уходящую за горизонт гладь моря. 20-летний Пат лежит на кровати и трогает себя там внизу, под одеялом, вспоминая их поцелуй под бортом корабля... — Пран, — завороженно шепчет Пат. По его лицу катятся слезы, но он, кажется, не замечает этого. — Пран, ты тоже это видишь? — Я вижу твою жизнь, — тихо говорит Пран. — Я... проживаю твою жизнь. Пат берет лицо русала в обе ладони и большими пальцами стирает катящиеся по щекам слезы. — Я проживаю твою жизнь, — говорит Пат. — Хорошо, — кивает Пран. — Хорошо. Я... Значит, ритуал сработал, — он шмыгает носом и смаргивает с ресниц влагу. — Я... Очень жарко, Пат. Нечем дышать. Он освобождает свое лицо из рук Пата, отодвигается и ныряет в воду. Пат не задумываясь ныряет следом. Они отплывают с мелководья и зависают под водой. Прану лучше. Или хуже? Ему по-прежнему жарко, но теперь он в привычной для себя среде. У него кружится голова, и все, о чем он может думать, это Пат. Руки Пата, губы Пата, кожа Пата. Ему хочется прикасаться, хочется слиться с ним воедино. Прану страшно. Или уже нет? У Пата заканчивается воздух. Пран подплывает к нему, и тот хватает его за руку и увлекает за собой наверх. Они прорывают поверхность воды и сливаются в поцелуе. Язык Пата оказывается во рту Прана, и Пран громко стонет и всем телом вжимается в твердое, сильное тело человека. Пат маневрирует их к какой-то скале. Откуда в нем такая здравая способность ориентироваться на местности? Пран давно перестал понимать, где они, и видит только Пата. Его вжимают спиной в вертикальную поверхность, камень под кожей гладкий и теплый. Пат целует его так, будто не может насытиться. Будто это его последний шанс поцеловать Прана. Его руки шарят по телу Прана, и вдруг он отрывается от губ и выстилает дорожку поцелуев по подбородку и вниз по шее. Пран до боли сжимает руки в кулаки. — Пран, — бормочет Пат. — Такой вкусный. Пран издает короткий смешок и мысленно зовет Пата идиотом. Он хватает его лицо и подтаскивает обратно к себе, чтобы самому в очередной раз попробовать Пата. Не разрывая поцелуя Пат кладет руку на то место, где под кожной складкой находится член Прана. Это что-то вроде кармашка в том месте, где у людей располагаются половые органы, и Пат не заметил бы его, если бы благодаря просмотренной веренице образов из жизни Прана не знал, где искать. У Прана мурашки по телу. Кончик его хвоста сам собой сворачивается в трубочку. Он не дышит, ожидая, что Пат будет делать дальше. Пат медленно отодвигает складку и оборачивает ладонь вокруг полувставшего члена. Пран невольно подается бедрами вперед, толкается в руку Пата. Пат сжимает чуть крепче и подушечкой большого пальца ласкает головку. Прана бросает в жар от мысли, что Пат делает это с ним. — Горячо, — рассеянно бормочет он. — Да, любимый? — отзывается Пат и принимается водить рукой вверх и вниз по стволу. — Любимый? — хмурится Пран, прикрывает глаза и отдается ощущениям. — Мой любимый, мой красивый, мой добрый, мой нежный, — Пат склоняется и легко покусывает нижнюю губу Прана. — Мой маленький. — Еще, — почти неосознанно шепчет Пран, отзываясь всем телом в такт движениям Пата. — Еще? — Пат ускоряется. — Мой смелый, мой упрямый, — он приближает лицо к уху Прана и проводит языком по завитку раковины. — Такой хороший, — горячо шепчет он на ухо. — Будешь хорошим для меня? — Да. — Ты кончишь для меня? — Да. — Только для меня? — Для тебя.