Осторожно! Люди

У Пата слипаются глаза, и он смешно клюет носом. Не удивительно, ведь они не спали всю ночь. Эффект от ритуала улетучился, и они оба вымотаны от пережитых эмоций. — Я вижу лодку шамана, — говорит Пран, щурясь сквозь утренний туман над водой. — Он заберет тебя, Пат. Веди себя хорошо и проспись. Я вернусь, как только смогу. — Почему ты не едешь с нами? — недовольно бубнит Пат. — Я не хочу, чтобы ты уходил... это... уплывал... Я хочу обниматься... — У меня есть обязанности, Пат, — терпеливо объясняет Пран. — Будь молодцом, ладно? Слушайся меня, уплывай с шаманом и хорошенько выспись. — Как скажешь. Пран гладит Пата по голове, кивает подплывшему шаману и ныряет на глубину. *** Он возвращается домой уже после рассвета, успевает забраться в свою подводную пещеру и морально настроиться перед тем, как к нему заглядывает мама. — Ты почему меня не навестил вчера? Я тебя три дня не видела, — королева вплывает в его пещеру и зависает по центру, каким-то образом заполняя собой все помещение. — Луис сказал, ты занята, — пожимает плечами Пран. — Глупости! Я бы нашла для тебя минутку, — она деловито оглядывает интерьер, затем ее взгляд снова останавливается на Пране. — Подплыви-ка ближе, посмотрю на тебя. Пран делает, как велят. — Ты как будто выглядишь болезненно, — качает головой Диссая. — Стоит ли мне отправить за лекарем? — Я в порядке, ваше величество. Засиделся допоздна и не выспался, — быстро отзывается Пран, стараясь выглядеть бодро. — Тогда ладно, — кивает королева. — Значит ты сможешь участвовать в сегодняшних мероприятиях. В итоге, Диссая тащит его на официальный завтрак с послом из Бенгальского залива, который плавно перетекает в экскурсию по владениям королевы, и только в полдень у Прана появляется возможность вернуться в свою пещеру и перехватить немного сна. Стоит только сомкнуть глаза, как усталость придавливает его, словно тяжелым одеялом. Во сне ему видится зеленый газон. Они с Патом гуляют по траве в тени раскидистых деревьев с белыми цветами. Воздух приятно благоухает цветочным ароматом, а теплый ветерок обдувает кожу его лица. Пат улыбается и тянет Прана за руку. Пран следует за ним, и его прижимают к стволу дерева и целуют в губы. Это сладко и томно, и Прана глубже затягивает в вязкую реальность сна. Пат отрывается от Прана и, улыбаясь, говорит: “Ты лучшее, что я пробовал за весь день”. Пран смеется, но каким-то шестым чувством ощущает, что что-то не так. Что-то есть странное в этом сне. И как только эта мысль промелькает в его голове, он смотрит вниз и видит свои босые ноги в траве. Ноги. Почему у Прана ноги? Внезапно начинает кружиться голова, как будто ему не хватает кислорода. Легкие болезненно сокращаются, давление внутри нарастает. Пран просыпается полностью дезориентированным. Он мотает головой, пытаясь понять, где он и что происходит. Давление в груди усиляется, в глазах темнеет. Ему срочно нужен воздух! Плохо соображая, он изо всех сил устремляется вверх, к поверхности. Он плывет и плывет, но поверхность приближается так медленно. Картинка перед его глазами становится все менее четкой. Он понимает, что теряет сознание. Из последних сил Пран делает рывок и выныривает наружу. Он хрипит, откашливая воду, и ощупывает основание шеи: там, где раньше были жабры, теперь просто кожа. Лишь после этого он роняет взгляд вниз и замечает свои ноги. *** Прану везет наткнуться на Буа. Буа — крупный самец черепахи. Он стар. Ходят слухи, что ему больше двухсот лет. Но Буа крайне неразговорчив, поэтому никто не знает его точного возраста. При помощи Буа Пран добирается до острова Чанг, когда день уже близится к вечеру. Пошатываясь, он подходит к оставленной местными лодке и стаскивает холщовую ткань, которую натянули, чтобы защитить какие-то глиняные сосуды от прямых солнечных лучей. Завернувшись с ног до головы, он усаживается посреди пляжа, чтобы ждать Пата. Холщовая ткань очень грубая и неприятно трет кожу. Солнце нещадно палит и нет ни малейшего движения ветра. А еще у него ноги вместо хвоста! Пран сидит и страдальческим взглядом сверлит выглядывающие из-под холщовой ткани пальчики. Десять штук. Он пересчитал. Пальчики как назло выглядят милыми, и Прану сложно чувствовать омерзение по отношению к ним. Да и вообще Пран бы не сказал, что ноги ощущаются неприятно. Непрвычно — да, но не неприятно. Пат все не идет. А ведь они провели ритуал, который навсегда соединил их жизни вместе. Разве Пат не должен быть здесь, помогать Прану пройти через это испытание? Прану так тяжело! Пран длинно вздыхает и снова смотрит на пальчики. Такие белые и аккуратные. Если приложить небольшое усилие, ими даже можно пошевелить. Раз — и правый большой пальчик приподнялся! Раз — и левый большой пальчик последовал за ним. А теперь по очереди: раз-два, раз-два, правый опускается, левый поднимается, левый опускается, правый поднимается. Какие же они ловкие и забавные! — Ну идем уже, Пи! — доносится до Прана тонкий девичий голосок на удалении. — Он уже час сидит там как потерянный котенок. Мы должны ему помочь! — Не могу поверить, что ты разбудила меня из-за какого-то чужака на пляже, — бубнит Пат. Пран нахохливается, как мокрый воробей. “Какой-то чужак”? И это в такой момент, когда Пран наиболее уязвим и сидит тут без хвоста и с пальчиками! У него слов нет. А, нет, есть. У него много слов. — О, можешь не спешить, Пат, — язвительно говорит он, угрюмо зыркая на подошедшую пару из своего холщового укрытия. — Иди и досыпай свою дневную норму. Я тут подожду еще в этой гребанной пыльной холщовой штуке. Я теперь вообще никуда не тороплюсь! Пат издает удивленный возглас и бухается на песок перед Праном. — Пран! — восклицает он, нежно беря его лицо в обе ладони. — Как ты тут оказался? Он окидывает того внимательным взглядом, и его глаза останавливаются на торчащих из-под края ткани пальчиках. Его глаза расширяются, а брови стремительно лезут на лоб. Он отнимает руки от лица Прана и двумя пальцами аккуратно приподнимает край ткани, открывая стопы и лодыжки. — Блядь, — одними губами шепчет Пат. Пран прячет лицо в коленях. 30 секунд никто ничего не говорит. — Что случилось? — наконец, доносится тихий голос Пата. — Я спал, потом проснулся вот так, — так же шепотом отвечает Пран, не поднимая лица. — Блядь, — снова говорит Пат. Пран молча соглашается. — Ты... ты в порядке, Пран? — нерешительно спрашивает Пат. — Ничего не болит? — Нет, — бросает Пран. — Почему тогда лицо прячешь? Пран тяжело сглатывает. — Как... как это выглядит? — едва слышно спрашивает он. — Они... смешные? Я выгляжу смешно? — он все же рискует приподнять голову и бросает на Пата взгляд исподлобья, ожидая его реакции. Пат растерянно моргает. — А... О... Пран, ну, они... прекрасны, — запинаясь, говорит он. — Это очень красивые ноги. Они тебе очень идут. — Ты уверен? — неуверенно спрашивает Пран, чуть распрямляясь и скептически оглядывая свои покрытые холщовой тканью колени. — Ты абсолютно прекрасен, Пран, — рьяно кивает Пат. — Если не веришь, спроси Па! — он поворачивается к во все глаза таращащейся на них девушке. — Па, скажи ему, что он красивый! Па выгибает бровь. — Да что здесь происходит, в конце-то концов?