Ночью, вдалеке и под зонтом

      – Вака? – Тома осторожно сдвигает в сторону створку сёдзи, стараясь не шуметь, и заглядывает в кабинет.       Внутри все как обычно. Кипы документов разложены абсолютно повсюду – на комоде, тумбах и даже полу. Про письменный стол господина не приходится и говорить – на нем нет и сантиметра свободного места, и многие бумаги просто навалены друг на друга в порядке, который покажется любому, кроме самого Аято, хаотичным. Из-за этого пустые бокалы из-под напитков, накопившиеся в кабинете за время беспрерывной работы, совершенно негармонично скопились на ближайшей незанятой поверхности, коей так некстати оказался крошечный столик со стоящей на нем цветочной вазой.       Тома вздыхает. Обстановка эта давно ему знакома, и расправлялся он с ней не один и даже не два раза, приводя в порядок рабочее помещение своего господина, однако… самого его здесь, на удивление, сейчас нет.       Не то чтобы Аято было несвойственно бросать дела на середине, нет, но обычно он либо устраивал себе небольшой перерыв на сон прямо на татами между стопками бумаг, либо… кхм, отвлекался на самого Тому. И возражений никаких не принимал.       Камисато Аято, как выяснил Тома еще в первую неделю своего пребывания в поместье, обладал уникальным навыком пропускать все «нет» мимо ушей так, словно они и не были озвучены.       Погруженный в эти мысли, он покидает кабинет и отправляется на поиски господина. Может, в кои-то веки решил добраться до своей спальни? Самый логичный вариант оказывается провальным – свежая постель даже не примята. Тома решает отключить логику и просто обходит все комнаты в поместье, что попадаются ему на пути. Кухня, основная гостиная, спальня Аяки; он даже заглядывает в многочисленные крохотные каморки, задумавшись о том, не решил ли Аято спрятаться там от лишних глаз. Наконец, выходит в сад и проверяет его любимую лавочку, расположенную в укромном уголке за деревьями.       Тома решает осмотреть последнее место, в котором еще не был. По той причине, что даже не помнит, когда в последний раз господин посещал эту комнату.       На месте он оказывается уже в полной уверенности, что Аято находится именно здесь. Вновь шуршит, сдвигаясь, сёдзи.       Тома делает тихий шаг в свою спальню.       На самом деле, он и сам тут бывает нечасто: на протяжении дня обычно занят самыми разными делами, а ночи… ночи почти всегда проводит в комнате Аято.       Ведь его вака не терпит отказов, даже если они мотивированы приличиями.       Помещение встречает его тихим сопением. Тома опускает взгляд на футон – кровати стоят только в комнатах господ, – и не может сдержать улыбки. Камисато Аято может выглядеть настолько уязвимым лишь будучи спящим.       Тома опускается перед сжавшим в объятиях его подушку Аято и невесомо убирает прядь волос с его лица. Нежно касается плеча и замирает – надо бы отнести его в личную спальню. Наверняка его привыкшему ко всему наилучшему господину неудобно спать на простом футоне.       Размышляя об этом, Тома мягко поглаживает его руку, не в силах оторваться от нового для себя зрелища. Он сам не замечает, как нервно сглатывает слюну, невольно подступившую от мыслей об Аято, безмятежно спящем в его комнате, на его футоне, уткнувшись носом в его подушку… о, Архонты, имелась бы у Томы хотя бы толика его бесстыдства!       Уже готовый поднять Аято, лишь бы не продолжать сводить себя с ума, он наклоняется ближе и приобнимает его за плечи, как вдруг чувствует слабую хватку за ткань на своей груди. Бросает волнительный взгляд – неужели разбудил, – но тут же выдыхает. Господин все так же спит, однако, кажется, отпускать его не планирует.       – Не могу вам сопротивляться, – практически шепотом выдыхает Тома, не сдержав тихий смешок, и просто устраивается рядом, бережно притянув Аято поближе к себе.       Уже закрыв глаза, он чувствует, как вака сквозь сон обнимает его в ответ, и расслабляется.       Ничего, если он тоже позволит себе немного отдохнуть?