Autumn evening

      Отпустив чужую ладонь, Квакити лишь молчал, вглядываясь в эти глаза.       Он искал в них любую ложь, любой сарказм и намёк, лишь бы то, что произошло, не было реальностью. Не было той горькой истиной, в которую парень не хотел верить. Не было той реальностью, которую тот ненавидит. Он хотел всё отрицать, хотел уйти и никогда не возвращаться. Хотел больше никогда не видеть этого человека и эти столь родные глаза.       Но это было всё взаправду.       Всё это сейчас происходит в серьёз.       — Что-то не так? — сказал тот с нотой нервозности в голосе. Может, сейчас шатен не понимал, почему брюнет так пялился на него. Таким взглядом, который сложно прочитать и сложно понять. Но, возможно, если бы на данный момент он узнал Алекса, то тогда британец осознал бы, — Почему у тебя такая реакция на моё имя? — осознал бы причину.             Квакити пытался контролировать свои эмоции. Контролировать всё то, что бурлило в нём сейчас. Всю ту ненависть, всё то, что накопилось в нём. Практически себя самого. Но он просто не мог. Он лишь сдался.       — Действительно, Уилл, почему я так реагирую, — он чувствовал, как по щекам протекла одинокая слёза. Квакити чувствовал себя жалко, — Действительно, блять, почему, — он видел, как Уилбур непонимающе смотрел на него. Видел ту растерянность в его глазах.       — Я не понимаю о-       Договорить тому не дали, — Помнишь «Биг Кью»? — Сут лишь закрыл рот, больше ничего не произнося. Теперь он стоял в полном шоке, — Ты помнишь это нелепое прозвище, не так ли?       Тот точно помнил это. Такое не забудешь.       Именно сейчас, Квакити казалось, что все звуки вокруг них стали лишь тише, если не исчезли. Не было гула машин, не было голосов прохожих, не было пения птиц. Вокруг была только мёртвая тишина, что разбавлялась слабым дуновением ветра и дыханием. И парень привык к такому, но сейчас это ощущается по-другому. Он не был спокоен, всё слишком давило на него.       Мексиканец вновь почувствовал, как ветер подул своей прохладой по оголённым частям тела, из-за чего заставляя того вздрогнуть сильнее. Он чувствовал весь этот холод. Весь этот осенний мороз, что веял в воздухе. Ему и ранее не нравились осенние вечера и гулять в это время, но Квакити только продолжал выходить каждый раз на улицу, наплевав на погоду. Хоть дождь, хоть сильный ветер, ему было плевать что с ним станет. Так он точно умереть не сможет, максимум в больницу попасть и всё, так какая разница? Но в голове крутилась лишь одна мысль. Он думал о том, как поскорее оказаться в тёплом помещении и мягкой постели. Он представлял, как укутывается в одеяло только сильнее, дабы избавится от уличного мороза. Представлял, как ему тепло и уютно.       Алекс пытался убрать рукавом своего худи льющую из его глаз солёную воду. Квакити чувствовал себя слабым. Он не хотел плакать перед этим человеком. Он не хотел прямо сейчас ломаться. Не хотел терять всё то, к чему он так стремился. Он хотел быть сильным морально, но этот человек разрушал все его планы. Он буквально разрушил его и так жалкую жизнь. Он думал, что выплакал всё давно, ещё в той средней школе. Но как же он ошибался.       — Я- Квакити? — шёпотом произнёс Уилбур, почти беззвучно. Теперь в его взгляде виднелась жалость и сочувствие. Мексиканец стал чувствовать себя лишь хуже.       «Ты слишком слаб» крутилось в его голове.       «Слишком ничтожный» продолжал голос в голове.       — Что? — он вздрогнул то ли от холода, то ли от того, как звучал его голос, — Есть что сказать?       Он чувствовал, как в груди что-то кололо.       Уилл лишь оборвал зрительный контакт и просто смотрел куда-то под ноги.       — Мне жаль.       Это лишь сильнее взбесило парня.       — К чёрту мне сдалась твоя жалость, я жду от тебя ебучие объяснение.       — Биг Кью...       — Почему я, человек, который, как я думал, был близок с тобой больше остальных, узнал всё самым последним. Почему ты обо всём рассказал всем, но не мне. Объясни это, Уилл.       Квакити пытался скрыть очередной короткий всхлип, но не вышло. Мексиканец чувствовал себя слишком открытым и беспомощным перед Уилбуром. Когда-то тот без какого-либо страха спокойно мог не сдерживать свои эмоции перед шатеном, и Сут так же помогал успокоится. Он любил то время, но сейчас же всё изменилось. Сейчас он хотел только получить чёртовы ответы, которые, возможно, успокоят и устроют Алекса, не более.       Но в ответ молчали, не произнося ни слова.       — Почему ты молчишь, — как бы Квакити не хотел признавать, но голос британца немного, но успокаивал нагнетающие мысли.       — А что я должен сказать? Я пытался тебе сказать, но ты постоянно не слушал. Всю ту чёртову неделю я пытался, Кью, но ты просто не слышал. И в последний день до отъезда я сказал всем, но не тебе, да? Так в тот день тебя не было в том городе. Я всё обыскал, я всех расспросил, но ты будто растворился. Я пытался до тебя дозвониться, но ты просто не брал трубку. Где тебя носило тогда? — британец говорил слишком спокойно.       Будто как в то время. Будто он остался всё таким же. Будто не изменился вовсе.       Теперь настала очередь Квакити молчать. Но у него уже не вымогали ответа, вовсе нет. Уилбуру просто это было не так нужно, хоть он и хотел бы получить объяснение. Но видя сломленного мексиканца перед собой, он просто не смел что либо говорить.       Квакити же просто погрузился в свои мысли, которые стали только давящими. Некоторые говорили, что было бы лучше, если бы он прямо сейчас уйдёт, и он был с ними согласен. Ему стоит это сделать.       Он хотел сбежать из этого диалога, и не возвращаться никогда.       — Прости, но... Мне пора, — сделав шаг в сторону, Квакити было бы зашагал в сторону общежития, но его остановила чужая рука, что держала его за плечо. Даже сквозь ткань одежды, брюнет чувствовал тепло чужой руки. Он не думал, что ему решат причинить боль. Он не чувствовал некого дискомфорта от этого прикосновения.       Он хотел получить больше этого тепла.       Повертев головой, мексиканец быстро выветрил эти мысли. Он вновь даёт слабину своим чувствам. Он должен держать контроль над собой.       — Биг Кью, — чужой голос вывел его в реальность. В ту реальность, которая полна лжи, пустоты и несчастья, — Могу ли я? — он не договорил свою мысль, Сут лишь развернул младшего к себе лицом, смотря на него такими мягкими и наполненными грустью глазами, предлагая что-то. И Алекс знал, на что намекает британец. Только вот, стоило ли брюнету это делать?       Некоторое время ставя все «за» и «против», парень стал нервничать ещё больше. Но он же не хотел любого вида тактильности, так почему он думает об обратном?              — Если тебе неудобно или ещё что-то, то так и скажи, — неловко произнёс Уилл.       Но Алекс уже всё решил. Может, позже он и пожалеет об этом, может потом он будет чувствовать себя ужасно, но сейчас ему нету дела до этого. Он ничего не говорил, студент в один миг сам завлёк шатена в объятья.       Он долгое время мечтал о них.       Долгое время презирал свои мечты.       И в конце концов смог обнять его вновь.       Он так давно не чувствовал этого тепла чужого тела. Долго он не подпускал кого-либо ближе к себе. Толком не позволял кому-то обвить его тело руками. Слишком сильно он отгородил себя от тактильности.       Квакити чувствовал, как руки высокого лишь сильнее прижимали парня к себе, будто боясь отпустить. Брюнет же не был против, а наоборот просто расслабился в этом ощущении. Теперь его не волновал мороз на улице. Ему было тепло.       Боль в груди начала по-немногу утихать.       Он слишком сильно скучал по этому теплу. По этому человеку, которого кучу раз ненавидел и любил, презирал и ценил.       — Биг Кью, — голос прозвучал где-то рядом с ухом. Он слышал его голос отчётливо. Тот был рядом, по-крайней мере сейчас — Что ты сейчас хочешь?       Он слышал эту мягкость в голосе. Он слышал его настоящего.       — Останься со мной, — сейчас ему больше и не нужно. Он лишь хотел почувствовать этого человека рядом. Хотел вновь почувствовать эту любовь.       — Конечно, дружище, — это всё, что тот сказал, но Алексу этого хватало. Ему хватало его присутствия.       Сейчас он был в безопасности. Был в чувстве любви.

      ***

      — Господи, прости если заставил тебя ждать, — пробормотал кудрявый, пытаясь в это же время отдышаться, — С машинкой была беда, — садясь рядом, Уилл протянул бумажный стаканчик.       Усмехнувшись, мексиканец сказал тихое "спасибо" и принял стаканчик. Хоть в одолженном ещё вчера пальто было тепло, он всё ровно стал согревать свои ладони об этот стаканчик, ведь из него исходило тепло. В нём находился всё ещё тёплый кофе, который Квакити собирался выпить позже. Только вчера, при их первой встрече спустя столь долгое время, брюнет узнал, что Уилбур работал бариста в одной из кофеен неподалёку, благодаря чему у него выходил просто прекрасный кофе. Квакити проверил это ещё утром сегодняшнего дня.       — Итак, — доставая гитару из чехла, Уилбур продолжил, — Что на этот раз играем?       — Даже не знаю... — кинув свой взгляд на небо, студент стал думать. В голове вертелись разные мысли, но не песни. И в один лишь миг Квакити вспомнил одну вещь, — Слушай, Уилл, — посмотрев на старшего, тот уже смотрел на него, — Помнишь, как ты говорил мне, что хотел бы создавать свои собственные песни?       Теперь шатен нервно ухмылялся, отводя свой взгляд куда-то в сторону, — На что ты намекаешь?       — Ну, знаешь, если ты создал хотя бы одну, то я хотел бы послушать. Ну, и, конечно, если ты не забросил эту идею.       — О, нет-нет, я не забросил это, но... Не думаю, что я смогу.       — Да ладно, когда это у Уилбура Сута что-то не получалось? — названный же просто начал смотреть на гитару в его руках, размышляя, — Чувак, я уверен, что ты сможешь.       — Ладно-ладно, — тихо усмехнувшись, Уилбур поставил свои пальцы на определённые струны, — Если ты этого так хочешь, — даже если на его лице была улыбка, Квакити видел, как тот нервничал.       Мексиканец переместил свою левую руку на плечо шатена, слегка поглаживая, дабы немного успокоить этим жестом другого. И у брюнета это даже вышло. Увидев, как британец тяжело вздохнул и после мягко улыбнулся, Квакити убрал руку. Ему хотелось вновь услышать игру Уилбура. Вновь насладиться этими звуками. Этой прекрасной мелодией.       Со стороны послышался приятный звук.       Первый аккорд.       Квакити будто даже не дышал, не делал какие-либо движения. Он не хотел издать собою лишний звук, тем самым возможно отвлечь британца.       Был слышен повтор аккорда. И ещё.       Мир вокруг будто затих на этот момент, на один лишь миг. Не было слышно шума проезжающих мимо машин. Не было слышно шелеста травы и деревьев. Не было ни единого дуновения ветра. Не было голосов прохожих. Ничего.       И ещё.       Только при следующем повторении Уилбур запел.       В этот момент Квакити не обращал ни на что внимание, кроме Уилбура. Разглядывая каждую его частичку внешности, буквально любуясь. Честно сказать, то мексиканец считал всё в кудрявом прекрасным. В нём будто не было чего-то неправильного. Звучание его голоса было словно сладкий мёд, которого Квакити хотел всё больше. Характер гитариста не был ужасным. Тот был спокоен и очень отзывчив.       Сут был идеальным для брюнета       Но всё же, влюбиться в своего друга может быть странным. Но когда Квакити не был таким?       Всё же оторвав свой взгляд от британца, Квакити начал вновь смотреть в небо. Сегодня звёзды казались более яркими. Более привлекательными, что ли.        «Знаешь, эти звёзды так прекрасны»       Тихо усмехнувшись, Квакити закрыл глаза, продолжая слушать мелодию сбоку. Его немного позабавило это воспоминание. Возможно, студент мог сказать тоже самое сейчас. Рядом с Уилбуром они казались более прекрасными. Но закутываясь сильнее в чужое пальто, в лёгкие попадал запах парфюма гитариста и дыма сигарет, что до сих пор остался на верхней одежде. Возможно, это было бы ужасным сочетанием, но в этом что-то было. Парень был не против вдыхать это, наоборот, этот запах ему нравился намного больше. Было что-то притягивающее, как и в самом хозяине этого пальто.       Но в голове крутилось одно.       А чувствовал ли тогда Сут те же чувства, что бурлят в мексиканце сейчас?       Углубившись в свои мысли, Квакити даже сначала не заметил то, как окончилась мелодия. Лишь чужая рука, что легонько потрясла младшего за плечо, вывела того в реальность.       — Всё хорошо?       — Всё прекрасно, Уилл, — но не дожидаясь следующих слов кудрявого, Квакити продолжил, — И твоя игра так же прекрасна. Мне действительно понравилось, — брюнет говорил открыто, искренне. Он уже отвык так свободно говорить. Все, с кем бы он ни говорил, с каждым он думал о том, что лучше сказать следующим. Он научился играть. Научился быть тем более скрытым и не особо общительным Алексом, — Она была проста, но так приятна слуху. Я наслаждался этим моментом.       — Правда? — брюнет видел этот огонёк надежды в его глазах. Это заставляло его улыбаться лишь шире.       — Да.       Спустя столько лет, Уилбур остался таким же. И Алекс хотел в это верить. Сут был всё ещё рассудительным и здравомыслящим. Но в то же время таким свободным в словах и действиях. Квакити хотел бы быть таким же.       Хотел быть свободным.       И, возможно, Квакити сможет стать таким.       Их зрительный контакт длился ещё какое-то время в тишине. Они не отводили взгляда друг от друга, и брюнет соврал бы, если бы сказал, что не хотел, чтобы этот момент длился ещё дольше.        — Квакити, — названный любил этот голос. Любил, когда этот человек называет того, — Сказать честно, — отводя свой взгляд на ночной небосвод, Уилбур продолжил, — Звёзды стали ещё прекрасней, — улыбка не сходила с лица британца. Квакити чувствовал себя странно, — Но, я думаю, что ты можешь быть более ярким среди них. Более прекрасным, — прошептал Уилл шёпотом. Может, он и не хотел, чтобы его услышали, но эти две фразы дошли до ушей младшего. Он услышал всё.       Переместив свой взгляд к звёздам, Квакити чувствовал спокойствие.       Он был теперь полностью уверен в своей любви к Уилбуру, но было ли это взаимно, стоит лишь немного подождать.       Уилбур сейчас был рядом. Был сейчас с ним.       Он чувствовал себя свободным.