Autumn evening

      Квакити помнил, что всё началось ещё давным давно.       Когда у него всё было хорошо.       Тогда он ещё ходил в среднюю школу. И, может, к сожалению или к счастью, Квакити помнил всё. Даже сейчас, когда он учится в колледже, все воспоминания по прежнему хранятся в его голове, в его памяти, и которые ни чуть не пропадут. Они как какая-то дорогостоящая драгоценность, которую брюнет не сможет потерять, продать или обменять на что-то другое. У него просто не выйдет этого сделать.       Когда средняя школа не казалось плохой.       Когда тот класс не казался ужасным.       Сама средняя школа для него была довольно беззаботным временем. Каждый момент, каждый его знакомый или друг, веял чем-то радостным и светлым. Тогда он ещё не знал и не подозревал обо всех проблемах или серости этого ужасного и несправедливого мира, что встретят его в будущем. Тогда он ещё думал, что у него всё будет хорошо. У него были хорошие взаимоотношения с родителями, они вовсе не ссорились и какой либо агрессии в чью-либо сторону так же не было. Ему не сложно было найти общение с кем-то и даже сдружиться с этим человеком, Квакити без страха или чего ещё пойдёт на контакт. Оценки тоже были хороши, хоть и не идеальными. В основном четвёрки, но изредка и пятёрки появлялись.       Когда он являлся лучиком солнца.       Когда он являлся луной.       Квакити запоминался всем своей яркостью, своим теплом и громким голосом с вечным смехом. Он был душой компании, и его не раз сравнивали с солнцем. Такой же сияющий, такой же приносящий радость. Но в тоже время его называли довольно тихим и спокойным, из-за чего он становился луной. Его уважали и ценили. Хоть у него и были иногда идеи и задумки, такие как пропустить или свалить со скучного урока, Квакити имел просто замечательную репутацию и известность в те года. Многие могли этому позавидовать.       Но когда он ступил не туда?       Почему же всё упало ниже дна?       Кто бы что ни говорил, Квакити сам виноват в этом, и он признаёт свою вину. Он самостоятельно вступил на тонкий лёд, и с каждым годом, с каждой чёртовой ошибкой, треская поверхность под ногами.       Когда что-то пошло наперекосяк?       Что с ним стало не так?       Школьные годы ассоциируются у мексиканца с осенью. Новый год учёбы, смена класса и так далее. Но тогда он не считал это время года чем-то ужасным, вовсе нет. Он любил осень. Любил эти дожди и ливни, под которыми он всегда радостно бегал вместе со своими друзьями. Тогда ему было плевать, наругает его мама за промокшую насквозь одежду или нет. Ему было всё ровно, если на следующий день он будет болен. Он так же любил эту прохладу, что с каждым днём становилась всё холоднее и холоднее. Приближение зимы, что с этим поделаешь? Он любил опавшие листья. Резвиться с ними всегда было весело. И воспоминание об этом в его памяти навечно застрянет.       И даже не смотря на все невзгоды осени, Квакити всегда ждал это время года с нетерпением.       Пока один день не изменил его мнение.       Пока один день не испортил его жизнь.       В один день, в самый никчёмный и наполненный серостью день. В тот день, что мексиканец не любит всей душой, любовь к осени чуть угасла, и с каждым провалом, с каждой трещиной на льду, мексиканец начал ненавидеть это время.       Ветер, что всегда становился холоднее вечером. И тёплое худи уже никак не грело.       Эти вечера, что наполнены прохладой.       Может, когда-то Квакити и любил это время суток. Каждый раз залазить с кем-то на крышу дома или просто выйти на лестницу у входа того же помещения, и сидеть там с тёплым пледом или одеялом на плечах, закутываться лишь сильнее, чтобы согреться. Разглядывать закат и то, как меняется небо над ними, или просто болтать по душам и о сокровенном вместе с тем же человеком.       Тот человек... Квакити отчётливо помнил его, и эти воспоминания отдавались болью в груди. Стоит ли ему забыть это или нет, он не знал ответа. Брюнет хотел забыть, но не как не выходило.       Брюнет мог точно сказать, что тот человек являлся для него неким умиротворением, которое Квакити получал из раза в раз.       Спокойствием, которое он так любил.       Спокойствие.       У каждого оно может быть своим, но значение этого слова лишь единное. Спокойствие – это состояние нашей с Вами души. Чувство умиротворения и гармонии.       Иногда у каждого из нас, ну или хотя бы множество из всех, бывают моменты, когда мы хотим побыть одни. Побыть в своих мыслях и расслабиться. Побыть в своём идеальном мире и мечтах.       И Квакити не был исключением.       Квакити был таким же, как и мы.       Иногда он выматывался со всем этим. Иногда ему не очень нравились школьные мероприятия. Иногда шум давил на него. И из-за этого он всегда сбегал через чёрный вход.       Ему просто хотелось спокойствия.       Хотелось тишины и покоя.       Иногда он не хотел с кем-то общаться, но не всегда выходило. Может Квакити и находил кто-то, но с каждым он проворачивал одну и ту же схему, дабы тихо сбежать с диалога.       Но когда его находил тот человек, брюнет лишь хотел одного - чтобы тот остался. Остался рядом с ним.       Вставляя в ухо наушник, парень начал листать в телефоне плейлист, включая рандомную песню.       Музыка.       Это то, что Квакити любил и любит больше всего. Ему могла нравиться мелодия или текст. Её звучание или смысл. Её значение или скрытый смысл.       Так же была причина его любви, так это всегда можно было подобрать песню под нужное тебе время. Для прогулки, для сна, для игр и много чего ещё, дабы создать свою атмосферу. Можно так же включить песню под своё настроение, неважно какое, негативное или позитивное, под каждое можно найти подходящую мелодию, вновь уходя в себя.       Возможно, Квакити всегда под музыку представлял себе будущую жизнь. Идеальную жизнь. Там, где он смог добиться своей цели и все его мечты исполнились.       Может, какую другую реальность,не имеет значения. Может в которой не имеется зла или добра. Где всё спокойно. Где всё хорошо.       Иногда он даже мог заглядеться на людей на улицах, что играли неизвестные для брюнета мелодии. Ох уж эта живая музыка, она была словно гипноз, будто притягивала к себе парня. Она слишком заворачивала, в хорошем смысле этого слова. Тому это так нравилось, особенно когда играли на гитаре.       Гитара - это то, что влекло их друг к другу.       Мелодия струн - это то, что соединяло их.       Ох... Гитара.       Каждый раз, когда он видел и слышал игру, по телу пробегали мурашки, и парень начинал просто невольно улыбаться. Он хотел научиться играть на этом инструменте, он слишком влёк к себе брюнета. Но к сожалению не было возможности.       Только вот, как раз тот человек и умел играть на гитаре. Сколько тот не говорил, что только учится, у того выходило даже хорошо, как бы мексиканец сказал. Он бы хотел добиться такого же.       Очередное воспоминание всплыло в его голове.       Может ему всё же стоит вернуться к себе?       Чувствуя на себе взгляд, Квакити каждый раз вздрагивал. Может и раньше он и любил это чувство, но сейчас оно доставляло лишь неприятные ощущения. Может даже и страх. Раньше он знал, кто смотрел на него.       Смотрел лишь этими глазами.       В голове вспыхнул вид этих глаз. Тот человек, они у него были чем-то невообразимым. Чем-то нереальным и волшебным. При каждой встрече, Квакити был уверен, что медленно тонул в них. При каждой встрече медленно влюблялся в них. Может, кто-то и говорил, что в них не было чего-то необычного, такой цвет есть ещё у огромного количества народу, но брюнет не согласился бы с ними.       При каждой встрече, эти глаза смотрели будто по-другому, не как на всех. Более мягко, более влюблёно, как некоторые говорили. Квакити не верил их словам, и ему трудно поверить до сих пор. Он не думал, что тот человек мог что-то чувствовать к нему, это было невозможно.       Может, в тех глазах была скрыта любовь.       Может, в тех глазах был тот намёк.       Вспоминая каждый момент с тем человеком, брюнет чувствовал себя ужасно. Грязно и паршиво. Может, ранее он и не замечал этого, может Квакити не смог развидеть всю ту боль и сожаление, что были скрыты в тех глазах в их последний и совместный день.       Квакити было больно морально, но он не мог заплакать. Просто не чем. Все те слёзы уже были вылиты давно, ещё в ту среднюю школу.       Может, он был слишком слеп.       Может, ему стоило вглядеться в те глаза.       Сейчас, он хотел лишь одного. Лишь успокоится. Утихомирить эту боль.       Он лишь тихо доставал сигарету,       Не думая о последствиях.       Может, это и плохо, он слышал эту фразу много раз, но больше парень никак не мог забыться.       Доставая зажигалку, он поджог другой конец.       Сделав лишь одну затяжку, парень начал успокаиваться       В голове крутились голоса, что вечно говорили лишь одно. Это погубит тебя. Но ему было плевать.       Постепенно эти возгласы стали лишь тише, вызывая улыбку у брюнета. Но длилось это недолго. Лишь один знакомый голос смог заставить парня чувствовать себя только хуже.       Только голос в голове всё испортил.       "Знаешь, я всегда справлялся с проблемами с помощью гитары. Это явно намного лучше и безопасней алкоголя или тех же сигарет"       Вновь заполнив лёгкие табаком, Квакити хотел поскорее избавится от столь желанного голоса. Он не мог долго его слушать, он заставлял его чувствовать себя странно.       Каждая фраза отдавалась холодом и болью.       "Если вдруг тебе станет плохо, то просто обращайся ко мне. Тебе не стоит сдерживать это в себе"       Сейчас это казалось чем-то неправильным. Какой-то ложью.       Каждое слово убивало быстрее табака.       "То есть, моё пение успокаивает тебя?"       Выдыхая дым, Квакити понимал, что, как бы он ненавидел того человека, мексиканец хотел его услышать. Хотел вновь услышать это странное прозвище, его смех и, чёрт возьми, пение. Квакити не раз смог спокойно уснуть под это пение и так же умиротворённо спать, не подскакивая посреди ночи в холодном поту.       Может, он скучает по его голосу.       Может и по человеку вовсе.       Вновь уходя в себя, Квакити начал снова размышлять. Каким он был тогда и кем стал. Удивительно, но всё это было благодаря тому человеку. В то безобидное время, тот самый человек был рядом с Квакити всегда. Какое бы это время ни было, хоть поздняя ночь, хоть ранее утро, тот всегда был рядом.       Они могли разговаривать ночами, а на утро уходя в школу. В свой класс, в котором они вместе учились. Квакити был частым гостем в доме того человека, так как были буквально соседями.       Рядом с ним было всегда хорошо, комфортно и свободно. Он чувствовал себя в безопасности.       Чувство свободы, это то, что он любил.       Свобода, это то, что их ассоциировало.       Квакити не чувствовал себя так с кем-то другим. С тем человеком он мог быть кем угодно, но главное собой. Рядом с ним, он не боялся своих чувств и эмоций.       Именно в тот день, его друг лишь молча переехал.       И именно тогда лёд впервые треснул.       В тот день, у Квакити будто забрали часть души. Внутри него было лишь пустота. И после того дня у него появился страх.       Он начал бояться сближаться с кем-то, вдруг история повторится?       Это был только второй треск.       И этот самый страх по сей день в нём. Квакити пытался от него избавится, но всё тщетно. Может, если бы не те сны, в которых до сих пор снится тот человек, то он бы смог начать жизнь с чистого листа. Может было бы всё легче, если бы он забыл его ещё в самом начале.       Каждый сон становился его кошмаром.       Ещё один треск.       Он перестал подпускать к себе близко даже родителей, которые хотели лишь помочь, но тогда Квакити лишь огрызался. На любое проявление заботы, ласки или поддержки, он лишь отвечал агрессией. Из-за этого мексиканец неосознанно отвернулся от всех. После чего и к нему встали спиной.       Треск.       И ещё один треск.       Только повзрослев, Квакити стал красть у отца сигареты, за что его даже ловили, но его это не останавливало. Честно сказать, брюнет даже не помнит, каков был первый раз, но сейчас это не имело значения. Но теперь Квакити мог с уверенностью сказать, что теперь его взаимоотношения с отцом не стали лучше, только хуже. Каждая их встреча заканчивалась ссорой, что далеко не радовало младшего.       Треск.       И ещё.       Раздумывая над этим все, Квакити задаётся лишь одним вопросом. Почему тот человек так повлиял на него? Почему из-за его исчезновения, жизнь брюнета стала неким адом, с которым он не может справится до сих пор.       Возможно, влюбляться было ошибкой.       Может, любовь не для него?       Как бы Квакити не пытался, но у него вышло влюбится в своего друга. И даже сейчас, как бы он не пытался ненавидеть того, чувства по-прежнему остались.       Сделав последнюю затяжку, Квакити откинул сигарету к себе под ноги, слегка притоптывая ту, дабы избавится от оставшегося и с каждым разом тухнувшего пламени огня. Возможно, сейчас самое время вернуться к себе в комнату, но парень решил ещё немного посидеть на земле и понаблюдать за звёздами. Они были поистине прекрасны.       И вновь очередное воспоминание.       «Знаешь, эти звёзды так прекрасны»       Мягко ухмыльнувшись, Квакити опять осознал, что полюбил ночной небосвод из-за него.       «И, не пойми не правильно, но с тобой они ощущаются по-другому»       Гласил тот однажды.       На самом деле, может они были правы. Может его чувства были взаимны? Но Алекс не мог этого узнать. И скорее всего никогда больше не будет возможности понять это.       Он снова погрузился в себя, не обращая внимания на прохладный ветер.       Лишь голос позади извлёк его из мыслей.       — Хей, парень, — вздрогнув от неожиданного голоса, брюнет обернулся назад, — Ты здесь так долго сидишь, как ты не замёрз до сих пор, — этот британский акцент, он так знаком, — Заболеешь, ещё.       — Какое тебе дело, заболею я или нет, — Квакити старался не ответить резко, но не вышло.       — Просто, знаешь... Хотя, нет, забудь, — фонари, что светили позади, помогли разглядеть более высокого человека спереди него. Кудрявые и аккуратные волосы, цвета шоколада, чёлка падала на левый глаз. Так же Квакити смог увидеть чёрную шапку, которую когда-то любил носить его друг. На нём были очки с круглой оправой, а за ними виднелись такие знакомые карие глаза. На нём была белая рубашка, поверх который был одет чёрный свитер, и так же был тёмно-коричневый плащ. Тому было явно теплее, чем мексиканцу.       Но что действительно привлёкло внимание мексиканца, так это чехол гитары за спиной мужчины.       — Ты играешь на гитаре? — только потом Квакити смог осознать свои слова, — Хотя, может не отвечать.       Чуть задумавшись, шатен ответил, — Да, играю. Но тебе всё ещё нужно идти к себе домой или в квартиру, или где ты там живёшь.       Хмыкнув, мексиканец продолжил, — Меня зовут Алекс, — вставая со своего места, тот протянул руку.       — Оу, я Уилбур, — тот ответил на рукопожатие, — Уилбур Сут, если точнее.       Распахнув глаза шире, Квакити не верил своим ушам. Казалось, что это не было правдой.       «Уилбур Сут» произнёс тот тихо.       Уилбур - имя его друга.