Кого не видят глаза

      Над головой расстилался черно-синий бархат неба, усыпанный жемчужинами звёзд. Молодая девушка стояла у балюстрады, слушая стрекот сверчков, пока лёгкий ветерок путался в ее тёмных локонах и приносил с собой свежесть зелени и ароматы цветов из сада. Майской ночью все казалось таким безмятежным, но насладиться этим сполна не давала тревога внутри.       Долгое время она не могла найти покой. Вечно казалось нечто незримое, особенно в темное время суток. Девушка чувствовала это всем своим нутром, однако хоть как-то описать не получалось. Мучили кошмары, где в мрачном подземелье на нее давили сотни голосов, после чего она вскакивала в холодном поту.       Позади послышались шаги. Девушка часто заморгала и обхватила себя руками, обернувшись к вошедшему. Это была ее верная служанка, что почтительно поклонилась. — Что случилось? — настороженно поинтересовалась молодая госпожа.       Служанка выпрямилась и втянула воздух, собираясь с мыслями. — Госпожа, помните тех девушек, что пропадали одна за другой пару месяцев назад?       Внутри разбежались тревожные волны и стянули всё, заставив девушку напрячься. — Помню... И что же? Неужели нашлись?       Служанка поджала губы, выдержав паузу, которая показалась вечной, а затем на выдохе ответила: — Д-да... Одна из них. До смерти перепуганная! Кое-как слова в предложения связывала. С трудом удалось узнать, где остальные и что с ними случилось, — очередная заминка. Госпожа неосознанно сделала шаг в нетерпении узнать продолжение. — Та... чье имя вы запретили произносить... Она их сгубила. Точно ведьма проклятая! Убивала бедных, молоденьких, нетронутых, а кровь их использовала для купания, чтобы омолодиться... Помогали ей стражи, которых она подкупила или может заколдовала... На многое гадина способна была. Тела в болото топили.       Конечности постепенно немели. Девушка отшатнулась назад и облокотилась на балюстраду, вцепившись в нее пальцами одной руки, а второй обхватила живот. Дыхание участилось. — Какой кошмар... И она столько с нами жила под одной крышей дворца?!       Служанка заботливо приобняла госпожу за плечи и подтолкнула к выходу с террасы, ведь кожа девушки была холодной и покрылась мурашками. — Главное, что вы раскрыли ее. И больше она никому не причинит вред.       Девушка закивала. Служанка помогла ей опуститься на постель, а сама хотела налить воды, однако госпожа неожиданно схватила за руку, так как давно закравшееся подозрение теперь с особой силой вклинились в разум. — Тогда в темнице... Она ведь прокляла меня! Я теперь покой не могу найти. Срочно отыщи того, кто сможет это снять!

Настоящее время

             Хюррем рухнула коленями на землю и упёрлась плечом в ствол дерева. Держать самообладание она долго не смогла, поэтому, когда покинула кабинет Великого визиря и прошла несколько метров, то эмоции накрыли мощной волной, заставив сорваться на бег. Все звуки померкли. Женщина не слышала, что ей вдогонку кричал обеспокоенный Сюмбюль. Ноги сами привели ее вглубь сада, где было тихо и спокойно, а главное безлюдно, чтобы никто не увидел момент ее слабости.       Забывшись в себе, Хюррем обхватила ствол руками и прижалась щекой к твёрдой коре, что царапала нежную кожу. Плечи задрожали от хлынувших из глаз слез. Слишком многое накопилось внутри. Долгое время она прятала, подавляла, пыталась стереть, но Ибрагим одним махом вырвал это всё наружу и снова рыжеволосая уязвима. В такие моменты Хасеки не понимала, что к нему чувствовала. После момента их единения буквально заставляла себя ненавидеть, но когда вспоминала, всё рассыпалось и Хюррем терялась. — Матушка...       Рыжеволосая передёрнулась всем телом, когда почувствовала теплое прикосновение к плечу, а затем повернула голову и увидела, как перед ней опустился Селим. Взгляд мальчика скользил по лицу женщины, и она ясно в нем видела беспокойство. Принялась быстро смахивать слезы. — Селим, — прошептала рыжеволосая одними губами и трепетно обхватила ладонями лицо младшего сына. Уголки губ дрогнули. Снова в ней таяло чувство светлой печали, а сердце сжималось, ведь шехзаде был результатом той самой запретной связи... — Мой лучистый мальчик. Не волнуйся. Со мной все хорошо.       Но конечно Селим не дурак, чтобы поверить в эту очевидную ложь. Шехзаде тяжело вздохнул. В моменты, когда кто-то из детей невольно становился свидетелем слез матери, то никогда и не под каким предлогом она не раскрывала причину. Как не пытайся. — У слёз всегда есть причина, а у вас она, очевидно, не самая лучшая. Если кто-то расстроил или посмел обидеть, то скажите, мама. Я уже взрослый. И готов вас защищать! — твердо проговорил Селим нахмурившись.       Хюррем смотрела в темные глаза сына, точно проваливаясь в бездну, в которой уже однажды тонула, но во взгляде другого человека. И невольно ее накрыло воспоминание о событии, что когда-то произошло на этом же месте...

Май. 1520 год.

      Маленькие слезинки скатывались по щекам и оставляли след на платье. Она сидела под ветвистым деревом, спрятанная от чужих глаз и поджимала к себе ноги. Внутри клокотала злость, от чего она плотно поджимала губы и мысленно обругивала тех, кто довел ее до такого состояния. — Махидевран... Мы ещё поквитаемся с тобой...— процедила она и громко всхлипнула, только сейчас увидев, что прямо перед ней стихли чьи-то шаги.       Рыжеволосая медленно подняла голову, заплаканными глазами смотря на того, кого меньше всего на свете сейчас хотела видеть. Над ней склонялся Ибрагим, и языки пламени от факелов скользили по его лицу, а в руках он держал скрипку. — Хюррем? Ты чего здесь?       Уж чего, но выйдя в сад, чтобы уединиться и отвлечься от всего музыкой, мужчина никак не ожидал встретить фаворитку Султана, тем более под деревом и в таком виде. А она лишь вздёрнула подбородок и повернула голову, теперь избегая контакта глаз. — Гуляю, — коротко ответила девушка и втянула воздух, чтобы наконец-то успокоиться. — Иди куда шёл.       Ибрагим усмехнулся совсем без злости. Ему наоборот нравились в ней эта прямота и строптивость, но и где-то в глубине души беспокоили, ведь с такими качествами легко нажить себе врагов, что рыжеволосая уже делала. — Хюррем Хатун, думаю, тебе уже не раз объясняли следить кому, что и как ты говоришь. Снова что-то Махидевран наговорила? — Паргалы ответил спокойно без упрека или насмешки. Ему это ни к чему.       Хюррем недовольно зыркнула на него исподлобья и внезапно поднялась, сделав шаг к визирю. Так же бесстрашно, гордо заявила: — Она меня сама провоцирует! — затем славянка осеклась, выдержав паузу и продолжила. — Хотя что я оправдываюсь? Вы ж с госпожой дружны!       Рыжеволосая хотела уйти, но только сдвинулась с места, как Ибрагим удержал ее за руку и их взгляды схлестнулись. От ощущения теплого прикосновения у девушки участился пульс, а следующие слова вызвали по телу мимолётную дрожь. — Но это ведь не значит, что я против тебя. В тебе сейчас, возможно, будущий наследник. В первую очередь думай о нем и не ищи неприятностей. Я готов буду защищать тебя, однако не всё мне под силу...       Хюррем выдернула руку и сделала шаг назад, но глаз не отвела. По-прежнему смотрела прямо на Паргалы. — В первую очередь не подходи так близко и не касайся. Это защитит лучше пустых слов. Тем более накануне твоей свадьбы, — губы растянулись в широкой улыбке и продолжила девушка самым обворожительным голосом. — Надеюсь, ваш брак с Хатидже Султан будет счастливым.       Пока сила воли не остаться была ещё с ней, славянка развернулась и чуть ли не бегом двинулась с места, четко ощущая взгляд в спину. На повороте ее скрыл огромный куст и рыжеволосая смогла выдохнуть. Но дальше не спешила. Хюррем аккуратно выглянула. Ибрагим оставался на месте, только уже опустив голову и, очевидно, о чем-то задумался...

***

— Мама...       Хасеки вздрогнула, стремительно вернувшись в реальность, где некоторое время за ней наблюдал сын, не скрывая волнения и выдохнул, когда наконец-то женщина вышла из забвения. — Знай, Селим, я люблю тебя несмотря ни на что и вопреки всему, — Хюррем притянула шехзаде в крепкие объятия и в тысячный раз поклялась себе,что никто и никогда не узнает ее главную тайну. Лишь она одна ее хранительница.

***

      После ухода Хюррем, Ибрагим пару минут пустым взглядом смотрел на место, где она стояла, чувствуя аромат миндаля, который она оставила после себя. И это вновь навеяло мысли о прошлом, из-за чего мужчина тряхнул головой и подошёл к окну. Серое небо заставило вспомнить об убийстве супруги, которое ему непременно нужно раскрыть. Только как вычислить причастного, если он подозревает даже себя?       Паргалы снова напрягся и попытался восстановить хронологию минувшего дня. Где он был, что делал и всё шло к тупику, что назывался кабаком. Алкоголь напрочь стёр память. Тихо выругавшись, Ибрагим решил, что обязательно должен встретиться с Матракчи, ведь надеялся на память друга.       А пока стоило дальше заняться допросом и как раз вовремя в двери постучали. Без промедления визирь разрешил войти. Сам он выпрямился, сцепив руки за спиной, и развернулся. В кабинет вкрадчиво вошла Махидевран. — Госпожа, — из уважения Ибрагим коротко поклонился и устремил изучающий взгляд на мать наследника. — Ибрагим, соболезную... Бедная наша Хатидже. Кто же посмел так с ней? — Махидевран как могла сдерживала в голосе дрожь, но та всё равно проскальзывала, а под натиском пристального взгляда становилась только сильнее, поэтому женщина отводила глаза. Паргалы же приметил, что контуры век покраснели. — Я стараюсь выяснить это всеми силами и прошу вас помочь. Скажите, госпожа, не замечали ли вы чего-то странного? Может Хатидже о чем-то говорила?       Махидевран глубоко вдохнула. Ее пальцы путались в складках подола. Это заставило Паргалы напрячься. Черкешенка была слишком тревожна. — Н-нет... Но я уверена Хюррем здесь замешана. Ты ведь знаешь, эта гадюка способна на многое...       Пока госпожа не видела Ибрагим устало закатил глаза, не удивившись обвинениям в сторону Хасеки, а вот состояние Махидевран его беспокоило. Греку казалось, что он даже слышал, как сильно бьётся ее сердце. — Где вы были вчера вечером?       Черкешенка резко устремила на визиря пронзительный взгляд. Поджала губы, пока внутри всё перевернулось. — Неужели меня подозреваешь?       Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. С тем же спокойствием Ибрагим ответил: — Госпожа, я спрашиваю это у всех, кто приходит сюда в независимости подозреваю я или нет. Это крайне важно. Убита сестра Султана! Понимаете масштаб трагедии?       Махидевран опустила голову и выдохнула. — Понимаю, конечно... Я находилась в своих покоях. Служанки подтвердят. Да и Мустафа со мной ужинал.       Паргалы закивал, на миг задумавшись о чем-то своём. — Понятно. Можете идти. И не связывайтесь с Хюррем Султан. Это сыграет только против вас.       Ибрагим отвернулся, уперев взгляд в стол, пока Махидевран позади замялась, кинув пару взглядов ему в спину и без прощания ушла. И не успел грек выдохнуть, как раздался очередной стук. Уже раздражённо визирь рявкнул: — Войди!       В кабинете оказался Бали Бей. При виде его в Паргалы взыграло волнение и предвкушение первых зацепок. — Паша Хазретлери, в ходе допроса стражи у покоев Повелителя и дворца, я выяснил, что госпожа поздним вечером явилась к Султану. Пробыла там какое-то время, а затем ушла, но при этом пределы Топкапы не покидала. Что примечательно, стражники сказали приходила она совершенно одна, то есть без сопровождения служанок.       Бали Бей замолк, ожидая, что на это скажет визирь. — Значит убили ее во дворце, а труп вынесли... Или похитили, но расправились уже в лесу... — задумчиво протянул Ибрагим, чувствуя, как от этих выводов всё внутри холодело. — Я пока склоняюсь ко второму варианту, ведь никаких следов внутри Топкапы на данный момент найдено не было. Однако один из стражей, что делал ночью обход, видел, как некий человек крался по саду. Правда поймать его не смог...       Это заставило грека встрепенуться. — Нужно усилить охрану дворца! Ещё раз тщательно осмотреть сад. Неизвестный мог что-то оставить... — Конечно, — на долю секунды Бали Бей замялся, но быстро вернул себе бесстрастный вид. — И ещё... В том болоте, где нашли Хатидже Султан, мы обнаружили останки человека... Однако слишком давние.       Сердце ёкнуло. В голове пронеслись неутешительные мысли, но визирь смог найти логичный вывод: — Возможно когда-то забрел охотник и потонул. Необязательно относить это к нашему делу, — Ибрагим махнул рукой. — Пока иди. Занимайся расследованием дальше. И позови ко мне Сюмбюля.

***

      Переступить порог своего дворца далось тяжело. День тянулся медленно и наконец-то Ибрагим дождался его окончания. Внутри царила тишина, лишь потрескивали свечи. Паргалы отправился наверх, решив при этом заглянуть к детям, что ещё не знали о кончине своей матери. И только ради них он вернулся в это место, где много лет не мог нормально дышать, а теперь ситуация стала лишь хуже. Здесь всё напоминало о Хатидже. Казалось, даже остался ее лёгкий аромат жасмина. На миг мужчина подумал, что увидит жену живую и здоровую, но это обман. Смирение придет не скоро. И облегчением в этом бесконечном дне было лишь то, что он узнал причину возникновения на себе крови.       Ближе к вечеру Ибрагим решил наведаться к Матракчи, чтобы рассказать о случившемся и выяснить, что случилось в кабаке. И друг поведал... — Ты, конечно, перебрал немного, да и я не отставал, однако с памятью дела у меня лучше обстоят. Не знаю сколько времени было, собрались мы с тобой по домам, да драка как раз началась среди мужиков. Один влетел в тебя с разбитым носом, вот и оставил след, — Насух хохотнул. — Ты сам чуть не врезал ему, кое-как вывел тебя. Правда ворчал пол дороги. Мне ещё пришлось до дворца тебя провожать, чтоб не навернулся где-нибудь...       И с плеч будто спало несколько тяжёлых камней. Значит он точно не причастен. Однако, кому была нужна смерть сестры Султана? Этого визирь предположить никак не мог. Правда поведение Махидевран вызвало подозрения. Неужто всё на столько выбило из колеи? И останки неизвестного человека в болоте теперь засели в мыслях...       Ибрагим тряхнул головой и удивлённо похлопал глазами, так как не заметил, как ноги сами привели его в их с покойной супругой покои. Мужчина замялся. К детям идти уже передумал, дабы не тревожить их сон, а прошел дальше и остановился напротив зеркала. Он оказался окутан мраком, ведь не для кого было зажигать свечи. Лишь лунный свет мягко обволакивал плечи.       Тени легли так, что синяки под глазами стали слишком темными, как впадины и мрачность прибавляло его чёрное одеяние. Даже стало не по себе. Поселилось какое-то странное предчувствие. И Ибрагим осознал, что по какой-то причине в покоях было слишком холодно, несмотря на закрытые окна и лето на дворе.       Сердце пропустило удар. Откуда-то подул ветер, от чего по позвоночнику пробежали мурашки. В горле образовался ком, когда в отражении за своей спиной Паргалы увидел чей-то силуэт, а когда тот приблизился, на лбу выступил холодный пот. Он не мог пошевелиться, словно парализовало, ведь из-за плеча прямо в зеркало смотрела Хатидже...