Смена в Жизни

*** Утро выдалось беспокойным: с начала Антон проворочался половину ночи, всё пытаясь найти удобный наклон подушки и одеяла, относительно друг друга и собственного тела; потом едва не поседел, когда ночью к комнате парней пришло дитё, у которого очень сильно разболелась голова, и которого пришлось ночью, через весь лагерь вести в медпункт, ибо таблеток на руках не было; ну и добил всё Арсений, который во сне кричал так истошно, что пришлось его будить и успокаивать. И если подушка и одеяло довольно быстро договорились, то с последними двумя вышло накладно. Во-первых, комната на ночь на ключ не закрывалась, то есть они, конечно, могли бы при необходимости, но таковой не возникало, поэтому зайти в неё мог кто угодно из отряда; именно из отряда, потому как внешняя дверь запиралась на ключ – меры осторожности как никак. Поэтому проснуться от того, что тебе в глаза светит фонариком темное нечто, было поистине жутко. Во-вторых, сопровождать это нечто пришлось в одиночку, так как сон Арсения был неподвластен логике, и если иногда он просыпался от шороха, то в маниакальной стадии проспал бы явления Христа, ядерный взрыв и даже восстание трансформеров. Поэтому кольцо в Мордор, то есть ребенка в медпункт, Антон повёл без вечного Сэма-Арсения. В-третьих Арсений. Успокаивать его, трясущегося и испуганного было трудно как морально, так и физически. Ибо Арсению хоть и было плохо после кошмара, прикасаться и обнимать он с какого-то не давал; вот и пришлось сидя на карачках и едва-едва прикасаясь к коленям успокоить Арса, и заставить того выпить стакан воды. Чтобы потом, утонуть в объятиях уже спокойного и благодарного парня. Чудо. Когда, наконец-то все ночные приключения закончились, и Антон заснул, на часах было начало четвертого, что прямо свидетельствовало о недосыпе с утра. Ура. Так и вышло, потому что уставший и измотанный тяжелой ночью организм, отказывался нормально функционировать. Арсений буквально стягивал Антона с кровати, умоляя его прийти в себя и наконец-то удосужить парня своим присутствием. На улице распогодилось и резко похолодало, так что зарядку отменили, но подъем и завтрак не отменял никто. Да и в целом жизнь в лагере не затихала ни на минуту, так что сон был скорее привилегией, чем данностью, вот и пришлось открывать глаза, и подарив соседу по комнате, ненавидящий взгляд, идти в душ. Пока Арсений будил жителей второго отряда Антон стоял под струями воды и уговаривал собственное тело проснуться. Спать хотелось так, что даже вода не отрезвляла. С начала Антон – ради эксперимента, ясное дело – крутанул кран холодной воды, надеясь так быстрее проснуться, но стоило обжигающе-ледяным каплям коснуться его тела, как он оставил эту затею до лучших времен. Поэтому пришлось долго уговаривать себя, тереть глаза и бить себя по щекам, надеясь хоть так прийти в себя. Наконец-то проснувшись и умывшись, парень вышел из ванной, ожидая в комнате застать Арсения, но напрасно, тот, как всегда, исчез, и на феерическое возвращение оставалось лишь надеяться. Включив чайник и поставив телефон на зарядку, Шастун вышел из комнаты на разведку. В отряде было непривычно тихо, и он уже испугался, что таки проспал завтрак, как на нем повисло что-то тяжелое, и явно не пятнадцатилетнее. — С добрым утром, соня. — Ты бы не заикался даже, помнишь, что ночью было? Расскажешь хоть, что снилось? — Да помню, но не расскажу. Спасибо, что помог в себя прийти, но и я помог тебе встать. Мы квиты, – Антону пришлось собрать всю волю в кулак – ха-ха, смешно – чтобы не зарядить Арсению в нос. Вчерашняя мозготрепка из-за ничего, и эта дурная ночь рушили всякие барьеры, так что руки так и чесались. Да и вообще Арсений был крайне странным, то вчера с этим блядским– что ж на нем мир сошелся – Антош, то злился не понятно, на что, и ходил бесцветный, то сейчас в ребенка играет и на шее повис. Как с таким Арсением он не сошёл с ума – вопрос риторический, нет, ну правда. Попов был как летняя гроза – ну типа максимально непредсказуемым. Сейчас он серее тучи, а через секунду уже бегает пораженный новой идеей. И так было все время, он мог то пропадать где-то по пол дня, то наоборот, не отлипать от Антона сутками. Ну вот и что это, вот как его понять? Понимать Арсения было одновременно просто и при этом ужасно сложно, потому что понять заведомо непонятное – гиблое дело, а Антон понимал. Он находил общий язык, выискивал точки соприкосновения и просто немного залипал на Арсения. Безусловно, многим нравится, когда о них думают, когда ими интересуются, и Попов не исключение, но есть одно, но, он даже не предполагает, что интересует Антона именно так. Ну то есть не как друг, а вот так. Ну типа Антон заслушивается и засматривается, старается уловить неуловимое и часто ловит себя на том, что думает только об Арсении. Ну они же соседи по комнате, вожатые одного отряда, разве может быть иначе? — Антон! Ау! Прием Земля, как слышно? — А, что? А, ой, завис чутка, всё ок, не переживай. Детей разбудил? Что у нас там на повестке дня? Флешмоб репетируем? — Разбудил. Ничего. Да. Что за тупые вопросы? Мероприятие сегодня, а точно, какая-то вожатская херобень. "Давай поженимся". — Давай. — А, что? Тьфу на тебя, Антон, мероприятие такое. Адаптация под шоу. Будут вожатые играть, сначала парень вожатый будет из трех претенденток выбирать невесту, потом наоборот, девушка. — А, зря, я бы согласился. — Блин, а ты мне крутую идею подогнал, ладно, жди тут, я сейчас кое куда сгоняю и вернусь. Детей если что соберешь и идите в столовку, там встретимся. И умчался. Антон даже спросить ничего не успел, хотя какое там спросить, он даже не понял ничего. Вот был Арсений, стоял тут, разговаривал, а уже не стоит. А уже и нет Арсения. Иногда, в особо активные фазы жизни Арсения, уследить за ходом его мыслей было невозможно. Вот он стоит, уже не стоит. В такие моменты за свою менталку становилось очень страшно, потому что уследить за Поповым было невозможно, а бдительность, рядом с ним была обязательна. Кто знает, что может учудить этот человек, если за ним не наблюдать, а наблюдать за ним трудно. Короче говоря, замкнутый круг, а Антон всё ещё как дурак стоит в коридоре. Тьфу блин, Арсений. *** Что такого гениального удумал Арсений Антону ясно не было, сам он не догадается никогда и ни за что, а этого не расколоть. Придется ждать, сколько и чего неясно, но у Шастуна, разве выбор был? Из-за похолодания в бассейн никто не шёл, дети, конечно, очень расстроились, но смирились и с этим укладом. А что делать, погоду не перекроишь, увы, никак. Прогнозы и синоптики обещали, что уже завтра температура воздуха нормализуется, а похолодание – результат кратковременного дождя после полудня. Верить им или нет решал каждый для себя сам, но Антон свято верил и надеялся в такой расклад, потому что тепла хотелось ужасно. Он человек приспосабливаемый, но при этом рациональный. То есть зимой он не станет требовать солнца и жары, но и летом холод не потерпит. Вот так, твердая и обозначенная позиция. Серая кофта висела на нем как мешок, совершенно не согревая, поэтому Арсений весьма добродушно дал парню свою водолазку. Выглядел в ней, он, конечно, как идиот, ну а что поделаешь, так хотя бы тепло. У медпункта с самого утра маячили простудившиеся, поэтому сразу после завтрака второй отряд пошёл в корпус. У них выходило целых два свободных часа, а потом флешмоб и актерское мастерство у Арса. Занять подростков чем-то было трудно, поэтому парни отпустили их по комнатам, поставив условие чуть что идти вниз помогать Алине. Кстати, о девушке. После вчерашнего вечера, отличившегося своей тупостью для всех, Антон её не видел, но из слов Арсения – который таки пересекся с девушкой – была она серее тучи. И неясно, погода так сказывалась на вечно активной Алине, или ещё что. По расписанию у неё сейчас было окно хотя в связи с переменой погоды всё могло поменяться, поэтому решив скоротать время, парни вооружившись чаем, и добытым у Лены из девятого, печеньем пошли в гости. Первый этаж всегда был словно другим миром, поэтому попадая сюда Антон невольно засматривался. Тут было темнее, чем наверху, но при этом как-то уютнее. Казалось, будто тут вообще никого и ничего нет, поэтому встречать тут детей или персонал было максимально странно. В комнате Алины не было, поэтому парни пошли в кабинет. Приоткрыв дверь и заглянув внутрь, они застали очаровательную картину: Алина, положив голову на согнутые руки спала, забавно дергая во сне носом. Девушка вообще была трудоголиком, могла не вылезать из своей обители часами, все время что-то рисуя или клея, поэтому то, что она заснула прямо так за столом было неудивительно. — Антон, тшш, иди сюда. Я убирал ножницы от лица, и случайно лба коснулся, она горячая! — Неужели заболела? Когда только успела? — Не знаю, так ладно, помоги мне её перенести в комнату, пускай поспит нормально, а потом подумаем, что с кружком делать. — Хорошо. Переговаривались шепотом, боясь разбудить больную. Горячий лоб и красные щеки, девушка хоть и спала, но уже выглядела достаточно болезненно, и Антону стало ужасно её жаль. Вечно энергичная, она никогда не останавливалась дольше чем на пару секунд, поэтому сейчас, видеть её такой было почти физически больно. Антон, конечно, ещё не до конца разобрался что и к кому он чувствует, но то, что и Арс и Алина были ему дороги, он не сомневался. Ещё бы, веселые, живые, готовые помочь, они притягивали этим и влюбляли в себя. Единственное, что каждый по-своему. Арсений аккуратно поднял Алину, и пошёл в сторону комнаты, где их уже ждал Антон. — Тох, открыто? — Ага, нам повезло, заноси. Комната у девушки была просторная и светлая. Две кровати, из которых вполне логично занята была лишь одна; большое окно, стол, шкаф. В целом всё было, как и у парней, за исключением порядка. Хоть времени у вожатых было меньше, кое-какую чистоту они таки поддерживали, а вот у Алины, наоборот, царил творческий хаос. На пустой кровати лежали ватманы, перевязанные лентами и резинками, плакаты и разные коробки. Стол был завален обрезками бумаги, ткани и скотча. На полу что-то валялось, над кроватью висел ловец снов, из фиолетовых ниток и крашенного пера, а через дверку шкафа было перекинуто полотенце. Сразу видно, что человека за отсутствие порядка не отчитывали. Она жила, словно в своём маленьком мире, где всё подчинялось только её законам. Она не была неряшливой или ещё какой-то не такой, просто презирала порядок, как устоявшийся термин. Для неё порядок – чтобы вещи лежали на своих местах, и в любой момент их можно было найти, а вот чистота, в этот уклад мира не входила. — В этом вся Алина, смотри, – Арсений указал куда-то на стену, и Антон, по началу не обративший внимание усмехнулся. Действительно Алина. На стене были нарисованы он, Арс и сама девушка, при чем нарисованы довольно правдоподобно и подпись: третья смена, лагерь Жизнь. — Почему года нет? — Может сотрет потом? А может не хочет, чтобы вычислили. — Но это же элементарно, до неё ничего не было, а тут пожалуйста, появилось. — Ну, не нам судить её гениальность, знаешь ведь – не поймем. — И то верно, ладно, пошли, а то разбудим ещё. Теперь надо решить, что делать с кружком. Можно сказать, что она заболела, но можно ведь и выкрутиться. Я не смогу, у меня театр, а вот ты, – Арсений опасно блеснул глазами, как бы намекая, что именно, мог сделать Антон. — Нет, нет, нет и ещё раз нет. Я отказываюсь. Даже не уговаривай. Не смотри так, я сказал нет. — Хорошо, нет так нет, пошли уже. *** Антон – человек принципа, и его нет окончательное и железобетонное. Его не сломить, и манипулировать им тоже не удастся. Он готов защищать свою позицию до смерти, не отступая никогда. Упрямый как осёл, он до последнего не сдвинется с места, показывая характер. Именно поэтому, Антон Андреевич Шастун, сейчас помогал девятому отряду рисовать морской пейзаж. Але-оп, чудеса в решете. Не подумайте, он действительно очень долго препирался, не собираясь сдаваться под натиском этого упрямца, но решив не подставлять Алину, при этом не особо понимая, в чем суть подставы, Антон таки сдался. В конце концов ему и так делать нечего, а при таком раскладе хоть время убьет. С девятым отрядом у них завязалась какая-то магическая связь, потому что судьба то и дело связывала их, крепкими нитями удерживая рядом. Поэтому Лена, стала хорошей подругой парней. Завидев именно её, приближающейся к двери кабинета Антон возрадовался и побежал на встречу к детям. — Приветики, сегодня у, у, – он замялся, понимая, что забыл отчество Алины, но ему быстро подсказала Лена, – так вот, она сегодня отлучилась по делам, так что порисую с вами я. Располагайтесь за столом и ожидайте, одну минутку, я переговорю с вашей вожатой и вернусь, – парень подмигнул толпе маленьких созданий и выбежал с кабинета, утаскивая за собой Лену, не давая ей и слова вставить. — Это что за беспредел? Антох, я, конечно, вашу троицу обожаю, Отец, Сын и святая Алина, или как вас там величают, но что это такое, право слово. — Лен, я сам не в восторге. Мы просто пришли сюда, хотели чая бахнуть, а она лежит тут и спит, мы к ней, а у неё температура походу. Ну мы и решили помочь человеку. Завтра она наверняка очухается, а так, чего вас нагружать. — В этом есть смысл, но все равно тупо. Уверен, что с мелкими справишься? – получив кивок Лена неудовлетворительно покачала головой, но мягко улыбнулась и пожелав удачи ушла. Антону оставалось лишь выдохнуть, перекреститься и зайти к детям. Художник из него, мягко говоря – хороший, очень мягко, очень говоря, потому что он, сам по себе, рисовал в последний раз в школе, и то из, под палки учителя. Все эти натюрморты, котики, цветочки, давались ему трудно, но было одно, что выходило у него превосходно – море. Рисуешь себе синий низ, добавляешь бликов, солнце, чайки, облака, кораблик на горизонте и вуаля – шедевр а ля Айвазовский готов. Только как бы эту любовь к морю детям объяснить, и как из неё что-то вынести. *** Дайте Антону пилу, пистолет, нож или просто табурет, и от Арсения не останется живого места. Да даже подушка пойдет, ею задушить можно. Это же уже переходит все рамки, все пределы, все границы. Переходить больше нечего, а он переходит. Злость кипела внутри, заставляя сжимать пальцы в кулаки, стараясь хоть как-то сбавить градус обстановки. Мало того, что отправил Антона на растерзание с начала девятого, а потом и пятого отряда, так ещё и в открытую над этим смеялся. Козёл такой. Пока Антон корячился, вырисовывая на листике волны, стойко выдерживая все обмазанные краской части тела – свои и детские – Арсений валялся в игровой, в окружении родного второго и слушал всякие байки. И даже, когда пингвины репетировали флэшмоб, этот индюк, не удосужился позвать Антона хоть на две минуты, лишь издевательски смеясь в телефон, по видеозвонку показывая происходящее. И Шастун рад бы поддержать ребячество, пообщаться по видео и похвалить отряд, да только у него под боком неугомонные дети, что не могли себя собрать и рисунок составить. Крик, смех, вопли и истерики, чего только Антон не пережил за эти два отряда. Последний раз, подобное, было на заезде, и тут снова. Какой кошмар. Поэтому едва только пятые ушли, а расписание сообщило, что дальше отдых, он вылетел с кабинета желая найти Арсения. Жаль только, что в игровой остались одни ребята с Викой, что продолжали репетировать. Без Антона, и без Арсения. — Вика привет, извини, что отвлекаю, а где Арс? — Я не могу понять, Тох, я что его пресс-секретарь? Давайте вы уже как-то номерами обменяетесь, что ли, или ментальную связь настроите, но перестаньте уже в этот сломанный телефон играть. Не знаю я, где он. Не знаю, – Вика отвлеклась на детей, исправляя ошибку и не давая ребенку запомнить движение неправильно, – Арсений, ну что Арсений, ушёл твой Арсений минут пять назад, сказал ребятам, чтобы если кто к нему собирается идти, пускай тебя дождутся и придут с тобой. А меня попросил в костюмерной парик попросить. — Парик? Зачем ему, право слово, парик? — Ну он же актер, у него театралы, мало ли, зачем им парик. Да и вообще, сказала же, у него спрашивай. Здоровый больному не лекарь, и не смей исправлять, я знаю, что так не говорят. А теперь, позволь мне, попросить тебя откланяться со своими спиногрызам. Я, так уж и быть, подожду пока ты их доставишь, но потом, откланяюсь я. Давай, время идёт, меня седьмой ещё ждёт. — Ага, хорошо, ребят, кто к Арсению Сергеевичу? Пойдемте. Собрав всех желающих и поблагодарив Вику, Антон пошёл в сторону эстрады. Хороший у них коллектив, а главное дружный. Вика – вообще звезда труппы. Яркая, броская, резкая, Антон её обожал. Она почти всегда язвила, задеть её было очень трудно, если вообще возможно, да и так она была классной. У них вообще все были крутыми, коллектив, реально хороший попался. Тот же Мишка, хоть и спаивал малолеток, обещание выполнил, так что Палыч больше не лез. Лена, Алина, Арсений тот же. Хотя этот фрукт, персонаж спорный. С одной стороны хвала вселенной что он есть, а с другой, за что это недоразумение Антону? Ну как бы противоречивость, на противоречивости. Арсений такой человек, что из пустого в порожнее, с места в карьер и из крайности в крайность. Как там в смешариках было: «его бросает то в жар, то в холод. то в холод, то в жар», та да, крутится шар. Ага. *** — Что? Нет Арс, я не согласен, да и в админке за такое по головке не погладят. — Уверен? А что, если я скажу, что там все просто в восторге? — То я убью тебя, потому что ты, зараза такая, уже договорился. Парик ему значит нужен, театралам. Ага, конечно. Постановка у них, три поросенка елки палки. В этом и заключался "гениальный" план этого чудовища, ну что за елки палки. Помниться с утра он вскользь упоминал, это сомнительное мероприятие, но кто ж знал, кто ж знал. Кто мог подумать, что в этом «Давай поженимся» будет участвовать Арс, а одной из претенденток будет таинственная Клава. Ну, если по-нашему Антон. В парике. И платье. Антон. Как же тупо. Господи, как же тупо. До чего они докатились, знала бы маменька, давно бы в монастырь подалась. — Ну Аарс, ну зачеем? Ну и что я должен делать? Какой у меня текст? — А я это откуда знаю? Ты готовишь визитку, демонстрируешь таланты, ну там может ты рисуешь, или поешь, – Попов, сука, усмехнулся, смотря на Антона как-то совсем не так, – а потом демонстрируешь это. А я уже выберу какая дама завоюет моё сердце. — Ужасно, ужасно, просто ужас. Эх ладно, и как я буду это придумывать? У Алины что ли закрыться, что бы ты не узнал? — Можешь попробовать, проверишь, кстати её самочувствие. Надеюсь, ей полегчало. — И я. Они только пришли с обеда, так что у Антона как раз было время за тихий час превратить себя в Клаву. Ну какой-же бред, люди, какой бред. Арсений все время хихикал, будто ему пять, и он разыграл маму, а теперь чувствует себя всесильным. В целом, со стороны похоже, но какой же ужас. Спустившись вниз, Антон тихо постучал в комнату Алины и дождавшись разрешения вошёл. — Ты как? — Нормально, это вы меня переместили из пункта А, в пункт Б? — Ну а кто ещё. Мы пришли, смотрим ты спишь, ещё и температура, решили тебя от греха подальше в комнату занести. — Забавные. Температура? Правда? Странно, вроде хорошо себя чувствую, хотя у меня она иногда сама по себе поднимается, особенно когда сплю. А где Арс? — Арс в комнате, наверное. Слышишь, я зачем вообще пришёл, если ты себя хорошо чувствуешь, поможешь, а? — Чем? Кратко пересказав то безумство, в какое его ввязал Арсений, Антон получил горящий взгляд и непреодолимое желание прямо сейчас действовать. Кажется Клаве суждено явиться на свет. *** — А сейчас познакомьтесь с третьей, последней претенденткой, на сердце Альберта. Имидж меняли всем, так что и Арсений сменил облик, став статным мореплавателем Альбертом. Как же нелепо он выглядел в этой тельняшке. Арсений лишился звания лучшего актера лагеря и переквалифицировался в моряки, чаруя дам своим всем. Статный Альберт Борисович Павлов, просто не мог, оставить равнодушной ни одну красавицу, поэтому первые две претендентки на его сердце уже представились. Оставался Антон. — А сейчас, дорой наш Альберт, перед вами выступит последняя претендентка – Клава. Прошу дорогая, давайте, мы все очень ждем. Поправив парик и платье, Антон взял у ведущей микрофон и вышел на середину сцены. Ну что ж, была не была. — Добрый день, позвольте представиться, я – Клава Айвазовская. Да-да, именно Айвазовская, родственница или нет, но от мастера мне явно досталась любовь к морю. Я рисую его с трех лет, и за это время достигла немалого мастерства. Море вдохновляет меня, чарует. Оно было со мной всегда, хоть я и никогда не видела его вживую. Знаете, как глухой музыкант, так я, в определенной степени – слепой художник – рисую море, хоть никогда не видела его. Позвольте продемонстрировать вам несколько моих работ. Изымать рисунки моря у детей было кощунством, но чего только не сделаешь ради победы. Поэтому пока Алина – по сюжету Галина, сестра Клавы – прошлась вдоль края сцены демонстрируя шедевры; Антон-Клава Шастун-Айвазовская покружилась на месте, показывая платье, укладку и грацию. Двигаться было трудно, ибо парик спадал и чесался, а платье давило, так как Алина затянула его до хруста костей. Хорошо хоть туфли не надевали, этого бы Антон точно не вынес. Когда импровизированное дефиле-визитка закончилось, он занял своё место на сцене и стал ждать. Ведущая объявляла правила, а за спиной ходил Арсений, гоняя ветер. Вот он походит к первой героине, ведущая просит поаплодировать тех, кто считает эту пару лучшей, с зала доносятся редкие аплодисменты; вторая, ведущая снова спрашивает мнение зала, кто-то свистит, несколько человек хлопают; и вот Арсений, вернее Альберт походит к Клаве, ведущая спрашивает мнение зала, он взрывается аплодисментами, секунда, две, Арсений мечется и тут перед Антоном появляется роза. Выбрал. В зале аншлаг: свист, крики и хлопки не затихают ни на секунду, на фоне играет церемониальная музыка, а Антон с Арсением под руку выходят на центр сцены. Мгновение, и Альберт становится на одно колено, спрашивая заветное: "Давай поженимся". В зале не кричит только немой, а у Антона, кажется, замирает сердце. Почему это только прикол? *** — Знаешь Арс, я начинаю ревновать тебя к Клаве. После мероприятия на эстраде устроили ЗАГС, где всех желающих расписывали и фотографировали, так что Клава и Альберт не сбежали от папарацци. Алина, вооружившись девчонками с отряда поставила их в пару и сфоткала, выдав на каждому руки два свидетельства: Антона и Арса и конечно же Клавы с Альбертом. Сделав несколько нелепых фотографий и подписав свидетельства, девушка отпустила героев романа на отдых до дискотеки, продолжив подписывать свидетельства ребятни. — Ну что, женушка-муженек, первая брачная ночь в силе? — Только после первого брачного танца, – ехидно улыбаясь, давая понять, что сегодня Алина ему планы не сломает. — Так точно, Клавуся. — Ой завались! *** На дискотеке Антон просто не мог отказать себе в удовольствие пригласить на медляк Арсения. Так-то им было положено, поэтому это не прихоть больного разума, а дело чести. Алина в этот раз ни откуда не появлялась, наоборот, подпихивая Антона и снимая их на видео. Поэтому стоило только диджею включить медляк, как Антон и Арсений вышли на центр площади. Холодный ветер пускал по коже мурашки, а теплые руки обволакивали, заставляя раствориться в моменте. Вообще, по идее, пригласить должен был Арсений, но что-то пошло не так, и Клава пригласила своего принца на белом корабле, а не наоборот. Ну а что, любовь, ребятки бывает разной, и у них она такая. Пускай с натяжкой, и то у одного Антона. Ну он не виноват, что перед ним сейчас стоит самый прекрасный человек в мире. Даже прекраснее моря, зеленого чая и бэтмена. ***