Смена в Жизни

*** — Антон Андреевич! Проснитесь! Антон Андреевич! — А? Что? Где? Ой мама! Что случилось? — Кто-то с отряда сбежал! *** В этом месте жизни Антону не видать. С каждым днем выходки всё изысканней, а нервы всё шатче. Так недолго и вообще слечь, бедный Арс. Ему пришлось ещё хуже, так как о пропаже он узнал из первых уст, благодаря звонку. Представьте: вы себе спите, а вам звонят и сообщают, что пропал ребенок. Как тут не поседеть? Вот и пришлось Арсению бежать искать пропажу, даже не удосужившись разбудить Антона. Переполошив комнаты, и таки не досчитавшись головы, он отправил Соню из отряда вниз будить Шастуна, а сам двинулся на встречу героизму. Дети верещали, кричали, а некоторые плакали: вдруг убьется и лагерь закроют, а ведь они даже Ивана Купала не праздновали, ай-ай-ай беда-трагедия. Антона же сейчас Ивана Купала волновало меньше всего. На улице капал мелкий дождь, погода в норму не пришла, а Арсений, согласно словам все той же Сони, побежал в шортах и футболке. Заболеет ведь! Оставив не совсем спокойную детвору Алине, и вооружившись кофтой он выбежал в ночной мрак. Фонари сегодня светили совсем тускло, поэтому развидеть дорогу, среди капель было очень трудно. Издали доносились голоса нескольких человек, и едва заметные блики фонарей, отбивающие причудливые тени. Часы показывали без чего-то три ночи, поразительно. Вчера больной, сегодня тоже больной, только уже на голову. Нет, эти дети несносны. Злости не хватало, страх за себя, за ребенка и за Арсения, сейчас пробегались холодом по коже. Хотелось бы списать всё на промозглый ветер, но увы, и ах, дело не только в нем. Наконец-то голоса обрели очертания, складываясь в слова, а не в бессвязные, искаженные ветром звуки. Взволнованные, они на перебой пытались докричаться до потеряшки. Максим, ох уж этот парень. Максим жил во второй комнате, вместе с вечно активным Олегом и его другом. Он не был тихоней, или – упаси боже – изгоем, нет, нет и ещё раз нет. Просто слишком спокойный, как для пятнадцатилетнего парня. С чего его вдруг потянуло на такие подвиги, как побег, было не до конца понятно, но решать задачки по детской психологии сейчас желания не было. Где его искать среди ночи, вдруг он подался в лес, заблудился, промок, продрог и умер. Нет, ужасно. А если утопился в реке? Тоже плохо. Расшиб голову? Захлебнулся в бассейне? Повесился на сосне? Что черт возьми могло случиться с пятнадцатилетним парнем в лагере в три часа ночи? Правильно – все, что угодно! И сейчас нужно было из этого разброса координат от минус бесконечности, до плюс бесконечности, найти то самое соответствие икса и игрика. Это ж они в школе учат в таком возрасте? Увидеть в полумраке Арсения – дело заведомо гиблое, поэтому Антон чисто по наитию подошел к первому попавшемуся человеку и прямо спросил. Какова удача сучка, что Антону, изо всех возможных составляющих, попалась именно директриса, которая из просто потерянной женщины в момент стала злой. Озверевшая, она походила на медведя, строгая же. — Антон, ты мне объясни зачем на дверях придумали замки? Я сколько раз говорила закрывать внешнюю дверь? Каждый день, каждую планерку все время. Или вы с Арсом уже совсем поехали. Значит учти, я поощряла вашу самодеятельность, но, если через пятнадцать минут тут не будет парня с повинной, то вам конец. Арсению я уже говорила, повторю тебе – мне плевать на контексты, если его сейчас же не будет тут, то я лишаю ваш отряд всех бонусов, а у Арсения забираю театр. Понятно? — Да, – промямлил Антон, в душе тихо скуля. Почему именно Арсу достается? Да и как этот Максим вообще сбежать умудрился? — Я спрашиваю, понятно?! Громче отвечай, дождь шумит! — Понятно! — Молодец, пошёл, я всё сказала, у вас пятнадцать минут. Все направо и к лесу, быстро. Вика, вы к бассейну ещё раз! Антон не идиот, и прекрасно помнил, что дверь они закрывали, он поклясться готов, что это так, но как тогда сбежал Максим? К волнению о своей судьбе и судьбе потеряшки, добавился страх за Арсения. Он же так старается! Это Антон халтурит, дурачится и иногда не воспринимает всё всерьез. Он игнорирует детей и проблемы, может тупо сидеть смотря в стену, и при этом все время жалуется. Арсений же, ох Арсений. Он везде, и всегда. Не сидит на месте, помогает всем подряд, а себе помочь не может. Вон, даже кофту не одел. Дурашка. Люди немного разошлись, поэтому Антон пошёл в первую попавшуюся сторону, надеясь, что в этом есть смысл. Аллея – не смотря на общую мрачность – была, будто бы на пару оттенков светлее, но это только если стоять под фонарем. В любом другом случае разницы нет. Дождь то стихал, то усиливался, под ногами была грязь, а глаза невольно закрывались, не желая противиться сну. Уже подходя к тропинке, сворачивающей на аллею, Антон услышал два голоса – детский и взрослый. Списав всё на усталость, он повернулся и прошёл в глубь кустарников, внутренне молясь найти если не Максима, то хоть Арса. Поэтому заприметив две размытые фигуры, он, перепрыгивая лужи и светя фонариком во все стороны побежал к ним. — Нашлись! *** — Ты чего кофту не одел? Совсем что ли дурак? — А Максим? — Ну вот ты его сразу нашёл? Нет, значит и за минуту, которая понадобилась на одежду он не исчез бы. — Ой, ладно тебе. Подумаешь чуточку промок. Мелочи. Эти мелочи, сейчас выливались в тремор всего тела, что переходил, казалось, на все вещи в комнате. Минут пять назад они вернулись с админки, где злющее начальство сначала орало диким криком, на весь вожатский коллектив, а потом едва не плакало, благодаря вселенную за то, что мальчик нашелся. Ага, вселенная же за ним бегала, а не вожатые и рабочие. Да и орало руководство явно больше, чем благодарило. Эх. Забрав отряд у Алины, уложив детей, пообещав устроить выволочку, парни закрыли внешнюю дверь, едва не амбарный замок на неё вешая и пошли в комнату – греть Арса. Тот, дрожал, казалось, каждой клеточкой тела. Вроде и на улице не дубак, и он не год бегал, а все-равно замерз. Ну что ж ты поделаешь. Так и вышло, что Антон залез к Арсению на кровать со всеми своими длинными лапами, и укутавшись в кокон из двух одеял обнимал Арсения, очень искренне ожидая, когда закипит чайник. Очень. Искренне. Что даже не включил, ладно, включил, он же не чудовище. Хоть таковым он себя как раз и чувствовал, ибо находиться рядом с Арсением и не думать о нем было трудно. Но куда труднее было находиться рядом, обнимать, пытаясь согреть, и при этом не палиться. Не палиться, что у тебя бабочки в пятках, и сердце в животе. Или, наоборот, или всё и сразу. Обезьянка в голове стучала огромными тарелками, а мысли сводились ко всем точкам, где их тела пересекались. Поразительно. Попов сидел полу-облокотившись о стену. Чуточку согревшись он отполз – для того, чтобы – цитирую: "Не смущать тонкую душевную ориентацию Антона". Ага, прекрасно, именно ту тонкую и ту ориентацию, что внезапно поменялась, послав к черту всю прошедшую жизнь. Антон сидел чуть поодаль, согнувшись и обнимая себя рукой. Арсений что-то тихо сопел, уже засыпая, а Шастуну было лень уходить. Ну как лень, настолько сильно лень, что он готов признаться в том, что боится всего и вся, поверить в домовых и даже заплакать. Лишь бы не уходить от этого человека, даже на соседнюю кровать; лишь бы чувствовать под слоем одеяла, чужую теплую ступню. Наконец-то собравшись с силами, надеясь встать, шатен, напоследок, решил взглянуть на Попова. Ошибка. Большая. Лунные блики очертили лицо, что внимательно смотрело на Антона. Арсений был какой-то слишком задумчивый, и абсолютно не сонный, как думалось парню. Он смотрел на него, своими безумно голубыми глазами, выворачивая всё на изнанку. В какой-то момент, когда Шаст уже собирался встать, это чудовище с синими глазами схватило его запястье под одеялом, не давая встать. Картинки как в кино, Арсений сглатывает, дергается, подается вперед, тянется и... — Пушинка в волосах, и на брови, походу подушка, давай уберу. Он убирает, благодарит, и дождавшись пока его двухметровый сосед выпутается из одеяла, переворачивается на бок, отправляясь в гости к Морфею. А Антону ничего не остается кроме как каменным изваянием застыть посреди комнаты и распадаться на атомы. *** С утра второй отряд получил сначала от своих любимых вожатых, а потом в столовой и от руководства. Выслушав несколько гневных нотаций, ребята продолжили есть, а немало пристыженные фразой: "Неответственные вожатые", Антон и Арсений сидели, поджав головы. Погода к утру на удивление улучшилась, дождь прекратился, а солнце выглянуло со своего холодного космоса, хоть как-то нагревая воздух. Тише всех в столовой сидел Максим, которому, судя по всему, не досталось разве что от щенков, которых он так героически пошёл спасать. Ночью Максим – парень очень добрый, таскал с улицы подбитых щенят и котят, желая спасти всех. Голубей выкармливал, жуков не давил, даже мух садил в баночку и выпускал. Какова была трагедия, стояло ему узнать, что в лагере, прямо под забором, бесхозно существуют четверо щенков. Что там случилось с их мамой, он так у охранников не выведал, всё что знал – это количество, рацион и место обитания. Четверо, кусок хлеба в сутки, за костровой. Придя с этими ведомствами к парням из комнаты, он не особо то ожидал помощи, поэтому получив закономерный отказ пошёл к вожатым. Те были так заняты, что даже не поняли в чем суть. Спасение пришлось отложить. И он бы упросил, таки вожатых, или уговорил уже Олега, или Саню, или кого-угодно, да вот ночью начался дождь, и парень испугался за животинок. Проснувшись от звона капель о стекло, юный герой отважно кинулся спасать щенков. Но у него на пути была одна преграда, пройти которую он был не в силах – запертая на ключ дверь. Конечно, можно было как Рапунцель спуститься на волосах, но их хватит, разве что за гвоздь зацепиться и содрать вместе с мозгами, а значит нужно было искать другой выход. Идея озарила ясную головушку внезапно, но очень и очень ясно – первый этаж. Кое-как пробравшись, и через аварийную дверь, выбравшись на улицу – перед этим, конечно, попетляв минут пятнадцать, и едва не убившись о швабры – он бросился к своим подопечным. Поступок максимально детский и несерьезный, так как увидевшие – мелькнувшую среди деревьев тень – охранники, решили, что кто-то решил самостоятельно покинуть это средоточие Жизни, во всех смыслах и названиях, и сообщили об инциденте начальству. Кричали, конечно, долго, говоря о безрассудстве и эгоизме, однако теперь у сторожки жили: Фрида, Берт, Локи и Бобик. *** В бассейн ожидаемо никто не пошёл, но погода обнадеживала, давая надежду искупаться хотя бы завтра. Так как солнце грело, а не просто висело среди облачков второй отряд вывели выгуливаться. По плану было ничего, огромное такое и живописное. Вика сказала, что с флешмобом все хорошо, и можно сутки отдохнуть, но с подачи парней все же согласилась перед обедом пару раз прогнать их феерию, а театр, как всегда, был позднее всех активностей. И да, его не отобрали. В сроки парни успели, что неудивительно, ибо Антон обоих на горбу тащил к эстраде, где их уже ждала Маргарита Александровна, которая хоть и была чернее неба, смиловалась над парнями. Идей было немного, волейбол занятым, а детская площадка явно не была предназначена для этих здоровых лбов. Недолго подумав, Арсений предложил безумное, но при этом очень заманчивое – сходить в лес. Завтра действительно было Ивана Купала, если за новым стилем, так что ребятне планировали устроить праздник. Если в связи со всеми драмами, админка не передумала, то их могут даже повести в лес, но для этого все дети поголовно, должны знать приблизительные характеристики территории. Большинство отрядов уже побывали на экскурсии у белочки, поэтому взяв себя гида – помощницу помощника третьего капитана, что сидела в админке чисто на случай занятий по спортивному ориентированию, и знала каждое пятно моха в лесу, парни повели пингвинов в необычное, для этих представителей фауны место. И правда необычное, макакам больше тропические джунгли, конечно, но это разве вдоль берега. *** — Что она там шепчет? Нам бы тоже послушать неплохо было, хоть и лень безумно. Какое же счастье, сказал себе Антон, когда понял, что с этой девушкой идти можно в конце отряда, одним глазом наблюдая за детьми, а вторым в открытую залипая на Арсения. Идеалити. Шифроваться уже не выходило, потому что фокус сознания попадал сугубо, под координаты этого тела в пространстве. Приходилось мириться и договариваться с бабочками, не вылетать наружу. Арсений что-то увлеченно вещал, но у Антона мозг отключился, и он просто смотрел сквозь него на лес, надеясь, что выглядит не совсем-слишком-тупо. — Аккуратно! Не осознавая, что произошло, парень попытался вернуться на свет, ворочаясь и пыхтя как ёж. — Антон, спокойно. Ты в яму упал, там поворот был, а ты провтыкал. Осторожно повернись, а теперь давай руку, вытаскивать будем. А, эм, это, а дышать как? Арсений, просто ж не смог взять и вытащить, ему пришлось почти на руки Антона поднимать. И не понятно, дело в подвернутой ноге, или в природной ебанце актера, но то, что у Шастуна мир на атомы рассыпался, не желая собираться уже второй раз за сутки – это факт. — Живой? — Живой. — Больно? — Да. — Где? — Тут, – показывая на сердце и намекая на эфемерную душу. — А если серьезно? — На ручки возьмешь? — Если залезешь. — Тогда нога, очень сильно! Идти не могу. — Хорошо, давай на спину. Диалоги у них всегда были особенными, но этот – это вообще отдельный вид исскуства. На спину, Антон, конечно, не залез, но зато имел возможность опираться на Арсения, чувствуя чужую руку чуть выше талии, и весьма натурально хромать, особо даже придуриваться не пришлось. Вот оно, врожденное актерское мастерство. Не в университеты надо таким талантам, а в Голливуд сразу. Ну явно же звезда, не то, что этот несговорчивый брюнетик, который в последнее время слишком сильно проявлял знаки внимания. Так и засмущаться до смерти можно. И почему он думает, как влюбленная школьница? Нужно будет у Оксаны узнать, что она чувствовала, когда за ней "косичка" бегал. *** Антон терпеть ненавидел проигрывать, нет, он вообще, сам по себе многое не любил, но проигрывать. Фу. Его персональный ред флаг. Поэтому, когда Алина в третий раз победила летающего в мыслях Антона, ему пришлось прийти в себя. — Ты не честно играла! Воспользовалась тем, что я задумался и использовала это против меня. Это противоречит правилам! — Та алё, Антон, не неси чушь! Мы играем как два взрослых человека, а ты сидишь о любви мечтаешь. При чем сам позвал, сам недоволен в итоге. Браво! — Ладно, признаю – не прав, но и ты левая! – шутливо показывая язык и перетасовывая карты. Ребятня сидела по комнатам, потому что им надоело гулять. В волейбол не захотел никто, и Антон их прекрасно понимал. Лето – пора интересная, сейчас может светить солнце, а через пятнадцать минут начнется гроза. Так и тут: вчера было холодно, ночью был ливень такой, что в туманной дымке – создаваемой каплями – не развидишь ничего дальше собственного носа, а сейчас уже плюс двадцать пять. Ну не издевательство разве? Арсений же – после того, как почти дотащил на себе тушку Антона – пошёл с Максимом проверить щенков – теперь это был долг чести. Мелкий всё утро тараторил про то, что хочет забрать кого-то домой, так что такой энтузиазм Попова был понятен, Шастун и сам сходил-бы, да вот нога все таки болела. Не сказать, конечно, что он теперь передвигаться только летая будет, но и на карачках лазить вдоль забора, пытаясь забрать кусок котлеты у наглой морды не хотелось. Так что парень выбрал максимально нейтральное времяпровождение, и позвал Алину, у которой как раз было окно – поиграть в дурака. Тут и вылезла проблема, когда Арсений рядом – плохо, он не вылазит из головы, но физическое присутствие оного все-таки спасает ситуацию; когда же рядом его нет, голове плевать, для неё он всегда есть. А это уже шизофрения какая-то, хотя может Антон действительно просто тронулся умом? А что, звучит правдоподобно, а главное безопасно. Не то что: "влюбился". — Антон, ау, приём! Ты сегодня совсем какой-то не такой. Чего случилось хоть? — Влюбился в Арсения наперекор собственным принципам и решениям. Сплю и вижу наш поцелуй, не буквально, конечно, но все таки. Боюсь признаться в этом даже себе, хоть и млею от него как школьница. Голова болит, видно долбанулся нехило. — Ужас, давай льда приложим, хотя он уже до одного места. — Та не, спасибо. Нормально всё! А вообще, я... просто... Дверь открылась с ноги и в комнату влетел Арсений с пушистым комком в руках. — Это Фрида! Она будет жить с нами! — Ты больной на голову? — Ой какая очаровательная девочка, Арсений дай подержать, пожалуйста! — Отпусти псину! Иначе отпущусь я! — Какая хорошенькая девочка, какое пузико! — Антон, ну посмотри на неё! — Арсений Сергеевич, это кто?! Антон не выдержал этого балагана, на который со второго этажа прибежали девочки, сейчас заполнив собой всё пространство. Поэтому пришлось расспихать зрителей и поспешно удалиться. Нет, где это видано, притащить Фриду! Собаку и в помещение, нет, это нужно вообще быть не понятно кем. И дураку же ясно, что Локи куда краше, да и Бобик всяко лучше этой псины. *** Перед обедом у Алины был час для кружка, но не было отряда, так что Антон сплавил ей всех тех, кто не шёл к Арсению. Он хотел было поспать, но потом что-то внутри заорало, и поэтому он сейчас сидит в углу эстрады на покрывале и наблюдает. Арсений бегал, кружился, прыгал, кричал, смеялся и разве, что не плакал. Антон уставал даже просто наблюдать, что уж говорить повторять. Зря он на самом деле не приходил сюда – очень интересно. Какой конкретно спектакль они готовят на закрытие не признавались – молчали, падлы – как партизаны. А из того, что он увидел выловить сюжет было сложновато. Арсений то и дело обращался к своему живому манекену, с просьбой-приказом-предложением помочь. Что-то показать, что-то сказать или сделать. Так что стоило Антону вытянуть ножки и блаженно откинуть голову, как его заставляли встать. Нога слегка побаливала при движении, но он старался не подавать виду, дабы не огорчать Арсения. В какой-то момент тот, все-таки просёк, что что-то с подвижностью его ассисента не так, и с этого момента Антон, не двигаясь сидел на месте. Его не трогали, лишь иногда обращаясь за советом. Бывали моменты, когда Арсений и вовсе общался с ним так, будто других нет. Словно, это вовсе не репетиция, а какое-нибудь свидание. Или как там сейчас модно описывать эти диалоги, когда человек на тебя смотрит так, что пятка мурашками покрывается? В общем расслабиться Антону можно было разве физически, но от этого толку мало, так что страдал наш Ромео, мечтая о своей Джульетте, ну и о том, чтобы вырубиться. Бессонная ночь так просто не желала отпускать парня, напоминая о себе постоянно *** — И что ты думаешь по этому поводу? Антон не то, чтобы большой ценитель, но тот факт, что идея и её реализация прекрасны было понятно любому. А тут, перед ним сидит его личная зависимость и спрашивает. — Я думаю, что это шикарная идея! Ты молодец, классно организовал всё, да и дети умницы, хорошо ведут себя, отыгрывают на все сто, в историю хочется и получается верить. Как по мне – это высшее достоинство. — Спасибо, тебе, Антон. Шасту оставалось лишь мягко улыбнуться, протянув руку и приняв помощь встать, он было направился к ожидающим у столовой детям, как его руку перехватили. — Погоди, я хотел кое-что проверить. — А? Что? Давай. Антона потянули за себя и бережно прижали, утыкаясь носом куда-то в шею. Такой интимный жест вызвал в парне волну мурашек, но когда Арсений на секунду поднял голову и быстро – всего на мгновение – коснулся его губ, парень опешил. Это что вообще было? — Арс? *** — Антон, проснись! Давай, обед проспишь! Вставай, Антон! Покушаем сейчас, а потом доспишь хоть за неделю! — А, ой, извини, вымотался так, что не заметил даже, как вырубился. Надо же. Ладно, спасибо большое. А где народ? — Кто по отрядам разошелся, кто уже кушает. Наши возле столовки. Осторожно! Брюнет схватил парня за предплечье и отдернул в сторону, не давая ещё сонному Антону феерически упасть навзничь со сцены. В итоге они оба едва не упали, и сейчас стояли облокотившись о стену и приобняв друг друга для равновесия. Да что ж за мгновенное исполнение снов, хотя Антон не то, чтобы против. — Забавно вышло, ладно. Проснулся? Идти и не спотыкаться сможешь? – получив неуверенный кивок и расфокусированный взгляд зеленых глаз он улыбнулся – Какой же ты, Антон необыкновенный. Пошли! Вот и что значит необыкновенный, а сон этот, дурной какой-то. Нет, этот лагерь его точно с ума сведет, дурдом Белочка, а не база отдыха. А может "Жизнь" – аббревиатура? *** Весь тихий час Антон спал, но по словам Алины спал не он один, потому что Арсений тоже не продержался дольше часа, присоединяясь к Антону во снах. А отряд в очередной раз свалился на хрупкие плечи девушки. Вечером были спортивные игры, так что готовить ничего не нужно было. Как и на квесте ходили по территории всем отрядом, выполняя задания. В этот раз, правда, физические, а не интеллектуальные, ну а с другой стороны, кому от этого хуже? Так что вдоволь – или не очень – выспавшись второй отряд собрался и дружно двинулся на полдник. Сегодня ликовали все, то ли ночное происшествие так всех напугало, то ли ещё что, но вместо булки и чая им дали полноценный творожный десерт и кисель. Антон от киселя плевался, так как терпеть его не мог, а вот Арсению, похоже зашло. Так как он попросил ещё и чашку парня, сыто облизываясь. Вообще вожатые, на первый взгляд – люди глубоко голодные. Они доедали и за детьми, и за коллегами, при этом оставаясь в прекрастной физической форме, и всё равно "пустыми" желудками. Просто чудеса: место, где ломаются законы логики. Закончив с трапезой, пингвины построились и пошли на площадь, получать свой маршрут. Первые три станции были недалеко и по пути: сначала костровая, потом площадка у леса и эстрада; дальше нужно было идти к бассейну и аж к старым корпусам, то есть за три девять земель. К черту на куличики, как выразился Максим. Этот сероглазый парниша, так-то нашёл общий язык с вожатыми, и теперь всюду таскался за ними. Но его компания была даже приятной, так как оказалось, что и дети могут быть хорошими собеседниками, поразительно. Пока пингвины строились в шеренгу и наперегонки прыгали, бегали, крутились и дурачились, вожатые сидели себе в тенечке и болтали – не ногами, конечно – но так даже лучше. — Как спалось на твердом полу? – Арсений не переставал прикапываться к этому дневному сну с самого обеда. Видно, завидно было. — Очень даже хорошо, – вспоминая фантастический сон. — Не знаешь, что там с праздником завтра? Костер будет? Пожав плечами, Антон перевел взгляд на ребят. Отчего-то сейчас, находиться рядом с Арсением было не то, чтобы комфортно, скорее странно. Чувствовалось какое-то напряжение, когда воздух сгущается, и ты как в киселе со столовой. У них так с самой первой встречи, вот вроде и нормально всё, а отпустить себя не всегда выходит. — Слышишь, Антон, я тут заметил кое-что, хотел сказа-а... — Ребят забирайте своих, я им плюсик поставил. — Хорошо, – крикнул в ответ физруку явно расслабившийся Арсений. А потом добавил едва слышно, – Забей на этот недо-диалог, я подумал, все таки херня всё это, не грузись. Пошли давай. И пошёл, даже не понимая как возведенные барьеры внутри Антона рушились. Он при этом человеке совсем голову теряет, а ему только сон дневной и костер. Странный. *** Закончив игру всех торжественно собрали у эстрады, поздравили победителей и объявили, что Ивана Купала завтра, таки состоится. После ужина оставалось ещё куча времени до дискотеки, так что, собрав желающих Антон пошёл прогуляться, оставив Арса с остальными. Нужно было проветрить мозги, чтобы хоть немного прийти в себя. Чего-то Антона совсем клинить начало, если раньше он хоть думать связно мог, то сейчас даже это не удавалось. Чего только стоит его героическая пробежка с кофтой к Арсению ночью, а ведь мог плюнуть на всё и как нормальный человек просто пойти, не спеша мочить ноги и руки. Настроение отчего-то совсем ушло в ноль, поэтому заприметив в радиусе пяти метров Мишу парень возрадовался. Да услышали его небеса, послав спасение, в лице этого чудика. Играть против четвертого было весело всегда – так как те, все время проигрывали. Забавно, но сегодня ирония прошлась и по активному времяпровождению, оставляя пингвинов позади. Да что ж за день то такой? Антон из раза в раз пытался сконцентрироваться на игре, но все его попытки были тщетны, так что, психанув в первую очередь на себя, он вышел с поля, уступая место кому-то с отряда. Пускай хоть дети наиграются, ему сейчас только в дурку. Кивнув Мише, мол: «всё нормально не надо подходить ко мне» – Антон стал ждать. Минута, две, три, они тянулись, казалось, бесконечно долго, никак не желая заканчиваться. До дискотеки было ещё долго, а его актер не подъехал. От скуки парень зашёл в рабочий чат без админки, листая сообщения. Завтра обещало быть безумно продуктивным, так как все только о нем и писали. Казалось, весь мир сошёлся на этом празднике. Даже на сайте лагеря было несколько фоток с праздника разных годов, что выделяло его среди других, хотя если так посмотреть, что ещё праздновать летом в лагере? А так как обычно, праздновали осточертелый день Нептуна, который настолько уже неизменная классика – что по сравнению с ним, даже Ивана Купала переставал быть скучным, то можно было и смириться. Да и вообще, может праздник сам по себе не так уж плох? Например, как Масленица. Против неё у Шастуна доводов нет – святой праздник, а главное вкусный! Чем их, кстати, будут кормить? *** — А я в детстве хотел певцом быть, типа прикольно. Уже какую дискотеку подряд парни проводят в компании друг друга. Вечером почему-то было легче отпустить себя и просто насладиться моментом. На фоне заиграло что-то до жути знакомое, и Антон улыбнулся. Есть, таки в лагерях их неизменная романтика, такая, что в другом месте днем с огнем не сыщешь, а тут пожалуйста.

Поздний час

— Это ты типа пел бы мне? Забавно. Представляешь были бы вместе певец и актер. Прекрасно, даже песня была такая. Нас бы с тобой не разлучили ни города, ни люди. Мы бы преодолели часовые пояса, то и дело приходя на взлетные полосы. — Ты её знаешь да?

Половина первого

— Знаю. Они говорили о всём и одновременно ни о чем, а на фоне играла та самая до боли знакомая песня. Антон отсылку понял, отсылку на песню, о которой говорил Арсений. Вот только контексты странные в их ситуации, да и финал там можно и получше придумать. Но в целом терпимо.

Семь тысяч над землей

Прокручивать в голове одну песню, пока с колонок доносится другая было безумно сложно, поэтому Антон плюнул на это и просто растворился в музыке. Они стояли чуть поодаль от основной толпы, так что он позволил себе слабость в виде танца. — Мда-а, а я тебя недооценил. Какой певец, ты же прирожденный танцор! — Спасибо, а ты не хочешь присоединиться?

Гул турбин

— Хочу, но у тебя же наверняка свои правила, – признаться честно никаких правил не было, но Антону идея зашла. — Правило одно, Нойза оставь до лучших времен, а пока что иди сюда.

Обрывки сна...

*** Сил дойти до корпуса почти не было, и Антон бы с удовольствием сразу по приходу принял горизонтальное положение в фазе сна, но из неоткуда взялась Алина со своими идеями. Ночь на Ивана Купала согласно поверьям магическая, так что эта Алина-маленькая-ведьма предложила погадать на любовь. Парни конечно же отказались, они же не какие-то там восьмилетки, поэтому и договорились встретиться за пятнадцать минут от отбоя, в тот момент даже не предполагая, что их ждет ночью. ***