Смена в Жизни

*** Антону просыпаться не хотелось, но Арс как всегда уже чухался, от того смысла лежать в кровати не было. Поднявшись, он долго-долго сидел, закутавшись с ногами в одеяло и смотрел прямо. Что-то было не так, что-то будто бы изменилось. Осознание пришибло, и он воздухом подавился. Нервно переведя взгляд на соседа, он так и замер. Не менее испуганные и удивленные глаза смотрели прямо в душу, у Арсения глаза сейчас светлые-светлые, как замерзшая вода в реке, он взглядом по лицу его мечется и в руках футболку сминает. Он какой-то даже загнанный, в этой своей растерянности. Антон кивает на неуверенное "Доброе утро", потому что слова в горле застревают. Постоянно рот как рыба открывает, порываясь вопрос задать, а Арсений каждый раз будто слыша успокаивающе голову наклоняет и улыбается, отвечая. Антон с такого Арса не может, он с таким Арсом дышать забывает, он от такого Арса плавится. Он в такие моменты в него влюблен немного. Антон двигается, когда он ближе подходит, рядом садится и молчит минуты две. За это время у Шаста вся жизнь пролетает перед глазами, он обрывками вспоминает аллею, стену, прикосновения, знакомство их в конце концов. Глубоко вдыхает раз за разом и губы облизывает, ему руки бы деть куда-то и перестать одеяло пальцами мять, да не может. Понимает, что назад дороги нет, как бы глупо не звучало. Сейчас придется один на один, глаза в глаза и разобраться, разложить по полочкам и шкафчикам и понять как с этим жить дальше. Трудно, но по-другому никак; одеяло, однако пальцами мять не перестает. — Прикинь Тох, а мне такой сон странный снился, я целовался, – пауза, глубокий вдох, – с парнем. — Мне тоже такой снился, – со смешком отзывается Антон, – ещё и парень красивый зараза. Мне же не одному хочется, чтобы сон реальностью стал? – не вопрос – мольба. Он сипит и надеется, что Арсений поймет, а тот понимает, руку перехватывает, поворачивается, ближе двигается и одним хриплым " Можно?" добивает. Так целовать только Попов может. Он руками на плечи, пяткой одеяло сдвигает, и ногами обнимает. С каждой секундой всё ближе, всё реальней и так хорошо, что звездочки перед зажмуренными глазами вальс танцуют. Руки скользят от плеч к пояснице, и Антон со стоном вперед подается. Пальцами черные пряди перебирает, и мечтает, чтобы момент никогда не заканчивался. Арсений практически сидит на нем, а ему в кайф только, он жмется ближе, лишь бы вечно губы чувствовать, и растворяется. Когда брюнет на секунду отстраняется Антон протестующе дует губы, и только открывает рот чтобы возмутиться, как его опережают. Арс языком зубы пересчитывает, нёбо щекочет, и на парня садится полностью. Пылкий, горячий и такой необыкновенный, что дыхание сводит. По телу мурашки, пальцы ног от удовольствия поджимаются и дыхание сводит. Инициативу перехватить не удается, тот шипит и губы кусает, поэтому остается лишь плавится от прикосновений и мысленно умирать. Отстраняться не хочется, но будильник жужжит уже минуту точно, а значит скоро надо будет будить отряд. Антон открывает глаза и смотрит на отстранившегося парня, который тянется рукой и выключает источник противной трели. Он было порывается встать, но Антон не дает Попову сползти с кровати, плюхается носом в одеяло рядом с его бедром и прижимает к себе арсову ногу. — Ты никуда не уйдешь, и будешь полулежать в таком дурацком положении до подъема, потому что я до сих пор не осознал, а ещё ты зараза кусаешься, а потому мучайся. Арсений его руку двигает, чуть опускается по кровати и замирает, не шевелившийся до этого Антон поднимается и неуклюже ложится сверху, утыкаясь носом в ключицу. — Мы все сейчас обсудим или как, Арс? – понимает, что хоть какой-то кризис – ориентации или экзистенциальный, или два сразу испытывают оба; то бишь поговорить желательно, но знает, что вряд ли кто-то об этом хоть заикнется. — Какой же ты все-таки прелестный, – рука забирается в русые кудри и мягко массирует кожу головы, – и какой же я все-таки дурак. Я то, почти поцеловал тебя тогда на Ивана Купала, но думал, что тебе Алина нравится, – уходит от вопроса и дураку понятно, но Антон слишком взвинчен, чтобы настаивать на чем-либо. Не хочет обсуждать, потом все равно придется, а сейчас можно и его правила принять. — Я же тебе серенады едва не с первого дня затягиваю. Мне наоборот казалось, что я тебя пугаю этим, и могу нарушить твой мирный уклад жизни. От того и морожусь, как ты выражаешься, – Антон поднимает голову и смотрит так щемяще нежно, что сердце сжимается, – да и ты весь такой граф деланный, кто его знает, что в твоей голове. Арсений смеется и только ближе это чудо прижимает. Он от него плавится, он с него не может, он его себе хочет, всего. Будильник снова противно звякает на тумбочке, и парни одновременно вздыхают. Им нужно вставать и собираться, иначе провтыкают подъем. — Я тебя сейчас последний раз поцелую, а потом встану и пойду в душ, ибо у меня от нервов вся спина мокрая, – с деланным возмущением промурлыкал Арс. — А давай в тогда в душ вместе пойдем, – со смешком и горящими глазами, – ну а что, по-моему романтично. Хотя если для тебя это все-таки слишком, то я не обижусь, и буду верно ждать тебя, но не как Хатико. Антону щелкают по носу укоризненно мотая головой. Он дует губы встает с парня и становится перед кроватью смотря на оного сверху-вниз. — Мне долго ждать? – деланно важный тон и показательный взгляд в сторону часов, Антон чувствует превосходство и подбирает едкую реплику, которой бы добил этого павлина. Но рот открыть ему не дают. Попов уже не нежничает, даже немного; тянет на себя, опрокидывает на спину и нависает сверху. Кажется, Антон поспешил с выводами, вешая этому индюку сразу два кризиса. Ведет себя, будто каждый день с парнями целуется, а ещё важничал. — Хотел – получи, – какая усмешка, такой и поцелуй. Он языком губы оглаживает, внутрь порывается и рычит, когда сопротивление получает. Весь наэлектризованный, трет рукой чужую щетину и шею обхватывает, несильно пальцы сжимая. Дерзкий, уверенный, от испуганного двадцатью минутами ранее не остается и следа, а от напора мурашит до дрожи. Антон даже не пытается инициативничать, или что хуже возникать, лежит и от Арсовых бесов плавится. Когда же он отстраняется у ошалевшего Шаста остаются моральные силы только раздосадовано вздохнуть и недовольно простонать. — Я тебе это припомню, козлина, – и закрывает лицо подушкой под оглушительный хохот Арсения. *** После зарядки Арсений с парочкой ленивых представителей их отряда отлучился в столовую, накрывать. Как и планировалось сегодня вожатые под четким руководством Арсения Сергеевича Попова будут на тихом часу готовить локации к игре, поэтому детей надо было отправить спать раньше. Соответственно все мероприятия были короче, позже и быстрее, дабы все успеть. Антона косило, когда он представлял сколько сегодня работы и как долго он будет шататься по территории. Однако вспоминая то, что шататься он будет с Арсением становилось легче, а когда недавние события раз за разом проносились в голове, отдаваясь прикосновениями, то ему вообще плевать становилось, лишь бы с Арсом. Трудно было осознать, что теперь можно подходить ближе, прикасаться, недвусмысленно шутить, а наедине и вовсе целовать, не отдавая себе отчета и не останавливаясь. Или ещё нельзя, они же так и не поговорили по нормальному. В любом случае теперь можно не бояться, будучи уверенным во взаимности и обоюдности, теперь можно было наслаждаться, пытаясь вкусить все больше и больше, зная, что не надоест, до того момента, пока этот павлин не соизволит все обсудить. А там уже будь как будет. Эксперимент? Ну и черт с ним, главное растолкать Арсения, а то обидно будет в последний день смены понять, что это был "служебно-круизный роман". Фе. Из размышлений, за которыми Антон вообще загнулся, сгорбившись на лавочке и жалуясь на эфемерную мигрень его вывел шум голосов. Зарядка закончилась, ах да, короткий день, конечно. Нелепо встав и собрав отряд, он последовал к корпусу, десять минут, и они выползут на завтрак. Дальше по расписанию короткого дня, половина пойдет на волейбол, а вторая к Арсу в театральный – перенести который пришлось, не взирая на ярые протесты актеров – сам же Антон будет дорабатывать схему. Потом они идут купаться, дальше снова разделение по кружкам, быстрый прогон танца с Викой и наконец-то обед; после которого у детей будет тихий час, а у вожатых три часа нелегкой работы в самое пекло. М да. Радовало только то, что с плеч наконец-то спал тяжеленный груз и теперь все будет чуточку легче. Пускай им нужно будет ещё многое обозначить, но всё действительно станет чуточку легче. Хотя, какую уж там чуточку, все станет просто превосходно. Думал ли он, что сможет поцеловать Попова? Разве что только во сне. Позволял ли надеяться на то, что его чувства могут оказаться хоть сколько взаимными? Нет, даже в самых смелых фантазиях. Хотел бы он снова почувствовать губы на своих Арса? Больше всего на свете. — Антон Андреевич, а от чего вы такой загадочно-счастливый? Улыбаетесь с самого утра, будто вас в другой отряд переводят и светитесь ярче солнца. Неужто влюбились? И кто она? Вожатая? Или может быть девочка из первого? Алина? — Катенька, радость ты моя отстань от Антона Андреевича, у него с утра болит голова, совсем уж размяк с вами оболтусами. Ты собралась? Зови остальных и стройтесь, сейчас идем как всегда куда? — В столовую, Арсений Сергеевич. Ладно, поняла, но сами посмотрите, он же сам не свой! Хорошо, поняла, молчу, – девочка вжала голову в плечи и пошла собирать соотрядников, пока вожатые молча переглядывались. — Если ты сейчас подойдешь ко мне ближе, чем на пять метров, то честное слово, не посмотрю, что тут дети и поцелую тебя. Ты меня с ума сводишь, Арс, – буквально шипит имя и смотрит с таким нескрываемым желанием, что фонит буквально, отсвечивает. Нужно же держать себя, и не расклеиваться совсем. — Какие мы нетерпеливые, а ведь ходил половину смены тише воды, ниже травы, а сейчас что. Неинтересно с вами, Антон Андреевич, неинтересно, зато так приятно, – и тянет к корпусу, а Антон думает, что если это он вёл себя ниже травы и тише воды, то сейчас Арсений делает что-то противоправное, так как намеки и взгляды Антона не заметил бы только слепой, – дети постойте минуту, мы сейчас с мигренью вашего вожатого разберемся и выйдем, как раз сойдутся все, – лыбится в открытую, детям кепкой салютует и Антона в комнату впихивает буквально. Дверь закрывает и губами к шее прижимается. Шасту требуется вся его сила воли чтобы даже не пискнуть в ответ на эту провокацию, взамен он руками под чужую футболку, оглаживает грудь и от арсового смятения кайфует. — Так что, Арсений Сергеевич, можно вас поцеловать? – в самые губы шипит, и едва воздухом не давится, когда тот вперед подается и губы накрывает, смазывая стон. Поцелуй торопливый, скованный, но такой желанный, что блики перед глазами и в ушах звон. Отстраниться приходится быстро, но оба понимают – ненадолго, не смогут – быстро обмениваются легкими касаниями и выходят из комнаты. Их ждет незабываемый день. *** Алина заметила всё быстро, сначала на завтраке смотрела в упор на их счастливые лица, так сильно отличающиеся от постных физиономий, ожидающих дневной каторги других вожатых. Потом подловила в корпусе, когда парни разделяли детей по интересам, и выхватив вожатых затащила к себе в комнату. — А ну быстро признавайтесь кто вы и куда дели Антона с Арсением. — Мы пришельцы из странны вечных льдов, и забрали твоих знакомых на исследования, – теперь отвертеться от Алины было невозможно, потому что если подобное сморозил Антон, то значит что-то таки стряслось. — Да ну, ребята, вы меня пугаете. Признавайтесь, иначе я сгорю от любопытства и не составлю вам компанию днем. Ну что? И вместо того, чтобы всё спокойно объяснить Арсений взял и поцеловал Антона. Вот так просто взял и поцеловал на глазах у ошалевшей Алины. Девушка, казалось, сейчас закончится как личность, потому что её визг явно было слышно абсолютно везде. Выждав секундную заминку, во время которой Арсений отпустил Антон она повисла у них на шеях, радостно вереща. — Ура-а-а!! Я уже думала, что вы никогда не признаетесь друг другу. И гадания вам организовывала, и подталкивала вас всячески, а вы как в танке тупили, но наконец-то справедливость восторжествовала! Как же я за вас рада, мальчики! Как рада! — Ты знала? Это что настолько всё заметно? Алина, говори, я вообще-то рассчитывал на вау эффект. — Конечно, я не могла быть уверенной, но я же говорила, что хорошо людей чувствую, а ваша химия ещё за километр ощущалась. Божечки, как же я рада! Вот и пожалуйста, вот и опасения Арсения о симпатии Алины к Антону. Как после такого людям доверять, а себе как? Придумал невесть что, поверил в это, а она всё это время хотела парням счастья, пытаясь его же им дать. Поразительно. — Вы просто обязаны мне всё рассказать, а сейчас пристроить уже куда-нибудь детей, иначе они поубивают друг друга. — До встречи! — Агась, голубки! Да, походу такое открытие принесет за собой как уйму приятностей, так и целый вагон с нагруженной сверху тележкой подколов от Алины. Ну а день продолжает быть веселым. *** Обычно короткие дни предполагают легкий и незатейливый график, но как известно Жизнь ломает правила и стереотипы, выкручивая их винтиками наружу. Все метушились, потому что успеть хоть что-то было достижением. Арсений прибил бы детей в театре – которые в общей суматохе забыли кто они, и что делают – если бы не фантомные прикосновения чужих губ, всё ещё согревающие кожу. Антон же с отрядом сидел на волейбольной площадке, наблюдая за тем, как играют четвертый и третий. Наученные горьким опытом Миша с ребятами поднатягались, а потому без трудности отбивали все атаки противников. Настроение всё ещё было более чем хорошим, однако духота способствовала быстрому его ухудшению. Сидеть – пускай даже в тени – было безумно жарко и скучно, и Антон, оставив пингвинов жариться на солнышке ушёл, под предлогом медпункта. На самом деле ножки понесли его бренное тело, в сторону эстрады, где разворачивалась эпопея достойная Оскара. Кто-то из детей весьма неудачно порвал вместо собственных заметок, схему, нарисованную Арсением, и тут не спасали даже эфемерные поцелуи. Злющий как черт, Попов метался по эстраде собирая над собой грозовые тучи. М да, детёнышу, который это провернул явно было не сладко. Вывести из себя Арсения, да ещё и таким изощренным способом – это нужно уметь, такое или самоубийце, или просто конченому придурку. К кому себя отнес виновник торжества было тайной, но то, что прощение он будет вымаливать это очевидно. Приближаться к такому Арсению боялся даже Антон, поэтому просто пристроился в углу, наблюдая за тем, как Попов успокаивается. Они не особо то и знают друг друга, поэтому парень сомневался, стоит подойти, или наоборот держаться подальше. Интуиция молчала, забившись в самый дальний угол, а инстинкт самосохранения отключился, заставляя сделать первый шаг навстречу. — Арс, – тихо, почти шепотом. Антон понимал– корпевший над схемой несколько часов Арсений, сейчас готов убивать, но это едва ли выход. Найти подход к нему было трудно, но он решил проверить все доступные ключи, а вдруг его не обманули, и дали подходящую связку. — Чего тебе? Стоп, Антон? Ты чего тут забыл? – злость поутихла, заменяя себя удивлением. Огромные глаза смотрели в душу не понимая, откуда тут Антон, и что он хочет. — Давай поговорим, – мягко, без наезда или принуждения, чисто чтобы понять настрой и оценить шансы. — Сейчас? Не думаю, что оно того стоит. Да и до конца репетиции всего ничего осталось, – разговоры, когда Арсений не совсем вдуплял, что от него хотят могли, как и вывести его из себя, так и наоборот чуть успокоить. Лёд был до одури тонким, но и вода страшно привлекательной. Антон решил идти до конца. Будто со страшным зверем, он подошёл ещё ближе, разогнал малышню, и поравнявшись с Арсением заглянул в глаза. На него смотрел уставший, но уже не злой человек. Ура – это пускай и маленькая, но все же победа. — Мы сможем перерисовать схему хоть приблизительно? — Да, просто я столько времени потратил, чтобы это чудо-юдо его порвало. Где оно, это создание на ножках с незаметными рожками, – Денис! Денис пацаненок из шестого, в меру веселый и активный, с извечным шилом в жопе. Играл он великолепно, и Арсений не раз ставил его в пример, но этот предмет в пятой точке явно мешал мальцу связно думать. — Арсений Сергеевич, простите-извините-каюсь! Я тут собрал всё в кучку, хорошо кусочки не совсем маленькие, надеюсь оно вам поможет. — Погоди, ты не выкинул эти бумажки? Денис, солнце ты неугомонное, умница! Открой глаза и пой, не трогай мои вещи больше никогда, но ты молодец! — Правда? Вы меня простите? — Прощу, ну а сейчас все по позициям, я за скотчем и вернусь! Пошли, Антон, поможешь схему склеить. *** Со схемой парни немного задержались, потому что нацеловаться не могли скотч потеряли. Поэтому репетиция была перенесена на неопределенное время, а с волейбола второй отряд шагал самостоятельно. Понятное дело парней все жалели, как никак им придется организовывать такое масштабное событие, так что лишних вопросов не возникало. Зато они вдоволь наплескались в бассейне. Вот уж где парни отпустили себя, так это в воде дурачась, смеясь и забрызгивая всех вокруг. У Алины занятий не было, поэтому девушка с радостью присоединилась к водоплавающим птицам, наперегонки плавая с Антоном. Казалось, своеобразный каминг-аут повлиял на всех вокруг, потому что даже у Даяны с Мишей что-то наклевывалось, пока они "незаметно" сбегали в лес, не подозревая, что находятся под пристальным наблюдением трех пар глаз. Девятый отряд пришёл под самый конец, тут же занимая всё видимое и невидимое пространство своими телами. — Арсень, а мы как детей в отрядах бросим? – вожатая карапузов подошла к разнежившейся в воде троице, присаживаясь на край бассейна. — Привет Лен, не знаю даже. Мне сказали просто собрать вас всех после обеда и выдвигаться. — Понимаю, просто это ваши могут спокойно посидеть в корпусе не высовываясь, за моими же уследить попробуй. Они какие-то слишком веселые, проблем потом не оберешься. — Ну давай тогда или оставляй второго надзирателя и к нам топай или наоборот, разрешаю явку в одном лице для вашего отряда, – подмигивая девушке и ныряя под воду сообщил план действий Арсений. — Хорошо, спасибо большое! — Присоединяйся к нам, чего сидишь, сгоришь ведь, – сказал Антон, уже утаскивая не сопротивляющуюся Лену в воду. *** Пока вожатые ходили за Арсением, что с важным видом вещал, где и какая локация будет находиться, дети в отрядах мирно сопели. Антон выдвинул гениальный план, который отменял все попытки детских пакостей, а потому переживать за сохранность их голов было не нужно. Они организовали ответственный дуэт, который каждые пятнадцать-двадцать минут должен был пройтись по отрядам и проверить детвору. Даяна и Миша совершенно случайно были очень рады такой должности, и счастливо убежали к корпусам, разве что не за ручку. — И что это было? — А это, Арсений, мы заряжаем лагерь позитивом. День любви прямо какой-то. — Та да, день любви. Ну что ж, предлагаю тогда полюбовно взяться за руки и пойти готовить территорию к игре. Готов? — Так точно, капитан! Не зря это всё действо называлось именно игрой, не зря. Всё действительно было куда более интереснее, чем обычный квест по локациям – в игре был сюжет. У каждого отряда по задумке великого и гениального, была своя сюжетная ветка, которой они должны были следовать. Локаций было много, и они были разными в зависимости от отряда, поэтому скучно точно не будет никому. Так как в конце игры будет ярмарка, вкусности на которой можно будет купить за заработанные во время участия баллы, не соскучатся даже ленивые. Особо дорожил Арсений идеей сделать отдельную тропу препятствий для самых сильных, смелых и умных. Для тех, кто активнее всего отвечал в отряде, и тех, кто лучше всего ориентировался в карте. Для этих ребят, он подготовил секретную тропу, каждое задание которой будет оцениваться уже не в одну лагерную монету, а в две. Отбираться лучшие будут по итогам наблюдения вожатых на третьей, пятой и седьмой локациях, не больше двух человек за раз, чтобы успеть пройти супер-игру и вернуться к своим. Примечательно также, что весь сюжет отряд должен пройти не распадаясь, исключением могут стать до пяти отправленных на секретную тропу детей. Каждая локация, если она пройдена согласно правилам, принесет всем жителям монеты, таким образом обидно не будет никому. Однако послушав Антона, парень и тут внес правки, оставляя последние пять локации независимыми от отряда. Находиться они будут ближе в ярмарке, чтобы никто не потерялся, и пройти их сможет любой желающий, в любое время после основной игры. Так и решили – отдельные сюжетные ветки для каждого отряда, супер-игра в виде секретной тропы, последние пять независимых локаций, по одной монете за раз и ярмарка со вкусностями. План оценили все вплоть до админки, поэтому счастливый Арсений распределил обязанности и забрав себе Антона с Алиной пошёл готовить самую интересную часть игры – секретную тропу. *** Алина несколько раз успела пожалеть, что согласилась на эту авантюру и пошла с парнями. Потому что смотреть на то, как нежничают эти двое, было безумно мило, но не когда до конца осталось чуть больше часа, а из десяти запланированных этапов тропы, готова едва ли треть. Нет, парни не целовались лежа в обнимку на траве и командуя несчастной девушкой. Они работали, думали, помогали в конце концов, вот только постоянно прерываясь на какие-то шутки или подколы. Не сказать, что раньше они обходились без этого, просто сейчас прямо в избытке. Когда же уставшие от надзора за детьми к ним пришли Даяна с Мишей, счастливые как дети на новогоднем утреннике девушка была готова кричать. В десять рук дело пошло быстрее, и уже спустя минут сорок они с гордостью рассматривали то, что Арсений именовал тропой препятствий. Выглядело всё, нужно признаться, очень даже круто, конечно, они всё ещё не видели, как дела обстояли у других, но Антон был уверен, что тропа как бы там ни было произведет фурор. До подъема оставалось совсем ничего, когда довольные ребята наконец-то покинули своё творения, напоследок окидывая его любовными взглядами. Для детей решили не заморачиваться и организовать спортивные соревнования, поэтому можно было спокойно повтыкать в телефон или пообщаться, пока мелкие создания будут прыгать, бегать и кидать шарики с песком. С радостью обнаружив, что после тихого часа никто не пропал, не убился и не притащил кого-то левого в отряд, парни повели свой зоопарк в столовую. Кормить подрастающее поколение там отказались, ссылаясь на скорые физические нагрузки, и Антону вместе с другими вожатыми пришлось буквально выгрызать полдник для детей, и получасовую прогулку после, для них же. Арсений в это время в админке делился достижениями, под одобрительные отзывы руководства. Те были не просто довольны, а до безумия счастливы, что Кате приспичило именно сейчас выходить замуж, а у Позова был такой друг. Кстати, о Позовых, эти ребята времени зря не теряли, каждый день присылая парням новые фотографии. Совестью юная семья обделена не была, поэтому готовили сюрприз ничего не подозревающим вожатым, нужно же платить по заслугам, коих у этой двоицы было несоизмеримо много, если мерять масштабами лагеря, понятное дело. Конечно, о сюрпризе от Позовых ребята даже не догадываются, но это не отменяет факт его существования. После буквально выпрошенного полдника детей отправили гулять, а потому Антон сейчас бродил следом за тридцатиголовой толпой. Ребята уже сдружились, а потому даже не обращали внимания на отставшего вожатого, обсуждая что-то своё. Это всегда так трогательно, когда находишь в лагере друзей, и до конца смены не замечаешь ничего вокруг. Печальнее всего, правда, что очень часто эти друзья находятся лишь под конец смены, неизменно исчезая по её окончанию. Бывали, конечно, случаи, когда дружба, зародившаяся в лагере, переживала расстояние, разгораясь всё ярче, но случалось это редко. Про отношения и говорить не надо, скорее всего после окончания смены вы помучаетесь месяцок другой и расстанетесь не в силах пережить расстояние. А смогут ли они? Есть ли вообще какие-то они, чтобы задаваться такими вопросами? Антон не знал. Конец смены, уже маячил на горизонте, заставляя девочек с отряда ночами реветь в подушку, а Антона думать о том, а смогут ли они? Смогут ли пережить расстояние, или после смены просто съедутся? Будут ли видеться? Закончится ли всё осенью, когда начнется учеба, и отношения отойдут на второй план? Есть ли вообще эти отношения? Что их вообще ждало впереди? Труднее всего было то, что поговорить они толком не поговорили. Уяснили несколько поверхностных моментов, и всё. Антон даже не смог четко сформулировать пара ли они, а сердце уже кровью обливается, предвещая скорое расставание. Нет, лагеря это все-таки ужасная боль. И все-таки нужно поговорить. *** Пока дети соревновались в скорости, ловкости и гибкости, Антон отсчитывал минуты до окончания этой олимпиады. Поговорить с Арсением хотелось сегодня, безо всяких там "но" и "если". Захотелось отношений, ну так пожалуйста – рот, языковые связки, диалог, иначе извините и гудбай. Главное не растерять этот пыл по ходу дела, а то обидно будет. В Арсении Антон не сомневался, как и в себе, но союз не то же самое, что и два человека отдельно, поэтому диалог был неизбежен. Попов, по-видимому, тоже думал над чем-то подобным, потому что смотрел в одну точку, изредка поднимая глаза на Антона и виновато улыбаясь. Значит понимает важность, и не будет против всё обсудить. Вау, неужели у Антона будут здоровые отношения, где знают обозначение конструктивного диалога, как и важность этого самого явления для пары. Да он просто выиграл ДжекПот в лице этого создания, это явно уже какой-то Новый Лэвэл. Так держать, браво! Дождавшись окончания соревнований парни обменялись облегченными взглядами и собрав в отряд пошли в столовую. Набегавшиеся спортсмены были готовы проглотить Антона с Арсением целиком, и в случае чего не побрезговать Михой, поэтому в столовой пришлось задержаться, давая юным дарованиям отвести душу, поглощая вторую порцию. До дискотеки, на которой можно будет спокойно поговорить, не боясь быть услышанными оставалось полтора часа, и измученные ожиданием парни засели в комнате. Ноги за целый день гудели, грозясь отвалится, а настроение было удивительно спокойным. — И что ты думаешь по поводу, кхм, нас? — А что тут думать, я уже пытался признаться тебе в чувствах, но там неловко вышло, и короче говоря да, – Арсений трогательно уставился на Антона их под опущенных ресниц, забавно морща нос и смущаясь. Все-таки смущенный Попов достоин места в музее, не менее, с такой очаровательной мимикой только там и стоять. — Ты тогда это хотел сказать? Ну, то есть, эм.. — Да, Антон, я тогда сказал даже, только спине твоей. Сейчас скажу твоему лицу, если так угодно. Ты мне очень сильно нравишься, Антон, и я буду безумно рад, если ты согласишься стать моим, или как это сказать. Ну то есть если ты..., мы будем парой, ну, и... — Я согласен, согласен на всё и парнем стать, и парой, и сусликом домашним, только позволь поцеловать тебя, губы чешутся! — И ты ещё ждешь чего-то? Пойти в корпус было хорошей идеей, потому что аж до дискотеки они просто лежали в обнимку на кровати Антона, разговаривая обо всем. Смена действительно когда-нибудь закончиться, а с ней начнется жизнь За пределами лагеря, которая обещает быть ещё интереснее. Губы саднили от нежных поцелуев, на душе было безумно спокойно, а на дискотеке они впервые танцевали как пара, пускай и знала об этом одна Алина, тайно снимающая видео. Может это всё цветок папоротника, или гадания? Кто знает. ***