Смена в Жизни

*** Просыпаться не от противной трели будильника, а от нежного поцелуя в плечо было безумно приятно. Сразу появлялись силы сползти с кровати, сходить в душ и завалиться в чужие объятия до подъема. Арсений теперь был не просто прекрасным, необыкновенным и дальше по списку, он стал его. Он стал с в о и м. И Антон нагло заявлял на него свои права, то и дело задерживая взгляд и самодовольно улыбаясь. Казалось, всё вокруг стало ярче, даже небо за окном посветлело на несколько тонов. Улыбка не слезала с лица, а чужие руки на щеках, шее, спине и ребрах были такими правильными и такими нужными, что дыхание перехватывало. Улыбки Попова и направленный на Антона взгляд из под ресниц щекотали что-то внутри, пуская по телу приятную дрожь, а чужиеегопоцелуи отрывали от земли. Теперь Антон не знал, что делал бы без Арсения. Теперь Арсений не знал, что делал бы без Антона. Редкие реплики, прерывающие череду неспешных касаний, отрезвляли, заставляя встретиться не взглядами – душами, и обменявшись чем-то большим продолжить тонуть. Нырять глубоко, на самое дно и добровольно не всплывать, дожидаясь своего человека. Браться за руки, и держаться так крепко, что и глубина не страшна. Антон думал, что если это не любовь, то он любить не хочет. Арсений думал, что Антон – большее, чем все привыкли думать. Внутри расцветало что-то большое и всепоглощающее, что доходило до рецепторов лишь покалыванием в кончиках пальцев, и заполняло собой всё. Внутри становилось тепло, как путнику в зимний день, добравшемуся до дома. Антон не сомневался, что нашёл дом в Арсении. Арсений утыкался носом в ключицу Антона подтверждая это. Весь мир, вся эта вселенная по ощущениям собралась в одном месте, когда они первый раз поцеловались. Датчики отключились, системы сбоили, а перед глазами пелена. Теперь вселенную нужно по кусочкам собирать, поцелуями. Теперь прикосновениями нужно мир спасать, не давая ему исчезнуть. Теперь важно сохранить то, что зародилось внутри, не дав ему умереть. Теперь только вместе. *** На зарядку ребят Антон повёл сам. У Арсения были важные-важные дела с админкой, которые нужно было уладить. Конечно, перспектива разрываться между площадью и эстрадой, чтобы иметь в поле зрения всех птиц Антону не особо то и нравилась, но и выбор у него едва ли был. Алина была чем-то занята, второй вожатый решал дела насущные, третьего помощника под рукой не было, а потому пришлось организовывать свое тело в пространстве, и своих подопечных согласно купленных билетов. Разнеженный с утра, Антон слабо соображал, постоянно замечая, что думает об Арсении. Ему хотелось их фото на обои поставить, чтобы не в галерею каждый раз лазить, а сразу на экране довольные лица видеть. Весь мир сошелся точкой в человеке, и Антон этому способствовал, потому как вытянуть этого актера из головы было невозможно. Накаляло атмосферу то, что в преддверии игры, все только об Арсении и говорили, думая сможет ли он устроить что-то фееричное, или нет. Антон не сомневался – сможет, поэтому снова и снова возвращался мыслями к голубым глазам и черным волосам. Когда они только встретились, он не поверил тому, что такие голубые глаза вообще существуют. Казалось, будто небо, море и замёрзшая река собрались вместе, сосредоточившись в его глазах. Трудно было представить скольким людям эти глаза не давали спать ночами, а потому поверить в то, что эти глаза полюбили его было невозможно. Арсений выглядел как чёртово божество, как бы странно это не звучало. Глубокие, светлые глаза контрастировали с темными как ночь волосами, создавая нечто невообразимое. Черты лица варьировались от острых, порезаться о которые было легче чем о лезвие, до таких мягких и плавных, что дух захватывало. Весь Попов был невероятным, и его внешность была где-то за гранью, потому что Антон видел много красивых людей, но он ни разу не видел богоподобных. О таких как Арсений пишут книги, про них снимают фильмы, им посвящают песни, и Антон бы рад всё это ему, да только не умеет, в очередной раз удивляясь почему он. Почему из миллиардов людей, этот неземной актер выбрал именно его? Одно Антон понимал отчётливо, раз уж ему и выпал такой шанс, он его не потеряет. Не умеет – научится, не знает – узнает, не верит – поверит, сделает всё, потому что любит. В этом Антон не сомневался, пускай он и считал всю свою жизнь, что подобными заявлениями не разбрасываются, сомнений у него нет – любит, а если любит, тогда сможет всё. Зарядка закончилась почти одновременно у парней и девушек, а потому быстро собрав их вместе, Антон повёл отряд в корпус. Впереди был долгий день, провести который он собирался с самым голубоглазым слендерменом в мире, пускай он и не одевал костюм с заезда. *** После завтрака второй отряд пошёл в бассейн. Игра, по плану, начиналась сразу после обеда, и длилась весь тихий час, упираясь в полдник. Дальше была ярмарка, а вместо вечернего мероприятия был костер и продленная дискотека. Мечта детей со всего лагеря наконец-то исполнилась, и они могли не изображать спящих. Три часа активного времяпровождения бонусом, и дети уже как шелковые. Предвкушение было почти осязаемым, так как об игре молчал лишь немой. Антону казалось, будто на Ивана Купала шуму и то меньше было. Все шептались, строили теории и постоянно старались задать вопрос вожатым. Арсений же стал фигурой, на которую объявили охоту, и если другим отрядам добраться до него было трудно, то пингвины напротив не отлипали. Вопросов было столько, что у Антона начинала кружиться голова. Попов же, казалось, на это внимания вообще не обращал, отвечая заученным: "На игре узнаете". Фраза отскакивала от зубов четче собственной фамилии, и Антон в очередной раз поразился тому, насколько этот человек необычный. Он весь будто из другого мира пришёл, чтобы ломать стереотипные устои этого. — Арсений Сергеевич, а мне ты расскажешь, что на игре будет? – хитро улыбаясь и бросая глазами бесенят спросил Антон. — Тебе, Антон Андреевич, расскажу. Иди сюда, – с такой же довольной усмешкой. Иногда Антону казалось, будто со стороны они выглядят как те самые подростки, за головы которых они отвечают. Однако дети на этот диалог внимания не обратили, так что можно было расслабиться. Админка не то, чтобы приветствовала любвеобильность со стороны вожатых, так что осторожничать приходилось везде. Вряд ли узнай они, что двое вожатых – к тому же одного пола – крутят романы, сильно обрадовались бы, поэтому приходилось иногда остужать свой пыл. Вместе они буквально сутки, однако кажется будто уже приехали парой, постоянно делая неоднозначные намеки. Та же Алина, как оказалось, с самого начала видела эту химию, что, если и среди админки найдутся такие внимательные. Узнавать, что, если, не хотелось, поэтому Антон просто решил для себя, лишний раз не давать поводов. Так всяко лучше. Делать неоднозначные намеки же, не перестал. Вот и сейчас они сидели на краю бассейна и мило беседовали, как восьмиклассники за школой. — Антон, как думаешь, мы сможем провести игру без накладок, или что-нибудь, да обязательно пойдет криво? — Хотелось бы верить, что всё будет согласно плану, ибо масштабы огромны, и даже одна заминка может всё испоганить. — И я о том же, будет обидно, если изначально продуманная, игра в конце концов съедет в банальные конкурсы с яйцом и ложкой. — Господи, откуда такие мысли? Ты что, только с утренника в детском саду сбежал? Конечно, всё будет хорошо, не переживай. — Хуже всего то, что на тропе сильнейших я сам буду, без тебя. — Ну не драматизируй, а. Мы же не настолько неразлучны, а ты не настолько лох, чтобы не суметь как-то одну тропу организовать. К тому же у тебя под рукой будут Вика с Алиной, которые если что потеряшек доставят по адресу. — Ладно, убедил, спасибо. Ну а теперь, что, в отряд? — Так точно, товарищ капитан! — Да иди ты, матрос! *** Прийти на репетицию у Антона не получилось, так как во-первых, отряд было не с кем оставить, а во-вторых, у Алины мелкие сотворили хаос, разлив краску по всему кабинету, и пришлось ее выручать. Все поверхности от пола и почти до потолка были украшены желтыми, синими, оранжевыми, зелеными и черными пятнами; белые и красные, смешались растекаясь по столу розовой жижей, а коричневые следы уходили в коридор. — Это ж кто так постарался? – выглядело все, конечно, максимально жутко, а от мыслей сколько это все нужно будет убирать становилось не по себе. — Та есть персонажи, у которых шило в одном месте, врожденное. — Я признаться честно даже не знаю, что нужно было делать, чтобы превратить пространство в это, – сделав акцент на последнем слове парень взял со стола чистую салфетку и принялся оттирать стену. Разводов было не избежать, а некоторые участки, судя по всему, вообще придется перекрашивать, однако другого выхода у них не было и пришлось тереть несчастную стену. С каких пор детская гуашь так прочно въедается в поверхности, было секретом, как и то сколько времени понадобится чтобы выселить эти разномастные пятна. — Слышишь, Алин, а если эту стену размалевать чем-то? Или убьют? — Это творческий кабинет, не посмеют, а вообще идея огонь! Открой верхний ящик, там акрил должен быть. В верхнем ящике небольшого комода действительно нашлось несколько пачек акрила. Какие-то цвета уже были использованы, а некоторые пачки не вскрывались вовсе. Так они и решили внести в кабинет жизни и творчества своими художествами. Алина простым карандашом нанесла контур, а Антон потихоньку разрисовывал сколько успевал. Когда стало совсем скучно, а до обеда оставалось чуть больше двадцати минут Антон привлек ребят с отряда и дело пошло куда бодрее. Самые ленивые остались зависать в комнатах, набираясь сил, а остальные помогали вожатому с Алиной. Творческие ребята сами то тут, то там выводили на стенах рисунки, а те, у кого душа к подобному не лежала просто оттирали поверхности, в обмен на несколько фактов об игре. Раскрывать задумы Арсения не хотелось, поэтому Антон поведал любопытным пингвинам лишь общие сведения; те, однако, были рады и такому. Наконец-то кабинет был приведен в относительный порядок, на стенах красовались цветочные орнаменты, а голодный отряд выдвинулся на обед с небольшим опозданием в десять минут. *** Со временем они чуток прогадали, потому что вожатые не успевали переодеться и разойтись по локациям; первый отряд снова расформировался, отправляясь на службу Жизни; а Арсений заметно волновался. Антону удалось перехватить его после столовой, и постараться убедить в том, что он молодец, крутой и все выйдет, но это не особо помогало. Он стоял бледный кивал что-то, и испуганно шарил глазами по лицу Антона: — Можно я тебя поцелую? Я просто переживаю, такое масштабное событие и все дела, а мы... Договорить фразу он смог в чужие губы, сразу же затихая, и расслабляясь в чужих объятиях. Тепло чужого тела согревало, отодвигая все мысли на задний план. Антону нравилось любить этого массовика затейника, а Арсению нравилось в этой любви растворяться, жаль, что времени мало было. — Если все пройдет по плану, то вечером тебя ждет сюрприз. — Я надеюсь это будет свидание со свечами, музыкой и букетом белых роз. — Посмотришь, пошли скорее. На площади уже собирались люди. У некоторых отрядов оставались двое вожатых, у некоторых только один, так как локаций было много, а людей мало. Админка пафосно стояла у колонок осматривая толпу, и радуясь тому, что курировать нечто настолько масштабное нужно будет не им. Дождавшись пока все соберутся Антон вернулся к отряду, за которым любезно следила Алина, которая после вчерашнего открытия готова была хоть мамой этой тридцатки стать, лишь бы у Арса с Антоном все хорошо было; а Арсений отправился к микрофону толкать свою великую речь. Удивительно, но стоило ему подойти к микрофону ближе, чем на пушечный выстрел как от растерянности и нервов не осталось и следа. Высоко поднятый подбородок, расправленные плечи и уверенный взгляд, голос не выдавал ни намека на дрожь, а поза выражала авторитет. — Уважаемый лагерь, сегодня состоится грандиозное событие, которое, уверяю вас, не оставит равнодушным ни одного обитателя смены. Прошу вас прослушать правила, согласно которым это самое мероприятие будет проводиться, итак: первое правило – все задания во время квеста выполняются вместе, всем отрядом; второе – самых активных участников ждет особая тропа; третье и самое главное – за каждое испытание все участники отряда получают по одной лагерной монете, а за каждое испытание на тропе сильнейших две. Так же важно, что если отряд успевает пройти все испытания в назначенный срок, то он получает дополнительное количество монет. Желаю удачи, дубликаты правил есть у ваших вожатых, участников заслуживших право пройти тропу сильнейших к ней приведут мои помощницы, с которыми вы познакомитесь чуть позже. У каждого отряда свой маршрут и свои локации, история у всех также разная, прошу ознакомиться с ней, так как первым заданием будет викторина. Пронесите тайну своей команды до конца, соберите как можно больше монет, и станьте победителями грандиозного квеста-игры! Событие начнется через: три, два, один! Удачи, время пошло. Эффектно спрыгнув со сцены, Арсений ушел в известном одному ему направлении, оставляя лагерь недоуменно смотреть по сторонам. Все привлеченные к игре вожатые и отдыхающие воспользовались речью великого и таинственного, и покинули площадь. Игра началась, времени медлить не было. *** Нужно отдать должное Арсению, так как своему отряду он оставил не слишком сложный сюжет и маршрут, поэтому у Антона могли остаться лишние нервные клетки. Однако дойдя до первой локации, заданием на которой и была собственно викторина Антон поумерил пыл. Дети что-то невпопад отвечали, вбрасывая какие-то общие сведения о команде и сюжете, а он хотел застрелиться. Кстати, о сюжете. Шастун знать не знал, что там придумал этот гений другим, но они были голливудскими звездами, попавшими в славянский фольклор. Вот чисто что нужно было курить, чтобы соединить воедино Брэда Питта и Мавку. Слава богу не было конкретных персонажей, и они просто отыгрывали стереотипных актеров, которые узнали кто такой, или кто такое Лихо. Правда, чуть позже Антон расслабленно выдохнул, потому что Миша позвонил ему с просьбой обматерить Арсения, который решил, что физики ученые в мире Микки Мауса это крутая идея. Откуда этот черноволосый актер черпал свои идеи было тайной, но Шаст решил узнать у кого, и сколько стоит. Наконец-то ребята смогли ответить на последний вопрос, получить свои тридцать монет – по одной на руки, и счастливо уйти дальше. Изначально для всех было тайной, как Вика с Алиной смогут, находясь у Арсения, замечать самых активных, однако просветленные, такие как Антон знали, что сидящие на локациях постоянно отчитывались им, называя отряд и имя. Гениальный план, а самое парадоксальное, что рабочий. Локации постепенно сменялись, задания были всё изощренней, а персонажи всё интереснее. Монеток становилось всё больше и больше, а несколько ребят с отряда уже тусили на тропе сильнейших. Выбрать однозначного капитана они не смогли, вешая эту роль Антону, и возлагая на его хрупкие плечи бразды правления, так что следить за маршрутом доводилось ему. Алина слала в телеграмме забавные кружочки с их тропы смертных, где Арсений не то в костюме пирата, не то лешего вещал прибывшим с восьмого отряда задания. Вика же на заднем фоне помогала какой-то совсем крошечной девочке пройти полосу препятствий. Девушки были наряжены почти как на Ивана Купала, явно леший со своими приспешниками, не зря их отряду досталась именно мифология, хорошо хоть не скандинавская. На одной из локаций Антон чуть не умер со смеху, потому что он ожидал что угодно, но не переодетого в одеяния Фараона Миху. Этот египетский правитель, сидел за столом, украшенным маленькими пирамидками, и смотрел на подошедший отряд так, словно это мухи залетные, а не пингвины в бегах. — Михаил Тутанхамонович, а откуда вы узнали задание отряда, коль вы тут сидите? — А просто мне надоело с этими придурошными бегать, и я поменялся с нашей вожатой, грим правда кривоват, но Вика старалась исправить. — Господи, вы невероятны, Вику-то, как сюда занесло? — Приходила забирать кого-то, увидела меня, расскрашенного – по её словам – как труп мумии, и решила спасти ситуацию. — Я фигею, ладно, Фараон Пирамидович, диктуй задания. — Цыц, букашка, итак дорогие участники, – загробным голосом, который в его исполнении был максимально комичным сказал Миха. *** Пока пингвины со всем остальным лагерем ходили по локациям собирая монетки Арсений восседал на троне. Идея переодеться в благородного лешего, с признаками аристократических кровей пришла внезапно, а потому грим Джека Воробья пришлось стирать. Алина, правда, говорила, что он похож не на лешего, а на кощея из старого странного мультика¹, где Баба Яга все время залазила в печку, а леший ходил с обкуренным зайцем и орал как ядерная сирена, не согласится с этим было трудно, но он смог. Была ли права Алина, или просто завидовала образу выяснять не хотелось поэтому Арсений важничал. Когда же пришли первые ребята с его отряда он чутка оттаял, помогая им и лишний раз подсказывая. Пока что все было очень даже хорошо, травм или других форс-мажоров не наблюдалось, а общий настрой был позитивным, это не могло не радовать. Алина и Вика приносили хорошие весточки с общей игры, а Антон скидывал короткий отчет после каждой локации. Быть рядом с ним в такой момент было бы очень отрадно, но вселенной было неинтересно, а потому он лишь вчитывался в план, радуясь, что его пингвины идут одними из первых. — Арсень, ну это последние я так понимаю? – указывая на идущих рядом с Алиной, одетой на славянско-мифический мотив, ребят спросила Вика, почесывая локоть. — Я думаю да, вам же никто больше не писал? — Нет. — Ну тогда все, хватит вам через лес ходить. Поможешь мне сейчас организовать этих, а потом можешь на площадь ползти, поможешь ярмарку организовать. — Хорошо, товарищ прости-господи-леший, – она забавно подмигнула и умчалась в сторону приближающейся Алины, организовывать прибывшим игру. И что им только образ лешего сделал? *** После игры, как и было запланировано все пошли на полдник, а потом и на долгожданную ярмарку. Сие событие было максимально нелогичным, так как в столовой почти никто не ел, запихивая печенье в карманы и желая поскорее выбраться за покупками. Отряд парней пришел совсем немного раньше обозначенного, но все равно смог заработать для отряда дополнительные девяносто монеток. Антон не считал, но был уверен, что у каждого на руках не менее пятнадцати, а это очень, даже неплохо. Курс, как и положено был жестоким и не щадящим, но Арсений тихонько запихнул в карманы воспитанников по две монеты, облегчая им жизнь. Цены щипались и кусались, но так как вечернего мероприятия не было возле ярмарки развернулся небольшой банк, где можно было обменять что-то на монеты. В ход шли поделки с рисунками, разномастные фенечки и фигурки из ниток, и даже песни со стихами – которые особо голодные внесли в перечень валюты, желая купить уже ту шоколадку за двадцать монет. Вожатые монет имели столько же сколько и дети из отряда, однако тратили их менее охотно. — Горький шоколад с апельсином, фу! Арс как ты только допустил это неподобство на прилавке? — Ну извиняй, не уследил, хочешь вон тот бисквит большой? — За тридцать монет? Ты что курс попутал, мне в долларах и то легче будет, кто-то вообще за сегодня насобирал столько, или это для проголодавшейся админки? — Не бухти, умоляю, и подвинься, можно мне пожалуйста большой бисквит за тридцать с вишней, – он обернулся оценивающе взглянув на Антона и продолжил, – две пачки печенья молочную и шоколадную, и три упаковки вафель, – протянув кассиру жменьку монеток он собрал все продукты, дождался пока монеты пересчитают и отошел в сторону, пропуская следующего. — У тебя откуда такие богатства? — Это не мне, это Алине, а мне я еще не решил, хотя давай так, – он положил в ладонь Антона монетки, – тут пятьдесят ровно, посчитай с твоими вместе и купи нам что-то. Можешь такой же набор, а можешь разнообразить, только покупай то, что точно будешь есть! А, чуть не забыл, и никакого зефира с яблоком или апельсином, он не вкусный, давай. — Это что, первый семейный бюджет? — Если тебе так угодно, давай быстрее, а то разгребут печенье и вафли! Странный этот Арсений, но зато пожрать будет что. *** — А какую бы песню ты поставил, если бы захотел признаться в любви? До ужина все просто слонялись по территории, не зная куда себя приткнуть. Запасы сладостей заставили унести в корпус, угрожая отменой костра с зефирками, а потому и пожевать было нечего. Потом же админка поблагодарила всех за такой продуктивный день, сказала какие все молодцы-умницы-крутышки и наконец-то развела обещанный костер. Парни сначала сидели со всеми, но потом Арсу на голову упала шишка вспомнил, что обещал Антону свидание и уволок его на аллею, с которой пришлось уйти – дабы не наражать задницы на любопытные взгляды и укусы комаров – в сторону корпуса. Вытащив на балкончик на втором этаже здания плед и хавчик они устроились, слушая ветер и музыку, которую он приносил с площади. — Чего? — Ну вот если бы одной песней ты бы должен был признаться в любви, что за песня это была бы? — Блин, Антон, вот это вопросы, конечно, не знаю даже. Ну пускай "Maybe I Maybe You" и "Для тебя" будет, а у тебя что? — Вот это выборка Скорпионс и Звери, да ты крутой я так посмотрю. А у меня что, ну не уверен, можно ли этой песней признаться в любви, но сама любовь для меня точно выглядит как эта песня: "Больше нет". — Он Юн? Мда, на признание слабо катит, но песня действительно атмосферная. — Знаешь, есть у меня одна песенка, я её мельком слышал на одном из медляков, и она прям в душу запала мне - "Колыбельная тишины". Вот вроде и нет там ничего такого, а все-равно как-то тепло очень. Знаешь чисто Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя; Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала; Мне бы звёзды, чтоб осветить твой путь; Мне б увидеть сон твой когда-нибудь. — Красивый. — А, что? Кто? Песня? — Ты красивый, и песня красивая, и вечер невероятный. Я сейчас как в сказке, – с площади заиграла очередная песня, объявили медляк, – потанцуем?

Ну вот и всё – пришла пора расстаться Наступит день – мы соберемся вновь Ну а пока, как с нового абзаца Наступит завтра – в нем останется любовь²

***