Смена в Жизни

*** Арсений проснулся от глухого стука капель по окну. Редкие удары учащались, грозясь перерасти в настоящий ливень. Взглянув в окно, он увидел затянутое темными тучами небо и редкие проблески звезд, одиноко висящих на небосклоне. К верхушкам деревьев небо чуток светлело, отливая голубизной. Поддавшись мимолетному желанию, парень натянул антонову кофту поверх голого тела, и впрыгнув в первые попавшиеся шлепки пошёл на выход, тихонько открывая дверь и стараясь не шуметь. Бродить в пижамных штанах по лагерю не хотелось, а потому он свернул на лестницу поднимаясь на второй этаж. Сколько было времени он не знал, полагаясь на биологические часы, так не кстати барахлившие именно сейчас, а потому шёл будто в неизвестность. Телефон он не предусмотрительно оставил в комнате, увлекшись идеей. Возвращаться не хотелось, к тому же был шанс случайно разбудить Антона, чего Арс совершенно точно не хотел. Тихо пройдя коридор, он подошёл к балкончику открывая прозрачную дверь. Темный силуэт всё это время стоявший в углу резко обернулся, одаривая Попова слегка удивленным взглядом. — Тоже не спится? — Дождь разбудил, а ты чего тут? — Да заснуть не могу чего-то, плюс дождь по стеклу бьёт, неприятно, – морщась и плотнее укутываясь в длинный плед ответила Алина, – тем более в детстве всегда хотела ночью под дождем погулять. С возрастом желание осталось, вот только переться сейчас на улицу не хочется как-то. — Понятно, – ответил Арсений, внезапно понимая, что не отказался бы сейчас от сигареты. Курил он крайне редко, и обычно на то был веский повод, сейчас же просто хотелось поддаться ситуации и впустить в легкие немного никотина. С собой ничего ожидаемо не было, а за сигаретами Антона нужно было возвращаться вниз, чего Арсений опять же не хотел, а потому лишь повернулся, заглядывая в ночную тишину. — Такое чувство странное, будто параллельная реальность какая-то, – задумчиво смотря вдаль на появившуюся в небе вспышку молнии проговорил брюнет, перебирая озябшими пальцами ног. — А я себя в фильме чувствую, не хватает только бокала вина и какого-нибудь красавчика под боком. Ты, конечно, тоже неплох, но не то. — У меня Антон, – как-то даже резко ответил Арсений, продолжая смотреть на небо. — У тебя Антон... – эхом отвечая и оборачиваясь на раскат грома где-то вдали. — А ты вообще почему за границу не уехала как планировала? Что произошло такого, что ты добровольно подалась сюда на целое лето? – этот вопрос волновал парня с самого первого дня, а потому сейчас, он, забив на приличия решил спросить на прямую, ожидая услышать какую-нибудь интересную историю.

Буря (Lumen)

— Его Кириллом звали, или Пашей, возможно даже Сережей, сейчас не так уже и важно, – пожимая плечами и как-то разбито улыбаясь ответила девушка, – мы познакомились, когда я с подругами в Милан ездила. Он был тем самым знакомым знакомого, с которым и в огонь, и в воду, и в пять утра на кухне поговорить. Я всегда любила ему расклады на картах делать, он отнекивался, а потом смеялся, если хоть что-то сбывалось, – улыбаясь, и вспоминая что-то явно хорошее произнесла Алина. Сейчас она выглядела как никогда хрупкой: задумчивая, чуточку нервная и будто потерянная, казалось, что девушка вот-вот раствориться в воздухе, но перебивать её Арсений не собирался, позволяя ответить, уже сожалея, о вопросе. — У него в Милане сестра живет, и он к ней собирался летом приехать, меня позвал, а потом пропал. Его не было в сети трое суток, я уже даже в полицию пошла – послали. Я переживала, бегала, искала его, а всё напрасно. Уже потом Лёша, парень мой бывший и наш общий знакомый, рассказал, что у его сестры что-то стряслось, и он впопыхах заметал следы, исчезая с радаров. Лика писала тогда, что их и в Милане никто не видел, а я всё ждала дурочка. В середине июня узнала, что сестра его получила пулю то ли от дилера, то ли кому ещё завинила – не знаю, а он сначала подставился, её выгораживая, а потом погиб при невыясненных обстоятельствах. На похоронах теть Света плакала очень, у неё своих детей не было, а племянников она просто обожала, тяжело ей было хоронить обоих сразу. Самое забавное, что я говорила ему пригласить сестру сюда хоть на месяц, как чувствовала. Он обещал, что покажет мне северное сияние, а я должна была ему поцелуй, не сложилось. Меня тогда очень Лика с Лёшкой выручили, связались со знакомыми, узнали по поводу лагеря и отправили меня сюда, не давая совсем свихнуться. А ведь он мне до сих пор снится. Подкрадывается, когда я что-то делаю и за ребра хватает, щекоча; или в гробу лежит, синий весь, холодный. Я не понимаю одного как, и почему так быстро? Ладно сестра, но он, прошло буквально не больше месяца, а он уже лежал мертвецки синий в своём любимом темно-зеленом пиджаке. Девушка отвернулась, зябко пожимая плечами, сейчас она – открытая книга, хрупкие листы которой постепенно выпадают рассыпаясь. Её хотелось прижать к себе и успокоить, уберечь от всего на свете, и никогда не отпускать. Но Арсений не мог даже пошевелиться. Собрав все силы, он легонько притронулся к её плечу позволяя развернуться и упасть в его объятия. Она тонко всхлипывала в его грудь, цепляясь своими ручонками за кофту, и оттягивая её. Слезы наверняка намочили ткань, но Арсения это сейчас не волновало. Алина, эта забавная девчушка, которая с начала смены пыталась организовать счастье, сама страдала. Она смеялась, помогала парням, активничала, и никогда не признавалась, почему именно не уехала, оставаясь тут. — Знаешь, Сень, когда мы только познакомились он сказал мне одну вещь: "Не бойся оступиться, шагая в чувства – бойся остаться на берегу одиночества, крепко вцепившись в ситуацию. И дело тут даже не в чувстве комфорта, или его отсутствии, тут проблема в голове. Сердце – метафора, чувства – решение, голова – сомнения и страх, и выбирая голову мы идём против самих себя...". Я чего запомнила так дословно, не понимала что это значит, даже записала как великую мудрость, а потом его не стало и я поняла, что боялась сделать себе больно проявив симпатию, а в итоге осталась истекать кровью даже не ведая чтобы он ответил на простое " ты мне нравишься". — Ты поэтому нас так свести с Антоном пыталась? — Ты просто на него похож слишком, а у Антона порой загонов выше крыши, меня флешбэками пришибло, вот я и пыталась себя через вас спасти. Получилось, наверное. — Ты его любишь? – с некой опаской спросил Арсений, не зная какого ответа боится больше. Алина за это время стала близким другом, сестрой даже, и сейчас смотреть на неё такую было почти физически больно. Арсений вдруг понял, насколько важными для него стали она с Антоном, и каким трудным станет расставание. Теперь все опасения Антона уже не казались бредовыми, а от мысли, что послезавтра может закончиться их история сердце болезненно сжалось. В голове одно за одним проносились моменты проведенные вместе и Попову потребовалась вся его сила воли, чтобы прямо сейчас не сорваться и не побежать к Антону, которого внезапно стало слишком не хватать. Это было глупо, это было по-детски, но Арс понял, что, наверное, влюбился. Так наивно, сильно и глупо, как только дети и влюбляются. Чтобы до мурашек, до дурацких улыбок и щемящего ощущения за ребрами. Точно дурак. — Сейчас уже нет, раньше любила. – прерывая мысленный поток у парня и возвращая его в реальность начала девушка, – Болит сильно, но я не привыкла страдать, мне идти всегда нужно, тогда и решение находится. А вы показали, что иногда на мир иначе взглянуть надо, вот я и решила остаться подольше, в лагерях, говорят чудеса случаются. — Кто говорит? — Моя вера в будущее, которое будет светлее прошлого, и ещё кто-то, кто пожелал остаться тайным. Пока. — Звучит интригующе! — А, то! Пошли какао пить, – получив кивок девушка развернулась и вышла с балкона, а Арсений бросил последний взгляд на светлеющее небо, только сейчас замечая, что дождь закончился. *** Антон проснулся очень рано, за окном только-только светало, и комната была заполнена синеватым светом. Бросив взгляд на пустующую кровать, он нелепо потянулся и сел, свешивая ноги вниз. Пол холодил голые ступни пуская по ним мурашки, и парень нашарил в темноте сланцы. Часы показывали начало шестого, сна, однако, не было ни в одном глазу. Видимо так на несчастном организме отыгралось вчерашнее утреннее пробуждение. Как бы там ни было Антон, удостоверившись, что в ванной пусто натянул на себя толстовку, замечая отсутствие полюбившейся Арсению кофты, и вынув из рюкзака сигареты вышел из комнаты. С начала смены никотина в его организме не было. Желание притупилось, да и неправильно это как-то – курить в лагере. Сейчас же было именно такое настроение, а потому он тихонько открыл основную дверь и прошмыгнул на улицу, запирая отряд снаружи. Хотелось верить, что Арсений где-то недалеко и чуть что сможет спасти детвору, потому что оставлять корпус открытым, тем самым позволяя мелким сбегать, тоже не было решением. Можно было ещё не курить, или расположиться на балконе, но эти идеи парень отмёл и сейчас шёл на аллею. На улице было противно зябко, сильный ветер задувал холод за шиворот, а мелкие капли дождя противно стекали по коже. Выползать в разгар непогоды в одних шортах и сланцах на улицу было очень глупой идеей, но тупить Антон умел и делал это охотно. Уже на половине пути у него появилось осознанно дикое желание развернуться и пойти обратно в корпус, организм же бунтовал, заставляя продолжать путь сжимая в кармане сигареты. Дождь постепенно уменьшался, но холодный ветер всё так же пускал мурашки по коже. На аллею идти парень таки передумал, сворачивая к эстраде и забираясь на сцену. Стены закрывали его от ветра, а условно темный уголок от лишних глаз. Достав из кармана зажигалку, он поджег кончик сигареты наконец-то затягиваясь. Едкий дым пополз по венам заполняя все вокруг и оседая в легких, позволяя блаженно закатить глаза. Такое привычное, но уже забытое чувство вновь накрыло парня с головой, и он расслабился. Дождь прекращался, а небо постепенно светлело, заполняя лагерь необычным сиянием. С каждой затяжкой дышать становилось парадоксально легче, а кончики пальцев приятно покалывало от ощущений. Ветер всё еще задувал холод под толстовку, заставляя зябко морщиться, а сигарета дотлевала, оставляя на губах горьковатый привкус. Потушив бычок о стену парень закинул остатки вместе с осыпавшимся пеплом в коробку, дабы не мусорить подставляя и вожатых и детей, и развернувшись на пятках оттолкнулся от покрашенной стены направляясь к корпусу. Конечно, в другой раз прогулка не ограничилась бы таким коротким забегом, но сегодня погода была действительно ужасной, а потому пришлось возвращаться в отряд. Дорогу, однако, парень чутка разнообразил, обходя корпус с другой стороны и рассматривая высокие сосны в утренней дымке. Уже подходя к двухэтажному зданию, парень заметил подозрительный свет из окна на первом этаже, а поравнявшись с ним обратил внимание на две застывшие фигуры, что смотрели прямо на него. Мгновение и окно приоткрылось, являя Шастуну удивленного Арсения в его же кофте. — Ты чего не спишь? — Дождь разбудил, вот с Алиной какао хлебаем сидим, а тебя, где черти носят? — Курить ходил, – как-то отстраненно ответил Антон, опасаясь реакции. — Курить? Арс, а че ты не сказал, что у этого длинного курево есть? – всовываясь в проем между Поповым и окном нагловато спросила Алина, махая Антону и разворачивая брюнета к себе лицом. — Та ты и не спрашивала как-то, – пожимая плечами сказал Попов поворачиваясь снова к Антону, – замерз? Иди к нам давай! – забираясь обратно в комнату и кивая парню на вход. Проводив брюнета удивленным и слегка недоуменным взглядом, Антон пожал плечами и все же направился ко входу. Какао значит они хлебают, вот уж. *** — И что говоришь, она реально остается еще? — Многие же по два месяца приезжают, так что да остается. — А Миха? Она ж в последнее время за ним только так стелиться, как же они будут ежели их разлучить? — Миха вообще вроде до конца лета планировал, так что думаю погуляем мы еще на их свадьбе, – подмигивая и отпивая горячий напиток сказала Алина. Они с Арсением действительно пили свое какао, и Антон с радостью составил ребятам компанию. Горячий напиток приятно согревал изнутри, а одолженный Алиной плед укутывал, даря тепло снаружи. Они с Поповым разместились на Алининой кровати замотавшись в теплую ткань обнимаясь под ней. Открыто нежничать при девушке было как-то странно, а вот так ненавязчиво вполне себе. Она, конечно, все понимала, но проверять на прочность её нервы желания не было. Девушка же сидела на все той же кровати только с другой стороны, прижимая к себе подушку и жуя печенье с ярмарки. Антону про случай на балконе не говорили прямо, но он все же чувствовал неладное кожей. Арсений перед этим уточнил можно ли будет поведать Антону историю ее судьбы, и получив удовлетворительный ответ выдохнул радуясь, что удастся избежать неловких пауз и вопросов. Понятное дело с ходу нагружать парня всеми тонкостями чужой биографии он не собирался, зато при случае сможет приоткрыть завесу тайны. — О смс-ка от админки – радуйтесь господа не будет зарядки! — О чудо какое, а с флешмобом что там? Не отменят хоть? — Не должны, разве если совсем ливень начнется, – откусывая кусочек песочной печеньки тут же запивая его какао ответила Алина заинтересованно водя пальцем по экрану. — Не хотелось бы, все-таки всю смену готовились, обидно будет, – вклиниваясь в диалог ребят сказал Арсений, потянувшись через Антона и ставя чашку на прикроватную тумбочку, – и вообще сколько времени если они уже пишут? Я-то так телефон и не забрал с комнаты. — Не волнуйся, рано еще, даже семи нету, не знаю че их поднесло в такую рань, но вы даже выспаться при желании успеете, – продолжая что-то выводить на экране смартфона отрешенно сказала девушка, другой рукой стряхивая крошки на пол. — Ладно, мы тогда пойдем, наверное, ты это, приходи если что! – улыбаясь и сползая с кровати сказал Антон, тут же протягивая руку желая забрать сигареты со стола, чтобы со спокойной душей пойти к себе. — А это с твоего позволения я пока оставлю, перед завтраком верну, не тоскуйте! – утаскивая заветный коробочек и снова вникая телефону. Обменявшись удивленными взглядами, парни лишь кивнули, покидая комнату. Сегодня был последний полноценный день смены, провести который они хотели незабываемо и обязательно вместе. В комнате хаотично валялись носки и футболки, а из окна проникал утренний свет – такая себе идиллия, когда тихо не просто сам с собою, а со всем материальным в помещении. На самом деле за время пребывания этих двоих в лагере комната, казалось, преобразилась до неузнаваемости. Вещи валялись на не всегда своих местах, на столе двадцать пять на восемь стояла чашка Арсения, в которой обязательно что-то плескалось на дне, а кровать Антона превратилась во второй шкаф. Расставаться с этим помещением тоже не хотелось, так как скрипящая иногда кровать, потертый временем стол и невзрачные занавески создавали такой уют, который в своей однушке Антон и представить не мог. Хотя, возможно, дело в людях? Ведь дома помимо всего прочего нет Арсения, а это, пожалуй, основной показатель. Присев на ставшую родной кровать парень усмехнулся, осматривая эту комнату с трудом понимая, что совсем скоро придется расстаться. Начнется новая смена, сюда заедут другие люди, и возможно им Алина будет так же гадать на своих картах. Поразительно как много дня него стало значить это все. Каким сентиментальным он успел стать. И все из-за Димки, нет он точно прибьет его при встрече, однозначно! — Опять задумался об отъезде? — Не опять, а снова. А что ты хотел? Это место стало для меня знаковым, я не смогу так просто отпустить его, – стараясь убедить черт знает кого и почти шипя ответил парень, несчастно глядя поверх чужого плеча. — Бля, Тош, если так хочешь давай запишемся в админке резервом? Ну типа если не будет кого-то хватать на август чтобы нас позвали. Ну? — Да ты голова! Точно! Ну Арс, я всегда знал, что у меня чуйка на крутых людей, иди сюда! Потянувшись, он схватил парня притягивая его к себе тут же впиваясь в губы требовательным поцелуем. Неудобная поза заставляла одного неестественно сгибаться, а второго запрокидывать голову, грозясь свернуть шею, а потому поудобнее перехватив аккуратные бедра Антон усадил Попова себе на колени, тут же забираясь руками под кофту и оглаживая мягкую кожу. С этим человеком он забывал дышать, невпопад отвечая на брошенные вскользь реплики, порой слишком сильно залипая на предмет собственной симпатии. А вот такие моменты как этот и вовсе сносили крышу оставляя его болтаться безвольной марионеткой, стараясь уцепить больше, ближе, сильнее. Попов его с ума сводил, он вместо крови по венам был и в голове засел зараза прочно, вот и приходилось поцелуями из него всё выбивать, стараясь загнать под кожу, подсесть основательно, без возможности отказаться. Губы болели от напора Арсения, а дыхание перехватывало от ощущения его ладоней на пояснице. Длинные пальцы гладили кожу совсем рядом с краем шорт и от этих действий ебашило не по-детски. Он и сам старался перехватить инициативу сжимая арсовы бедра и оглаживая лопатки. Они сплелись в какой-то кокон из конечностей не особо различая, где чья нога, а где рука, не отдавая отчета, с каждой секундой распаляясь все сильнее. По грани они в последнее время ходили часто, переступить же её не было ни сил, ни возможностей. Лагерь едва ли место, в котором будет уместно переспать. Глупо отрицать что хочется, глупо, потому что хочется до блядских искр перед глазами и шума в ушах. Хочется так сильно, что порой Антон плюнуть думает на то, что у него с парнем ничего и никогда, в отношениях он меньше недели, да и вообще они вожатые. Этих тупых "но" слишком много, чужие взгляды слишком обезоруживающие, а поцелуи выбивают последние адекватные мысли. Арсений прав, записаться в так называемый "резерв" идея крутая, особенно для их случая, но и после смены нужно как-то налаживать контакты. Потому что записанный в телефонной книжке "Арс индюк-слендермен-вожатый" вполне мог стать каким-то "Любимка Сеня", а тут уже и совместные прогулки, и ночные сеансы кино, и общее спальное место со всеми вытекающими. Тяжелая, одним словом, взрослая жизнь, ну или не очень тяжелая, ну или не очень взрослая, ну или не очень жизнь. Явно не жизнь, если учитывать то, с какой страстью в глазах выцеловывает его ключицы Арсений, прихватывая зубами кожу и пуская по телу мурашки. Тут хочешь не хочешь, а как личность кончишься, поддаваясь на встречу долгожданным ласкам, совершенно не следя за временем, подъемом и отрядом. На всякий есть Алина, которая прикроет, а сейчас Антону слишком-очень-сука хорошо. - А-аа-арс! *** Кто на завтрак дает молочную кашу с рисом? Антон уже пять минут сидел, ковыряясь ложкой в субстанции именуемой "молочной кашей" и ожидая, когда забывчивые повара таки принесут ему что-то альтернативное, коль такое имелось. Это было уже какое-то открытое хамство, потому что принести аллергику аллерген и заставить его есть это цинично, ребята. Зарядку действительно отменили, хотя дождь уже давно закончился. В целом поводом для грусти это не стало, но рис настроение подпортил знатно. Из-за погоды поход в бассейн ожидаемо отменили чему Антон был крайне недоволен, внезапно осознавая, что не наплескался за целую смену и сейчас крайне этого хочет. Однако, стоит отдать должное Арс с Алиной поддержали его настроение, понимая, что бассейн действительно крутая штука лишаться которой в последний день не хотелось. Вместо купания отрядам предложили внеурочную репетицию, просмотр фильма в отряде или прогулку на свежем воздухе из чего пингвины ожидаемо выбрали первое. На Вику общая меланхолия тоже распространялась, а потому отряду - в лице Антона с Арсением – очень уж захотелось прогнать номер для флешмоба лишнюю тройку раз. — Давайте! Пять, шесть, семь, восемь! Мелодия из колонки заполнила всё осязаемое пространство заряжая ребят энергией. Четкие движения, отточенные повороты и перестроения, всё доведено до идеала. Музыка словно исходит от самих ребят, а их движения и есть её отпечатком. Они будто не просто танцевали под очередную песенку, а показывали саму её суть движениями. Они визуализировали песню! Это было настолько невероятно и настолько за гранью, что Антон на какое-то время даже дар речи потерял, как дурашка, наблюдая за подопечными с открытым ртом. Его ребята вытворяли такое, что дух захватывало. Как не крути, а им с Арсом достался самый талантливый отряд. Прогнав номер несколько раз и подчистив и без того идеальные моменты, Вика была освобождена и выпущена в свободное плаванье, а пингвинья семья засела в игровой. — Ну что? Как кому смена? — Ну она же еще не закончилась! – несвязно промямлил кто-то из ребят очень грустным голосом. — И то верно, но отставить грусть! В мое время в конце смены мы друг другу на галстуках писали адреса, пожелания и прочие приятности. Сейчас время прошло, а традиция хорошая, вот только давайте вместо галстуков сделаем такое с фотографиями, – продолжил Антон стараясь зарядить детей на позитив. — Вот, хорошее дело Антон Андреевич говорит, сегодня вам вечером выдадут фотографии, и вы все оставите друг другу послания. Только что-то действительно значимое и запоминающееся, а сейчас предлагаю организовать коробку впечатлений, – доставая из-за кресла небольшой картонный коробок обклеенный всякими стразами и лентами сказал Арсений, протягивая эту махину Антону, и продолжая рассказ – мы раздадим вам листочки и вы напишите туда несколько приятностей о смене, а потом мы перемешаем их и раздадим завтра каждому по листочку. — А если свой же попадется? — Поменяем! Так у каждого из вас будет случайный листик с приятными пожеланиями и впечатлениями случайного человека из отряда. Помните сейчас мир проще, но потеряться в нем все так же легко. Вы все очень сдружились, и мы надеемся, что за пределами лагеря дружба только усилиться, но такие мелочи будут греть сердце всегда. — Так же вы можете приносить сюда все сувениры со смены и оставлять их тут на столе, возможно найдется кто-то для кого ваш браслетик или маршрутный лист с мероприятия станут ярчайшим воспоминанием! — А теперь в мафию? *** Прелесть последнего (полноценного) дня заключалась в том, что он весь такой ленивый и неспешный. Все прогуливались по лагерю, стараясь запомнить каждый кустик, обменивались впечатлениями и просто по-доброму грустили понимая, что смена увы заканчивается. Некоторая часть пингвинов выявила желание сходить к Алине вниз порисовать что-то запоминающееся, остальные же лениво разбрелись по комнатам. До обеда была назначена ещё одна, финальная, репетиция с Викой, но и до неё времени было валом, что уж говорить о самом обеде и тихом часу после. Театр уже провели, пораньше отпуская юных актеров. Конечно, не плохо было бы организовать ещё пару репетиций, но это позже. Сейчас же коллективным и очень ленивым умом было решено валяться в корпусе, а потому Арсений весьма занятно перебирал свои манатки раскладывая их стопочками и что-то пересчитывая, а Антон лежал, буквально плюясь в потолок. Настроение было пойти в лес, но дорогу однозначно размыло, а топтаться в грязи желания не было. Малые звали поиграть в какую-то настолку, но парни вежливо отказались, потому что лимит времяпровождения исчерпал себя ещё на заполнении коробочки впечатлений, не говоря уже о мафии. Время тянулось безумно медленно, а шуршавший под боком Арс уже начинал раздражать своей молчаливостью, когда неожиданно задал весьма несвойственный ему вопрос: — Антон, а что, если я приеду к тебе сразу после смены? Вещи у меня с собой есть, предупреждать никого не надо, не три года в конце концов, а перспектива провести с тобой время бесценна. Ну что? – как-то боязливо, будто предполагал, что Антон сможет отказать. За день это был уже не первый подобный жест симпатии, и пугался уже Антон. Вечно слегка отстраненный, сегодня Арсений весь излучал любовь и нежность. Не сказать, что парню это не нравилось – просто непривычно. — Ты уверен в этом? Не подумай, я сейчас верещать от радости готов, просто это так не похоже на тебя, – делая акцент на последнем слове и садясь на кровати ответил Антон, взглядом изучая фигуру брюнета. — Просто мы сегодня разговаривали с Алиной. – как-то загадочно начал Арсений, делая паузу и собираясь с мыслями, – Ты знаешь, почему она не поехала за границу как планировала? — Признаться честно нет, она часто говорила об этом, но мне казалось, что там что-то личное, – неловко повёл плечами так, будто хотел стряхнуть с них что-то тяжелое ответил Антон. — Я сегодня проснулся от дождя, противно так, не знаю даже, ну что собрался тихонько, оделся и пошёл на балкончик посидеть. Прихожу, а там Алина стоит, говорит не спится, ну я ж, чего доброго, заговорил. И как-то вскользь упомянул эту тему, она помрачнела сразу, насупилась как-то. А потом рассказала, что и как. Кратко пересказав историю девушки, упомянув, что разрешение он получил Арсений замер, наблюдая за эмоциями на таком родном уже лице. Антон сначала непонимающе хмурился, а потом эмоции сменялись настолько быстро, что Попов устал выделять отдельно каждую. — Я вот услышал это, и честно тебе скажу, никогда не плакал, а захотелось. Такое противное ощущение пустоты и мелочности, будто всё для чего и чем ты жил простая иллюзия. — Арс, – совсем обреченно ответил Антон прижимая брюнета к себе. Тот сейчас утратил всю свою уверенность, теряя разом и запал, и эмоции. Сердце противно щемило от боли сразу за двоих родных людей, и Антон, лишь сильнее прижал к себе Арса порываясь задать волнующий его вопрос. — Почему вы расстались с Алёной? Ты говорил, что там интересная история, – поднимая голову и смотря в упор. *** — Вот так и вышло, смахивая с лица выбившуюся прядку волос и заправляя её за ухо ответил брюнет. Казалось, словно ему действительно стало легче, стоило только высказаться. История, там, конечно, не Шекспировская, и даже не Алинина, но тоже занятная. Расстались относительно даже мирно без драк, ссор и судов, но предзнаменующие расставанию события окупали этот недостаток драмы сполна. Об Алёне до сегодняшнего дня Антон знал лишь очень отдаленные сведения, ну была и была, ну благодаря ей познакомились Арс и Поз, ну была у них интересная история. Всё. Он даже не мог вычленить для себя её образ, что уж говорить о характере и прочих вещах. Начали встречаться они, как и все, расстались в целом тоже. Первая почти серьезная почти любовь, эмоции, юношеский максимализм и вот два сильные характером человека пытаются ужиться, постоянно перетягивая одеяло. Компромисс как явление отсутствует, скандалы и ссоры по пустякам становятся привычнее пресловутых "Доброе утро любимый", а состояние в компании друг друга всё чаще ниже плинтуса. Арсений, как натура романтичная пытался что-то исправить, но постоянно упирался в то, что просто не может быть рядом с ней. Красивая, умная, веселая, в Алёне было всё, но это всё не совпадало с Арсением, а это главный минус. Наконец-то он не выдержал подобной канители и предложил расстаться. Удивительно, но не было слез, обид или скандалов, они разошлись очень даже мирно, напоследок проведя шикарную ночь и обещая себе забыть друг друга. Потом пересекались несколько раз, смеялись с собственной глупости и уходили к новым партнерам. Сейчас это всё кажется мелочным, особенно когда под боком лежит Антон, тихо посмеиваясь с того, как Алёна неделю не могла забрать у Арса свою пижаму, что её он таскал в рюкзаке как сувенир. Тогда же Арс всерьез решил, что не достоин отношений и не сможет дать любимому человеку всё, что тот потребует. — Не знаю, что ты там себе придумал, человек голубых кровей, тонких душевных ориентаций и сложного характера, но тебя я люблю любым, даже таким противным и манерным. — Ты меня что? – как-то слишком ошеломленно для ситуации переспросил Арсений, таращась на Антона во все глаза. — Люблю, никогда не думал, что буду говорить это спустя две недели знакомства, но люблю. — Ты самый прекрасный человек в моей жизни! – увлекая парня в невероятно нежный поцелуй, стараясь передать всю нарастающую внутри бурю. Порой обстоятельства складываются очень неожиданно, но ведь в этом и прелесть? *** На тихом часу украшали площадь. Палыч со своей шайкой таскал стремянки и молотки с гвоздями, а молодые и резвые вожатые всем этим орудовали. Арсений был одним из тех, кто руководил общей частью процесса направляя и подсказывая коллегам. Разговор по душам помог вернуть это чудо к жизни на радость и Арсу и Антону. Он снова улыбался и вёл себя вполне естественно. Над площадью красовались флажочки и разные гирлянды. Вожатые веселились и дурачились, заготавливая атрибутику предстоящего праздника, а дети явно не спали в отрядах. Админка поручила вожатым к вечеру изъять с отрядов все тюбики пасты и всяких там кремов, не желая потом долбаться с возникшей у кого-то аллергией. Конечно, всё можно было уладить на уровне детей, но из года в год хоть один индивид таки умудрялся обмазать соседа пастой, а Королевская Ночь не щадила никого, вот и пришлось прибегать к крайним мерам. Безусловно даже такой ответственный подход не отменял факта находчивости юных дарований, способных учудить что угодно и при каких угодно обстоятельствах, но перестраховаться, надеясь на адекватность отдыхающих никогда не будет лишним. Пока все занимались оформлением Вика сидела в углу площади нервно дергая ногой. Волосы распущены и скрывали лицо с обеих сторон, а стопа двигалась скорее всего в такт музыки в наушниках. Иногда казалось, словно без музыки она не проживет и дня, потому что одних только наушников у неё было три пары; что уж говорить о колонке, с которой она не раставалась даже на Ивана Купала. Вот так пришли все с венками и свечками, а она с блютуз колонкой в руках. Такая преданность собственному делу забавляла и удивляла, заставляя умиленно улыбаться каждый раз, когда она что-то напевала себе под нос или отбивала ладошкой знакомую мелодию. — Что слушаешь? – подсаживаясь к брюнетке и стягивая наушники спросил Антон. Спина болела от постоянного нахождения в движении, а Арс с Алиной испарились помогать кому-то нуждающемуся, поэтому пришлось приставать к Вике. — Песни отрядов на флешмоб, ваша определенно любимая, – смущенно улыбаясь и отключая наушники от смартфона. — Переживаешь? — Честно говоря очень, такая ответственность. Все отряды будут танцевать то, что поставила им я, и это волнительно. — Ты справишься! А скажи по секрету за кого больше всего переживаешь? — Конечно за вас, тут без шуток, идея крутая, да и ребята умницы. Ещё первый, там Даяна тоже очень старалась. Они ж, понимаешь, лбы здоровые, почти как мы, а должны танцы танцевать. Ещё и негласное правило, что первый отряд на подтанцовке у вожатых и выполняет всё что, что не делают они. Тут мы, студенты херней маемся, а им ещё год два школы доучиваться. Вроде взрослые, а по факту дети детьми. Да что я рассказываю, у вас такие же, год разницы всего. Девушка отвернулась задумываясь, а Антона будто холодной водой облили, а ведь Вика права – старшим отрядам труднее всего. Многие из них приезжают на свой последний заезд, всё ещё лелея в душе воспоминания о ярких сменах, и тут их ждет ответственность, к которой многие не готовы. Помощь вожатым, участие во всех мероприятиях и почти полное отсутствие того самого "отдыха". Они выкладываются на максимум, помогая вожатым, получая за малейшие оплошности. Теперь пингвины в его глазах перестали быть обычными детьми, и стали более осознанными чудиками, которые хоть и раздражали все равно неизменно влюбляли в себя. М да, неприязнь к детям, судя по всему, осталась за воротами лагеря, а может дело именно в его отряде? Да, пожалуй, всё дело в его пингвинчиках, проникнуться чувствами, к которым он успел. *** Флешмоб поражал. Яркие образы, веселое настроение и резко улучшившаяся погода. Все смеялись, шутили и выглядели как никогда заряженными. Пингвины ютились возле вожатых повторяя движения и нервничая. Выступали снова с самых маленьких, а потому времени настроиться было предостаточно. Админка обрадовала старшие отряды разрешая им встретить рассвет и при условии хорошей погоды сделать это в лесу, конечно если всё пройдет гладко. Поэтому дух был более чем боевой, а настроение как никогда веселое. Легкое же волнение давало необходимый сейчас баланс и дозу адреналина, так что успех был очевиден. — Народ, все всё помнят? – получая дружный, и, главное, положительный ответ, девушка улыбнулась, – гитары в углу, в конце не забудьте, что поменялась расстановка, чуть что не теряемся и импровизируем, ну с Богом! Объявили второй отряд и ребята засеменили в сторону импровизированного танцпола подбадривая друг друга и улыбаясь.

«The Final Countdown» – Europe.

Заиграл проигрыш и ребята по одному стали выходить на свои места. Музыка становилась всё динамичнее, на смене мелодии начались первые движения и зал ошеломлённо присел. Четкость, синхрон и уверенность движений примагничивали взгляд, не оставляя возможности отвести его или моргнуть. Начались слова и весь мир будто прекратил существование, Антон прижался всем телом к Арсению наблюдая за тем, как их ребята невероятно четко и красиво исполняют движения. Возле первого ряда стояла Вика, прижимая кисть к губам, и очень волнуясь. Сил моргать или говорить не было, а мелодия, казалось, заполнила абсолютно всё унося куда-то далеко. На припеве Антон чуть пошатнулся, потому что это было непревзойденно, динамичная музыка и четкие движения, обескураживающие улыбки и абсолютно детская непосредственность не оставляла шансов сомнениям, а гордость зашкаливала, грозясь перевалить за показатель "невозможно". — It's the final countdown! Крик неожиданный и пробирающий до мурашек, и неясно планировался он изначально или это всё чудеса импровизации, но эффект произведен невероятный. Дыхание перехватило, глаза бегали по ребятам, а гордость распирала изнутри. Наконец-то гитарная партия, и несколько мальчишек с отряда схватив приготовленные заранее инструменты создали перфоманс ради которого можно было начинать целую смену. Остальной отряд окружил их, хлопая и подбадривая, а Вика буквально прыгала от восторга. Музыка постепенно стихала, движения становились более плавными, а улыбки напротив только ярче. Весь лагерь уже стоял, аплодируя и поддерживая, а Антон чувствовал себя невероятно счастливым. Последние ноты, секунда и зал взорвался неслыханными овациями. Кто-то с админки закидал ребят конфетти из хлопушек, а счастливые лица излучали столько энергии, что впору дать электричество в несколько небольших городов. Выждав буквально секунду, парни подбежали к отряду обнимая их и крича какие они умницы. Счастливые лица, улыбки до ушей, конфети в волосах и самая яркая фотография за историю лагеря. Вика тоже подбежала, тут же вешаясь парням на шею и расцеловывая их в щеки. Обняв каждого с отряда по очереди, она извинилась и побежала к первому отряду, лица которого тоже сияли, обещая лагерю многое. — Вы лучшие! — Вы тоже! Их попросили отойти, но дали несколько минут перевести дух прежде, чем объявлять следующий отряд. — Такого завершения смены, у них, я уверен ещё не было! – обнимая каких-то девчонок, сильно растрогавшихся и вытирающих поплывшую тушь, сказал Арсений, улыбаясь ярче всего мира. — Это точно! А кто решил фразу прокричать? — Мы вместе, не помню кому пришла идея, но об этом даже Вика не знала, – стараясь отдышаться пролепетал Олег, который сидел, раскинув конечности жадно отпивая воду. — Ну молодцы, ну молодцы! Думаю, благодаря вам, мы с Антоном Андреевичем премию получим, – смеясь сказал Арс, оборачиваясь к шатену, – или возможность провести чуть больше времени вместе. Посидите после ужина немного с Алиной? — А вы нас в лес поведете ночью? — Только если весь отряд будет готов к этому, и пообещает завтра не забывать текст. — Обещаем, – хором ответили ребята довольно улыбаясь. — Договорились! *** После ужина в лагере царила необычная атмосфера. Админка снова таскала хворост на уже последний костер, ребята то тут то там плакали, не желая расставаться, а на площади не переставая играла музыка. Дискотека сегодня была почти до полуночи для старших и до одиннадцати для малышей, чему все были несказанно рады. Антон стоял у корпуса носком кроссовка выводя узоры на асфальте и ожидая когда его голубоглазый парень соизволит выйти из корпуса. Хоть эта ночь и будет особенной, посидеть вдвоём им вряд ли удастся, потому что лес, тьма и дети звучит слишком страшно в одном предложении, так что не до романтики. Было решено скоротать время и пройтись по территории, запоминая каждый её уголок, но Арсений, как всегда, копался. Что двигало им было непонятно, но нервы начинали сдавать. Наконец-то в дверях показалась черная макушка, а следом вышло и остальное тело. Белая майка, короткие шорты, синие кроксы и два стаканчика с кофе в руках. — Я думал, что у нас закончились стаканчики, – негодуя, но благодаря за ароматный напиток сказал Антон, забирая стаканчик. — Я у Алины попросил, она сегодня на раздаче, – отпивая напиток и поворачивая в противоположную от площади сторону. Ветра почти не было, а потому, не смотря на вечер холодно не было. Парни общались о чем-то отдаленном попивая кофе и смеясь. Атмосфера была теплой и уютной, кофе заканчивалось, а воздух казался мягким. Разве может воздух вообще быть мягким? — Стой! – дергая парня в кусты прошептал Арсений взглядом указывая на парочку, что сидела в необжитой части лагеря. — Даяна? С Михой? – получая кивок парень шаловливо улыбнулся. Парочка сидела на скамейке о чем-то мило беседуя. Миша приобнимал девушку со спины, шепча что-то на ухо, а та откровенно сыпалась со всех его шуток. — Во романтика, не то, что у нас с тобой, – засмеялся Арс противореча собственным словам и утягивая его Антона в нежный поцелуй. — Да вообще, где мы, а где... черт, романтика, – нервно выдыхая и переместив руку на чужую спину, – хватит так делать! — А я думал тебе нравится, целуя мягкие губы и устраивая руку на пояснице лукаво ответил Арсений, наблюдая за реакцией. — Ты невыносим! — Оскорбляешь! – углубляя поцелуй и чувствуя запястье в волосах довольно промурлыкал Попов. Романтики у них нету, конечно. *** На дискотеке все плакали, танцевали, пели и снова плакали. Кто-то из вожатых прыгал через костер, парни затягивали песни, бренча что-то на гитарах, а девушки обнимались рыдая навзрыд. Отряды сидели кучками не перемешиваясь, а админка и сама в открытую хлестала волшебный напиток из термоса Миши. Антон с Арсением отдали ребятам свои галстуки вожатых позволяя оставить там памятные надписи, а Алина как-то лукаво улыбалась фотографируя их. Песни сменяли друг друга, спать хотелось всем, но идти в отряд никто не планировал, а слезы уже пропитали воздух. Первый отряд собрал хоровод, а на медлякк Арсений пригласил Антона занимая место почти посредине. Они таки поцеловались на закрытие, на глазах у всей смены. Возможно, увидели это немногие, так как парни стояли в паре, но Миша смотрел как-то слишком забавно, а Даяна лишь смеялась, отвечая что-то про то, что не ошибается. Тепло было не только из-за близости костра и тела любимого человека, но и от осознания того, что порой одна смена в лагере способна изменить всю их жизнь. В телеграмме Позов слал какие-то мемы, а Антон не понимал почему ему не спится, прижимаясь к Арсению. Кто-то включил гимн лагеря, а потом и обратный отчет.

Десять

Антон улыбнулся, притягивая к себе Арсения.

Девять

Кто-то совсем громко заплакал, заставляя сердце судорожно сжаться.

Восемь

Одинокая щепка от костра упала под ноги.

Семь

Миша поцеловал Даяну под смех и поздравления, доносящиеся со всех сторон.

Шесть

Маргарита Сергеевна крикнула что-то про лучшую смену.

Пять

Все стали начиная кричать во весь голос.

Четыре

Ветер заставил костер взмыться в самое небо, а людей ошеломленно вжаться в сидения.

Три

Алина обняла парней со спины говоря, как сильно их любит.

Два

Пингвины взялись за руки, образуя небольшой круг.

Один

Хором прокричал весь лагерь так громко, что, казалось, услышала вся галактика. Последний день в лагере подходил к концу, а последняя – Королевская ночь, только начиналась... ***