Смена в Жизни

*** — Антон Андреевич сфоткайте нас пожалуйста! Ксю быстрее! Королевская ночь. Пожалуй, для всех, хоть единожды бывавших в лагерях эти два слова значат слишком многое. Это воистину каноничное событие, пройти через которое большая честь. Традиционно в последнюю ночь смены все обмазывали друг друга зубной пастой, воровали всякую мелочевку с тумбочек и всячески терроризировали вожатых. В Смене, всё, ожидаемо было иначе. Старшим отрядам, во избежание подобных происшествий позволили встретить рассвет под боком у вожатых, а значит никаких вам аллергических реакций на мятную пасту. Сейчас было около часа ночи, спать почти не хотелось, а воодушевление было ощутимым. Детвора записывала видео на память и обменивалась всем, чем не обменялась днём. Арсений пошёл с Алиной за пледом, потому что девушка замёрзла, и за какао для них троих. Миха настойчиво предлагал глоток другой, но у Антона не было ни сил, ни желания сейчас делить с парнем термос с алкоголем. А потому, пока до утра, а там и до конца жизни он отложил занятное времяпровождение. Песен сыграно и спето за время, пока они сидели у костра, очень много, но репертуар не то, что не заканчивался, он, казалось, набирал оборотов. Оборотов набирала и безумная тоска, вызванная осознанием того, что уже утром придется уехать отсюда. Смена казалась разве что не раем на земле, а потому прощаться с ней всё ещё не хотелось. Мысленно стряхнув противно-печальные мысли и сделав соответственный жест головой, Антон таки принял предложение Михи и сделав несколько глотков отдал бутыль обратно владельцу. В этот раз или количество газированного напитка в пропорции с коньяком было меньше, или ещё что, но пить эту дрянь было возможно. Полагаться на чудодейственность этой магической бурды в борьбе с волнением было весьма опрометчиво, но Антон уже выпил. Продержаться до утра было трудно, но игра стояла свеч, а потому сделав мысленную пометку о бодрящем кофе чуть позже Антон уселся на лавку вытягивая ноги. Вокруг костра собралась вся комашня мира, и сидеть вот так было рискованно, но чем бы черт не тешился. Сфотографировав очередную парочку подружек на фоне костра, и передав им смартфон с отвратительно размытыми кадрами, он полез в собственный. На экране блокировки таки стояла их с Арсением фотка, только не та с костра на Ивана Купала, а новая, которую они сделали, когда ходили рассвет встречать. Сначала парень хотел поставить фотку с Алиной, но потом не нашёл ни одной подходящей, и оставил эту.

Пьяное солнце – ALEKSEEV

— Антон иди сюда петь будем! — Я текст не зн... — Знаешь! Давай! Подбежав к Михе и воодушевившись, Антон сел на лавку. Уже порядком поддавшие вожатые и первоотрядники были знатно веселее всех остальных в лагере, а потому вокруг них царила своя, особенная атмосфера. Срывающимися голосами они наперебой вытягивали знакомые строчки, путаясь в окончаниях и словах. На припеве неизвестно откуда появился Арсений, который накинув плед на плечи Антона утроился сзади, перебирая русые пряди. — Я помнил всё, и всё забыл... Арс вытягивал удивительно чистые ноты, и Антон заслушивался, растворяясь в нежных прикосновениях его пальцев. — Арсений лучший! Арсений лучший! – подразнить этого неземного парня было задачей Антона, а потому почувствовав, как тот сильнее дернул его за пряди мягких волос, усмехнулся. — Да заткнись ты, придурок, я для тебя лучший, а для них так, массовка. — Ребят, пойте, а то своим шёпотом всё портите! Раздался смешок Алины, а следом припев такой знакомой песни. — Раз! Два! Три! — Мимо нас, мимо нас! Пьяное солнце-е! Оно уйдет и больше не вернется-я! Ну что же ты молчишь, не поднимая гла-а-аз! Мимо на-а-ас! *** Делать подобное было смертельно опасно, и Антон понял это ещё на Ивана Купала. Сейчас же в крови вместо крови был согревающий напиток Михи и адреналин, а потому здравый смысл постепенно улетучивался, подкидывая подобные идеи. Арса тоже понесло, потому что тот героически решил, как и все вожатые выпить этой бурды, что подействовала на его организм весьма нелинейно. Он не стал вести себя как неадекват, творить полную дичь или настырно лезть к Антону, наоборот расплылся лужей по лавке и мирно вторил песням, что затягивала местная элита. Долго, однако, такой спад энергии не продлился, и уже минут через двадцать он вместе с отрядом и собранными по кустам представителями первого бегал хороводом вокруг костра. В темноте это всё больше походило на изгнание демона, а не на празднество в честь конца смены, а от яркого, контрастного костра рябило в глазах. Гитара, которая аккомпанировала всем сегодняшним хитам была отложена в сторону, а музыка играла уже с чьего-то телефона. — Нет, я не буду прыгать с вами через костер! — Ну Алиин, – сложив руки на груди и попытавшись состроить милое личико, – ну тебе трудно разве, пару раз прыгнешь и всё, чего ты? — Да ну не сейчас же через него прыгать, – указывая взглядом на довольно высокое пламя ответила девушка, – пускай немного ещё уменьшиться, тогда подумаю. — Ладно, – сделав самую печальную из возможных физиономию, и стараясь сдержать смех, – вы где кстати потеряли какао, или зачем вы там шли? — А мы разлили его по дороге, Миха сказал, что тут будет что выпить, вот мы и не переделывали. — Забавно, ну да, выпить тут есть, что, вот только на любителя, так сказать, – искренне рассмеявшись ответил Антон, вспоминая нечто безумно важное, – Алина! Пошли за мной, я вспомнил кое-что, – потянув девушку за собой, по дороге вытянув Арса из хоровода и став под фонарём. Его верные спутники обменялись недоуменными взглядами, а он открыл камеру и стал между ними. — У нас нет нормальной фотки, а мне она нужна, давайте селфач, а потом попросим кого-то чтобы сфоткали. Умостившись так, чтобы на них попадал и свет фонаря, и костер не отсвечивал, Антон щёлкнул парочку кадров. Проверив и удостоверившись в том, что кадры удались, он отпустил Алину по её важным делам, а сам примостился на лавку наблюдая за детьми. Арсений же снова растворился в воздухе, исчезая в никуда. Для них подобное было не очередной бессонной ночью, а целым событием, а потому они бегали, смеялись, шутили и брали от момента всё. К утру от них едва ли будет польза, хотя, возможно, они продержаться на чистом энтузиазме, так что рано сбрасывать их со счетом. Во всяком случае Арсений их на коврики пустит, если выступление не окупит возложенных надежд, а там ой какие надежды. Пока Шастун размышлял над цветовой гаммой перспективных паласов и дорожек к нему со спины подкрался кто-то неизвестный. Высокий брюнет с голубыми глазами склонился над парнем, опаливая его шею теплым дыханием: — Пойдешь с нами в корпус? – прошептал таинственный некто, и Антон не сдержал смешка. — Бля, почему я сейчас представил тебя в черном плаще и с пистолетом? — О Боже, какой бред, ты бы ещё с косой меня представил, придурок, – смеясь в ответ и выходя из тени, – там человечки некоторые замерзли хотят приодеться, ну а некоторым как всегда то в туалет, то по делам. Вот ходил собирал, сходишь с нами? — Пошли! – вставая с лавки и разминая затекшие от неудобного сидения плечи, – и вообще, с тебя массаж, у меня в последнее время, хронически болит спина, а я вожатый между прочем, мне бегать и скакать как бабочке полагается. — Пошли уже калека, будет тебе массаж. *** Дойти до корпуса сразу они не смогли. Одеваться собрался почти весь отряд, а отпускать такую толпу собравшиеся на костровой не хотели, потому было решено всем разойтись по отрядам, а потом уже одетыми пойти в лес. Проблема возникла в том, что костер уже догорал, и бросать его так никто не собирался, решили прыгать. Сначала свои задницы на огнеустойчивость проверяли пацаны с первого и их главарь – вожатый из четвертого Миха. Потом смелее стали девчонки и Антон с Арсением, которые открыли вторую волну. Воспоминания были настолько живыми, что Арсений аж воздухом захлебнулся. Снова костер, снова чужая рука, снова колотящееся словно в агонии сердце.

несколькими днями ранее

Оттолкнувшись от земли и посильнее сжав чужую ладонь в своей, Арсений на секунду поверил в то, что умеет летать. С земли шёл жар, а раскаленный воздух касался оголенных ступней. Крик остальных празднующих сливался в гул, прохладный ветерок оглаживал ключицы, а свежесть, исходящая от реки – успокаивала. Коснувшись ступнями земли, Попов смог позволить себе вольность, заключающуюся в почти цивильных объятиях, только без подтекста, желая удержать Антона, чьи ноги отказывались сцепляться с поверхностью. Тогда Арсений мог лишь надеяться на взаимность, он боялся оступиться, а потому вёл себя как идиот. Тогда признаться в чувствах хотя бы себе было подвигом, сейчас же он сжимал чужую ладонь с весьма конкретным контекстом. Теперь он мог подходить ближе, говорить то, что думает и действовать так, как считает правильным. Антон подержит его во всем, и сомнений в этом не возникало. Они понимали друг друга с полуслова, чувствовали на каком-то неземном уровне и совершенно точно полностью дополняли. Сейчас ладошки не потели от волнения, сердце билось чуть спокойнее, а огонь под ногами не пугал так сильно. — Готов? — С тобой, Арс, всегда готов, – мягко ответил парню самый лучший человек во вселенной, удобнее перехватывая руку. И пускай это была только его вселенная, и только его человек. Так даже лучше, делить их ещё с кем-то он не хочет. — Давай! Снова прыжок, и снова всё замирает. В общедоступной реальности это длиться доли секунды, в его же это целый год. Замирает абсолютно всё. Больше нет никого, только он и сжимающая его ладонь рука. Все голоса стихли, а вакуум, образованный между ним и Антоном, заполнился неозвученными признаниями. Всё то, что так долго копилось внутри, сейчас было сказано, пускай и не совсем вербально. Дыхание перехватывало от ощущений, глаза почему-то слезились, а внутри не осталось пустоты. Ощущение земли под ногами привело Арсения в чувства, но ненадолго, сердце бешено колотилось, а запястье едва ощутимо жгло. Эмоций было так много что хотелось заорать, но он подавил это желание, понимая, что только разбудит весь лагерь. Порывисто обняв Антона и высвободив руку из цепкой хватки его пальцев, он снова почувствовал неприятное жжение на запястье. — Чёрт, что такое! – глянув на руку парень засмеялся, вызывая недоумение у Антона. — Что там такое? Арс? — Мы когда прыгали, я, ай сука-а, ногой ветку пнул и мне щепка на запястье попала. Теперь будет огромный волдырь, – показывая руку с едва заметным покраснением Антону. — Ты больной? — Та ладно, шучу, да неприятно чуток, ну это как когда картошку жаришь, и капелька масла попадает на кожу – жить буду. Детей только не пускайте близко, а то среди них травмы не приветствуются. — Арс, ну едрить колотить, не мог что ли аккуратнее как-то? Все люди как люди, а ты как ты. — Ну так в этом и прелесть, – морщась от неприятных ощущений, и дуя на покраснение. — Что у вас случилось уже? — Та Арс просто как всегда и руку обжег, – выказывая жестами и мимикой все эмоции сразу ответил Антон, которого, судя по всему, подобный инцидент убедил в том, что Арсений едва ли не нищенка, за которой глаз да глаз. — Я не удивлена, и именно поэтому я прыгать не буду, бррр, как в отряд придем я мазь дам, калеки. — Спасибо тебе, Алин. А вообще это ж круто, теперь я не должен тебе никакой массаж, я травмирован! — Я тебя сейчас добью! *** В корпусе им довелось задержаться, да и дойти до него без приключений не вышло. По дороге несколько раз чуть не навернулся Антон, на которого алкоголь и волнение за ожег Арса подействовали крайне губительно. Он всю дорогу бухтел что-то под нос, собирая все камни и неровности, так и норовя проехаться по асфальту носом. Стоило же им миновать порог комнаты, как тот потянул Арса к себе нежно целуя. — Ты.. сука... мог аккуратнее прыгать? – между поцелуями не говорил – шипел парень, выказывая разом и волнение и раздражение, – я же блять переживаю за твои графские руки! – наконец-то отстранившись от чуток поплывшего Арса сказал какой-то чересчур помятый Антон. Он потянул его к настольной лампе, чтобы поближе рассмотреть масштаб трагедии. — Блять, ещё трижды меня поцелуешь и у меня не то что ожёг, у меня всё болеть перестанет, – посмеиваясь и подходя к парню вплотную. — Ты идиот или идиот? — Я или, – положив руку на чужое плечо и утыкаясь носом в чужую ключицу, – не хотел я, ну ничего страшного не произошло, даже волдыря не будет, просто раздражение. — Вылезет волдырь – прибью! – сдаваясь и обнимая Арса одной рукой, второй забираясь в мягкие пряди. Поцеловав его в макушку и почесав как кота за ухом, Антон отстранился, подходя к двери, – гоу ту зе Алина, будем лечить твою лапу, чтобы точно волдыря не было. У Алины в комнате был настоящий хаос, хоть она и не уезжала насовсем, комнату просили приготовить к вероятному заезду. Уговоры не подействовали, и девушка убедила админку в том, что из комнаты не высунется. Однако она все равно планировала съездить за новыми вещами, а что-то отвезти домой. Так и вышло что все поверхности были усыпаны одеждой, канцелярией и прочими сбережениями девушки. Сама Алина сидела в углу у небольшого комода неизвестного происхождения и что-то в нем искала, подсвечивая себе фонариком. Недовольное бурчание девушки прекратилось громким возгласом, когда, обернувшись она застала две тени стоящие в другом конце комнаты. — Вы придурки? — Мы пришли за мазью, – взяв руку Арса и протягивая её в сторону сидящей на полу девушки ответил Антон. — Та понятное дело, что не за моей душой, пугать зачем? — Мы не хотели, да мы так-то и сами испугались этого мракобесия в твоей комнате. Тут же слона не найдешь. — Да ну потому что пристебалась админка эта: «освобождай освобождай» – передразнивая кого-то из начальства начала Алина, – а я-то уезжать не планировала, ну короче перебирала я вещи и вот, – устало засмеявшись и поворачиваясь снова к комоду ответила девушка, – вот мазь как раз ищу, от царапин и ожогов для калеки нашего. — Помочь? – Антон подошёл ближе включая фонарик, чтобы было легче искать. Конечно, намного легче было бы просто включить внешнее освещение, что сегодня не удивило бы никого, но так как Алина не сделала это сама, он услужливо промолчал. Арсений же, ожидая, когда реанимация придёт его спасать умостился на кровати девушки довольно щурясь. Наконец-то поиски спасительного зелёного тюбика увенчались успехом и величайшее ранение именитого графа Попова обработали спасателем и даже перевязал марлей. — Спасибо дорогие друзья, без вашей помощи я бы давно погиб! — Тьфу на тебя, замолкни. Ладно, собираем мелких и выдвигаемся? Миха писал чёт? — Он сказал, что позвонит, когда выходить будут, так что пока отбой. Я вот что подумала, может заставим эту орду собрать всё съестное, что есть и устроим а-ля пикник? Ну а что, возьмём покрывала, которые вы любезно ещё в первый день таскали, разместимся на полянке и дружненько поедим всякие печеньки с ярмарки. Как идея? — Крутая, тогда я организовывать этот пир на колесиках, а вы тут организуйте кофеек что ли. — Так точно, господин Антуан Андреанович, всё будет в лучшем виде. — Блять, Попов, не паясничай, а то нос откушу, – театрально закатывая глаза и ногой отпирая дверь ответил парень. *** — Антон Андреевич, а ещё долго? Откуда у этих созданий было столько еды оставалось загадкой, видимо покинутые Арсом монеты пошли в ход, потому что собранное с отряда ество не умещалось в руки. Пришлось грузить половину в рюкзак Антона, а остальное распихивать юным дарованиям, что начали ныть ещё на половине пути. Через одного сонные, они едва переставляли ноги, возвращаться же в отряд не хотели ни под каким предлогом, а потому тяжко вздыхали и дальше несли свои бренные тела. Время летело неумолимо быстро, а часы показывали почти четыре утра, когда их процессия во главе с – конечно же – Михаилом Батьковичем пришла на полянку. Размеры которой, не учли, при выборе. Вроде бы большая с виду, она не предназначалась для сотни человек аж никак. И хоть третий отряд от них отвалился, ссылаясь не нереальную сонливость, народу было всё равно очень много. С горем пополам урвав себе места не у самой воды, но и не на усыпанной колючими шишками земле, второй отряд разместился, формируя круг. Высыпав запасы и раздав ребятам по стаканчику чая – благо запасы во время смены пополнялись – иначе бы припасенных в первый день картонных приспособлений на отряд не хватило. Тут началось, пожалуй, самое интересное, все травили байки, делились впечатлениями со смены и даже играли в захваченные настолки. Печенье быстро заканчивалось, а бисквит они сожрали ещё по дороге, а потому играть пришлось больше, чем есть, однако никто особо не расстроился. Шутки были с каждым разом смешнее, а истории со смены и вовсе выводили понятие абсурда на новый уровень. Что там происходило у других отрядов Антона не интересовало, единственное связанное с ними это данное себе в начале смены обещание - сделать их отряд самым счастливым, а потому он задал безумно нелепый в его исполнении вопрос, желая завершить эту смену ярко и необычно: — Ну а теперь колитесь, кто нашёл пару? Давайте, а если даже не нашли, но есть претенденты идите сюда будем вам личную жизнь организовывать. Дети заметно смутилась, и если те, у кого вторая половинка была лишь тихонько посмеивались, то обладатели разбитых неозвученной симпатией сердец выглядели едва ли не обозленно. — Антон Андреевич, вот вы нам с первого дня лекции на этот счёт читаете, а сами! — Что сами? Что со мной не так? – удивлённо переглядываясь с Алиной и Арсением спросил чуток офонаревший с претензии Антон. — Вокруг вас с начала смены столько красивых вожатых, или вот даже Алина простите я забыла отчество, – ответила девчушка, заинтересованно смотря на вожатого. — А чего вы, собственно, решили, что у меня никого нет? Может я сюда приехал, а дома меня ждет любимый человек? — Ладно, Арсений Сергеевич? Алина я-опять-забыла-ваше-отчество? Чего вы смотрите? У вас кто-то есть? — А вы не маленькие такие вопросы задавать, а? Ты глянь какие наглые. Меня дома может тоже любимый человек ждет. — А я пока не нашла того, кто завоюет моё сердце. Ну а вообще, скажу я вам по секрету, эти двое – кивком указывая на враз подобравшихся парней – вам врут, они друг друга нашли, зачем им кто-то еще? Антон аж подавился воздухом от подобного высказывания, и лишь смотрел на сидящего рядом Арса, стараясь глазами выразить вообще всё. Они точно так же, почти слово в слово ответили недавно Диме, и это черт возьми такая странная, но правильная формулировка, что даже протестовать желания нет. Он чувствовал на себе несколько заинтересованных взглядов со стороны детей, но не мог оторваться от голубых глаз забавно щурясь. Пространство вокруг было залито предрассветной серостью, от реки несло прохладой, а на душе было приторно тепло. Алина сказала все почти в лоб, и кто хотел легко пришел к правильному выводу, однако разве это не было, итак очевидно, предыдущие четырнадцать дней? — Алина права, мы действительно нашли друг друга и пока нам так комфортно, – смеясь и переводя взгляд с Арсения на тридцатку малолетних созданий, что сейчас светились как огоньки на новогодней елке, и плевать что по календарю июль. — Вы хорошо смотритесь, признаться честно, – хихикнула девчонка с отряда и вскочив побежала к кому-то из первого попутно крича что-то похожее на "я же говорила!" Как оказалось они не знали еще многого, из того, что приберегла для них эта Смена. Как минимум они даже представить не могли какой красивый рассвет увидят несколькими минутами позже, и что именно ждет их, когда смена закончиться. — Так что, кому-то еще нужна помощь с личной жизнью? – стараясь подавить дикий смех спросил Антон, тут же проигрывая самому себе и заваливаясь на спину. — Ну че народ, селфи? – получая позитивный ответ и ложась рядом с Антоном, тут же ощущая перекинутую через бедра ногу Алины и навалившихся со всех сторон детей. — Пингвины что? Пингвины – лучшие! И неважно как выступят они на спектакле, и что будет после смены, сейчас Антон был рядом с теми, кто за две недели стали для него семьей. Пускай и не совсем человеческой. ***