Мы встретились двенадцатого сентября в двенадцать сорок

      Наглый яркий свет режет глаза. Солнце коварными лучами пробирается сквозь щель штор и устремляет свои жёлтые лезвия прямиком в закрытые веки.       Нехотя открывая один глаз, в который сразу же бьёт свет прекрасной звёзды, Арсений мычит. Сознание маленькими крупицам проясняется, словно его голова — песочные часы. Как только Арсений предпринимает попытку встать, голову пронзает звенящая боль, разливающаяся по всей черепной коробке. Адская пытка, будто бы ему надели на голову кастрюлю и въебали по ней раз так десять огромным металлическим половником.       «Блять-блять-блять-блять», — неотрывной строкой бежит в голове у только что проснувшегося Попова. На большее его мозг сейчас не способен.       Сколько же он выпил вчера, раз сейчас ему так херово? Сквозь боль у мужчины получилось сесть в кровати, но это стало фатальной ошибкой. Приняв вертикальное положение, Арсений почувствовал, как к разрывающейся голове присоединилось и острое желание блевать.       Понимая, что порыв вряд ли получится сдержать, а чистое постельное бельё пачкать желания нет, он со скоростью света и грацией трухлявой коряги вскочил с кровати, тут же чуть не падая. От резкого подъёма несчастная голова Арсения закружилась, а ноги подкосились, но и это не остановило мужчину. Он рванул в туалет, собирая все углы и дверные косяки. Господи, сколько же теперь останется синяков…       «Ебаный пиздец», — сидя рядом с белым другом, думал Попов. Так плохо ему не было давно. Новый порыв, остатки содержимого желудка требуют свободы! — «Что ж такое, сука!» — сидя на холодной плитке туалета, Арсений ловит вертолёты.       С трудом разлучившись с санфаянсом, Арс плетётся в душ. Еле передвигая ноги, он заходит в ванную комнату и с облегчением выдыхает. Как же хочется смыть с себя всё. Всю грязь и боль. Зайдя в душевую кабину и включив теплую воду, он чувствует, как потихоньку расслабляется. Усталость вместе с тёплыми струйками стекает по подтянутому телу. Голову начинает потихоньку отпускать, боль становится всё тише, а мутить и вовсе почти перестало.       Благодать…       Спустя пару минут, проведённых под горячими, приносящими расслабление струями, сознание стало проясняться и подкидывать различные моменты вчерашнего дня. Вот он, рассерженный, вместе с Матвиенко едет к себе домой. А в следующий момент он уже стоит в тёмном и душном помещении. Гремящая музыка со всей силы бьёт по ушам. Разноцветные блики светомузыки и прочих ламп бегают по чёрным стенам, изредка падая на толпу людей в центре зала. Бездумно прыгающую под незамысловатые современные «качёвые» песни. Народ сливался в одно целое, становясь одним живым организмом, который жаждал провалиться в небытие. Этого хотел и Арсений, приехавший сюда с Серёжей. Эйфория накрыла его с головой. И вот он уже прыгает в ритм вместе с толпой. Это то, что ему было нужно — долгожданный выходной. Он так устал. Он устал слушать о чужих проблемах и решать их. Да, это его работа, но ему так надоело. Он просто устал. Сейчас, не задумываясь ни о чем, можно отпустить всё и отдаться музыке. С пустой головой вливаясь в толпу, Арсений забылся в алкоголе и музыке.       По правде говоря, Матвиенко хотел именно в бар, как и было запланировано изначально, но Арс настоял на клубе. Серёжа не имел ничего против клубов, он и сам был в них частым гостем. Но если Попов заглядывал в клуб, значит, он хотел набухаться в хламину и пропасть из реальности. Это Серёжу не устраивало, но перечить огорчённому другу он не мог. Поэтому уже ближе к утру Серёжа кое-как вызвал такси, и вместе они направились к Арсу на квартиру. Оба вымотавшиеся, оба пьяные, оба выплеснувшие все разрывающие их эмоции. Арсений — усталость от работы, обиду и злость за то, что унизили его профессионализм. А Сережа — боль каждый раз разбивающегося сердца…       «Кстати, а где Серый?» — эта мысль сформировалась первой после того, как он, пошатываясь, вышел из ванной комнаты, держась одной рукой за голову, чтобы, не дай Бог, она не разразилась с новой силой, а другой — за все поверхности, что есть у него в квартире.       Передвигался он со скоростью улитки с цементом вместо раковины. Каждый шаг отдавался остаточной болью в голове. Мутить стало меньше, и на том спасибо. Маленькими шажочками преодолевая коридор, он сворачивает в комнату, которую так торопился покинуть. Остановившись в дверном проёме, он услышал отвратительный звук, от которого голова начала ныть с новой силой. Попов скользнул взглядом по полу, ведь утробное рычание исходило откуда-то снизу. Среди разбросанных по полу вещей на раскладушке лежал храпящий в три глотки Сережа.       «У меня есть раскладушка? Откуда она взялась вообще?» — недоумевал Арсений, аккуратно проходя к кровати. Храп почему-то начал усиливаться, — «А, чтоб тебя!» — зло подумал Арсений и со всей дури пнул по раскладушке.       Она оказалась не такой прочной, как предполагал мужчина. С жалобным писком она пошатнулась, и туша храпящего и вонючего Серёжи с грохотом упала на пол.       Матвиенко взвыл от боли и неожиданного пробуждения. Недовольная мина показалась из-за перевёрнутой лежанки.       — Сука, Арс, ты… — Сергей не договорил свою пламенную речь, потому как его лицо скривилось в гримасе страданий, — Ух, бля-я-я… — резко взявшись за голову, захныкал Матвиенко.       — Я не сука, — с важным видом заявил Арс, еле сдерживая порывы смеха, — Вставай давай, Серый. У меня больше нет сил терпеть твой храп. И так башка трещит, — негромко проговорил Попов, медленно садясь на кровать.       Ох, такое ощущение, что его голова лопнет, словно воздушный шарик от напряжения. Хотя почему «словно»? Она у него такая же пустая. Как можно было так нажраться вчера? Зачем было столько пить? Да, он почувствовал эйфорию. Но, етить колотить, сейчас от этой эйфории осталось лишь чувство приближающейся смерти. Как же хорошо, что сегодня суббота и они не работают.       Внезапно в голову ударило воспоминание, которое и стало отправной точкой для всего этого безпредела.       — Блять, Поз! Ты серьёзно?! Я второй раз в эту залупенскую шаражку не ногой! Я чуть не сдох тут! А этот твой дружок, — Антон показал на стоящего чуть в стороне печального мужчину, — вообще шарлатан! Знаешь, что он мне сказал? Сказал, что раз я не хочу лечиться, то мы будем просто сидеть и молчать?! Я время своё на что трачу? А ты свои деньги, а?!       «Блять, снова… Зачем?»       Зачем он запомнил эти режущие по живому слова так детально. Стадия депрессии похоже прошла потому, что сейчас, на ещё не до конца протрезвевший мозг, волнами начала накатывать агрессия.       «Шарлатан»? Ох, чего-чего, а вот оскорбления на счёт его профессионализма он не терпит. Он лучший в своей клинике. К нему обращаются за советом из других больниц и даже областей специализации. Он лучший, мать вашу! А какой-то там Антон Шастун, жалкий лудоман, который не хочет признавать проблему своего жалкого существования, называет его шарлатаном. Ха-ха-ха, очень смешно! Человек, находящийся чуть ли не по горло в пугающем, тёмном болоте, которое с каждой секундой засасывает его всё глубже в свою пучину. Этот человек ещё его и принижает? Смешно.       На лице всё также сидящего на краю кровати Арсения появляется злорадная усмешка вперемешку с отвращением и злостью. Да, он прав. Он успокаивает себя своими же мыслями. Обида проходит, замещаясь злостью.       — Ебать, Арсэн, лицо попроще. А то ты стрёмный, когда мину такую корчишь, — поднимаясь и кряхтя, бросил Серёжа.       — А ты меньше болтай и иди в душ, а то пасёт от тебя за милю.       — Кто бы говорил. Сам не лучше. Ты вчера набухался сильнее чем я и даже на ногах не держался, пьянь! — Сергей скорчил смешное лицо, выходя из комнаты.       — От пьяни слышу… — пробубнил себе под нос Арсений.       Всё пошло не по плану. Совершенно всё. Вместо тёплого, уютного и тихого вечера за кружкой пива с Арсением под боком, Серёжа сидел в гордом одиночестве у барной стойки, отшивая назойливых дам и парней, которые хотели с ним познакомиться. Он с печальным видом наблюдал за Поповым, который бездумно дёргался в одному ему известном ритме, сливаясь с толпой на танцполе.       Да, всё было абсолютно не так, как он представлял. Да, он еле вытащил Арсения из клуба, не взирая на его пьяные уговоры остаться ещё на чуть-чуть. Да, он кое-как смог запихнуть его в такси. Да, по дороге домой он выслушивал гневные речи насчёт нерадивого пациента, который так его унизил. Да, когда Арс отключился, Серёжа тащил его на себе до квартиры. Да, это было ужасно, но…       Сейчас они сидят на залитой солнцем кухне. Матвиенко смотрит на друга, который буквально светится в золотых лучах. Такой он, конечно, красивый. Даже помятый после пьянки, с растрёпанными мокрыми волосами и опухшими глазами. Всё равно красивый. Он спокойно сидит перед ним в одних трениках и не представляет, что в данный момент сердце Серёжи от его вида наливается теплом. Они пьют свежий сваренный кофе и молчат. Однако это молчание такое уютное и приятное. Его не хочется прерывать. В нём так спокойно. В такие моменты Серёжа чувствует себя дома, ведь дом там, где тебе комфортно. С тем, с кем тебе комфортно.

***

      Антон отключил телефон. Он не хочет ни с кем разговаривать. А с кем ему, в принципе, разговаривать? С Димой? Нет, он предатель. Как можно простить человека, который был так дорог тебе, а потом вонзил нож в спину? Антон тоже не знает, как, поэтому он отключил телефон, прячась от нескончаемых звонков и смс. Закрывшись в своей квартире, словно это его крепость, он спрятался от внешнего мира. От пытающегося оправдаться Позова, от осени, которая беспощадно высасывает из него последние жизненные силы своим хмурым небом. А ещё он прячется от него… от Арсения Сергеевича. Врача, который увидел Антона слабым, он видел его слёзы и слышал всё то, что Шастун хранил глубоко внутри и боялся сказать даже самому себе. Он видел и слышал то, что никто и никогда не должен был.       По правде говоря, Антон прячется и от себя. Ему страшно. Он очень испугался в тот злополучный день. Двенадцатое сентября перевернуло его осознание ситуации верх дном. Теперь он запутался, он боялся своих мыслей, снов, а самое главное — желаний…       Антон прекрасно знал значение слова «зависимость». А ещё Антон прекрасно знал, что её у него нет. И он стойко решил доказать и Диме и этому уёбку психотерапевту, что он здоров. Но что-то в один момент пошло не так.       «13 сентября».       Утро субботы отрезало Антона от вчерашнего идиотского приёма целиком и полностью. Первой мыслью, когда Антон проснулся, было то, что в выходные на сайте повышенная удача, больше шансов выбить куш. Подумал, что нескольких подходов будет достаточно для того, чтобы взбодриться и поднять себе настроение после вчерашней ссоры с другом.       Он разразился громом и молнией, как только отошёл от шока после произошедшего в клинике. Он наговорил столько обидного и жестокого. Высказал всё, что думает о нём, его предложении и об этом шарлатане, Позову, который всё это время стоял в прихожей и обезоруженно смотрел в зелёные глаза, наполненные гневом. Шастун опять сорвался. Кажется, после стольких криков у него должен сесть голос. Устав злиться, Антон выпихнул Диму за дверь и с грохотом захлопнул её.       Обожаемый сайт как всегда встретил любимого гостя приятной мелодией и ярким меню. Весь экран мигал, оповещая о конкурсах, скидках и повышенных шансах на выигрыш в выходной день. Отлично, сейчас пару раз он крутанёт барабаны и, если не получится выиграть, то сразу же выйдет из игры. Но ни после двух, четырёх, пяти проигрышей он не остановился. Экран ноутбука поглотил его с головой, а вселенная сузилась до открытой вкладки в браузере, кнопки «начать» и комбинаций, которые крутились в голове одна за другой. Чувство нескончаемого удовольствия даже при небольших победах не давало остановиться. Выиграл сейчас — выиграет и дальше. А дальше только больше… Больше! Осознание, что всё вышло из-под контроля, пришло лишь тогда, когда при старте нового спина в середине экрана появилась небольшая иконка, сообщающая, что у него недостаточно средств.       «Как "недостаточно средств"? Почему так быстро?! Я же только недавно клал деньги. Да и игры сегодня с удвоенным шансом. Я же ставил понемногу… — растерянно Антон перевёл взгляд на правый верхний угол, в котором показывается баланс виртуального кошелька. Цифры показывали несчастные 3 рубля 45 копеек, на которые даже дешманскую жвачку не купишь. Гроши! — «Да нет, бред какой-то…», — Антон посмотрел на время, — час дня… он проснулся часов в десять, неужели он поиграл всё это время, даже не заметив.       В голове проскальзывали слова Димы, строчки из прочитанных им статей…

«Антон, это не нормально!»

«Игроман убеждает окружающих, что с ним все в порядке — это просто игра, он контролирует ситуацию»

«Я не буду занимать тебе деньги»

«Игроман проводит бессонные ночи за любимой игрой»

«Это зависимость»

      Антон медленно встаёт и отходит от ноутбука. Переведя взгляд на настенные часы, он убеждается в том, что он и правда потерялся в игре. Время, словно песок, ускользнуло сквозь пальцы, а он даже и не заметил. Одно лишь желание снова получить кайф, — Антона больше нет в этом мире, он поглощён. Новая победа словно доза для наркомана.       Может, они все правы.       «Бре-е-ед! Ха, смешно», — нервно думает Антон с каким-то непонятным блеском в глазах, смотря на ноутбук, который так и остался стоять с открытой вкладкой казино, — «Вот гады! Внушили мне эту чушь, я уж реально подумал, что шизиком стал», — усмехнулся Шастун.       Недоумение сменяется гневом. Кажись, ему нехило так промыли мозги! Не хватало ещё и принять эти бредни про то, что он зависимый и больной, как факт. Захлопнув ноутбук, он отправился готовить себе поздний завтрак.       Эта мысль ещё больше разозлила Антона и он решил, что докажет этим «спасателям», что его спасать не надо. Да, может игры и стали частью его жизни, но отказаться от них он может с лёгкостью. Потому что его ужасно начинает бесить, что все видят в нём больного, шизанутого психа, а это не так! Одной из черт характера Антона является упёртость. Он, блять, сделает это, докажет и харкнет в лицо Диме и Арсению Сергеевичу. Ну, может, Диме не будет, а вот этому мозгоправу точно прилетит.       Но в голове туманной мыслью приходит ещё одно: в первую очередь доказать самому себе, что это лишь минутное помешательство, а не…