в твоих глазах я видел солнце

не броди по ночам, не броди между снов, я не верю — кончай, ты другая любовь

страх.

валера подскакивает на кровати, жадно хватая ртом воздух — липкий кислород не попадал в лёгкие, стены давили, как и тонкая белая простынь. короткие ногти царапали горло, словно это могло помочь дышать; ещё и ещё, пока голова не перестала кружиться. от кошмара не осталось ничего, кроме ночи за окном. луна, словно вампирский клык, опасно висела на небе: серебряная, холодная, блестящая. недостижимый кусочек льда, который ты хочешь положить под язык в жаркую погоду. лагунов встаёт, стараясь не разбудить соседей; крадётся к двери, даже не оглядываясь. ночная улица встречает его спасательной прохладой и новым притоком воздуха. в лагере тихо. в лагере спокойно так, словно это кладбище. сердце падает в желудок, но ноги сами делают шаг и ещё один, прочь из домика. прочь из всего этого ада. прочь оттуда, где тебя в любую секунду могут сожрать. прочь. прочьпрочьпрочь. на озере в это время суток никого нет — валера садится на самый край берега, свесив босые ступни в воду. та холодит кожу, как знакомые касания: в голове сразу возникает образ лёвы, который насмешливо склоняется над ним, цокая языком. лёва. сердце пропускает удар. хлопов был не тем, с кем стоило бы водиться: да, он первый протянул ладонь валере. первый предложил дружить, первый четко обозначил среди вампиров, что лагунов — его. первый начал странно себя вести, первый начал касаться. неловко, по-мальчишески ласково. то оглаживал коленку, обтянутую фирменными шортами, то непослушный вихрь волос убирал с лица. так поступают друзья. в этом нет ничего такого. но лёва был другим. вампиром, не человеком. каждый взгляд, каждое слово, каждый ненужный вздох вызывал отдаленный приступ страха. так кролик смотрит на волка, прежде чем на шее сомкнутся клыки. лёва уверял, что бояться нечего. валера и не боялся его. он себя боялся. потому что с каждым разом сдерживать себя было сложнее — хлопов вызывал неизвестное ему чувство. хотелось касаться в ответ, прижимать к мокрой траве, почувствовать остроту клыков на нежной коже. хотелось чего-то неизвестного, дикого, звериного. потому что лёва — перепачканный в крови и в чьих-то, кажется, внутренностях — всё равно оставался тем приветливым мальчиком. — решил прогуляться? — раздаётся над самым ухом насмешливо, заставляя валеру резко повернуться корпусом на голос. хлопов улыбался, присел рядом по-турецки. вскинул голову, смотря на небо — жаль, что не было солнца. лёва не любил его никогда, но, стоило прочувствовать вдруг обжигающую пламень чужого тела, как яркое жёлтое пятно стало его любимым. к солнцу хотелось прижаться губами. показать, что он — лёва хлопов — не враг. но не получится. рискуешь обжечься и получить по лицу, или чего еще хуже, без головы уйдёшь потом. в глазах валеры полуденное солнце, зеркальная гладь озера и что-то горькое, оставляющее неприятный след на языке; у валеры обкусанные и сухие губы, тонкие кисти рук, которые можно сломать одним неосторожным движением. лёва смотрит на остро очертанные черты лица, выжидает, словно хищник перед нападением. его не происходит. лицо лагунова становится снисходительным, и в ответ он лишь хмыкает. — а ты пришел мне нотации читать? самое время. — огрызается в ответ, обнимая острые колени. лёва непростительно долго задерживается на них взглядом, вдруг оказываясь совсем близко. так, что сталкиваются почти носами. их с валерой объединяет не одно рукопожатие. это сложная система знаков и символов, эмоций и чувств, симпатии и ненависти. лагунов закрывается, не пускает, выстраивает вокруг себя хлипкий домик, в который лёва не может войти без приглашения. а тот и не знает, будет ли оно когда-то. поэтому глупо бездействовать. лучше жалеть, чем кусать локти. шершавая ладонь вампира ложится чуть ниже края шорт — пальцы почти целомудренно оглаживают кожу, покрытую мурашками. валера не отводит взгляда, только выпрямляет спину, смотря сквозь стекло очков. но получается у него это недолго: лёва снимает стекляшки, бережно откладывая их подальше. у валеры руки, к которым хочется прикоснуться: хлопов подносит к губам чужую ладонь, бережно покрывая её неумелыми поцелуями. язык скользит между фаланг, а в голубых глазах застывает удивление. валера хочет дернуться, но только падает на траву — вампир нависает над ним. но весь момент портит смех — лёва и валера смеются тихо первые пару секунд, пока лагунов не начинает ощущать весь вес друга. а у лёвы война с самим собой, потому что валера в своей пижаме и расстрепанными волосами похож на лесную нимфу. он словно бы решил поцеловать само божье творение. валера тянется первым — вызволяет руку из чужой схватки, и, отрываясь от земли, быстро касается холодных губ напротив. это одно короткое движение смазанное, неуверенное, недостаточное. воздух наполняет лёгкие в избытке, а в улыбке напротив чудятся невозможно большие зубы. страх наполняет человеческое нутро, в голове одно желание пульсирует тупой болью — сбежать. но лёва не даёт. садится на бёдра, накрывая щёки руками. и целует — по-настоящему. сначала лишь прижимается, желая прочувствовать тепло, и только потом позволяет языку скользнуть по шероховатой поверхности. лагунов тормозит, приоткрывает рот, позволяя скользнуть по ряду собственных зубов. это отличается от укусов. оба действуют на уровне инстинктов: валера прижимает за плечи лёву ближе, изучающе проводя языком по острым клыкам. чувствует ледяные пальцы уже на своей шее. руки хлопова могут переломить его на две части. но вместо этого лёва ведёт руками ниже, останавливаясь на впалом животе — валера захлебывается ощущениями, отрываясь от манящих губ. в полумраке раздаётся едва слышный стон, а вампир тихо хмыкает, утыкаясь в шею валеры, прикрывающего всеми силами рот. хлопов чувствует бьющуюся жилку. губы жжет от желанного поцелуя, а внутри растекается нега. валера всё еще боится.

снова эта фигня, ты приходишь опять я хочу от тебя, от себя убежать

осознание

. то, что лёва нравится валере, приходит неожиданно. лагунов нервно поправляет одеяло, стараясь скрыться от соседей — на губах словно осталась клеймо, и все знают его грязный секрет. он целовался. целовался с хлоповым. и ему это понравилось. понравилось до дрожи в коленях, до мерзостного желания продолжить — хотелось ощутить его руки под футболкой, а губы везде, где только можно. валера хотел сжать слабое на вид тело, хотел вдавить в себя. хотелось всего и до боли, до разноцветных кругов перед глазами. одеяло скрывает его позор — шорты не помогают. ему неуютно, валера знает, что это просто выходки молодого организма. валера знает, что когда он целовался один-единственный раз, ему не понравилось. слишком много слюны, не знаешь, куда деть язык. а о томительном возбуждении не было и речи. с лёвой всё иначе. лёва взял его за руку в этом лагере, обещая сыграть на каждой струне души, показать каждую многогранную личность человека. это не тупое желание отдаться и получить взамен. это желание обладать и быть чьим-то. такое глупое и наивное, но правдивое желание. сон накатывает одной сплошной волной: валера не успевает проследить за ходом своих мыслей, как засыпает. перед глазами маячит озеро. перед глазами маячит озеро. лёва не спешит уходить, зная, что лучше пересидеть здесь: тело зудело и ныло, хотя казалось, что в этом такого? ничего такого в поцелуе нет. но есть в валере. он человек. его кровь горяча, а одни простые губы снова привели хлопова в жизнь. это пугающе и странно, ведь он вампир. разве можно целоваться с людьми? на земле всё еще примята трава под силуэт валеры. хлопов смотрит на него пару секунд, прекрасно зная: этой ночью он не уснёт. и завтра нет. и послезавтра. и никогда более. бежать от своих чувств, наверное, было самой худшей идеей. валера ненавидел лёву, презирал и боялся. боялся самого себя, боялся своих ощущений и желаний.он бежал от того, что хотел дать ему хлопов; но тот всегда догонял. лёва видел в валере солнце. а солнце в некоторых книгах губительно сказывается на вампиров. но валера и лёва были уверены в одном: их жизнь — не дурацкий роман.

день и ночь и еще, надоела игра. и еще и еще, я с тобой до утра.

желание

. появляется неожиданно. домик валеры пустовал (был ли виноват в этом хлопов?), когда лёва зашёл к нему в гости. скромно спросил разрешения, и только тогда пересёк порог, смотря на сидящего лагунова. очки лежали на прикроватном столике, поза была расслаблена. каждый из них чувствовал невидимую опасность. никто из них не хотел стать инициатором. — валера? — наконец подаёт голос лёва, подходя ближе. — я хотел поговорить с тобой. поцелуй. лагунов кивает, смотря своими светлыми глазами, в которых сохранаются лучи солнца, в самую душу — и ведь нашёл её в теле нечистого. и с его языка срывается быстрее, чем он думает головой: — понравилось? лёва кивает. — тогда поцелуй меня ещё раз. валере не нужно повторять дважды: вампир, чувствуя свободу, подходит уже увереннее. садится рядом, опираясь спиной о стену — и только потом осторожно тянет на себя лагунова, понимая. валера сильный. но все реакции, желания, грязные мысли — это впервые. одно дело желать кого-то, представлять в фантазиях. другое — это оказаться на чужих коленях, прижимаясь пахом к чужому. валера сжимает бёдра лёвы, наклоняя голову ближе — ждёт, выжидает. теперь его очередь становиться хищником. хлопов долго не терпит — уже знакомо язык оказывается в чужом рту, а лагунов прижимается ближе, чувствуя, как напрягаются мышцы вампира. руки упираются в стену, лёва разрывает поцелуй, давая вдохнуть побольше воздуха. настойчивые губы лёвы спускаются вниз, к шее. замирают у основания, после озаряясь слабой вспышкой боли — клыки царапают тонкую кожу не до крови, лишь обозначая своё присутствие. холодные пальцы вампира скользят под футболку, замирая там, где бьётся сердце. и валера хочет дать что-нибудь в ответ, он дёргается, но его свободной рукой усаживают крепче — лагунов задыхается, когда чувствует сквозь ткань шорт чужой член. лёве…нравится. определённо. — принимай. — спокойно шепчет вампир в чужое ухо, прикусывая кончик. приходится оторваться от кожи, что пахла чем-то родным. лёва хочет отдать. показать сегодня, что валера может ему довериться; футболка с каким-то замысловатым рисунком падает на пол. лагунов вздрагивает от прохлады, осознавая, что между ним и лёвой остались только шорты и принципы. последние, впрочем, живут недолго — хлопов оставляет укус на плече, спускаясь к бусинам сосков. на пробу касается одного из них языком, внимательно наблюдая за чужой реакцией. у валеры дыхание встаёт комом в горле, пальцы сжимают и разжимают ткань рубашки, пока в шортах становится слишком тесно. в воздухе повисает только тягучее

желание желание желание

лёва впервые рычит — отрывается от груди и прижимается к губам, почти что вылизывая их. пальцами оттягивает одну из розовых бусин, заставляя валеру с каждым движением выгибаться навстречу. — ну же. — шипит лагунов, чувствуя себя облизанным с ног до головы. вампир похож на собаку, его рука замирает у кромки шорт лишь для того, чтобы сжать выпирающий член. и. ничего. больше. валера разочарованно вздыхает сквозь зубы, решая действовать самому — одним резким движением скользит по чужим коленям туда-сюда, имитируя фрикции. теперь очередь хлопова была закусить губу, сжимая белое бедро до кровавых синяков. с принципами было покончено. оставались только шорты. — валер? — вдруг озадаченно спрашивает лёва, хотя в таком положении голос мог бы звучать и поувереннее. он должен знать, где должен остановиться, какую черту нельзя переступать. валера не говорит — приподнимается, оттягивая вниз чужие шорты. лёва не отстаёт, оставляя их обоих в белье. если бы кто-нибудь из них знал раньше, в каком положении будут, то явно засмеялся. слюна — не лучшая смазка, это понимают оба. но выбирать не приходится — валера кончиком языка касается пальца лёвы, приоткрывая шире рот. тому не нужны больше намёки — пальцы уверенно скользят по чужому языку, собирая слюну. полноценным сексом, который так любят показывать в фильме, им не заняться — лёва понимает, что не то место и время, и валере будет только больно от такой подготовки. он доверился, подставляясь и принимая ласку, хлопов не позволит себе это всё разрушить. бельё остается где-то на коленях — никто не зайдет в домик, вампир позаботился об этом. лёвина рука обхватывает валерин член, проходясь по каждой венке. самому уже дышать трудно, естественная смазка смешалась со слюной. лагунов недовольно хмурится, помогая лёвиной руке обхватить оба члена. движения прервистые, нет никакого ритма. хлопов не отрывается от чужой шеи, прижимаясь к ней и заглушая стоны. одного укуса под линию челюсти хватает, чтобы валера вздрогнул, хватаясь за вампира, как за спасательный круг; по ногам медленно прошла судорога, а на пальцах лёвы остались белесые капли. тому тоже не нужно многого — хватает взгляда на то, как лагунов облизывает собственные губы, чтобы кончить. лёва вытирает руки о брошенную рубашку; никто из них не торопится встать. валера утыкается носом в чужую макушку, дыша уже ровнее и спокойнее. — меня не оставят тут живым, лёв. — валера пытается говорить спокойно, но голос сдаёт. сейчас, в этом лагере, было не самое время для подростковых чувств; вампир размеренно гладит его по спине, считая все белые шрамики. — оставят. я оторву голову каждому, кто будет тебе угрожать. хочешь, договор мизинчиками скрепим? это предложение кажется сумбурным в этой атмосфере — но валера смеется, а лёва готов душу продать. продать душу, лишь бы иметь возможность прикоснуться к губам человека, что был ярче солнца.